Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » завершённые квесты; » квест 6.4. сахарная тропа войны


квест 6.4. сахарная тропа войны

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Улицы и подворотни Виспершира. Четыре часа пополудни, час до Апокалипсиса. 23 декабря 1976 года.
Подозреваемые: Диетта Пуддинг, Тони Майлс, Франк Херринг, Уилльям Спирс.

Диетта Пуддинг пребывает в ярости и растерянности. Собрание Всадников Апокалипсиса на носу, рыбка-связной уже заговорила в аквариуме, время безбожно поджимает, а Шефра не пришёл ни по первому, ни по второму, ни по третьему зову. Бесплодные усилия всё настойчивей наталкивают на абсурдную мысль: Гастрит похищен. Украден либо самоубийцами-мазохистами, либо цыганами-атеистами, не имеющими представления об опасности "милой лошадки".
Есть только одна зацепка: след из крошек рафинада, оставленный предусмотрительным Ленноном. В поиске воришек Голод решительно выходит на сахарную тропу войны. К сожалению, в путь приходится отправиться на своих двоих, так как Пуддинг лишилась не только транспортного средства, но и большей части привычной силы. Наступает подходящее время искренне изобразить даму в беде, ведь помощь ей действительно нужна.
Заручиться поддержкой незнакомых и печально знакомых мужчин очаровательной Всаднице по-прежнему не составляет ни малейшего труда. Сколоченный в спешке разведывательно-боевой отряд постепенно нагоняет похитителей и наступает на пятки измождённым членам Ордена Трубки и Табака. Отчаявшись сорвать воссоединение Голода и Гастрита (по исключительно субъективным причинам вроде поддержки пейринга Раздор/Война), орденцы решают, что им нечего терять, и готовятся дать отпор в заключительной драке.

Очерёдность: Диетта Пуддинг, Тони Майлс, Франк Херринг.
Напоминаем, в течение первого круга написание раньше своей очереди только приветствуется.

+1

2

Диетта металась по квартире, нервно заглядывая во все шкафы, комоды, тумбочки, ящички и шкатулки. Пекарня уже давно была обыскана, а персонал допрошен с пристрастием, но любимый Пони так и не нашёлся, хотя он должен был слышать сообщение рыбки-посланника и понять, что всё серьёзно. Как будто украл его кто-то, честное слово.
Пуддинг в очередной раз за свою поисковую операцию, не заметив, наступила на рафинад, который так любил Леннон. Вдруг Диетта остановилась как вкопанная. Да, Шефра действительно очень любит рафинад и уничтожит любого покусившегося на его сахар. А тут крошки по всему полу. Должно случится что-то по-настоящему страшное, чтобы Леннон оставил такое надругательство над сладостью без возмездия. Только теперь Ди отметила, что сахар рассыпан как-то упорядоченно, - след вывёл её в коридор. Пуддинг уже достаточно накрутила себя, поэтому окончательно решила, мальчика по-настоящему украли, а, значит, нужно его спасать.
Голод распахнула дверь на улицу, выглянула и сразу же наткнулась на очередной кубик рафинада, почти не заметный на переливающемся снегу. Накинув пальто и замотавшись шарфом, женщина храбро двинулась по следу.

Пара улиц уже осталась позади. Слишком усердно выискивая улики, Ди не смотрела, куда наступает и не заметила коварно притаившийся под ногами лёд. Женщина поскользнулась и, взвизгнув, со всего маху рухнула в сугроб, благо, не сильно ударившись.
Странно. Снег обычно не шевелится. Взвизгнув повторно, Голод съехала с живота человека, уютно устроившегося в тряпье и сугробах, и чей отдых она так внезапно нарушила. Вглядевшись в лицо пострадавшего от её шикарного тела, Голод чуть было не завизжала в третий раз – от узнавания и молниеносно заклокотавшего в соблазнительной груди гнева.
Тони Майлс. Кинотеатр памяти Ди начал прокручивать не самые приятные сцены их кратковременного, но чрезвычайно бурного знакомства и те, когда Фалет сбежал, оставив голую Пуддинг встречать сантехников. Один, кстати, до сих пор в коме.
Диетта уже приготовилась кинуться и растерзать ангела, но в её голову, занятую пропажей Леннона, неожиданно закралась дельная мысль. Что если обменять одного маленького мальчика-лошадку на одного здорового лося, как и положено диким животным, живущего в дикой же природе? А когда Шефра вернётся, можно уже развлекаться и подвергать Тони занимательным пыткам.

- Мистер Майлс, это Вы! Как же мне повезло, - Диетта порывисто обняла не успевшего сбежать Фалета, неимоверным усилием воли заставив себя не придушить и не свернуть ему шею прямо сейчас. Не особо доверяя своей выдержке, Пуддинг отстранилась, впрочем, недалеко – чтобы в случае попытки Тони скрыться, успеть поставить ему подножку.
- Мистер Майлс, пожалуйста, Вы можете мне помочь? Прошу Вас! Похитили… - Голод запнулась, не зная, как представить Шефру. Моего ручного антропоморфного пони? Просто мальчика, на котором я катаюсь, когда нечего делать? Гастрит?
- … двоюродного братишку тёти деверя кузена внучатого племянника сестры кума моей мамы. Шефра такой маленький и беззащитный, он гостил у меня, а его… его… - женщина подняла глаза к небу, изображая отчаянные попытки сдержать набегающие слёзы, на деле же холодно прикидывая, как далеко могут уйти преступники, пока она тут ломает дешёвую комедию.
- Пожалуйста. Вы же сильный и смелый, помогите мальчику. А вдруг его будут пытать или даже, - Диетта округлила глаза, прикрыла ладонями рот, но быстро отняла, закончив страшным шёпотом, - убьют?!
Тони – ангел, поэтому такая речь и вправду может подействовать.
А если преступники действительно будут сильны и хитры, тогда одними женскими чарами Голода и силами голодного (какая ирония) бомжующего ангела они вряд ли управятся. Да и сроки Конца Света, кстати, поджимают, поэтому было бы неплохо заручиться ещё чьей-нибудь поддержкой.
- Шефра – умный мальчик, он смог оставить след, который приведёт нас к живодёрам, схватившим его.
Диетта наконец выбралась из пушистого сугроба, стряхнула снег, поправила пальто и огляделась, выискивая следующую, если и не невинную, то уж точно ничего не подозревающую жертву.
Мимо них как раз прошёл мужчина. Отлично, он-то и будет новым членом их стремительно растущего спасательного отряда.
Цапнув Майлса под локоток, Диетта двинулась к прогуливающемуся, под чьим ботинком только что предостерегающе хрустнул раздавленный кубик рафинада.

Отредактировано Diette Pudding (13.01.14 00:52:30)

+4

3

Ах, канун Рождества! Самое волшебное время в году. Улицы укрыты белой перелиной снега; в воздухе так и носится запах Добра... Впрочем, где-то это уже, кажется, было.

Но было или не было, а Рождество по-прежнему оставалось в жизни Фалета — в каждой из жизней, если путём рандомного распределения оболочек его не заносило куда-нибудь в Южное полушарие, где о сосульках и рождественских гирляндах могли в лучшем случае мечтать — временем чудес и разной степени приятности открытый. Например, в этом году он сделал открытие следующего содержания: милосердие стучится в сердца горожан по праздникам ничуть не чаще, чем в будние дни. Всё утро бедный бомж отирался у порогов разных общественных заведений, наивно полагая, что хоть где-нибудь его пустят немножко подтаять в углу у батареи; но отовсюду попрошайку гнали взашей. Поэтому первую половину дня Тони провёл, разглядывая переливающиеся огнями витрины и счастливых людей за столиками тёплых кафе, а после обеда занимался тем, что мимикрировал под снеговика, сидя в сугробе у одного из магазинов. Холодный и голодный, ангел быстро провалился в спасительный сон и, может быть, не проснулся бы вовсе, но его летаргическому спокойствию помешали бессовестным рыжим образом.

Тони слушал женщину молча и с крайне сочувственным видом. Во-первых, из вежливости, во-вторых и третьих — потому что не сразу проснулся, а посиневшие губы намертво склеились от мороза. По окончании пламенной речи бомж пришёл к выводу, что, в отличие от некоторых наглых и очаровательных, ему повезло куда как меньше. Но вслух ничего не сказал, потому что даже сидя в сугробе с полными ушами снега являл собой эталон изящных манер, снисходительности и дружелюбия.
О чём Майлс действительно пожалел, так это о том, что горячая во всех смыслах Диетта лишила его своей обнимательной близости прежде, чем он успел хоть немного согреться. Многолетняя практика показывала, что средняя температура замерзания живых ангелов и превращения их в оформленные куски неживой биомассы, при условии отсутствия под боком кружки обжигающего куриного супа, пары вязаных носков и хорошего обогревателя, равняется примерно минус двадцати семи градусам; а на улице стояли все минус тридцать пять. Мороз игриво щипал Тони за щёки, ласково щекотал его сквозь многочисленные дыры в прохудившемся пальто, кусал за нос и вообще вёл себя исключительно хулиганским образом. Что Фалет охотно прощал ему в честь праздника, но это не мешало потихоньку замерзать насмерть.
Неудивительно, что ангел не сбежал с воплями ужаса, едва учуял знакомый сладковатый запах. Не мог он сейчас бегать, и даже процесс вызволения себя из сугроба наверняка растянулся бы на добрых полчаса, если б только привыкшая брать всё в свои руки в буквальном и переносном смысле Диетта не увлекла Майлса, спотыкающегося и как всегда обескураженного таким нахальством, за собой. Многие мужчины волочились за рыжей гурией, но Тони был единственным, кто делал это не по собственной воле, а ввиду непреодолимых жизненных обстоятельств. Пытаясь наладить контакт с одеревеневшими конечностями и не поскользнуться на обледеневшей мостовой, он послушно поплёлся рядом со своей спутницей.

— Вы уверены, что по ошибке не засунули его в духовку вместо индейки? Может быть, он случайно заблудился среди баночек с приправами или уснул в квашне с тестом? — вздохнув, на ходу уточнил Фалет без особой надежды. — Хорошо, я помогу Вам. Но при условии, что Вы будете держать себя в руках. Себя, а не меня — не перепутайте, пожалуйста.
Возможно (почти наверняка) в будущем он пожалеет, что согласился. Возможно, будущее для него теперь вообще не наступит, а жалеть лучше начинать прямо сейчас. Но выбор был невелик: Майлсу всё ещё хотелось реабилитироваться перед Пуддинг за инцидент с душем. Кроме того, у Фалета имелся некоторый опыт в розыске любящих спонтанно пропадать детишек — собственный воспитанник не отличался усидчивостью и постоянством локализации себя в пространстве. Иногда ангел даже жалел втайне, что не усыновил вместо подвижного сорванца какой-нибудь неподвижный куст. Или мусорный бачок. Тот хотя бы мог делиться с Майлсом объедками.

Увидев, что фигуристая хищница наметила себе очередную жертву, Тони решил в кои-то веки перехватить инициативу ради предотвращения разных неблаговидных последствий. Слишком хорошо он знал манеру Диетты добиваться участия и поддержки от мужчин. Вряд ли публичное изнасилование мирного горожанина поможет им в поисках ребёнка. 
— Сэр, — первым окликнул Фалет таинственного незнакомца, которому в скором времени предстояло стать чуть менее таинственным и чуть более грустным. Оно и понятно — кому хочется в такой день вместо поисков подарков под ёлкой искать чужих детей по тёмным подворотням? — Простите, что крадём Ваше драгоценное время в этот праздничный час; но нам нужна Ваша помощь. Мы... Здравствуйте, мистер Херринг.
Бомж, психиатр и кондитерша-нимфоманка с манией величия и наклонностями завзятой психопатки. Великолепная компания, если в ночь на Хэллоуин Вам приспичило довести до инфаркта пару престарелых соседей и монополизировать конфетодобывающий бизнес в отдельно взятом районе. Но на дворе был канун Рождества.
Самое волшебное время в году.

Отредактировано Tony Myles (13.01.14 14:02:10)

+5

4

Некто, проживающий на Ясеневой улице и страдающий бессонницей, вышел на свежий воздух из своего затхлого, но жутко дорогого дома, украшенного свежевыпавшим снежком. Этот самый Некто медленно прошёл мимо пяти домов, успел до смерти напугать миссис Сдвиг, безмятежно подглядывающую за соседями и подкармливающую всех облезлых котов в округе, и перевести через дорогу до пятнадцати бабулек неопределённых лет и наружности. К сожалению, доведённые до предынфарктного состояния престарелые леди не смогли дать показания против доброго и заботливого Некто, потому что все как одна были либо в коме, либо в близком к ней состоянии.
У Некто никого не было, так как он не стремился заводить ненужных ему дядю и тётю, которые бы запирали его каждый день в подвале и морили голодом. Нет, оно конечно хорошо в сексуально-извращённых фантазиях, вот только на практике всё получалось несовсем так, как того хотелось. Под деревянным, почти перекосившимся от тяжким дум лицом, прятался никто иной, как мистер Ягсли, который эту неделю выживал как только мог, ибо нахальный сосед несколько дней подряд не выключал надрывно кричащее радио. Кстати, а вот и он, тот самый подлец, который упивался страданиями молчащего мистера Ягсли и даже ухом не повёл на его раздражённое сопение. Конечно, негодяй не мог сравниться с героическими поступками вышеупомянутого мистера, но зато он мог похвастаться тем, что купил у бездомной девочки спички. Все шестьдесят коробков были не только честно куплены, но и использованы по прямому назначению: Херринг, а это был именно тот самый подлец, поджёг около десятка жилых домов и даже несколько раз попал под подозрение полиции, а затем и вовсе заключён под стражу. Однако затем его выпустили, признав временно невменяемым на нервной почве.
И Франк действительно был нервным. После случая с неизвестной болезнью, проявляющей все характеристики Наблюдателя, он периодически подвергался воздействию «приступа жадности» - неконтролируемого желания творить добро в непомерных и опасных для жизни простых смертных количествах. Радио же помогало заглушить душевные переживания Андраса, коими он был всецело поглощён. Терзания заключались в неразрешимом вопросе, который каждый раз вводил его в экзистенциальный ступор, сопровождающийся незаинтересованностью к бездумным тратам. Что же это был за неразрешённый вопрос? Отчего психолог задумчиво ставил кружку с кипятком в холодильник, а затем даже не удивлялся взрывному результату? Почему Херринга столь всецело поглощал этот вопрос, что он забывался, что уже не в Аду, но продолжающего «метить» углы закоулков?
Мужчина медленно гулял по улицам Виспершира в раздумьях над тем самым вопросом, который включал в себя темы смерти, галактики и насколько вкусен пирог из голубики с кружечкой молока. Как вдруг его раздумья прервал подозрительный хруст. Франк слишком медленно наклонил голову вниз, чтобы рассмотреть причину и задуматься о её следствии. Впрочем, незамедлительно последовало следующее вдруг, которое было совсем неожиданным и на первый взгляд неприятным.
Первым в глаза бросился Майлс, тот самый, который бомж. Он настойчиво перекрывал все линии обзора, отрезал пути отступления и упрямо возникал на неозвученные мысли психиатра. Но, как ни странно, Херринга всегда восхищала прямота ангела. Это упорство в своём желании быть независимым от благ цивилизации и при этом даже не намекать на жалость.
Вторым в глаза бросился чей-то бюст. Он размеренно колыхался и завораживал не хуже небритого Майлса, но в чём-то всё же был симпатичнее. То ли в том, что бюст состоял из двух деталей какой-нибудь женщины, то ли в том, что выглядел притягательно мягким, отчего его хотелось пощупать ещё больше. Безмятежные мысли Андраса, пойманные силой притяжения грудей, даже не сопротивлялись чарам красоты.
Третьей в глаза бросилась обладательница бюста. Она чего-то хотела, это было видно и так. Да и Тони как раз высказал общий ультиматум, что не будет прелестей, пока доблестный и самоотверженный Франк не сделает добрых дел.
- Конечно, мои дорогие. Я всегда рад помочь, – отозвался мужчина, всё ещё находясь под гипнозом мерно колыхающихся грудей. Излишняя вежливость и общее настроение помогать ближнему своему – лишь первый симптом очередного «приступа». Осталось понадеяться, что Херринг не сделает глупостей.
- Что необходимо? – коряво сформулировал свою мысль психолог, медленно отходя от желания творить добро в неумеренных количествах. - Сколько у нас времени и сколько нас для операции?

+4

5

Диетта несколько раз глубоко вздохнула. Где-то она слышала, что вовремя сделанные дыхательные упражнения помогают избежать совершения большинства глупостей, снять нервное напряжение, а ещё улаживают проблемы со здоровьем, уменьшают налоги и повышают настроение окружающим, слушающим забавные пыхтения упражняющегося в стиле грозного ёжика. Пуддинг же добилась того, что громко чихнула от залетевшей в нос снежинки, доведя до икоты испугавшегося воробья, схватившегося за сердце и спланировавшего в пушистый сугроб.
Но определённая польза от дыхательной гимнастики была – Голод решила пока никого не убивать, хотя бы до официального наступления Апокалипсиса, и вот тогда уже вовсю отвести душу. Ну а сейчас ей нужно было постараться быть немного толерантнее к чужому тонинизму и стоически переносить замечания Фалета, да и вообще, его присутствие.
Ангел, к счастью, вовремя сделал первый шаг в длинном процессе собственной реабилитации в глазах Ди - самостоятельно завербовал нового спасателя Гастрита, не утруждая Пуддинг. Женщина не возражала, напротив, расплылась в чарующей улыбке, адресовав внушительный пучок лучей симпатии новому знакомцу.
- Простите, что приходится портить Вам Рождество, - Ди аккуратно, но неотвратимо просунула ладошку под локоть Херринга и увлекла обоих помощников по сахарной тропе. В конце концов, рассказывать можно и по дороге, а они и так потеряли много времени на болтовню.
«Какая чудесная картинка: ангел, демон и Всадница Апокалипсиса идут за её Конём. Не хватает только привидения и человека для полного комплекта. Надо будет подобрать по дороге».
Пуддинг повторила Франку историю о похищении бедного маленького мальчика и кивнула на встречающиеся теперь только на поворотах кубики рафинада. «Наверное, у Шефры сахар заканчивается».
- … вот по этой тропинке мы и идём. Как хорошо, что Вы согласились помочь, - Ди помолчала, а затем спохватилась, - да, простите, меня зовут Диетта Пуддинг, и я так и не спросила, как зовут Вас. А с мистером Майлсом Вы, кажется, знакомы, я права?
Голод любила узнавать как можно больше о жителях города прежде, чем его уничтожить. Так у женщины особо остро проявлялось ощущение причастности к происходящему и собственной значимости. Убивать же безымянных человечков было скучно, как будто разрушаешь построенный незнакомцем карточный домик, да к тому же в его отсутствие. Удовольствие от подлости, конечно, получаешь, но оно мимолётно, через час и не вспомнишь, что вообще что-то совершал. То ли дело подкрасться и выдернуть карту из основания многоэтажного дворца в то время, как друг стоит с последней в руках и, стараясь не дышать, высунув язык от усердия, вытягиваясь на цыпочках, подносит её к верхушке, предвкушая окончание долгой работы. Вот уж когда девиз «Сделал гадость – сердцу радость» срабатывает на полную катушку.
Иногда, правда, Диетта сильно привязывалась к забавным человечкам, убивать их было даже немного жалко. В Виспершире тоже были такие, но о них Пуддинг старалась не думать, мало ли новых встретится на пути. Жизнь – длинная штука. Незаменимых людей нет. А вот Шефра незаменим, с кем Диетта будет играть в футбол? На ком кататься? Чьё ворчание слушать и кому жаловаться на всю ту же несправедливую жизнь? А из-за недостатка объятий и тисканья милых щёчек Голод откровенно грустила и злилась, твёрдо намереваясь собственноручно придушить каждого виновного в расставании с Поняшей и потере симпатичных нервных клеточек Голода.

- Там кто-то идёт, - Ди вынырнула из размышлений, выдернула правую ладонь, в которой был зажат локоть Майлса и указала на дом в конце улицы, за угол которого только что метнулась приличных размеров тень. Голод искренне надеялась, что это были похитители.
- И сахар закончился, - раздражённо заметила женщина. На повороте не осталось даже крошек.
Диетта снова сунула руку под локоть Тони. Пуддинг уже не боялась, что Фалет сбежит, но она успела пригреться, прижимаясь своим боком к отогревшемуся от горячего соседства боку ангела. Благо, Херринг с другой стороны от Ди изначально был тёплый.

Отредактировано Diette Pudding (03.02.14 23:30:58)

+2

6

— А неприятности, по всей видимости, только начинаются... — тихое бормотание бомжа запуталось в его дырявом шарфике, едва прикрывавшем побелевший от мороза щетинистый подбородок, и бесследно сгинуло в информационном поле Вселенной прежде, чем было услышано кем-то из спутников Фалета.
«А сахара, правда, жаль», — подумал ангел, безуспешно пытаясь высвободить свой локоть из цепких пальчиков Диетты. — «Хоть бы перекусил по дороге».
Желудок, коему сегодня по случаю праздника перепала только половинка (и, надо признать, не самая лучшая) чёрствого кренделька, моментально отозвался на эти провокационные мысли долгой, мелодичной руладой, в которой смутно угадывался мотив второго акта оперы «Рукколетто». (Говорят, по звуку урчания желудка можно многое сказать о его владельце. Тони был крайне высококультурным и образованным бомжом; его желудочно-кишечный тракт, за неимением основной работы, часто развлекал себя и хозяина цитированием произведений античной литературы или маленькими музыкальными экзерсисами, сделавшими бы честь мэтрам мировой оперной эстрады.) На этот раз исторгнутый организмом Майлса шум был достаточно громок и красноречив, чтобы пробиться сквозь смущённое покашливание ангела и достигнуть слуха остальных членов поискового отряда.
Дабы замять неловкость, Майлс поспешно обратился к Пуддинг и Херрингу:
— Я пойду первым, — сказал он, изо всех сил стараясь придать своему лицу приличествующее выражение свирепости и отваги. Опасаясь встретить возражение, Фалет привёл вдогонку самый веский и неоспоримый аргумент из всех, что в этот момент заглянули к нему в черепную коробку. — Меня не жалко.
Лихо забросив за плечо конец болтавшегося на тощей шее шарфа, сдвинув на затылок кепочку, сощурив глаза и нахмурив брови, ведомый чувством долга, связанный данным обещанием и подбадриваемый мыслями о возможной скорой кончине, Тони бесстрашно отправился на встречу Неизвестному, поджидавшему его за щербатым боком выступающего из темноты здания. Тусклый свет уличного фонаря, как назло, то и дело гас; поэтому героический Фалет не преминул героически споткнуться, пару раз побултыхавшись в снегу; в одно из своих падений он случайно наткнулся (ценой одного синяка и двух царапин) на кусок непонятно как оказавшейся здесь железной трубы, торчавшей прямо из сугроба, и принял здравое решение пригласить своего нового союзника поучаствовать в спасательной операции. Труба, в общем-то, не возражала.
Достигнув угла дома, Тони остановился. Сглотнув, он подозрительно гипнотизировал темноту несколько секунд, пока не почувствовал, что начал примерзать ладонями к ржавой поверхности трубы.
— Кто бы ты ни был — выходи, подлый трус! — кинул предостерегающий клич ангел, выставив перед собой своё грозное оружие и храбро зажмурившись.
Кто Бы Он Ни Был не отозвался. И это пугало.

Отредактировано Tony Myles (13.02.14 17:59:13)

+3

7

Как порою резко падает общий градус настроения, так и у Херринга началась хандра. То, что он присоединился к крутой спасательной операции, вне всяких сомнений обнадёживало, но оставалось ещё одно "но"... Всегда оставалось! Мужчине было просто мало стать участником митинга по спасению маленького неизвестного мальчика. Ему необходимо было в одиночку выследить похитителей, показательно избить, уже самому захватить Шефру в плен и злобно хохоча взобраться на самый высокий небоскрёб Виспершира. А уж там, на дцатом этаже его должна была застать смерть в виде прилетевших по его душу самолётиков на дистанционном управлении. Далее мог последовать преглупейший разговор о чувствах такого неотёсанного мужлана к беззащитному дитя.. "Хм, кажется это было в каком-то фильме," - ностальгически задумался Андрас, особенно не вникая, почему у него начались такие переклинивания в поведении.
- Моё имя - Франк Херринг. Я целитель человеческих душ и ярый фанат резиновых уточек, - почти напыщенно произнёс мужчина, соврав как минимум в одном утверждении. - Да, с мистером.. гм, Майлсом, гм, мы уже, гм, знакомы. В некотором роде, если можно так сказать.
Под ногами уже привычно хрустел сахар, но звук агонии сахаринок становился всё реже. Кем бы ни был щедрый разбрасыватель сладкого, он определённо не умел делать этого равномерно. Внутренний перфекционист жалобно скулил в потаённом уголке подсознания и не решался выходить на свет божий, опасаясь вызвать очередной приступ. Ведь совершенно ничего не мешало Франку с гадкими смешками сожрать весь сахар, встречающийся на пути. И ничего, что он будет грязным, зато будет чисто и красиво. Да и вообще, никто не отменял аморального поведения психиатра, даже если он начнёт считать себя владельцем китайского ресторана.
Но мечтам не удалось осуществиться.  Загадочный доброжелатель окончательно разуверился в человечности и перестал показывать направление. Как нельзя кстати в Тони проснулся герой, который тоже напоминал какого-то шаблонного персонажа, но тут уже демон не был до конца уверен, потому что сюжет сделал очередной головокружительный и неожиданный поворот. Ангел как раз повернул за угол и далее последовал увлекательный коротенький монолог, которому не хватало какой-то избитой фразы. Что удивительно, Херринга всецело занимал вопрос банальности фраз, брошенных на ветер. Стоит ли говорить, что он присоединился к Майлсу?
- Именем психиатрической полиции, всем выйти из сумрака! – грозно пробасил психолог и слегка стушевался при виде трубы, которая неуверенно лежала в руках ангела. Отойдя на пару метров в целях безопасности, демон достал из карманчика фонарик и засветил им темноту, в которой прятался Кто Бы Он Далее Вы И Так Знаете. Впереди обозначился захламлённый тупик, который всем своим естеством намекал на конец пути. Вероятно, что очень даже не исключено, похитители с мальчиком скрылись где-то здесь. Ну или это был ложный след, который должен был запутать похитителей, то есть, спасателей.

+4

8

В рядах похитителей, сгруппировавшихся на временной базе, царила деловитая суматоха.
Брат Кальян строил новых адептов в колонны по пять и давал каждому покурить трубку войны. От покурившего и воодушевившегося сразу же отступал, но ему не всегда это удавалось. На лице Кальяна уже красовалось несколько синяков, а нос сочился кровью.
Сестра Брат занималась установкой ловушек на пути преследователей на случай, если тем удастся пройти кордон из адептов. Метательные змеи, дикобразы и скорпионы ждали своего часа.
Брат Чубук пытался было произнести речь для тех, кому предстояло грудью встретить идущую по следам Голод, но его скрутил жесточайший приступ кашля, и говорить пришлось брату Кисету.
- Братья во табаке, прислушайтесь ко мне! Сегодня мы провели необычайно важную операцию: мы украли источник силы Диетты Пуддинг! Теперь она не сможет принять участие в Армагеддоне и продемонстрирует всем свою непригодность. Великий Курильщик познает её слабость и более никогда не взглянет в её сторону. И воцарится истинная гармония, ибо кто может быть лучшим партнёром Войны, нежели Раздор? Голод никогда не сможет позаботиться об Отце нашем так, как он того заслуживает. Она даже накормить его не сможет. Она не разделит его картографическое хобби, она не свяжет его чёрными ремнями, она никогда не... хм, а вот это она вполне может сделать. Но мы ей не позволим. Вы не позволите. Если вы остановите её, Великий Курильщик обретёт своё счастье. Я верю, вы готовы биться насмерть. Так бейтесь! Ваши враги уже у двери! В атаку!!!
Избранные для данной миссии члены ордена были обычными ребятами, которые любили покурить, но не были способны с первой затяжки опознать страну-производителя табака. Их выбирали не по уму и никотиновым знаниям, не по музыкальности кашля, не по характерному цвету пальцев. Их выбирали за веру, истовость и умение кулаком пробить стену.
В отличие от первого круга орденцев, им не были положены длиннополые плащи, но в знак высочайшего доверия им позволили нашить на обычную одежду чёрные капюшоны. Вдобавок каждому выдали по двухметровой трубке из железного дерева, боевому кисету, утяжелённой пепельнице и гильотинке для сигар. Они были вооружены и злы.
По знаку брата Огниво, наблюдающего за вошедшими в тупик преследователями, вся эта разъярённая масса выкатилась на улицу. Адепты сжимали кулаки, раздували ноздри и агрессивно сплёвывали табачную слюну на землю.
В обычное время они ничего не имели против кондитеров, бомжей и психиатров, но сейчас ненавидели их до алой пелены перед глазами.
- Уничтожьте их! Только не смотрите Голоду ниже подбородка! - выкрикнул напоследок Кисет и захлопнул дверь ещё до того, как трубка первого адепта скрестилась с железной трубой в руках Майлса.
Не теряя больше времени, старшие члены Ордена взгромоздили мешок с Шефрой на плечи и ушли чёрным ходом.

+4

9

Героические спасатели героически кинулись за поворот и как-то подозрительно не героически затихли. Диетта потопталась на месте, надеясь, что психиатр и бомж выйдут обратно с перевязанным бантиком поняшей на руках и торжественно вручат его радующейся Пуддинг. Зря надеялась.

Голод осторожно заглянула за угол дома, ожидая увидеть всё, что угодно, от бездыханных растерзанных тел своих спутников до открытого портала в другие миры, но обнаружила всего лишь, что поиски похищенного Шефры зашли в тупик. В самом что ни на есть буквальном смысле этих слов.
Пуддинг не поверила, что такая подлость возможна. Она прошла к стене, пошлёпала ладонью по кирпичам, попинала их носком сапожка и даже, подобрав с земли непонятно откуда взявшийся, но чрезвычайно вовремя это сделавший розовый зонтик, отсчитала три кирпича сверху, сразу над мусорным баком, и постучала по нему, в надежде, что подобная комбинация, подсмотренная в какой-то древней книге, сработает и выпустит Всадницу в переулок.

Не сработало. Вместо этого сзади послышался какой-то неясный шум.
Диетта недовольно оглянулась, но за спинами также обернувшихся на звук супергероев ничего не увидела. Положив зонтик на плечо, Голод растолкала Майлса и Херринга и вышла из тупичка.
На улице неожиданно оказалась куча постороннего народа, преимущественно состоящего из здоровых представителей мужского населения с нездоровым блеском в глазах, недовольно выпускающих пар из ноздрей, роющих ногами снег, взвешивающих в руках что-то наподобие дубинок и явно жаждущих не спросить дорогу в библиотеку, а выбить это сакральное знание из прохожих.
- Простите, вы не видели здесь мальчика? Маленький, симпатичный, умный. Нет? Тогда пропустите, пожалуйста, нам надо его поискать.
Просьба не нашла отклика в рядах свирепых воинов. Диетта нахмурилась и начала грозно наступать на первый ряд нападающих, заставив тех от неожиданности сделать полшага назад: разве нормальные женщины кидаются грудью на амбразуру? А уж портить такую грудь…

- Вы, уважаемые, мешаете мне найти Шефру. Будьте добры, уступите дорогу даме, а ещё лучше, помогите найти ребёнка.
К сожалению, армия мгновенно вернула себе боевой настрой. Стоящий напротив Ди паренёк осторожно, даже как-то нежно тюкнул куском железной палки по руке Пуддинг и пытливо всмотрелся в лицо женщины, ожидая, какой последует результат.
Диетта ойкнула и потёрла руку, думая, проявится ли неэстетичный синяк или обойдётся. Размышления прервал второй всё также не сильный, но невероятно обидный удар, уже по плечу.
- Ай! – Голод разозлилась, с размаху опустила зонтик на голову ближайшему нападавшему и спешно ретировалась за спины своих спутников. Вдобавок Ди подтолкнула обоих в спину, чтобы они показали этим негодяям, какая расплата следует за то, что обижают чудесных женщин.
- Мальчики, - предложила Ди, напирая сильнее. – Вы отвлеките этих ребят, а я пока схожу, найду потерявшегося ребёнка. Хорошо? И догоняйте потом, пожалуйста.
Голод перестала подталкивать Майлса и Херринга, решив, что пробежки на свежем воздухе в обход людей с монтировками, занятых избиением двух мужчин – очень полезное для здоровья занятие. По стеночке, по стеночке Диетта прохрустела в сугробе, обошла кучу недружелюбных людей и пожалела, что нельзя устроить Апокалипсис вот прямо здесь и сейчас. Вздохнув, Диетта побежала, оскальзываясь, чертыхаясь и надеясь, что за ней последуют только Тони и Франк, а не вся оставшаяся толпа злодеев.

+4

10

— Орден Трубки и... А-а-апчхи!!! — громогласный ангельский чих едва не сбил с ног ударной волной первые ряды нападавших. Глазные яблоки Фалета приобрели насыщенный малиновый оттенок; в носу дико чесалось и зудело. Обливаясь горючими слезами, виной которым были отнюдь не общая трагичность момента или сочувствие к судьбе пропавшего Шефры, бомж пытался одновременно, как Мулий Цезий, сделать несколько вещей: а) справиться с приступом острой табачной аллергии; б) по шелесту удалявшегося декольте определить, в какую именно сторону решила исчезнуть его обладательница; в) не заехать трубой по лицу Херринга; г) заехать ей по чьему-нибудь другому лицу, печени, почкам или любой иной богоугодной части тела, чтобы суметь расчистить себе дорогу к периметру, свободному от враждебно настроенных любителей никотиновых излишеств и почитателей маленьких белокурых мальчиков, обладающих способностью слишком некстати оставаться без должного присмотра в не предназначенных для этого местах.

Дезориентированный Тони напоминал юлу с прикрученной к ней кувалдой. Ну, то есть, трубой. Чисто технически труба оставалась трубой; однако, учитывая карающую тяжесть и траекторию приложения оной к организмам оппонентов, та вполне себе уже наработала на титул какой-нибудь Священной Хреновины, вроде молота жутко пафосного божества у древних свикингов. Даже меч Метатрона не обладал такой разрушительной мощью, как один жалкий кусок металлолома, когда с одного конца к нему был прикручен Майлс.
— Апчхи! Простите. Аминь. — Ангел методично и хладнокровно, как слепой носорог под дезоморфином, прореживал ряды врагов непреднамеренно-прицельными ударами, крушившими носы, челюсти и лбы, не забывая прерываться на раздражённое соплеотделение и вставлять после каждого мелодичного «бздынь!», издаваемого черепами противников, покаянные извинения и пожелания лучшей жизни в лучшем (или худшем, в зависимости от кармической загрязнённости субъекта) из миров. — Простите. Аминь. Апчхи!

Пелена слёз надёжно застилала глаза, не позволяя определить, какая часть размытого пятна, в которое превратилась окружающая ангела действительность, таила в себе травмоопасную угрозу встречи с табачной паствой и весь спектр болезненных ощущений от поцелуя со стеной ближайшего здания, а какая вела к свету и друзьям. В какой-то момент Тони понял, что окончательно потерял представление даже о приблизительной дислокации своих спутников.
— Мистер Херринг? Диетта? — Фалет почувствовал, как схватил кого-то за край пальто. Очень удачно при этом отклонившись в сторону от изначального положения, позволив палке очередного орденца просвистеть в паре сантиметров от уха бомжа и увлечь своего хозяина за собой в сугроб. — Франк! Не отходите далеко, это небезопасно.
Судя по раздававшимся со всех сторон стонам, мольбам и воплям о пощаде, исходившим от жертв трубомассажной терапии, небезопаснее всего сейчас было находиться именно рядом с Майлсом.
— Я ни демона... гм, я ничего не вижу, — пожаловался Тони, ещё крепче сжимая заледеневшими пальцами одежду психиатра. О том, что это именно Херринг и никто другой, говорили до дрожи в мизинцах на ногах приятные ощущения от тактильного контакта с дорогим материалом пальто и ненавязчивый запах финансовой обеспеченности. — Придётся Вам быть моим поводырём.

Отредактировано Tony Myles (20.03.14 16:41:09)

+4

11

Франк неуверенно ощупывал тупик лучом своего неуверенного фонарика, который из последних сил держался до последнего, но определённо близился момент, когда он издохнет окончательно. Неожиданно в рассеянный свет минипрожектора попали чьи-то внушительные и недружелюбные тени. Они пугающе щурились и делали резкие движения в сторону неразлучной троицы, определённо намериваясь немного сократить длинные носы любопытных особ.
Херринг судорожно нажал на кнопку фонарика так, будто это кнопка отвечала за запуск баллистических ракет, которые в самое ближайшее время должны были не только размазать неулыбчивых типов, но и стереть даже воспоминания о них. Однако погас всего лишь слабеющий луч фонарика, и только-то. С точки зрения демона, это тоже было разумным решением, ведь как гласит народная мудрость, изречённая воистину бессмертным и неубиваемым (а Андрас пытался и не раз) хитайским философом Лао Вунь Шпре До До: «Наша жизнь подобна заварке в огромном чайнике бытия, который кипит над огнём космической жизни, который, в свою очередь, горит из-за человеческих страстей, что значит, если ты не видишь чего-то, значит этого и нет». Определённо, эти скользкие типы не знали о мудром изречении полоумного старикашки, до сих пор живущего где-то на краю света, так как уверенно выползали из тени тупика, нарушая не только основы логики и философии, но и порядком шатая фундамент третьего закона термодинамии. Ну, или виноват во всём был фонарик, которых материализовал из ниоткуда такую грозную компанию, которая была вооружена и, процентов на десять, опасна. Чтобы исправить свою оплошность перед компаньонами, психолог героически нажал на кнопку включения снова, намереваясь разпоявить хотя бы часть присутствующих.
К неожиданному, но очевидному сожалению, бандиты даже не думали растворяться как туманное наваждение, а это значило, что боя было не избежать. Если бы какой-то счастливый обладатель сложнейшей аппаратуры прослушки решился бы прослушать, на всякий случай, честную троицу граждан, то он бы оглох от издаваемых на высокой частоте мужчиной звуков. Это был самый натуральный скулёж жалости, потому что пальто за несколько тысяч эре терять ну вот вообще не хотелось. Однако кто же спрашивал господина Херринга о том, что он думает? Правильно, никто, потому что всем было не до этого, ведь началась самая натуральная бойня.
Как-то незаметно трио из Виспершира распалось на отдельные самостоятельные составляющие, чтобы вершить правосудие не мешая друг другу.
Вот безучастный дом напротив.
Вот труба, которая была непрочно прикреплена к дому напротив.
Вот Тони, что взял трубу, которая была непрочно прикреплена к дому напротив.
А вот негодяй, павший от руки Тони, который держал трубу, которая..
К слову, этот сваренный крепкой дружбой дуэт уже начинал набирать обороты, завлекая к себе как можно больше любопытных фанатиков. Уже с трудом можно было сказать, что вращалось со скоростью вертолётной лопасти: то ли труба, вцепившаяся в Майлса, то ли сам ангел, застрявший в куске железяки.
Что же касалось Диетты, то она, шмыгнув бюстом, куда-то пропала, что доказывало теорию несмотрения и последующего исчезновения объектов. И если бы у Херринга было время, он бы с удовольствием ударился в противоречивые и нескладные теории о том, куда могла исчезнуть Пуддинг, при этом ударяя по рукам особенно буйных, которые вдруг решаться прикоснуться к такому чуду природы как Андрас. Но нет, времени катастрофически не было, более того, на сцену стали выходить те самые буйные фанаты, которые просто жаждали унести хотя бы кусочек франковкой плоти в качестве сувенира.
На битву с демоном вышел особенно крупный бугай, который без труда мог бы согнуть  врата Рая и сделать из них, допустим, чепчик. Мужчина плотнее обхватил включённый фонарик, будто это острый двуручный меч и все надежды только на него. К вящему удивлению психолога и его нервно хихикающей совести, бугай тоже достал фонарик. Это был самый натуральный кусок железа с невероятным количеством кнопок неизвестного назначения. Как только разбойник нажал на кнопку и из сопла осветительного прибора рванул красный луч, их «мечи» скрестились. Но что мог противопоставить этот слабенький жёлтый против концентрированного красного?
Демон сдавал позиции и отступал настолько, насколько мог, фехтуя из последних сил своим пластмассовым другом, пока чья-то рука ненавязчиво не заметила, что отступать больше некуда. Мельком бросив взгляд на обладателя, мозг Херринга сразу же профессионально точно констатировал диагноз сего существа: характер нордический; не женат; беден; на почве бедности готов идти на то угодно, но не идёт; необходим толчок в развитии ненависти к окружающим. «Ой, это же Тони»
Воодушевившись мёртвой хваткой на своей дорогущей одежде, Франк переборол желание ляпнуть какую-нибудь фразу, в которой бы звучало что-то вроде «я твой мать», «не поддавайся тёмной стороне силы» и так далее. Вместо этого, он сам пошёл в наступление на бандита, который явно не ожидал, что такой приличный с виду психиатр, так неприлично и со всей дури заедет фонариком по чье-то пустой голове. Что уж говорить, но этот Гогиаф всё-таки пал.
- Не время отчаиваться, Рони, – несвязно и, как ему казалось, воодушевляющее воскликнул Фарри Франк, - Мы ещё покажем им раков под красной икрой.
- Господа, я буду краток, – обратился к толпе товарищ психиатр, показательно повышая голос, настраиваясь на потоковую лекцию минут на сорок. - Все мы знаем, что в этот тяжкий для нас год, нас одолевали приступы паники, страха и ужаса, которые терзают нас и по сей день в эти нелёгкие времена, призванные усилить, а не ослабить наш гордый и несломленный дух, вынужденный проверяться снова и снова этими бессмысленными испытаниями бесчеловечности, морального уродства и внутренней красоты гармонично слаженного устройства мироздания, воздвигнутого на осколках былых империй и рабской диктатуры элиты, не знающей о чаяних простых граждан, вынужденных влачить жалкое существование тени, а не человека, который должен гордо ступать по своей земле и знать, что в этом мире есть только его земля, которая принадлежит ему несмотря ни на что и расцветает лишь благодаря его благородным усилиям в качестве старателя-садовода, знающего все цветы в своём садике, взращенном благодаря любви и заботе ближних сердец, бьющихся в одном ритме вселенной.
Однако завладев умами масс лишь одним предложением, было тяжело удержаться от науськивания и привнесения веселья в обстановку:
- Так давайте же вместе вылепим самого большого снеговика в городе! Ура, товарищи, ура! – и под бодрое «ура» со стороны нападавших, Андрас обратился уже к ангелу, - Я бы с удовольствием вылепил снежную бабу, но будь так добр ОТЦЕПИТЬ пальчики с моего пальто. БЛАГОДАРЮ. И если уж в нашу сторону двинули этих, то значит мы на верном пути. Ну что, прорываемся к этой цитадели тёмного лорда?

+3

12

Диетта бежала, упорно следуя самому непредсказуемому маршруту из тех, которые только можно вообразить, если человек пытается скрыться от недоброжелателей в сети запутанных улиц города. Она бежала прямо по главной. Да и то недолго.
Запыхавшись уже через несколько минут, Пуддинг остановилась передохнуть, твёрдо решив для себя, что никогда не станет заниматься лёгкой атлетикой. Фигура у неё и без интенсивных занятий спортом шикарная, а забеги, хотя и могут доставить удовольствие зрителям, особенно если у Ди будет вырез поглубже, не стоят затрачиваемых усилий.
Холодный воздух, раздирающий лёгкие после вынужденной пробежки, ноющая подвёрнутая нога и застрявшие где-то на поле боя потенциальные спасатели Шефры явно не способствовали поднятию настроения Голода. Она потопталась на месте, бурча себе под нос что-то нечленораздельное, но явно не ласковое, замёрзла и решила, что и сама найдёт своего поняшу, раз на мужчин в этой жизни надежды нет.

Но, видимо, её союзники обладали схожими представлением о том, как нужно убегать от врагов, потому что как только Диетта прогулочным шагом преодолела очередной перекрёсток, Франк и Тони её нагнали. Голод обернулась на хруст снега за спиной и чарующе улыбнулась своему отряду быстрого реагирования:
- Так вы отбились, - какая приятная неожиданность. Всё-таки не так уж и безнадёжны.
Выглядели мужчины слегка потрёпано, но для Майлса это состояние было привычным, а Херрингу даже шло. В любом случае, они были целы, а значит, могли продолжить спасательную операцию.
Ди подождала, пока Тони и Франк приблизятся. Пуддинг заметила, что глаза Тони слезились, что почему-то её раздражало. Хотя, её в принципе с некоторых пор раздражал Фалет, но сейчас он мог помочь, поэтому она лишь заметила:
- Мистер Майлс, я чрезвычайно тронута, что Вы так переживаете за моего Шефру, но не могли бы Вы не рыдать, а прибавить шагу? Я тут нашла ещё один кусочек сахара на дороге.
Диетта собиралась было вновь отправиться в путь, как вдруг откуда-то сбоку донеслось: «Они идут». Пуддинг глянула в переулок, увидела вдалеке несколько человек, поспешно скрывающихся за поворотом, и, что пока было важнее, ещё одного психа в капюшоне, несущегося в сторону Ди, Тони и Франка. Не долго думая, Голод ретировалась на привычное место за спины спасателей.
- Если вы уберёте вот этого мешающего быстро, мы сможем догнать людей на той стороне улицы. Уверена, они знают, где искать мальчика, раз они так быстро уходили и послали вот этого сумасшедшего к нам. Чего стоите? - Диетта подумала, что её фраза прозвучала грубовато и миролюбиво добавила. - Я в вас верю. Бейте.

+3

13

«Я в вас верю. Бейте», — это были именно те ненавистные сердцу Фалета слова, которые он привык слышать в достопамятные времена от коллег по райскому цеху, не желавших мирно сидеть у себя на облаке и постоянно рвущихся в бой с рогатыми приспешниками Люцифера. (Хотя последние, не в пример пернатому воинству, отличались удивительным миролюбием и обычно предлагали заменить скучное мордобитие конкурсом на скоростное поеданием чебуреков, игрой в преферанс с элементами стрип-дэнса или заплывом на короткие дистанции в бассейне с лавой — хороший способ решить нравственные споры и укрепить командный дух.) Майсл только вздохнул и в очередной раз занёс руку с трубой. Чёткость картинки перед глазами по-прежнему оставляла желать лучшего, но бомж, перенюхавший на своём веку бесчисленное количество объедков на степень их пригодности к употреблению в пищу, запросто ориентировался на запах.

Бздынь! Бздынь! Тони лишь сочувственно хмыкнул и произнёс положенное «Аминь!», сопроводив ещё одну заблудшую душу на свидание с гневом Его. Лишь секунду спустя до него дошло, что «бздыней» было не один, а два, причём один подозрительно донёсся откуда-то сзади.

Фалет аж прозрел. Обернулся. И тут же пожелал развидеть обратно то, что увидел.
Бедолага Херринг во весь рост растянулся на снегу, а на лбу у него красовалась приличных размеров шишка. Или даже неприличных — если сравнивать с бюстом Пуддинг, на кою оная походила формой и округлостью. Видимо, в порыве отчаянной храбрости психиатр решил укрыться за спиной единственного вооружённого представителя их отряда — разумеется, исключительно потому, что там уже пряталась Диетта, нуждающаяся в дополнительной защите широкой (ну или какая есть) мужской грудью на случай, если Майлс падёт в неравной схватке с Орденцами. Франк, вопреки своему обыкновению, действовал из благородных порывов и поплатился. Фалет явно не рассчитал с амплитудой замаха.

— Нельзя оставлять его здесь. — Расстроенный и раскаивающийся ангел готов был возрыдать теперь по-настоящему над телом демона, умиротворённое и почти счастливое лицо которого уже успело слегка заиндеветь под порывами холодного ветра. — Идите вперёд. Я, то есть мы, постараемся не отставать.

Взвалив Херринга на закорки, Тони, пыхтя и сопя, устремился в указанном ранее направлении. Благо, грузоподъёмность одного отдельно взятого бомжа позволяла бежать почти вровень с Диеттой, которой каблуки и призывно обращённое к миру содержимое декольте мешали развить недостижимую для её спутника скорость.

Погоня была короткой, но насыщенной.

— Познайте же раскаянье, братья во Христе, вернитесь на путь Господень и отдайте нам дитя, коварно украденное вами с неизвестными, но явно небогоугодными целями! — загнанно прохрипел Фалет, жалея, что не обладает таким деморализующим даром красноречия, каким умел блистать вяло болтавшийся на его плече демон, и весом двух тушек придавил ближайшего противника. Остальные успели ретироваться в неизвестном направлении. Выбравшись из-под тяжести Франковых телес, Тони поднял слетевшую с него кепку и огляделся. Обстановка немного сбивала с толку. Ангел обнаружил останки потухшего костра, следы битвы, россыпь блёсток и конфетти, венчавших макушки сугробов... и отчётливые отпечатки чьих-то копыт.

+2


Вы здесь » Задверье » завершённые квесты; » квест 6.4. сахарная тропа войны


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC