Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » шляпа специалиста и прочие жизненные истории; » день неблагодарения


день неблагодарения

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

17 декабря 1976 года.
Виспершир во всей его локационной обширности.

Говорят, случайности не случайны. Говорят, нельзя держать аквариумных рыбок в стиральной машине. Люди вообще много чего говорят и, чтобы не забыть, записывают на заборах.
Уинстон Стратт ничего не говорил, он просто столкнулся с Генри Грэхемом в городской больнице, на улице, запруженной спешащими по неотложным делам людьми, в кинотеатре, в самом хреновом пабе города, в бассейне дома престарелых и на собственном опыте убедился, что все совпадения случайны, а случайностям не запрещено иногда так подозрительно совпадать.

+4

2

Городская больница. Место, куда болячки приводят своих людей, чтоб на других посмотреть, себя показать, с коллегами по запущенности пошушукаться. Место, куда заветные справки манят тех героев, что готовы совершить ради них двенадцать подвигов, достойных Овсякла. Место, где зарплаты ждут своих врачей и их неврозов.
В данном месте царили хаос и Хаагенти.
- Байроооон! Я пришёл к тебе попросить резинок! Ты ведь не хочешь, чтобы по городу бегали мои потомки! - донёсся вопль из одного кабинета. В следующую секунду там же раздались звуки, подозрительно похожие на результат быстрого и чрезвычайно техничного применения скальпель-фу, шприц-кидо и бахило-дзюцу куда подальше.
Грэхема, как обычно, было слишком много. Он просачивался всюду, как радиация или коммивояжёр. Хлопал по выступающим частям медсестёр, медбратьев и медотцов. Заглядывал газету скучающего пенсионера и старательно вписывал в кроссворд ругательства. Выедал мякиш из хлеба в столовой и дрался на швабрах с уборщицей. Периодически огребал от тех, кому мешал, но, казалось, радовался этому. Когда его под угрозой дефибриллятора вывели из реанимации и пригрозили при следующей попытке пришить ухо к щиколотке, на лице Генри расцвела пугающе восторженная улыбка. Ещё бы - это ведь столько новых поз можно придумать.
Всё ещё мечтательный, даже порозовевший от перспектив, он вывернул из-за коридора и врезался в довольно-таки помятого мужчину. При столкновении карандаш, неглубоко, но с особым цинизмом воткнутый Грэхему в плечо, вывалился из раны и засел в нагрудном кармане незнакомца.
- Извините, - улыбка озабоченного крокодила прочно поселилась на морде лица Хаагенти. - Вы не могли бы отдать мне боевой трофей? Мне назначили свидание сегодня вечером, и в качестве опознавательного знака я должен держать в плече этот карандаш. "И чтоб я тебя больше не видела, иначе применю что потолще!" - сказала она. Ах, как я люблю страстных женщин...

+4

3

Уинстон проснулся утром понедельника и понял, что на улице слишком много света, счастья и рождественского настроения, чтобы вот так взять и пойти работать. Решение родилось, созрело и потребовало, чтобы Стратт немедленно оделся и пошёл его воплощать. По жизни Уинстон был довольно маргинальной личностью, однако своих внутренних голосов слушался беспрекословно. Сам себе плохого не посоветуешь. Тот раз с улитками под пиво не в счёт.
Стратт брёл по заснеженным улицам неродного города в больницу, мечтая провалиться в какой-нибудь гостеприимный сугроб, сломать обе ноги, получить инвалидность и пенсию по инвалидности за ранение при исполнении. Ведь с восьми утра и до самого больничного листа констебль Стратт не просто шатался по улицам, а нёс службу.
Мирные жители, коварные преступные умы, призраки, ангелы и демоны шли по своим будничным делам, попивая кофе из картонных стаканчиков, весело переговариваясь, наступая друг другу на хвосты и проскальзывая в задумчивости сквозь стены. Уинстон терпеть не мог свой родной городок Смоллгейт, но к Висперширу он, чем дальше, тем сильнее начинал испытывать вполне банальную ненависть. Констебля бесило и раздражало здесь абсолютно всё от булочных до призрачных сантехников.
Всё сильнее мрачнея и погружаясь в недра своей кожаной куртки, незаметно для себя Стратт переступил порог городской больницы. Чихания, кашель, запах лекарств, улыбающийся персонал, гонки на инвалидных колясках.
— Доброе утро, констебль!
Сначала Уинстон подпрыгнул от громкого оклика, затем включились профессиональные рефлексы и он чуть не пристрелил доброжелательную медсестричку, затем осознал, что подошёл к окошку регистратуры и, воспользовавшись случаем, взял свою карточку – тонкую, в пару листиков толщиной и, казалось, стесняющуюся того факта, что ей было далеко до местных многотомников .
Из-за угла оценив длину очереди в кабинет терапевта, Стратт решил обзавестись пойлом и закусью, прежде чем зайти на многочасовой пост в нескончаемой ленте Шнобиуса из стариков, детей и давно почивших граждан, слишком общительных, чтобы лежать в могилах. Вздохнув, Уинстон медленно, без намёка на грациозность развернулся в сторону буфета и тут в него врезались. Некто довольно мелкий, чтобы заставить глазные и шейные мышцы Стратта работать. Некто довольно шумный, чтобы Уинстон возжелал немедленно засадить себе вилкой в ухо. Некто довольно безумный, чтобы расхаживать с карандашом в плече и при этом пахнуть шоколадными эклерами.
— Не вопрос, — Уинстон пожал плечами и, не меняя градус унылости на лице, одним резким движением вернул карандаш точно в прежнее его место нахождения. Поплотнее ввинтил, чтобы больше не вываливался, с неохотой обогнул случайного собеседника (такой крюк!) и направил свои стопы навстречу кофе и сэндвичам.
Если бы это произошло в обычной больнице обычного городишки, констебль Стратт сопроводил бы пострадавшего в травмпункт. Но это же Виспершир, здесь лучше не вынимать осиновые колья из кого бы то ни было, даже если эти колья маскируются под простые карандаши.

Отредактировано Winstone Strutt (07.12.13 00:38:39)

+4

4

День проходил отлично. Мастерским приложением себя к другим людям Грэхем смог вызвать тонну самых разнообразных реакций, которые, как и полагается энергетическому вампиру, радостно впитал. Он с одинаковым удовольствием следил за нервным тиком сероватого и пожёванного джентльмена, который был вынужден ждать, пока его костылём наиграются сначала в игру на гитаре, а потом и в воображаемый гольф; за профессионально бесстрастным лицом санитара, который выносил утку и старательно не замечал, что впереди него шествует некто и разбрасывает конфетти и рис, напевая торжественный марш; за гневным смущением и смущённым гневом фигуристой девицы, всесторонне облапанной "бедным и несчастным слепым ветераном трёх войн". Всё это было чрезвычайно захватывающе.
Жаль только тот трюк с выпавшим карандашом не был оценен по заслугам. Грэхем отметил про себя, что к унылым и спящим на ходу субъектам нужно подыскать другой подход.
Он уже почти нашёл тот единственный способ - но тут на него напали. Разогнавшееся кресло-каталка коварно стукнуло его под колени, руки стянул эластичный бинт, в рот набилась какая-то вата, а на губы налепился перцовый пластырь. "Неужели это изнасилование?!" - подумал Грэхем.
Всеми оставшимися способами он попытался выразить свой восторг от происходящего и что он очень, очень за изнасилование - ну то есть, нет, он очень, очень против, он бы даже сопротивлялся и кричал, будь у него такая возможность. А ведь ноги лучше тоже закрепить, а то как-то неполноценно выходит, неаккуратно...
Но нападавшие не умели читать по глазам и расшифровывать мычание. Они попросту распахнули каталкой дверь больницы и спустили её по лестнице, отчего Грэхем почувствовал себя как принцесса - причём такой, что спит не на горошине, а на отбойном молотке.
Затормозив о столб, Хаагенти огляделся. Поскрёб щёку о лацкан пиджака. И, загребая ногами, пополз в сторону своего дома.
Там его ждал Алистер. Может, хотя бы он вдруг захочет поиграть в изнасилование.

Спустя два часа Грэхем вышел их подъезда своего дома. След пластыря на щеке изящно и даже с некоторым шиком дополнял некоторую небритость. Лёгкое разочарование в глазах выражало интеллигентную скорбь о несовершенстве мира, в котором ангел не понимает простейших сигналов - а вместо этого берёт и развязывает такие крепкие, надёжные, мнообещающие бинты.
Отдельный оттенок скорби посвящался тому, что Хаагенти в эти самые ангелы не взяли. А ведь вечером намечался корпоративный пикник на седьмом небе. И, насколько Грэхем знал тамошние нравы, на этом событии будет задан классический райский дресс-код: лёгкие тоги, воздушные облака вокруг бёдер, не столько прикрывающие, сколько подчёркивающие всё что можно фиговые листы...
Оглянувшись на окно, в котором угадывался силуэт Метатрона, Грэхем демонстративно сцапал за руку первую подвернувшуюся старушку и потащил её через дорогу. Та вырывалась, щипалась, скрипела что-то, как несмазанная дверь, но Генри был неумолим. Для верности он пять раз перевёл её туда-сюда и снова покосился на окно. Одобрения и плакатов "Да, Генри, ты принят в ангелы, пойдём в честь этого займёмся разнузданным сексом во имя господа нашего, аминь!!!" не наблюдалось.
А ведь он так старался! Он даже помолился. Ну и что, что сидя на унитазе и поедая пиццу. Но попробовал же! Это ведь достойно поощрения!
Обидно.
Чрезвычайно обидно. Захотелось ещё пару раз перевести туда-сюда старушку, чисто чтобы расслабиться. "Странное желание, неужели я всё-таки становлюсь ангелом?"
Хмыкнув, Грэхем плюхнулся на скамейку и крутанул меж пальцев карандаш. Раны в плече уже не было, Алистер постарался. Но дырка в пиджаке осталась.
А ещё было скучно.
- Мальчик, а мальчик? - обратился Генри к чертополоху жизни, что крутился рядом и был всецело занят раскопками в носу. - А спорим на десять крон, что тебя не вырвет три раза вон на ту женщину в розово-зелёно-кошмарном платье? Только если она убежит, это не считается, тебе придётся бежать за ней следом до победных трёх попаданий.
"Всего три раза? Кажется, я действительно становлюсь ангелом"... - отвлечённо подумалось Грэхему, пока он наблюдал за осторожным подкрадыванием мальчишки к платью цвета "смерть сетчатке".

+4

5

Очередь как социальное явление достойна того, чтобы о ней писали диссертации, монографии и трактаты. Естественно, Уинстон был в нужной степени подкован во всех областях науки, чтобы лично взяться за сей неблагодарный, но крайне жизненный труд, однако сон в очередной раз прервал гениальные потуги уличного философа.
В изматывающей погоне за больничным листом Стратт успел поесть, поспать, обжечь язык отвратительным, безвкусным чаем, поругаться с санитарами, вечно задевающими каталками констебльские ноги, отошедшие ко сну. Он бы наверняка успел гораздо больше, но очередь, посовещавшись, решила пропустить унылого типа, который мешал людям приятно проводить время, знакомиться, общаться и обмениваться рецептами лечебных настоек.
Когда терапевт наконец встретился с изрядно помятым, всклокоченным и недовольным представителем Закона, у него и вопросов не возникло. Нервное переутомление, стресс и, как следствие, жизненно необходимый отдых от людей, начальства, серийных убийц и домовладельцев с домоправительницами. Вручив Уинстону обширный перечень рекомендаций, советов и попросту напутствий, доктор поспешил выставить за дверь пациента, пока от его кислой физиономии не сдох любимый фикус, подаренный медику самим главврачом на юбилей.
Послушавшись последнего врачебного наставления, предшествовавшего захлопыванию двери, Стратт поплёлся на поиски свежего воздуха, солнечных ванн и единения с природой.

Ближайший сквер оказался тем ещё рассадником порока, но у него, всё же, было одно неоспоримое преимущество – свободная скамейка. Пристроившись чётко по центру скамьи, Уинстон тем самым обезопасил себя от каких бы то ни было посягательств на своё личное пространство, растянувшееся по периметру лавки. Радостно светившее солнце предоставило все условия для неспешного и вдумчивого чтения. Можно было бы купить какое-нибудь бульварное чтиво у уличных торговцев, распробовать хоть одно произведение новомодного гения Венковича, но это же надо было встать, покинуть выгодный форпост и фактически сдать врагам последнюю крепость. Исходя из этих соображений, констебль выудил из карманов кипу бумаг от доктора, решив, что нет в этом мире лучшего чтива, чем рецепты на транквилизаторы.

И ведь прогулка почти удалась, но на каллиграфическом призыве врача «больше внимания уделять дыханию» одиночество Стратта самым наглым образом нарушили. Плюхнувшийся рядом субъект чувствовал себя хозяином положения и полноправным владельцем скамейки.
― Блюющие дети – именно то, чего мне не хватало для того, чтобы этот день остался на века в памяти.
Решительно смяв листки и распихав их по карманам, Уинстон пристально посмотрел на хама, покусившегося на чужой наблюдательный пункт. Лицо субъекта показалось смутно знакомым, однако окончательную ясность в деле установления личности внесла дырка в пиджаке и карандаш в пальцах.
― У вас снова карандаш из плеча выпал, с радостью помогу вернуть его на место. Но сперва вы найдёте себе другую скамейку.
И снова Стратт почувствовал, что ненависть существует не только по национальному и расовому, но также по географическому признаку.
"Чёртов городишко, как я тут всё ненавижу".

+1

6

Мальчишка старательно отрабатывал обещанные десять крон, но Грэхем уже потерял к нему интерес. Всё было не то, не так, в довесок чесалось где-то со внутренней стороны позвоночника и хотелось убить всех людей. На демонов такое иногда находит, но безбрежная унылость, распространяющаяся от макушки до ещё держащихся на природном оптимизме пяток, удивляла. Рядом раздался чей-то голос, Грэхем обернулся и увидел, кто стал причиной его томно-скучного настроения. Он наступил на ауру того брюзгливого субъекта, который утром так выручил с водворением карандаша на место. Рядом с этим всклокоченным мистером краски мира тускнели и сменялись серым. Досчитав до сорока девяти оттенков, Грэхем не стал доводить дело до греха и отодвинулся. Солнечный свет и радость жизни тут же навалились на него и проникли за шиворот тёплыми пушистыми лапами. Десять сантиметров обратно, к сидящему на лавочке, - всё вновь сделалось минорным и бессмысленным. Интересный эффект.
Грэхем тут же задумался, сохранится ли воздействие, если отрубить от странного господина пару кусков - будут ли они иметь такие же свойства? И в какой степени? И что будет, если истолочь его косточки. Наверняка из них получится отличный лекарственный препарат "Невеселин", за которым начнут выстраиваться очереди из профессиональных плакальщиков, исполнителей роли грустного клоуна и тех, кто любит отпрашиваться с работы по несуществующей болезни, но не умеет достаточно контролировать выражение лица.
- А спорим на двенадцать крон, что вас не вырвет три раза на ту же женщину? - сказал Грэхем. Он претендовал на звание лучшего пикап-мастера на этой географической параллели, а потому должен был непрерывно оттачивать свой талант. - Меня зовут Генри, кстати.
В ответ собеседник предложил простимулировать грэхемовскую плечевую зону карандашом. О, он явно мог составить достойную конкуренцию в соревновании по пикапу.
Постучав остро заточенным грифелем себе по губам, Хаагенти хищно ухмыльнулся. Вряд ли смертный верил в существование демонов, но эта улыбка наверняка сделала пару подвижек в его мировоззрении.
- Никаких проблем. Другая скамейка так другая скамейка.
Грэхем поднялся, помахал и отчалил. Спустя пару минут он вернулся, толкая впереди себя другую лавочку. Пристроил её в пяти сантиметрах от первой, перепрыгнул через спинку и преудобно развалился лицом к лицу к новому знакомому. Его колено вполне комфортно себя чувствовало меж чужих. Оно тоже любило нарушение личных границ.
- Погодка-то сегодня, а? - хмыкнул Грэхем, со вкусом потягиваясь. Он приметил листок из тех, что совсем недавно удостаивались мрачного внимания. Наверное, один оттащило ветром, вот он и избежал участи собратьев, безжалостно смятых и запрятанных в недра тёмно-унылого пальто. Конечно, Генри не был бы Генри, если бы не выхватил бумажку и не сунул в неё нос. - М, неплохое назначение. Не советую пить, пропадёт естественная сексуальность. Вообще всё, кроме переломов, отлично лечится крепким алкоголем. Переломы - это побочка такого лечения, но что поделаешь.

+1


Вы здесь » Задверье » шляпа специалиста и прочие жизненные истории; » день неблагодарения


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC