Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » чердак; » Розенкранц и Гильденстерн мертвы, а Мелвин - нет


Розенкранц и Гильденстерн мертвы, а Мелвин - нет

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

РОЗЕНКРАНЦ И ГИЛЬДЕНСТЕРН МЕРТВЫ, А МЕЛВИН - НЕТ

Пьеса в трёх действиях

Действующие лица:

Мелвин Тодд в роли Мелвина Тодда
Чарли Корсплэнд в роли Уилберфорта Фарра в роли Смерти
Винни Сандерс в роли Праха

Что если бы Смерть решил сыграть в орлянку с человеком на жизнь, но в честный спор вмешался принцип невероятности?
Начинался 1976-ый год...

Отредактировано Winnie Sanders (29.09.13 23:38:01)

+1

2

Весь Виспершир признал Мелвина Тодда гениальным устроителем праздников.
Под «всем Висперширом» Мелвин подразумевал Хайди Уиллоу, Руперта Магуайера и Гарольда Букера. Так получилось, что Мелвин платил Хайди и Руперту зарплату, а Гарольд уже умер и с ним редко считались. Однако все эти три мнения следовало считать авторитетными и бескорыстными.
Наша история начинается с того, как Мелвин организовал вечеринку в честь годовщины смерти Гарольда Букера. Достоинством квартиры, украшенной творческой и слегка нетрезвой рукой Мелвина, стал плакат «Ура! Уже год, как ты умер!» в тонах, достойных кисти Ивана Грога – или, как охарактеризовал их сам Гарольд, шизофренических. Повсюду были надувные шары, гвоздики по две штуки в вазе, леопардовые шкуры и вымпелы с фотографиями Гарольда. Мелвин завершал приготовления, дорисовывая веселую могилу на торте. Когда последние штрихи – рука, высовывающаяся из-под земли, – были нанесены, кондитерская форма отправилась в раковину, торт – в духовку, а Мелвин, перемазанный шоколадом и мукой, – в ванную.
Кажется, он слишком увлекся там, устроив побоище резиновых уток, потому что вспомнил о торте, только когда запах свежей выпечки проник в ванную комнату. В чем был – то есть в мыльной пене – Мелвин сиганул на кухню, поскользнулся на кафеле и выключил духовку.
И тут он услышал это. Звук Открываемой Двери.
Мелвин застыл посреди кухни, как олень посреди дороги в свете фар. Ошметки мыльной пены падали на пол, расплываясь в формах, близких к тесту Роршаха. Стоит отметить, что клан Тоддов от всех прочих висперширцев отличал исключительный, необыкновенно острый ум. Не прошло и двух минут, как Мелвин с присущей ему пунктуальностью вспомнил, что как раз в это время – половина третьего – должен прийти курьер с огромным букетом, которому полагалось стоять в центре праздничного стола и увядать, наполняя квартиру горьким ароматом и тленом в течение последующей недели. Букету, не курьеру. Впрочем, курьер – свободный человек и может поступать так, как ему заблагорассудится, и умирать и тлеть там, где посчитает нужным.
Итак, курьер входил в квартиру, а Мелвин нагишом стоял посреди кухни. Согласно поэтической традиции, Мелвин решил смело, как подобает мужчине, встретить опасность и спрятаться в кухонном шкафу. Что он и сделал с присущей ему грацией стошестидесятифунтового гиппопотама-паралитика.
Он рассчитывал, что курьер оставит букет на столе и уйдет, и, затаившись среди банок с персиковым вареньем и крупами, узрел сквозь щель между дверцами, как два здоровенных детины в чулках поверх голов и перчатках орудуют на кухне.
Ничего себе нынче курьеры пошли! – удивленно заметил он про себя. – Одеваются прямо как грабители! Им еще и пистолеты дают – наверное, чтоб у них цветы никто не воровал по дороге.
Наверняка в городе было полно преступников, готовых рискнуть ради десятка-другого алых роз. Впрочем, осознав спустя некоторое время, что это не курьеры вовсе, а обыкновенные домушники – у них ведь совсем не было цветов! – Мелвин сжал створки шкафа с усердием, с каким апостол Петр держит врата рая, завидев висперширскую сборную по крикету. Мелвин не любил крикет. А еще больше он не любил пули, которые могли оказаться в его только что помытой голове.

Отредактировано Melvin Todd (09.09.13 10:48:09)

+7

3

- Как тебе имя Уилберфорт? Сегодня я определённо чувствую себя Уилберфортом... Пожалуй, Фарр. Уилберфорт Фарр. Так и назовусь. Сможешь называть меня сразу Уиллом, Берти, Форти и Эй-как-тебя-там.
Новоиспечённый Уилберфорт заметил, что его поплавок клюёт, замысловато присвистнул и ловко подсёк. Улов выдался богатым - мужской котелок с муаровой лентой. Такую удачу непременно следовало отметить парой шаманских па - после чего Уилберфорт вернулся к насиженной черепице и снова забросил удочку.
Двое сидели на крыше, поплёвывали вниз и занимались взиманием шляпного налога на рассеянность. Не один гуляка, пройдясь по улице Мят-Перемят, обнаруживал пропажу головного убора - но никто не мог взять в толк, что случилось.
Погода располагала к чему угодно, но не к обыденности. Хотелось странного: сбежать с бродячим цирком и прославиться как непревзойдённый дрессировщик бакенбард, сварить манную кашу из одних комочков, а потом героически её съесть, заняться франчайзингом. Впрочем, всего этого Уилберфорту хотелось при любом настроении ртутного столба.
Ещё хотелось прервать пару-тройку жизней. Радостный Жнец тоже имеет право на работу.
- Как тяжко быть пушечным ядром в кармане стрелка, предпочитающего револьверы! - глубокомысленно вздохнул Смерть. Он не упомянул, что пушечное ядро в кармане стрелка намекает сразу на несколько нюансов. Во-первых, на определённую креативность портного, который шьёт одежду с просто бездонными карманами. Во-вторых, на не такую уж мастерскую стрельбу из револьвера. В-третьих, на проблемы с мафией, а значит, и с холодной речной водой, что заполняет лёгкие стрелка, пока он, с пушечным ядром в огромном кармане, стремительно опускается ко дну.
Смерть может позволить себе непродуманность метафор - ибо кто его подловит?
Никто, в том и дело. Но Всадник Апокалипсиса всё равно оставался слишком крупной фигурой, чтобы пресекать жизненные нити как заурядная городская смерть. Да и территория была чужая. Поговаривали, правда, что этот городок, Виспершир, скоро может быть уничтожен как потенциальная угроза всему миру, ну да это когда ещё.
А пока - рыбалка, скука и зависть к городскому жнецу.
- Слушай, Винни... - Уилберфорт произнёс это так, что пара ближайших голубей вспомнила о срочных делах и тяжело вспорхнула с конька крыши. Мало ли - утюг забыли выключить, когда пёрышки разглаживали, про птичье молоко на плите забыли. - А у тебя же есть выходы на нашего местного коллегу? Может, попросишь у него одного смертного, а? Точно! - Смерть в воодушевлении взмахнул удочкой - крючок с пойманным на него рыжим париком взрезал воздух. - О! Щекундощку... - он сунул пятерню в рот и принялся там ковыряться. Тихий треск, лёгкая гримаса - быстро сменившаяся щербатой улыбкой. Уиллберфорт сунул приятелю мокрый, ещё тёплый зуб - Он вроде как коллекционирует всякие вещи, связанные со Всадниками. Может, купится.
Проводив Винни тычком лба промеж лопаток, он снова плюхнулся на черепицу и принялся ладить на крючок приманку - комок пожёванной жвачки. Тут его осенило, он вскочил и крикнул вслед подельнику:
- Но это, если Иероним и так согласится, тащи зуб обратно! Мы с ним очень любим открывать пивные бутылки!

Реки устраивали забастовки и отказывались впадать в океаны. Полчища раков решительно направлялись покорять вершины гор, потрясая свистками. Миссис Уайтхолл по огромному секрету, именем детей заставив поклясться хранить тайну, сообщила миссис Брауни, что ночью к соседке приходил цыган, - и об этом не узнала вся округа.
Все законы вселенной были нарушены, ибо Смерть опаздывал на рандеву.
Костяные пятки стучали по асфальту, небрежно наброшенная мантия Жнеца развевалась по ветру. Плохо рассчитанный поворот - и острая коса прошла сквозь припаркованный "Жук". Внешне это метафизическое столкновение никак не сказалось на автомобиле, но в его нутре произошёл обширный инфаркт миокарда.
Невидимый, неслышимый, матерящийся, как сапожник сороконожки, Смерть нёсся на столь вожделенный заказ и безбожно опаздывал.
Лишённые плоти пальцы сжимали наряд и прилагающееся к нему краткое досье.
Мелвин Тодд, тридцать два года. Смерть в результате несчастного случая: мыльная пена, гладкий кафель, удар головой об угол стола.
Для штатной смерти - рутина. Для Всадника, что получает возможность разгуляться только при стирании с лица Земли какой-нибудь Отклантиды (за излишнее раболепие её жителей и досадную привычку уходить в разгаре вечеринки), - редчайшая удача.

Он бежал, он торопился. Он опоздал. В распахнутую дверь он ворвался спустя две минуты после указанного в наряде времени. Но не застал распростёршегося тела (брюнет, серо-карие глаза, особые приметы: Мелвин Тодд), а увидел только активно шурудящих в квартире здоровяков. Им смерть не грозила, они гостей не заметили.
- Фух! - Смерть рухнул на табурет и принялся обмахиваться краем мантии, то и дело бесстыдно оголяя коленные суставы. - Эй... этот... Мелвин... ухххх! Ты если жив, не умирай пока. Я сейчас отдышусь и ага. В лучшем виде.

Отредактировано Charlie Corpseland (16.09.13 22:13:53)

+6

4

― Крендель! ― торжественно провозгласил Винни, выуживая из ручейка переходящих дорогу горожан вязаный беретик радужной расцветки. ― Я буду звать тебя Кренделем.
Так уж вышло, что неизлечимая тяга друга и коллеги Сандерса к ежемесячной смене имён вступала в непримиримый конфликт с нежеланием Праха каждый раз запоминать всю эту дребедень заново.
Какой-нибудь прохожий, обладай он даром видеть странное, нелепое и необъяснимое, наверняка удивился бы, узрев праздно сидящих на крыше обычной многоэтажки скелет в балахоне и говорящую лошадь. Именно в таком облике нынче по Висперширу разгуливали всадник Апокалипсиса и его верный скакун. Несмотря на далёкую и туманную перспективу очередного Конца Света, Смерть и Прах, в отличие от коллег, свои истинные сущности любили, а потому периодически проветривали официальный облик. Вдруг Армагеддон, а у Сандерса лошадиная шкура в паутине? Непорядок.
Доставив срочную депешу (душевно приправленную фантомом предсмертия) из Ада ангелу, осевшему в местном полицейском управлении, Смерть и Прах не спешили возвращаться восвояси, решив подышать свежим воздухом. Сандерс голосовал за неторопливое и вдумчивое посещение висперширских достопримечательностей – пабов, борделей, городской больницы, прочих злачных мест, но его верхнему другу захотелось забраться на крышу и порыбачить.
― Тяжела и неказиста жизнь полярного связиста, ― глубокомысленно поддакнул конь, задумчиво разглядывая собственное копыто. И было в этом взгляде столько экзистенциального,  устремлённого скорее внутрь себя, чем на окружающую действительность, что корпящий над учебниками парой этажей ниже студент филфака в одно мгновение, словно молнией в безоблачную погоду подстреленный, пересмотрел жизненные приоритеты, сменил нравственные ценности и будущую профессию.
Пока Винни размышлял над нелёгкой судьбой пушечного ядра, периодически поглядывая, не клюёт ли, Неотвратимый Случай вплотную подкрался к скучающим друзьям. И наверняка именно он подкинул в идеально отполированную черепную коробку Фарра ту самую идею.
― Хочешь препроводить одну душу? Эво как. Я уж и не помню, как такие дела проворачиваются, мы-то с тобой, так сказать, оптовики, а тут ювелирная работёнка. Как же не увлечься и не прихватить прицепом ещё десяточек отборных экземпляров? ― Винни клацнул мощными челюстями, выражая скорбь и тоску по урожайным денькам.
― Договорюсь, не вопрос, ― жутко оскалившись в широченной улыбке, конь сиганул с крыши прямо в толпу на перекрёстке и, одарив «счастливчиков» лёгким флёром грядущей гибели, ускакал в светофор, испуганно мигнувший фиолетовым.

Вооружившись сувенирным зубом, Сандерс отправился на рандеву с городской смертью.
В каждом населённом пункте, в зависимости от количества жителей, работало от одной до трёх смертей, каждой из которых была подотчётна строго определённая территория. В Виспершире смерть был один, и звали его Иероним. Неплохой в общем-то парень, флегматичный немного, но работу свою любил. Однако не было в подлунном мире такого вопроса, который не мог бы решить Винни Сандерс. Он и решил. Зуб не потратил, приберёг до лучших времён и более значимых сделок. В качестве платы за сопроводительный наряд заставил беднягу Иеронима прокатиться на апокалипсическом коне с ветерком. Скромняга смерть, интеллигентно и тихо фанатеющий от Всадников, даже мечтать не мог о таком подарке.
Итак, задание было добыто, лошадиные потребности – удовлетворены, осталось только доставить Уилберфорта к жертве несчастнейшего из случаев.

― Крендель, куда ты рванул, на мне ж быстрее будет! ― крикнул Сандерс вслед сверкающему пятками скелету, рванувшему навстречу подвернувшейся халтурке. Занятый опаздыванием Всадник не прислушался к голосу разума, пусть и звучащего из уст говорящей лошади. В подобной ситуации Винни счёл единственным правильным решением – оказаться в пункте назначения раньше Смерти.

Когда глаза Мелвина в достаточной степени привыкли к таинственной неосвещённости кухонного шкафа, у него появился шанс разглядеть среди всевозможных баночек-скляночек настоящего коня. Немного улыбчивого и слегка покуривающего солёные огурцы из литровой банки.
― Алоха, ― поприветствовал хозяина шкафа Винни. ― А ты, я смотрю, живее всех живых.
Момент смерти прошёл, а сам Смерть только сейчас явился по тоддовскую душу. Рутинная работа обещала перерасти в нечто куда более интригующее.
Радостно проржав: ― «Ну ты и лошара, Крендель», ― Сандерс вышел из шкафа, любезно выставив напоказ притаившегося, местами пенного Мелвина. Двое ребят в чулках на голую физиономию удивлённо воззрились на пытавшуюся слиться с интерьером фигуру.
Прихватив губами зелёный мелок, Винни в лучших традициях полицейских сериалов нарисовал на полу у шкафа силуэт, наполнением которому должен был стать мистер Тодд.

+5

5

Тяжелые капли душевой воды накапливались на кончике носа, волосах и прочих слабо выдающихся вперед частях тела Мелвина. С громким «плюх» капли падали на то, что из себя представлял пол шкафа. Сам Мелвин весь сжался и скрючился от холода. Он забился в шкаф, как окорок забивается в самый дальний угол холодильника, отказываясь выходить прежде, чем вода для бульона достигнет определенной температуры.
Из темноты выступила лошадь, назовем ее конем. Точнее, конь никуда не выступал – он просто стоял здесь и смотрел на Мелвина, весь такой в огурцах. Да-да, Мелвин, как специалист по животным, в таких вещах разбирался: есть кони в яблоках, кони серые, кони смелые, а этот стоял с огурцами, держа в копыте початую банку. Мелвин никогда не догадывался, что кони способны на такие телодвижения.
Только подумайте – не в первый раз по этому дому разгуливал конь. Есть история, после которой некоторых жительниц Виспершира стали не обнадеживать, а пугать принцем на белом коне… но то было в прошлом. И Мелвин бы еще смог пережить появление другого жеребца в щедрых недрах собственной жилплощади (пусть с банкой огурцов! пусть в шкафу!), если бы тот не заговорил.
Под заливистое ржание Мелвин широко моргнул три раза подряд. Это как-то помогло ему принять абсурд происходящего.
Конь тем временем распахнул шкаф. Мелвин уставился на человека, сидящего на табурете. Человеком его можно было назвать с большой натяжкой, хорошим пространственным мышлением и преступным отступлением от законов анатомии (если таковая вообще имеет эти свои законы). Это был скелет. Нет, не те тощие люди, которые питаются дюссельдорфской капустой, ежевичным соком и бегают каждое утро, вызывая ненависть уличных собак, дворников и противников здорового образа жизни. Перед Мелвином был настоящий скелет – темная мантия просвечивает сквозь ребра, весь суповой набор Веселого Доджера на месте – в общем, все, как в сказках рассказывали.
Ооо… - глубокомысленно протянул Мелвин.
Почему-то мысль о том, что это может быть галлюцинацией, даже не думала о возможности появиться в его голове. А вот мысль «не упасть ли мне в обморок» обозначилась в плане на день.
Одновременно с этим два грабителя, увлеченно перерывавшие коробки с крупой, хлопьями и средством для очистки попугаичьих перьев, прервали свое занятие, чтоб с ужасом взглянуть на голого хозяина в шкафу. Или хозяина шкафа. Мелвин знал, что его обнаженная натура эффектна, но чтоб настолько… Коробки еще некоторое время висели в воздухе, не успев сообразить, что их уже отпустили. В воздухе мелькнули и скрылись кружевные наконечники чулок.
Эй, парни… Ребята, не уходите! Не бросайте меня!.. – вяло воскликнул Мелвин и замер посреди комнаты.
Уперев руки в бока, он уставился сначала на скелет, потом на лошадь. Поскольку сверлить взглядом приходилось двоих за раз, угрюмость и воинственность пострадали качеством. Впрочем, сложно выглядеть воинственным, когда на тебе из одежды только пена с запахом лаванды, да и та ошметками сползает на кафель.
Мелвин нервно почесал маковку (она не чесалась, однако он решил, что в его жизни наступил тот момент, когда это уже не имеет значения).
Может, чаю? – законы гостеприимства не раз выручали попавших в затруднительное положение. – Вы с чем будете? С мятой, малиной, бергамотом, крапивой, желтой смородиной, я-слишком-молод-чтобы-умирать.
Мелвин наконец закутался в фартук с веселой надписью «Поцелуй-ка повара». Все пять стадий принятия он пережил разом:
- Ты не можешь быть смертью. – Тощий палец очертил круг от костлявого к коню.
- Тысяча крокодилов, я ведь не заслужил этого! – чайная кружка полетела в стену и отскочила, не разбившись.
- Дайте мне еще немного времени – год там, два-восемь, я все дела в порядок приведу – а потом за милу душу, чессн слово! – Мелвин растянул губы в улыбку, которую он называл обаятельной, а всё здравомыслящее человечество – акульей. Именно с такой улыбкой на полотнах каких-нибудь известных художников духи зла подначивают поставить подпись кровью. Со злом, конечно, вопрос мутный, но вот к состоянию духа Мелвин сейчас был очень близок.
- О нееет! – он упал на колени и патетично воздел руки к потолку, но уже через секунду поднялся со словами: – А впрочем, я прожил интересную жизнь.
И тут же, не останавливаясь на достигнутом, Мелвин изобрел шестую стадию – разговор. Тем более что чай был готов. Он разлил его по чашкам, с сомнением посмотрел на коня и подвинул тому блюдце.
- Всегда представлял смерть несколько иначе. Я думал, будет больше блесток и лака для волос. Нет, не пойми неправильно: я понимаю, что классика – она и в загробном мире классика, просто я надеялся, что у вас к клиентам этот… как его… а, индивидуальный подход! Кстати, я заметил, что ты ко мне с питомцем пришел. У меня есть отличные лошадиные шампуни, мази от подковных мозолей и уздечки со стразами.
Мелвин шумно отхлебнул чай – чашку он держал, оттопырив мизинчик. Смерть-смертью, а случая продать что-нибудь из закромов «Кавабунги!» он не упустит.

Отредактировано Melvin Todd (01.10.13 17:57:38)

+6

6

Смерть восстанавливал дыхание, хватался за правый бок и обмахивался полой мантии с лихостью танцующего канкан. И тут, в самый разгар действа, прозрел.
"Я задыхаюсь, следовательно, я склеротик! - мысль-прозрение сопровождалась гулким хлопком ладони по лбу. - Я ж, блин, Смерть, откуда у меня лёгкие?"
Осознав, он тут же прекратил излишние движения грудной клетки и всецело сосредоточился на происходящем.
Ну, как всецело. Примерно треть его сознания была занята напеванием идиотской песни. Вторая треть попросила одну шестую постоять за неё на страже и мелодично захрапела. Последняя треть изначально не существовала - и именно над этой проблемой всерьёз зависла оставленная на вахте одна шестая. Если бы неподалёку обретался телепат, бегать бы бедняге по потолку и лопотать чушь о совершенно непознаваемом разуме.
В общем, Фарр обратил некий процент чего-то вроде внимания на то, что творилось вокруг него. А творилось такое - впору чувствовать себя как дома, уютно устроившимся под любимым диваном в компании сошедших с ума тараканов. Грабители возились с мешками; судя по доносящейся перебранке, они целенаправленно выбрали квартиру мистера Тодда, так как их лидером и мозговым центром был попугайчик - и он чертовски проголодался.
- Джаст какаду ит... - задумчиво пробормотал Смерть, потирая провал на месте носа. В подобные шизоидные моменты он любил находиться в обществе смертных почти так же, как жевать оригами из позавчерашних газет. А оригами он мог питаться восемь раз в сутки с перерывом на пиво.
Тут случилось явление Праха. И, одновременно, Мелвина. Грабители сочли, что действующих лиц становится многовато, и ретировались. Их можно было понять - если в шкафу сидит голый, мокрый, испуганный человек, значит, его кто-то туда посадил. А перед этим раздел, намочил и испугал. Мало кому понравится такая перспектива.
- Привет-привет! - Уилберфорт помахал косой. Её лезвие было настолько острым - абсурдно, невозможно острым, - что разрезанные им пылинки тут же освобождались от земных мучений и попадали в свои пылиночьи Ад и Рай. - Меня зовут Уилберфорт, я буду твоей смертью. - Он улыбнулся широко, как может улыбаться только скелет. И лениво залюбовался рисунком, что возникал на полу стараниями Винни. Судя по всему, их клиенту предстояло умереть в позе отдыхающего в шезлонге. Отличный выбор - небанальный, придающий новый смысл словам "Rest in peace". Даже захотелось примерить начерченный силуэт на себя.
Но дело было превыше всего.
- О, хочу чая. С трупиком лимона и щепоткой сахарного праха!
Сунув руку за пазуху, Смерть нащупал повешенные на край нижнего ребра песочные часы и внимательно с ними сверился. Весь песок уже несколько минут как пересыпался вниз.
- Нет, умирать как раз пора. Никаких отсрочек, сам понимаешь. Пора, брат, пора.
Если уж на то пошло, так и опоздание натикало. А Мелвин неуклонно высыхал. Как цветок, оставленный на произвол судьбы - чахнуть и сохнуть, в последнем усилии вздымая ломкие лапы-листочки. Как улыбчивая лужа на асфальте, что недавно была бутылкой молока - бедняжка решила повидать мир, выскочила из рук молочника и разбилась о быт. Как Мелвин Тодд, который должен был несколько минут назад поскользнуться на мокром кафеле, а сейчас сидел, пил чай и оттопыривал мизинчик.
Слегка загипнотизированно уставившись на этот длинный бледный палец, Смерть несколько раз сглотнул. С большим трудом он сбросил наваждение. Поднялся, приблизился к своему коню и несколько раз вонзил локтевой сустав в вороной бок.
- Необычный случай. Что вы думаете, коллега? Сдаётся мне, у пациента наблюдается некая проблема с пятками. Они не скользят.
Поспорить было трудно: мистер Тодд выглядел как человек, сплошь состоящий из проблем. Почему бы двум маленьким проблемкам не принять форму пяток? Которые вдруг решили пойти против судьбы и отринуть все законы, физики в том числе?
Но это дело решаемое. Благо, острая коса всегда на страже. А без ног вполне можно оступиться, упасть и получить травму, не совместимую с жизнью.
Такой вариант событий мог бы прийти в голову Смерти, если бы Мелвин не делал одновременно две очень провоцирующие вещи.
Не махал так музыкально мизинчиком и не упоминал слово "уздечка" при извращенце-Сандерсе. Несложно было представить результат последнего: восторг, примерка, танцы на задних копытах, попытки продать собственную бабушку за уздечку - причём Винни пришлось бы сначала каким-то образом создать себе бабушку.
"А я что, я ничего. Он первый. Ну, кто-то из них обязательно начнёт первым, да!" - подумал Фарр. И, сдаваясь, схватил Мелвина за руку. Взгляд из тёмных глазниц сверкнул багровым - и в следующую секунду Смерть уже глодал столь соблазнительный, столь привлекающий внимание мизинец.
Больше, чем находиться в компании обречённых на гибель, он любил только поедать несъедобные предметы.

Отредактировано Charlie Corpseland (09.10.13 14:34:28)

+4

7

Мелвин выпал из шкафа, но любовно очерченный Сандерсом контур так и остался без наполнителя. Хмуро посмотрев вслед убегающим грабителям, Винни припарковался возле брошенных коробок и заинтересовано углубился в исследование чужих сокровищ. В конце концов, Мелвину все эти вещи в скором времени будут уже не нужны, а коню к зиме новая попона пригодится. Финальный аккорд сей практичной мысли ознаменовался извлечением из-под коробок с птичьим кормом замечательного мехового пончо. Продев голову в широкий вырез, Винни сплясал танец примоднившегося тунца, призванный помочь одежде принять наиболее выгодное положение на рискнувшей напялить её тушке.
― Крендель, погляди, какая у меня теперь крутая попона! ― радостно гарцующий посреди квартиры конь – не то зрелище, которое способен пережить каждый. Но Мелвин смог. Снова.
― И размерчик что надо, лохматый, ― уважительно присвистнул Сандерс, окинув одобрительным взглядом пьяного математика фигуру в пене. Свистящая лошадь - ещё одно чудо света, продемонстрированное неубиваемому смертному. Но мистер Тодд пережил и это.
Винни продолжил раскопки и следующей вещью, привлёкшей его внимание, оказался чулок. Вытянув губами капроновое изделие из-под трёхтомника «Моя причёска – моё богатство», Винни подошёл к хозяину жилища и приложил чёрно-кружевное к его ноге. Чулок послушно прилип, а конь ухмыльнулся (знал бы Сандерс, сколько он мог бы заработать на фотографии этой ухмылки!) и сделал своему спутнику многозначительный знак бровями.
― Чай – это хорошо, чай – это отлично, ― бормотал Винни, топая за Мелвином след в след.
Тодд зажёг конфорку – конь задул пламя.
Тодд наклонился подобрать с пола ложечку – конь распахнул над его головой створку шкафчика.
Тодд потянулся за конфеткой, лежащей в вазочке – конь подкинул в обитель сладостей противотараканий мелок «Дашенька».
В результате Мелвин, как ни в чём не бывало, заварил чай, водрузил на стол все сопутствующие предметы и принялся паниковать.
Нырнув мордой в сахарницу, Сандерс закинулся допингом. Сладость растворялась на языке, и конь чувствовал, как в недрах его накуренной огурцами головы зарождается идея.
Позволив клиенту в полной мере насладиться осознанием надвигающейся неизбежности, Винни занялся делом.
Пару кружек чая пролил на пол, художественно разложил по периметру кухни ножи, вилки, рамки для фотографий, выкорчеванные из стен гвозди, мороженую сёмгу, кусок льда из морозилки, две открытые консервные банки, неразбившуюся кружку и билеты на ближайшее цирковое шоу – что-то обязательно должно было сработать и помочь Тодду перейти тонкую грань между жизнью и смертью. Для верности Сандерс на расстоянии двух дюймов от пола намотал бельевую верёвку на предметы мебели таким образом, что нижняя плоскость кухонного пространства окончательно превратилась в систему непроходимых ловушек.
Однако Мелвин ходил, вещал о несправедливости мироздания, пытался договориться со Смертью и ни разу не споткнулся. Винни, словно охотничья гончая, почти уперевшись носом в босые щиколотки, следил за каждым движением ног Тодда.
― Определённо всё дело в пятках, коллега, ― согласно кивнул конь, ― могу отгрызть.
Но тут Мелвин произнёс запретное слово.
― Уздечки? У тебя здесь есть уздечки, лохматый? Где же они, где? ― конь в радостном предвкушении скакал вокруг Тодда, путаясь в ногах и показаниях.

+5

8

- Уилберфорт? Кхм… Не знал, что у Смерти есть имя. Можно я буду называть тебя Берти?
Мелвина что-то преследовало. Как будто стояло за плечом и было повсюду, куда бы он ни поворачивался и что бы ни делал. Поскольку невозможно поверить в то, что по твоим пятам следует говорящий конь (да еще и хочет отгрызть эти самые пяты), Мелвин решил, что его преследуют предчувствия. Они были большими и нехорошими. Он словно стоял на грани… Хотя ему было не привыкать: жизнь любого владельца зоомагазина сопряжена с огромным риском, который трудно заметить невооруженным глазом. Подумайте только, ведь каждый день Мелвину приходится иметь дело с темной стороной котят, низменными побуждениями хомяков и хулиганской наследственностью попугая Сексшпира! Это были трудовые будни, Мелвин выживал как мог.
А еще его очень часто кусали за пальцы. Так что нападение Смерти нисколько не удивило Мелвина, удивило другое: откуда у скелета язык? Мелвин скосил взгляд под мантию, пытаясь высмотреть другие части тела, не поддавшиеся тлену, но когда причмокивания стали чересчур громкими и обозначились некоторые покусывания, он отставил чашку и забрал мизинец назад. Процесс забирания дался ему с неким трудом: упершись свободной рукой и одной ногой в плечо скелета, с пыхтением приговаривая: «Фу, плохой Берти! Плохой!», - Мелвин еле-еле вытащил свою конечность из цепкой ротовой полости. Сила инерции, бессердечная как и в начальной школе, повалила его на пол – он упал аккурат между двумя ножами, мышеловкой и куском использованной жвачки.
Над ним скакал веселый конь. Мелвин аккуратненько так запахнул фартук.
- Уздечки я храню в соседней комнате, - прохрипел он, поднимаясь на ноги и понимая: годы уже не те.
- Но прежде чем я их принесу, я должен убедиться, что твой хозяин – самая настоящая Смерть. Не какой-то рядовой костлявый. Ничего личного, парни, просто от этого зависит ваша скидка. Есть какие-нибудь документы? Паспорт или разрешение носить холодное оружие… - он кивнул на косу.
Мелвин-то надеялся, что его гениально-каверзный вопрос собьет присутствующих  с толку и даст ему еще несколько минут жизни. Но нет – порывшись в складках мантии, Берти достал корочки и протянул Мелвину. С фотографии внутри на него смотрел скелет, показывающий костистыми пальцами знак «пис». Мелвин перевел взгляд с фотографии на Смерть и обратно. Корочки были водительскими правами, и в качестве транспортного средства указывался конь мощностью в миллион лошадиных сил.
Транспортное средство в ожидании уздечки до сих пор сверлило его горящими глазами. Мелвин почувствовал, как его сердце превратилось в желе и скатилось по стенкам груди в пятки.
- Минуточку! – он махнул указательным пальцем в воздухе и вышел из кухни. В прихожей Мелвин быстро всунул ноги в калоши, схватил пальто и был таков.

Мелвин очень надеялся, что никто из полицейских не остановит его и не попросит распахнуть пальто. Сбежать от Смерти невозможно, но если вы все-таки решите, то лучше делайте это на поезде. Так что Мелвин отправился прямиком на вокзал, где за мелочь, плитку шоколада и скидочный купон зоомагазина «Кавабунга!» купил билет на ближайший поезд. Улыбающаяся кассирша зачем-то написала на обратной стороне билета номер телефона – наверное, туда стоило обратиться в случае непредвиденных обстоятельств. Непредвиденные обстоятельства, кажется,
еще не догнали Мелвина.
Удивительное место – висперширский железнодорожный вокзал! О, сколько в нем жизни во всех ее проявлениях  – начиная с низших форм в самых грязных закоулках здания и заканчивая высшими, представленными в виде грузчиков, затаскивающих по лестнице рояль. Вы не знаете жизни, если не слышали, как ругаются висперширские грузчики. О, сколько чувств, сколько красок в их слоге! Это вам не повседневные банальные ругательства с их «чтоб тебя» и «твою налево». Нет, грузчики Виспершира любят разнообразие. Это очень разносторонние личности, каждая из которых – богатая, артистичная натура. Настоящие творцы мышц и слога. Их воображение фонтанировало непереводимыми фразами и идиомами, ярко отображающими сцены скотоложства из жизни коллег, начальства и окружающих людей, принадлежность чужих матерей к семейству собачьих, а также отсутствие глаз на лице случайных прохожих, и выражающими сомнение как в извилистости чужого серого вещества, так и в его наличии.
Мелвин даже заслушался этими переливчатыми голосами, нерасторопно блуждая по зданию вокзала, и остановился возле лестницы, вслушиваясь в трели, доносившиеся сверху. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он простоял вот так: может, совсем недолго. А может быть, и очень долго. Мелвин был в полном отчаянии, а когда вы в отчаянии, вы не слишком-то глядите на часы.
Из ступора его вывел маленький круглый предмет, блеснувший на полу в нескольких шагах. Предмет счастливо избежал уборки и теперь призывно сверкал в свете электрических ламп, так и маня Мелвина.
- О, монетка! – Тодд шагнул к нему и поднял кругляш.
Сзади раздался грохот. На том месте, где только что стоял Мелвин, лежал поломанный рояль.

+5

9

Мизинец был вкусным. Почти как дверной молоток - медный, с патиной, для пущей изысканности политый кленовым сиропом. С той лишь разницей, что дверь не упиралась в плечо едока коленом и не вырывалась изо рта.
Еда с характером, ничего не скажешь.
Усилие, приложенное Мелвином, отбросило Смерть хребтом на подоконник. Будь он менее могущественной антропоморфной персонификацией, умер бы как пить дать. Но обошлось. Только позвонки хрустнули, да на глянцевой краске подоконника остался след. "Когда-нибудь, - подумал Уилберфорт с ноткой торжественности в голосе, - к этому окну будут совершаться паломничества. Здесь мне станут приносить в жертву яства из металлолома. Здесь начнут разгуливать мои подражатели, и я смогу иногда навещать их. Потрясающе! Меня будет много!"
Ещё раз полюбовавшись на глубокую щербину, он не удержался от того, чтоб поковырять её пальцем. Теперь выглядело так, будто знаменитый Всадник Апокалипсиса был не просто скелетом, но и обладал внушительным спинным гребнем.
Уилберфорт остался доволен.
В этом умиротворённом настроении он без споров показал документы и был даже готов предъявить свой идентифицирующий отпечаток фаланги. Но не удалось, равно как и примериться к соблазнительному указательному пальцу, который Мелвин решил продемонстрировать вместо мизинца. Господин Тодд очень заспешил за уздечками. Ужасно предупредительный почти-мертвец. Ещё помер бы как полагается - цены бы ему не было.
- Крутое платьице, - хмыкнул Смерть, оценив продолжающиеся лошадиные пляски в пончо. Каким он только не видал своего друга: демоном, конём всадника Апокалипсиса, в человеческой форме, в истинной, в бассейне, в затруднительном положении, на вершине башни, в шкафу, в засаде из трёх горсточек травы. Так что резкая смена гендерного месседжа не могла его напугать. - Слушай, а дело-то налаживается. Платьем обзавелись, чаю попили, щас уздечку раздобудем... - в коридоре хлопнула дверь. Фарр облизал ложечку и меланхолично зажевал её. - Теперь осталось только поймать нашего клиента.

Особые смертечувствительные фильтры, может, и сумели бы запечатлеть дивное зрелище, что посетило Виспершир в тот день. По городу крупными скачками несся конь в развевающемся пончо цвета шизофрении. За шею коня держалась фигура в чёрном и болтала ногами, отчего в дробь копыт вплетался сухой костяной перестук, больше всего напоминающий боевую песнь кастаньет. Конь и всадник то и дело зацеплялись за фонари, застревали на балконах, увидев поразительно аппетитную герань (причём не всегда инициатором краткого перекуса был конь), ориентировались по столовым приборам и кредитной карте, путались при полном отсутствии сосен и получали дичайшее удовольствие.
Видел бы их городской смерть, Иероним, - сделал бы себе харакири собственной косой. А может, уже и увидел, бедняга, поэтому дебоширам никто не мешал.
И длилось это безудержное сумасшествие до тех пор, пока острый глаз Уилберфорта не заприметил выходящую из здания вокзала девушку полуженского возраста. Она зачем-то поцеловала лист разукрашенной бумаги, прижала его на несколько секунд к груди и спрятала в сумочку. Стопку точно таких же листочков Смерть видел в квартире Мелвина Тодда. Это были знак, след и улика одновременно.
Стреножив коня (за три тысячи лет бытия Всадником Апокалипсиса он так и не понял, что значит это слово, но регулярно стреноживал), Смерть направил его вниз.
Под рёбрами нетерпеливо звякнули песочные часы с опустевшей верхней чашей: они тоже считали, что всё затянулось.

- Слушай, ну что за квантовый бессмертник нам попался? Может, он ждёт, чтоб мы были поактивней с ним и сделали первый шаг?
Уютно устроившись на затаскиваемом наверх рояле, Уилберфорт фыркнул в красное от натуги лицо грузчика. Соотнёс увиденную в его глазах долю ненависти ко всему миру, полному тяжёлых предметов на фоне недостатка алкоголя, с высотой лестницы и живучестью Мелвина. Подумал. И всё-таки сказал:
- Прах, друже, шарахни-ка вот этого трудягу предвестием смерти.
Итог был ожидаем. Испытав полный комплект предсмертных фантомных ощущений, грузчик переосмыслил ценности. В настоящий момент ему было гораздо важнее хвататься за сердце, чем держать рояль. А остальная бригада такого не ожидала.
И Смерть стал гордым музыкальным ковбоем.
- И-и-и-ха-а-а! - орал он, съезжая вниз по лестнице и еле цепляясь за гладкие края инструмента. Ступеньки вносили свою лепту в веселуху. - На тар-р-р-ран!!!
Наверное, не стоило предупреждать Тодда об опасности. Иначе бы ему точно была крышка. Рояльная.
Та самая, на которой за счёт чёрной мантии совсем потерялся некий Всадник.
- О, привет, парень! - заявил он, поднимая голову и щербато ухмыляясь. - Хочешь устроить нам экскурсию по окрестностям? Валяй. Ты ведь покажешь нам кладбище, правда?

+5

10

Шум ветра в ушах звучал, будто запиленная на виниловой пластинке мелодия. Мошкара, комары, теннисные мячики и сверхзвуковые истребители неподвижно висели в воздухе по сравнению с тем, какую скорость мог развить конь всадника Апокалипсиса, напавший на след похитителя уздечек. В случае Сандерса «недодать» расценивалось, как «выкрасть средь бела дня, без зазрения совести, не оставив сахарок на прощание и в качестве моральной компенсации». Такие расклады Праху никогда не нравились, и он намеревался бороться с ними самым активным образом.
― Этому неугомонному совершенно точно надо отгрызть пятки, ― проворчал конь, экстренно паркуясь в стену здания железнодорожного вокзала.
Драгоценные секунды лишнего времени в давным-давно остановившихся часах жизни мистера Тодда продолжали течь, отчаянно нервируя Винни. Но самым отвратительным в Мелвине было то, что он не просто отказывался умирать, но ещё и оказался при этом отличным парнем. В лошадиной голове Праха никак не укладывалась, почему один отличный парень категорически не хотел оказать услугу двум другим отличным парням и красиво, с достоинством помереть.
― Давай скинем его под поезд, как Жанну-с-Кореньями, ― Сандерс в спешном порядке прочёсывал здание и все сопутствующие территории. Чёрной тенью шнырял от окошек касс к поездам, через многочисленные переходы, залы ожидания и туалетные комнаты. Прах настолько тщательно подошёл к поискам неупокоенного покойника, что добросовестно заглянул во все кабинки. В одной из них даже обнаружился посетитель, которого совершенно случайно накрыло осознанием надвигающегося Конца.
― Упс, это я нечаянно, приятель, скоро отпустит, ты, главное, дыши глубже, ― бережно прикрыв дверь в кабинку копытом так, что та расцвела паутиной трещин, Сандерс унёс Смерть из туалета в места менее уединённые.
На тридцать восьмом круге обследования территории Винни решил действовать, как настоящий детектив. Передвигался короткими перебежками, гремя костями Фарра, старался избегать открытых пространств, сперва оглядывал окружающую местность из-за угла и только потом выдвигался из укрытия. Когда же коню понадобилось таки преодолеть довольно внушительное расстояние по чудесно просматриваемой площадке, в жизни рыцарей Апокалипсиса появился он. На долгие пятьсот метров Праху пришлось стать роялем, думать, как рояль, и двигаться неотделимой рояльной тенью за перевозимым инструментом.
Тому, что путешествующий инструмент привёл поисковый отряд прямиком к объекту поисков, Винни даже не удивился. Должна же была справедливость восторжествовать. Взгромоздившись на рояль, конь и его всадник решили понаблюдать за гибелью мистера Тодда из первого, так сказать, ряда.
Гибель в очередной раз не удалась.
― Я сейчас пойду и потребую у Иеронима жалобную книгу! И твой зуб отберу. Что за бракованного смертного он нам подсунул? ― как и любой частный предприниматель, Винни не любил, когда кто-то пытался его обмануть. Ещё больше не любил, когда обман удавался. Ну а сэкономленный зуб Сандерс собирался вернуть другу при более героических обстоятельствах.

Пони сказал – пони сделал. За полминуты сгоняв в гости к городской смерти и обратно, Сандерс принёс послание. Зубами и копытами открыть конверт с гербом Жнецов не представлялось возможным, поэтому конь прибегнул к помощи костяных пальцев друга.
― Он там что-то ляпнул про избранность, учёбу и материнские чувства, ― обеспокоенно проговорил Прах, отдав конверт другу. ― Совсем заработался бедняга, бредит.
Вперившись внимательнейшим взглядом в физиономию Тодда, Сандерс стал наступать, оттесняя любителя животных к краю платформы.
― Дело профессиональной чести, лохматый, ничего личного.

Отредактировано Winnie Sanders (20.10.13 00:55:34)

+4

11

То, с каким усердием скелет и говорящий конь преследовали Мелвина, могло говорить о двух вещах: либо смерти больше нечем заняться, либо феромоны в шампуне Мелвина сделали своё дело.
Он воззрился на две до боли знакомые фигуры поверх рояля. До боли – в прямом смысле: только что Мелвин прикусил себе губу. Спасительная монетка отправилась в карман. Пятерней Мелвин  поправил волосы - нет, не потому что его назвали лохматым, а так… Просто так.
- Привет, ребята, - без особого энтузиазма сказал он. –  О, конь, ты до сих пор в моем пончо… Ну конечно, я тебя понимаю. Невозможно быть несчастным в пончо.
Толика счастья не помешала бы и ему, и Мелвин предложил бы поменяться одеждой, но появление коня в пальто сделало бы ситуацию чуточку абсурдней.
- Берти, тебе никто не говорил, что у тебя улыбка Моны-с-Эскиза?
Мелвин печенками чувствовал, что больше всего на свете нуждается в альтернативном развитии событий, причем чем альтернативнее, тем лучше. Ему хотелось рассмеяться в лицо смерти; ему хотелось бегать по улицам Виспершира и, заходясь в экстатически-жизнерадостном припадке, распахивать перед прохожими пальто; ему хотелось жить, чувствовать и съесть булочку с вишневым джемом. Вместо этого он пятился.
Пятиться у Мелвина получалось лучше всего – любой рак, завидев такое мастерство, покраснел бы от стыда за свой непрофессионализм и добровольно сдал клешни: он бы принял решение сменить образ жизни, нашел себе раковину и стал бы устрицей. В общем, Мелвин начал потихоньку продвигаться назад с оформленной лишь в общих чертах идеей рвануть в открытые, широкие пространства. И все же остановился, отчасти потому, что недостойно мужчине бежать при таких обстоятельствах, отчасти потому, что бежать было некуда. Позади – подъезжает поезд, впереди – надвигается конь в пончо, и стоит серьезно подумать, кто из них выглядит более грозным. Свист паровозного гудка становился все ближе и ближе. Конь же так внимательно смотрел на Мелвина, что тому стало не по себе: у человека с нечистой совестью вырабатывается аллергия на серьезные, вдумчивые взгляды.
Поезд прибывал к перрону, об этом уверял уже не только роботоподобный голос из динамика, но и характерный нарастающий гул за спиной.
- А знаете, ведь мои шансы погибнуть в поезде очень малы. Может быть, вы дадите мне время увидеться со всеми знакомыми? Давайте устроим прощальную вечеринку!
Да! Отличная идея! Пусть радости и соблазны современного молодежного сообщества увлекут эту парочку в мир порока, разврата и бесплатной выпивки. Мелвин там никогда не бывал, но говорят, это весело. А еще говорят, что там можно пропасть – вот и ладно, всем будет лучше, если Берти выберет алкоголизм своей новой профессией.
Конь смотрел на Мелвина с таким усердием, что тот начал подозревать: кажется, от него тут ждут каких-то действий по отношению к поезду или, если быть точнее, к его колесам. Однако становиться ковриком для них Мелвин не собирался. Он будет бороться за свою жизнь! На этот счет у него в памяти всплыла прочитанная в одной из книг Гарольда фраза насчет того, что что-то там такое чему-то там ещё не помеха, и Мелвин, приободрившись, решил действовать.
Поезд между тем, не дождавшись инициативы со стороны длинного тощего парня на перроне, со скрипом, лязгом и всей гаммой звуков, соответствующих его размерам, затормозил.
Почему-то поезда редко останавливались в Виспершире. Порой они даже ускоряли ход, чтоб побыстрее миновать этот чудесный уголок вселенной. А если и останавливались, то делали это украдкой и быстро, словно совершали нечто постыдное, неприличное и не принятое в среде уважаемых поездов.
- Простите за сцену я врал! – заявил Мелвин без пауз и знаков препинания. – Хотите знать причину, по которой я все еще жив? Я всегда стою рядом с дверью!
Сказав, он развернулся и сиганул в только-только открывшуюся дверь поезда. Мелвин несся по вагонам, смешно размахивая руками и распугивая продавцов сладостей и маленьких детей вместе с родителям. Он бежал так, будто на его хвосте сидела адская гончая – и был недалек от истины. Возможно, при других обстоятельствах они с Берти и конем могли бы подружиться, но сейчас этому мешал тот факт, что при каждой встрече они хотели убить Мелвина. Он не очень ценил в людях и остальных существах это качество.
Сцепление между вагонами он проскакивал с проворством, достойным олимпийских гимнасток. Это был настоящий бег с препятствиями. На дистанции встречались: тележки с провизией (многочисленные), забытые сумки (напрасно), нерасторопные пассажиры (сами виноваты), кондуктор (одна штука). И только добежав до последнего вагона, Мелвин остановился: во-первых, бежать было некуда, во-вторых, он так запыхался, что сердце в его груди подпрыгивало с силой, способной расшатать два передних зуба.
Мелвин привалился к окошку и, схватившись за грудь, смотрел, как уменьшается висперширский вокзал. А еще гадал – умеет ли Смерть проходить сквозь стены?

Отредактировано Melvin Todd (20.10.13 12:39:27)

+5

12

- Правда? - расцвёл Смерть, являя ещё более широкий вариант той самой улыбки. - Это всё благодаря тому, что я каждый день потребляю много железа.
Возникший Прах принялся оттеснять Мелвина и буравить его взглядом. О, этот всепроникающий взгляд, под которым ты чувствуешь себя провинившимся и совершенно неуместным волосом на тарелке жизни. Только таким взглядом Винни удавалось разбудить своего всадника, если тот засыпал в неуместное время и никак не реагировал на пинки, падения с водопадов и вопли в ухо.
Пока конь и Тодд были заняты друг другом, Уилберфорт зашуршал письмом. В перерывах между локальными Армагеддонами Всадники занимались доставкой почты между мирами, и через руки Смерти прошла не одна сотня писем. Но ему самому писали чрезвычайно редко. Тем интересней было наконец вскрыть послание.
- "Дорогой Мелвин!" - прочитал он вполголоса. - Ух ты, он назвал меня дорогим!.. хотя нет, не меня. "Дорогой Мелвин. Уведомляю тебя, что всё произошедшее с тобой сегодня имеет объяснение (конечно, если два моих коллеги хоть сколько-нибудь держались в рамках здравого смысла, в чём я сомневаюсь). Итак, ты умер. Точнее, должен был умереть. Имелись все предпосылки: линия жизни на твоей ладони наткнулась на бугор предрешённости, песок в часах судьбы пересыпался вниз, а уши тревожно похолодели. Но по какой-то невероятной причине ты выжил. Неоднократно, вопреки всем совпадениям и случайностям смертельно опасного характера, насколько я знаю наше мироздание и нетерпеливый характер своих коллег. А это может значить только одно"...
Скрежет открываемых дверей поезда, прощальный крик Мелвина и гневное ржание отвлекли мистера Фарра. Он растерянно уставился вслед убегающему и поскрёб в макушке. Желание догнать и упокоить боролось с жаждой узнать, какое всё-таки объяснение имелось у сегодняшней беготни. И, что уж тут, как ещё высказался Иероним о них с Прахом.
Победила хитрость: свистом подозвав коня, Смерть вскочил ему на спину, ударил по бокам пятками и поскакал за поездом, одновременно разворачивая скомканное было письмо.
- Слушай, как я дочитаю, как догоним клиента, ты его сразу не убивай. Тут Иероним что-то странное пишет. Может, действительно заработался, а может, всё-таки по делу. Н-н-но! - свист ветра, топот копыт и стук колёс, шорох бумаги. Чтобы хотя бы самому себя слышать, Смерть повысил голос: - "А это может значить только одно. Мелвин Абигейл Тодд Третий, тебе суждено стать учеником смерти!"
Стоило прочитать эти слова, как грянул гром. Хотя, если бы Уилберфорт обернулся, он заметил бы, что роль драматического эффекта сыграла блудная вагонетка, по которой ударили копыта Праха. Он не оборачивался.
- "Не того Смерти, что пришёл сегодня за тобой"... слышишь, Винни, это про меня!.. "Он из другого ведомства, его деятельность заключается в ином, и сегодняшний визит к смертному был исключением (которое лучше было не допускать). Он уничтожает города, а мы следим за круговоротом жизни и смерти. Мы пресекаем жизни и провожаем души в иной мир. Наше дело необходимо для баланса между миром живых и миром мёртвых. А ещё у нас замечательный профсоюз, он каждые две недели организовывает выезд за город с напитками и чудесными печенюшками пяти сортов. В общем, тебе понравится. Если ты согласен в будущем стать одним из нас, присмотри косу и чёрный плащ по вкусу. До скорой встречи! С уверениями в глубочайшем уважении, Иероним, смерть Висперширская".
Письмо попыталось вспорхнуть потревоженной птицей, но Уилберфорт поймал птицу за окорочок и притянул обратно.
- Вот так новости... Это что ж нам делать-то?
Ответ был только один: ловить.

Велев коню держаться наравне с вагоном, в котором мелькнуло бледное лицо Мелвина, Смерть кулаком высадил стекло. Вцепившись в оконную раму, он подтянулся и попытался всунуться в проём.
- Тебе письмо! - крикнул он Мелвину. Как странно было снова вернуться к курьерским обязанностям после недолгой работы жнецом. - Серьёзно, просто письмо, даже не отравленное! Да возьми ты наконец, я ж вот-вот сорвусь и костей не соберу! Да и мост впереди как-то нехорошо осыпается, я не могу висеть на окне в таких условиях!
В голосе Смерти звучало бы больше паники, знай он о том, сколько материалов пошло на возведение опоры моста, а сколько - на фундамент для загородного дома главного строителя. И о том, как натужно стонала недавно охромевшая конструкция ещё до встречи с дурной кармой Мелвина Тодда. Если он не знал и волновался, то владея полной информацией, вообще с ума сошёл бы. С последнего.

Отредактировано Charlie Corpseland (20.10.13 22:17:56)

+5

13

Упорные потуги Мелвина втянуть в себя воздуха больше, чем вмещала грудная клетка, завершились поражением, и он был вынужден отдышаться. Звон разбитого стекла и череп, появившийся в оконном проеме, нисколько не удивили его – наоборот, странным казалось, что Смерть пользуется ковбойскими приемами ведения переговоров. Берти протягивал что-то помятое и бумажное, уверяя, что оно не отравлено, но в памяти Мелвина ещё были свежи воспоминания о мокрых плитках, вооруженных грабителях и звонких роялях. Возможно, стоило сказать пару ласковых, но, как это обычно бывает, при особой необходимости эти ласковые как раз и не находятся.
- Твои губы шепчут «нет», а глаза говорят «да», - обозначил Мелвин свою позицию в вопросе с ядами и их широким применением в межличностном общении. Да и раз он назвал оскал черепа улыбкой, то почему бы не придумать этой улыбке губы, а черепу – глаза вместо двух брусничек?
По тому, как Мелвин вдруг воспрял духом, Берти мог бы догадаться, что его нисколько не огорчает участь всадника сорваться в пропасть и там же кануть в Лету: в вопросах жизни и смерти Мелвин придерживался мнения, что за косяк двери, ведущей в мир иной, нужно цепляться руками, ногами и зубами.
Но радостная улыбка на физиономии тут же сменилась тревогой, стоило Берти использовать слова «мост» и «осыпается» в одном предложении. Мелвин схватил письмо и яростно впился глазами в ровные строчки. Этот Иероним знал его второе имя – тайну, которую Мелвин не раскрывал никому, даже своим родителям.
Допустим, черный плащ у него уже был…
- Но это же все меняет! - время от времени восклицал он. А дочитав, еще и добавил: - Но я отказываюсь худеть! Скелет из меня никудышный. И можно вместо коня единорожку? И плащ с блестками!
Впрочем, погружение в мечты о том, как он будет кататься на единороге по радуге потустороннего задверья, пришлось прервать, иначе он бы по той же радуге проскакал единожды и на коне в пончо. Он – и еще огромное количество людей, что ехали на этом поезде. Винни пришлось бы несладко… Так что по сложившейся только что традиции Мелвин решил спасти поезд и грыжу коня.
Согласно стандартным супергеройским инструкциям, Мелвину следовало быть в латексном костюме. Рассчитав, что фартук для этого тоже подойдет, он гордо и эффектно сбросил пальто. Теперь очередь была за долгим, проникновенным монологом, который раскроет, почему именно Мелвин решил стать супергероем.
- Я не хочу умирать! Я люблю Тришу Оз! И пушистых животных. В детстве мне не разрешали трогать хомячков, а теперь у меня целый зоомагазин. У меня есть бобер, попугай, кошка и мешок. Теперь, когда у меня это есть, никто не посмеет указывать мне, кому щекотать пузико. Всё мое. Я – Мелвин Тодд, и я сначала спасу себя и всех этих людей от смерти, а потом стану ее учеником!
Он решительно огляделся. Сейчас Мелвин выглядел так, словно ему очень пошли бы мышцы. А также лысина, имя Брюллис и крепкий орешек.
- А что произойдёт, если нажать эту кнопку?
И нажал, и узнал.
Все вагоны огласились воем пожарной тревоги, и поезд – огромная махина, несущаяся прочь от Виспершира и навстречу крушениям-смертям, – начал неминуемое торможение. Его сопровождали лязги: тормозов, зубов и нервов.
Мелвин гордо повернулся к Винни и Берти и, преисполненный достоинства, сказал:
- Простите, парни. Неудачный день для смерти.

+4

14

В личную летопись Сандерса сегодняшний день вошёл, как тот день, когда ему пришлось хорошенько побегать. Даже в бытность курьером Винни не приходилось так спешно, стремительно и беспощадно перемещаться в пространстве. Надо догнать поезд? Не вопрос, можно и перегнать.
― Он серьёзно? Так становятся смертью? ― поезд дал три гудка, оповещая славный город Виспершир о своём торопливом отбытии. Конь безо всяких сверхъестественных усилий нагонял ускоряющийся состав под выразительное чтение Фарра. ― Ставлю тысячу крон, что его «смертельным» именем будет Абигейл.
Лошадиное ржание перегнало ветер и донеслось до всех пассажиров недобрым предзнаменованием. Соприкосновение копыт Праха с углеродистой сталью заставляло рельсы вибрировать в предсмертной агонии.
― Эй-эй, а почему нас не пригласили в этот профсоюз, мы ведь тоже Смерть?! И печенюшки. Нам бы они тоже понравились, ― Прах не был злопамятен, но нечто тёмное в его душе, помнящее о тех временах, когда деревья были большими, а в Аду творилась жара (во всех смыслах этого слова), дополнило воображаемый чёрный список ещё одним именем. Чем ближе становился поезд, тем больше претензий к Иерониму возникало у Винни.
― Но ведь в этом письме не сказано, что мы не можем отгрызть парню пятки! ― воодушевившись, Сандерс прибавил ходу. По левую сторону от него мелькали, словно кадры киноплёнки, окна. Иногда Прах успевал запечатлеть в памяти выражение лица того или иного пассажира, увидевшего коня, обгоняющего поезд. В такие моменты конь широко улыбался смертникам ― раз они его видели, значит, скоро должны были встретить гибель. То есть, их с Фарром.

Когда Сандерс работал конём курьера Апокалипсиса, ему ни разу не приходилось доставлять послания в таких экстремальных условиях. Бывали, конечно, случаи, когда перепуганный адресат улепётывал изо всех сил подальше от странного конверта, от которого веяло смертью, но никто из них не пытался сбежать на поезде, мчащемся прямиком в пропасть. Винни как раз прикидывал собственный тормозной путь, когда где-то над его головой Уилберфорту удалось всучить Мелвину письмо. Скосив взгляд на окно, Прах споткнулся о шпалу и чуть не скопытился на полном ходу вместе со своим всадником – очень уж эффектно мистер Тодд избавился от пальто.
― Мои глаза! Будущий смерть – эксгибиционист? Заманчиво!
Душераздирающий визг остановки поезда перекрыл не менее впечатляющий звук торможения коня. Настроив окуляры на дальновидение, Сандерс присвистнул.
― Ювелирная работа: голова поезда зависла над остатками моста.
Тридцать три вагона, один ученик Смерти и одна волшебная кнопка. Прах обдумал эту математическую выкладку и решил, что Иерониму не повезло, кому-то ведь придётся улаживать такой знатный прокол.
― Крендель, мне тут подумалось… это ж все пассажиры должны были помереть, а наш клиент нарушил естественный ход событий.
Впрочем, Прах не собирался лезть не в свои проблемы, а потому дёрнул ухом и радостно продудел в невесть откуда взявшуюся в его зубах дудку. Малиновый язычок торжественно образовал прямую, затем снова свернулся в спираль.
― Та-да-дааааааа! Поздравляем тебя, Мелвин Абигейл… дальше забыл, в общем, просто Абигейл, поздравляем тебя! А, это я уже говорил. Если надо будет подвезти на сходку профсоюза, ты обращайся. Живи, веселись, носи пальто, аминь!

Оставив позади поезд, полный до отвращения живых людей, Прах нёс себя и Фарра на встречу с городской смертью. На это раз он собирался укатать Иеронима так, чтоб тот растерял все свои кости на особо резких поворотах. А уж потом, когда месть свершится, они вытрясут для Фарра нормального горожанина, смертельно больного жизнью и рьяно желающего прекратить собственные мучения.
― Йииииииха! - разнёсся грозный и радостный клич над ничего не подозревающим городом.

Отредактировано Winnie Sanders (26.10.13 12:19:35)

+3


Вы здесь » Задверье » чердак; » Розенкранц и Гильденстерн мертвы, а Мелвин - нет


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC