Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » завершённые квесты; » квест 5.3. задушевная боль


квест 5.3. задушевная боль

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

Городская больница, два часа пополудни. 19 декабря 1976 года.
Подозреваемые: Клиффорд Байрон, Делайла Юр, Монтгомери Липтон, Франк Херринг, Альберт Бреннан.
Неведомая болезнь одолела Виспершир. Подкосила она только Наблюдателей, которые до этого не были подвластны обычным хворям. И, что стало совсем уж неприятным довеском к простудным симптомам, ангелы и демоны теряют маскировку. Один чих - или серия из десятка утомительных надоедливых чиханий - и становятся видимыми крылья, показываются хвосты, сквозь шляпы пробиваются рога и нимбы. Всё нематериально, ибо относится к духовному телу, но заметно.
На улицах паника. Когда вполне добропорядочный гражданин прямо перед тобой вдруг обзаводится полутораметровыми крыльями, невольно задумаешься о жизни и захочешь громко поделиться с кем-нибудь своими соображениями. Сыплются экстренные звонки в "скорую", полицию и, почему-то, пожарную службу.
Часть заболевших добралась до городской больницы сама. Часть была захвачена "скорой помощью" с розововолосой девицей за рулём, которая лихо тормозит возле потерявшего маскировку, чудом не отдавив ему пару конечностей, и предлагает забираться в машину. Ей начальство велело, а уж видок пациентов не принципиален. У неё свои проблемы – муж простыл.
В очередной раз загрузившись до отказа, Делайла привозит новый улов в городскую больницу, где Клиффорд Байрон уже организовал карантинный зал для Наблюдателей. Пусть он хирург, а не вирусолог, он подвержен проклятию "Тыжврач", из-за которого любой имеющий отношение к медицине обязан лечить всех в зоне досягаемости.
Вот и приходится ставить градусники, осматривать красные миндалины и скрести в затылке.

А зал рябит от сияющих крыльев, сверкающих нимбов и пятистопных ругательств сквозь чихание.

Очерёдность: Альберт Бреннан, Франк Херринг, Монтгомери Липтон, Клиффорд Байрон, Делайла Юр.
Напоминаем, в течение первого круга написание раньше своей очереди только приветствуется.

+2

2

Агата сидела на кушетке, закутанная в мышиного цвета одеяло, с грелкой на голове и градусником в зубах. Краснотой своего носа она запросто могла пристыдить всех пьянчужек Виспершира во главе с Сантой и его Оленем. Казалось, что сразу после обильного возлияния женщина просто уснула на стаканах, обзаведясь естественным макияжем в виде пары нездорово-фиолетовых кругов под глазами.
Время от поправляя сползшую после очередного громогласного «апчхи» грелку и звучно сморкаясь в бумажные платочки, миссис Кентон очень тихо богохульствовала сразу на нескольких языках, причем некоторые из них были подло эксгумированы из закромов памяти и могли похвастаться нездорово-трупным душком. Одним очень емким, но непечатным словом, Агата болела. Время от времени за спиной то и дело маячили полупрозрачные крылья, а над головой вспыхивал призрачным неоновым светом нимб.
- АПЧХИ!
Новый чих согнул буквой зю, отбив всякое желание возвращаться в приличное сидячее положение. Символ святости над головой не успел сориентироваться, повиснув как-то отдельно от головы. Свою ошибку он осознал только через несколько секунд, резки нырнув вниз, к голове ангела.
- У-у-у-у, - жалобно простонала Кентон, с головой кутаясь в одеяло, - топейте медя.*
Ей было плохо, её ломало, тошнило и крутило, земля манила гравитацией, а подлые конечности так и норовили соблазниться и обеспечить горизонтальное положение. Не привыкшая болеть Агата была так поглощена своим собственным паршивым состоянием, что с трудом фиксировала происходящее вокруг. Если бы её голове не гудела пчелиным ульем, а глаза хоть на минуту перестали краснеть и слезиться, то Габриэль несомненно пришла бы в очень громкий и даже матерный ужас. Клиника была битком забита такими же несчастными ангелами и демонами, вокруг пестрило от рогов, хвостов, копыт и нимбов, то и дело звучали предсмертные стоны вперемешку со слишком оживленной руганью. Медицинский персонал в панике сновал туда-сюда, пытаясь совместить инстинкт самосохранения и клятву Гиппократа.
Окончательно добив стоящую рядом мусорную корзину трех очковым попаданием сопливого платочка, Габриэль собралась со святым духом и поднялась. В отчаянной битве сил притяжения с силами света, последние победили с небольшим преимуществом, Агата смогла пройти по коридору без позорных падений тела, правда пробивающаяся сквозь плотно сжатые зубы ругань обеспечила полный нокаут нравам, но это мелочи.
- Део! Део, кде тепя теыти нотят**? – миссис Кентон пыталась отыскать в этом хаосе своего супруга.
Бедный Леопольд был в срочном порядке вызван сюда, в зону карантина, хотя чем именно он мог помочь болезным Наблюдателям, оставалось непостижимым путем Господа. Но не это тревожило Агату. Со всей этой заразой, Клодиу пришлось оставить со смертной нянькой. Девочка была здорова, и изрядно захворавшая ангелица не спешила исправлять положение дел своей материнской любовью, разбавленной соплями. Нужно было позвонить домой и узнать, все ли в порядке.

* Добейте меня – перевод с сопливо-английского.
** Лео! Лео, где тебя черти носят?

Отредактировано Agatha Kenton (05.06.13 22:43:26)

+11

3

- Господа присяжные за….аааааааапхчи!…седатели, прошу вас принять посильное участие в судьбе моего под..кха!..защитного и… здесь невероятно душно, правда? Можно мне взять у Вас взаймы немного водички, Ваша честь? Она выглядит такой прохладной, что сил больше нет смотреть, - обессилено поинтересовался Монтгомери Липтон у судьи, за чью трибуну упорно цеплялся битых полчаса, чтобы не упасть.
Процесс, на который в рабочем графике было отведено ровно  две лаконичных строчки и минимум бюджета («Никаких премий и надбавок за защиту всякой мелочи, Липтон. Помни об этом и закругляйся быстрее!»), грозил растянуться на добрую страницу и окончательно превратиться в  бесплатную сверхурочную работу. Не то чтобы это его особенно волновало, да и клиент, судя по всему, радовался короткой передышке перед окончательным вердиктом. Однако вот уже какое-то время сквозь слезящуюся пелену на глазах Хадраниэль смутно угадывал в лицах собравшихся в зале людей признаки некой напряженности совершенно особого рода. Кажется, в какой-то из последних книжек она описывалась как «аура убийцы».  Помилуйте. Видит Бог, он рад бы был говорить и двигаться не со скоростью сонной улитки, не сморкаться в мимопопадающиеся мантии и манто, и уж тем более не чихать в надцатый по счёту протокол – последний приходилось всякий раз переписывать после воздушно-капельной атаки. Но попросту не мог.
Странное болезненное состояние напало на него, как нынешний юный грабитель из-за угла: так по-кавалерийски внезапно и непредсказуемо, что отбиться и начать протестовать Монтгомери попросту не успел.  Он вообще поначалу не понял, что, собственно, происходит, и почему прежний дивный старый мир стал казаться колюче-зябким и совершенно недружелюбным.  Сначала со скрежетом сверху, будто свинцовый потолок, надвинулось небо. Затем под ногами корабельной палубой закачалась земля, а ведь ангел за все сотни жизней на земле так и не успел побывать бравым моряком и приобрести  навык устойчивости в любую бурю. Собственный, родной и неотделимый от физического существа нос начал издавать однообразно гнусавые и, конечно же, звуки. Да к тому же хворь подкосила беднягу уже за порогом дома, так что ни лекарств (даже если бы те были у априори устойчивых к заболеваниям ангелов), ни любимой тёплой шапочки с пингвином (связанной, между прочим, вручную!), Монти прихватить не успел. И был вынужден удовольствоваться раздобытым в  энергичной сражении с вахтёром шикарным трёхметровым шарфом. 
- Обвинения в его адрес справедливы, к тому же в материалах дела отсутствуют кое-какие обстоятельства вроде украденного в момент бегства велосипеда. Но подумайте о том, каково ему было решиться…ааааааааап..
Поприветствовав смутное предчувствие беды и очередного соплеизвержения, Липтон вздрогнул, дёрнул конец шарфика и машинально попытался почесать зудящий нос кончиком крыла. Странно. Нечто слегка необычное, как в порядке действий, так и в новых деталях обстановки насторожило  его настолько, что  ангел взял новую паузу сразу после предыдущей и с подозрением воззрился на судью. Тот выглядел нормально. Возможно, всего лишь чуточку более уставшим и нервным, но нормально. Стакан с водой, так любезно преподнесённый страждущему, тоже очень сильно походил на обычный стакан с настоящей водой, или, по крайней мере, таковым удачно прикидывался. В итоге Хадраниэль дважды прополз по кругу и подверг тщательному осмотру каждого, кто попался на пути. Источник навязчивого беспокойства нагло мельтешил где-то на задворках сознания, но показываться во всей красе и вступать в честную битву напрочь отказывался. Зато в зале воцарилась идеальная тишина, что не могло не радовать восприимчивую душу. Видимо, окружающие проявили трогательную любезность, посочувствовали проблеме, о которой не имели ни малейшего представления, и решили не мешать важным поискам.
На втором подходе нос снова зачесался, и Липтон вновь попытался его успокоить тем же самым крылом. Однако перья прошли сквозь голову, не задев, а новое «апхчи» заставило подпрыгнуть вверх на полметра. Вот вам и крылья. Что за бесполезный агрегат, в самом деле. Только на полёты и годятся. Хорошо хоть в человеческом теле их не видно и… О!
Погружённый в мысли, давящий в зародыше скверное ощущение близости  пресловутой зарытой собаки-откровения, Монтгомери пропустил Тот Самый  момент, когда за его спиной выросла первая зловещая тень…

Кажется, в больницу его доставили связанным по рукам и ногам тем самым сверхдлинным шарфом, да ещё и прилепив на лицо марлевую намордник-повязку. Во всяком случае, эпизод с организованным окружением себя присяжными под командованием вздыбленного прокурора и последовавшее возмутительное нападение, припоминался  достаточно хорошо, чтобы вяло обидеться.  Едва пал под натиском ножниц последний тройной узел, как Монти тут же попытался направить стопы  к  выходу, будто за последней из дверей его точно поджидал коварный обвинитель и ждал последнего разбирательства тет-а-тет.  У стоп, по всей видимости, было собственное мнение относительно намерений хозяина, так что единственным, чего ангел добился на самом деле, стал чей-то отдавленный хвост и пара тычков в спину от раздражённых до рогатости демонов. В конце концов он сдался, захватил одну из кушеток на колёсиках, на которой так легко было катиться по коридору, и посильнее оттолкнулся от ближней стены – вперёд, к свободе и оставленному где-то там мистеру Как-бишь-его. Подзащитный не должен оставаться в одиночестве, ему непременно нужно вернуться!

+13

4

Психиатр передвигался по улице короткими перебежками, словно секретный агент, шпионящий за особо влиятельной, но любвеобильной особой. Низко опустив голову, надвинув шляпу по самые глаза, нацепив солнечные очки (с невообразимо солнечным оттенком оранжевого) и бодро кутаясь в неправдоподобно длинный плащ, Херринг, прямо во время движения, умудрялся надевать толстые перчатки из кожи крокодила, не забывая прятаться за развёрнутую газету «Висперширского шёпота». Зигзагообразный маршрут пролегал в основном под отсутствующими кронами деревьев и возле таких же голых кустов. Причём Франк старался спиной уткнуться в кустарник и как тень пролететь по всей улице, так и ни с кем не встретившись. Но как назло попадались, чуть ли не за каждым поворотом, старые добрые и молодые злые пациенты, которые непременно интересовались здоровьем психолога с отвратительными лебезящими интонациями.
- АААПЧХИИИ! – каждый раз отвечал мужчина на все волнения о его состоянии здоровья. После оглушительного чиха он, сверкая пятками, убегал от вопрошающего, не забывая прикрывать спину газетой, что было очень затруднительно.
Что же касается столь странной маскировкой, то она объяснялась очень просто. После первых двадцати затяжных чихов в кафе, как раз когда подавали суфле, Андрас с ужасом обнаружил в оконном отражении крылья зловеще бардового цвета. Целую минуту он безмолвно наблюдал за слабо трепыхающимися спинными отростками, которые по размеру принадлежали летучей мыши и унести в воздух могли, разве что, маленькую ручную обезьянку. Обстановку разрядила кокетливая официантка, когда успешно, и с грохотом разбившейся тарелки, уронила суфле, моментально окаменев от шока, приобретённого от того, что увидела. В кафе наступила подозрительная гробовая тишина, избежать которой Франк старался вот уже восемнадцать веков. После недолгой паузы, которая рано или поздно успевает настать в любой гробовой тишине, психиатр оглушительно чихает, успевая ударится головой об стол.
- Вяжите его! – бодро воскликнул чей-то голос с задних рядов небольшого заведения быстрого питания.
- АПЧХИ! – только и сумел оправдаться Херринг, пулей выскакивая из рук добродушный людей, которые брали его в столь же доброе кольцо.
Следующие полбеды заключались в правильном стратегическом отступлении из поля зрения всех видящих и маскировке под неразговорчивого приезжего. И если с маскировкой всё вышло крайне удачно (Франк забежал в химчистку и быстро выбрал необходимые элементы одежды), то с отступлением выходила полная беда. Не помогали даже солнцезащитные очки, которые кто-то оставил в кармане своего пальто, поэтому пришлось приобрести газету и прятаться у всех на виду, что было совсем неудобно.
В одном из магазинов Андрас приобрёл маленькое дорогое зеркальце и носовой платок. Первым инструментом удалось выяснить, что нахальные крылья успешно проложили себе путь на свежий воздух даже сквозь непромокаемый плащ. Вторым – определить цвет соплей, который был непритязательно жёлто-зелёного оттенка. Обыкновенная простуда с необыкновенными последствиями.
А что на счёт шляпы? Тут тоже была полная неожиданность. Когда Херринг всматривался в зеркальное отражение, то с ужасом узнал свои рога, выглядящие так, будто две ветки гнулись под тяжестью спелых фруктов, при полном их отсутствии. Сначала пухленькие и торчащие в разные стороны, они плавно закруглялись вверх и становились тоньше и изящнее, приобретая цвет давленой смородины. Головной убор, конечно, не скрыл полностью ветвистую часть такого редкого оленя как психиатр по имени Франк, но придал голове особую красоту, намекая на ввод в моду новых трендов. Мужчина был уверен, что через десяток минут рога просочатся сквозь ткань шляпного изделия и всё равно будут зазывно манить всех любопытных и добрых людей.
Единственное место, где можно было спрятаться, являлась лишь городская больница. Во-первых, потому, что туда свозили всех поражённых этим странным недугом, во-вторых, там было значительно меньше порядочных людей, готовых распахнуть свои крепкие объятия для изолирования от общества, и, в-третьих, процент нахождения лекарства от недуга был выше только там. Не то чтобы Франк надеялся на выздоровление, себя и всех остальных он приписал к категории «и только смерть разлучит нас, как раз недолго осталось», но надежда теплилась.
-АААПЧХИИ! – опять оглушительно для самого себя чихая, заявил Херринг входной двери клиники, столь же оглушительно впечатываясь лбом в прохладную поверхность стекла. Голова стала болеть больше, чувство пространства куда-то испарилось, а столь знакомый Монти на столь незнакомой каталке неожиданно затормозил о тело Андраса. Последний уже был не рад столь радушной встрече старого знакомого, про себя отмечая, что Липтону нужно ещё учиться быть демоном. Долго и упорно, экспериментируя на ни в чём неповинных жителях.

Отредактировано Frank Herring (07.06.13 13:39:35)

+11

5

- Я пропишу вам снотворное, миссис Флетчер, - сказал Байрон. Сегодня была его очередь дежурства по больнице. – И отправлю к окулисту, больше вы не будете видеть ангелов. Всего хорошего.
В тот день первому обратившемуся с жалобой на мерещившихся ангелов Байрон диагностировал отравление и записал на промывание. Второму сказал, что это сезонные рождественские галлюцинации, третьего выгнал за дурацкие розыгрыши, занимающее время врача, у которого ещё больные на очереди. Следующий пациент зашёл в приёмную боком, стараясь не задеть крыльями дверной проём.
«Ага» - бесстрастно сказал Байрон и отправил его прятаться в свободную палату. А сам удалился в свой кабинет, откуда следующие десять минут доносился хохот, слишком дьявольский, чтобы быть истеричным, но всё же.
Им с Леопольдом в кратчайшие сроки удалось организовать подобие порядка в приёме Наблюдателей, не привыкших болеть и оказавшихся совершенно неприспособленными к больничным очередям.
Проводив миссис Флетчер, Кроцелл оглядел коридор, успокоивший его пустотой. Демон бесшумно, словно крадучись, прошёл в соседнее отделение и, прежде чем открыть дверь, досчитал до десяти. Его встретил частокол рогов и такое обилие перьев, словно он очутился внутри подушки, и это всё не считая обычных насморочных голосов, чихания, кашля и запахов хлорки с эвкалиптом. От перьев, хоть и бесплотных, Клиффорд машинально начинал отплевываться.
На выходе Байрон поймал миссис Кентон, улепётывающую куда-то со скоростью тектонической плиты, вежливо поздоровался, для удобства приподнял её от пола и переставил поглубже в зал, чтобы иметь фору, прежде чем опять отправиться её догонять. Температура у ангелицы была точно как на шестом кругу Кроцелловой родины, но он бы не рискнул организовать ей ванну со льдом.
Байрон был склонен думать, что Наблюдателям не помогут таблетки жаропонижающего, да и вообще ничего из привычной медицины. Хотя сбившиеся с ног врачи ещё не успели устроить на эту тему мозговой штурм, Байрон для себя решил, что всё безнадёжно. Особенно для ангелов, - про себя добавил он, - почему-то их симптомы пока проявлялись намного агрессивнее.
Последнюю мысль косвенно подтвердил Франк Херринг, довольно бодро пришедший на своих двоих, даже несмотря на то, что он недолго на них удерживался в силу непреодолимых обстоятельств. Зато он доблестно предотвратил побег мистера Липтона, который отведённым ему конечностям уже не доверял.
- Добрый день, Франк, - поздоровался Байрон, возникая над местом аварии, - Смотрю, вы тоже не поболтать заскочили. Пожалуйста, попросите мистера Липтона занять каталку без колёс, пусть поиграет в полёт Битлмена там. А эту я заберу, благодарю вас.
В очередной раз увернувшись от бьющих в воздухе крыльев, он сунул в рот Монтгомери градусник и поспешил удалиться, прежде чем кто-нибудь из больных задаст вопрос, на который Байрон не сможет дать ответ: «доктор, что со мной?», «как это лечится?», «какого чёрта вы-то здоровы?». Меньшее, что Байрон мог сделать в ситуации, которую он сам авторитетно считал безвыходной, это выглядеть здоровым и до последнего создавать иллюзию своей способности найти панацею. А если бы кто-то посмел обратить внимание Кроцелла на то, что он якобы пытается подарить страждущим надежду, то этот кто-то сошёл бы в могилу в первых рядах.
Впрочем, демоническая составляющая не совсем изменила Байрону с добродетелями. Он, как и любой врач, с упоением ожидал возможности поэкспериментировать на несчастных больных. Особенно над ангелами. И всё ради науки!
- Делайла, нам может понадобиться святая вода. Ах да, если заедите в церковь, прихватите с собой Ра… разумеется, святого отца. И вот ещё, у вас случайно нет знакомого экзорциста? Надеюсь, нет. Или скажите ему держаться отсюда подальше.
Байрон с ностальгией вспомнил любимый костюм чумного доктора, который носил во время своей практики пару веков назад. Впрочем, если наружу выпрет весь демонический образ Кроцелла, то он итак станет похож на тот костюм.
- К-кхм, - презрительно фыркнул Байрон. Или не совсем фыркнул. Резиновые перчатки натянулись отросшими когтями.

Отредактировано Clifford Byron (07.06.13 20:27:39)

+13

6

Авдиил блуждал по Двубережному парку и невыносимо страдал. Его дух сейчас без сомнения звучал бы в унисон с реквиемом Коцарта или сонатой Марла Морфа, если бы он, будучи несколько не в себе, не забыл дома любимый граммофон. Причины быть не в себе оказались до того необычны, тревожны и в своём роде угрожающи, что Лэнс решил, что он имеет полное право быть не в себе и скрываться от людей под сенью, как говаривал некогда его наставник в ангельских делах.
Всё началось с того, что сегодня утром Авдиил проснулся от оглушительного чиха, своего собственного. Сперва он решил, что не вполне проснулся, и ему снится его человеческая жизнь. Ведь именно из-за того, что он тогда так некстати расчихался, разъярённая толпа и успела его нагнать и разорвать в мелкие клочки. Впрочем, от утешительной мысли о том, что всё дело в неуместных сновидениях, быстро пришлось отказаться: за первым приступом чихания последовали второй и третий, нарастая крещендо.
Лэнс немного полежал, судорожно вцепившись в одеяло и глядя, как за распахнутым настежь окном занимается морозное утро. Знобило. Мутило. Противно ломало мышцы. Привыкнуть к неприятным ощущениям никак не получалось, из чего следовало, что необходимо срочно предпринять нечто полезное. Высунувшись в окно, Авдиил попытался закрыть разбухшие за ночь рамы, огласил округ оглушительным чихом пополам с кашлем и поймал весьма подозрительный взгляд соседки, престарелой миссис Пикси, поинтересовавшейся, не нужно ли одолжить грелку мистеру Андерсену. При этом она как-то так пристально и странно смотрела собеседнику за спину, что Лэнс всерьёз заволновался, не стал ли случайно осложнением его болезни исполинских размеров горб, видимый даже слабым глазам миссис Пикси. Поспешно отказавшись от грелки, Авдиил кинулся к зеркалу, снедаемый нехорошим предчувствием.
Зеркало не подтвердило наличие горба, зато продемонстрировало пару великолепных полутораметровых крыльев, почему-то прекрасно видных даже в скудном рассветном освещении. Некоторое время Лэнс пребывал в ступоре и растерянно созерцал знак ангельского различия. Потом дремлющее сознание пробудилось и попыталось построить догадку-другую насчёт того, что собственно, происходит. Сама собой напрашивалась мысль, что всё это демонические происки, однако она требовала всестороннего анализа. Не помешало бы и оценить то, насколько плачевно положение самих предполагаемых творцов этого безобразия. В свете всего этого, пожалуй, следовало найти демона и допросить его со всей возможной страстью. Последняя мысль Лэнсу понравилась. Беспрестанно чихая, кашляя и шмыгая носом, он оделся в лучший костюм в самую тонкую полоску, присовокупил к нему безупречно чёрное пальто и отправился на поиски демонов.
Рогатые наблюдатели, как назло, навстречу не попадались. Зато обычные прохожие встречались досадно часто. При виде Лэнса они начинали испуганно перешёптываться и показывать на него пальцем, а потом напряжённо искать, откуда бы позвонить. Удручённый таким положением дел, Авдиил, не желая причинять висперширцам неудобства, решил скрыться с их глаз, пока не посеял панику.
Ведомый этим стремлением, он добрёл до ворот Двубережного парка, устрашил там своим видом философичного бродягу, который немедля поклялся "Господу и ангелу его" никогда больше не пить до состояния апокалипсиса, ненароком вдохновил своим видом встреченных на узкой дорожке понятых Иеговы и, наконец, едва унёс ноги от представителей секты корконов святых последней. Эти последние настаивали на том, чтобы "ангел небесный" повёл их на войну с тьмой и нечестивцами, а Лэнс всегда искренне полагал, что устраивать уличные беспорядки - дурной тон.
Вконец обессилев и не встретив ни единого демона, Авдиил вернулся к воротам и сел на запорошенную снегом скамью. Дрожа от озноба и пронизывающего ветра, он оглушительно и обильно сморкался и мысленно призывал карету "скорой помощи" с той же истовостью и надеждой, с какой люди обычно призывают небесную благодать.

+11

7

Делайла хвостом следовала за своим самым главным хирургом всея Виспершира. Фигурально выражаясь «хвостом». Это очень важное дополнение, так как у большей части сегодняшних пациентов то и дело появлялись самые настоящие хвосты. И крылья. И рога. В отличие от Делайлы, Байрона наличие лишних «частей тела» похоже не особо волновало. Вот он настоящий врачебный профессионализм! Главное здоровье пациента, а уже потом применение распятий и насильственные приложения к Библии. Скорее путаясь под ногами, нежели действительно помогая доктору, Делайла постоянно норовила задать пациентам какой-нибудь не совсем уместный вопрос вроде «А рога чешутся?» или «А нужно ли чистить перья?». С другой стороны любая информация о столь необычном заболевании была важна и можно все списать на врачебные изыскания, но, по-видимому, Байрон придерживался другого мнения на этот счет, почему и решил отправить девушку в очередную вылазку в город за новыми пациентами и святыми водой и отцом.

Вообще-то Делайла никогда не водила машину скорой помощи. Даже ее водительское удостоверение было скорее фиктивным, нежели подтверждающим реальную способность девушки к вождению. Однако, из-за бесконечных вызовов скорой, свободных профессиональных водителей и дежурных врачей не хватало, поэтому у розововолосого интерна не было выбора. Теперь она была врач-водитель, два в одном, как тот легендарный герой комикса Хэд Эндшолдерс, который спасал людей и одновременно помогал им выглядеть круто.
Прокатившись пару кругов вокруг больницы, разобравшись со всеми кнопочками и рычажками, пару раз включив сирену, Делайла выехала на охоту. Укладывая людей фигурками тетриса и надеясь, что набрав «полный ряд», они не исчезнут, девушка размышляла над происхождением этой странной болезни. Симптомы обыкновенной простуды были на лицо. Массовость заболевания говорила о некоем вирусе, что в общем-то тоже обычное дело, тем более в холодное время года. Но появляющиеся с завидным упорством некие роговые отростки, рудиментарные органы и… крылья, сбивали с толку. У многих пациентов рога были такими кустистыми, что любой олень бы, завидев подобное богатство, попытался покончить жизнь самоубийством. Может быть именно поэтому олени весной так часто бросаются под машины? Мысли Делайлы, как всегда хаотичные, вывели ее размышления к Орсону. Утром он ныл, жаловался на плохое самочувствие, выпрашивал таблетки, но чтобы они были сладенькими, просил холодный виски, обвинял Делайлу в непрофессионализме – в общем-то, стандартное такое утро. Решив, что температура и насморк признаки обычной простуды, девушка велела своему благоверному просто отлежаться в постели, питаясь мерзким куриным бульоном, и умчалась на работу по срочному вызову. Но теперь ей всё виделось в совершенно ином и несколько мрачноватом свете. Вдруг и у него появятся хорошо если рога, а ну как крылья? Сколько будет проблем с перьями.
Резко затормозив и развернувшись, Делайла помчалась в сторону Урхолла, под жалобный аккомпанемент из стонов пациентов. Однако, возле Двубережного парка, заметив на скамейке одинокую фигуру, она затормозила. В такую погоду люди не сидят на скамейке без веских причин.
- Простите, вам нужна помощь? – поплотнее запахнув свою форменную куртку, Делайла подошла к мужчине, у которого на лице было написано, что помощь ему нужна, причем прямо сейчас. – Вижу, что нужна…
Закинув руку несчастного себе на шею, Лайла помогла ему добраться до скорой, запихнув его к остальным селедкам… то есть, больным. Справедливо рассудив, что Мэйнард и его огромное эго уже не поместятся, девушка решила доехать до Урхолла в свой следующий выезд, напрочь забыв о святой воде.
Взвизгнув шинами и зацепив мусорный бак, шальная карета скорой помощи унеслась в сторону больницы.

+12

8

Леопольд Кентон выпадает из квеста, придётся обходиться одним врачом на всех.

0

9

Свет в конце туннеля влёк, манил и сиял не хуже, чем блестящая лампочка, то бишь нимб, над головой Липтона. Препятствий на пути пока что не ожидалось, заблаговременно и очень разумно бросившиеся врассыпную к стенам пациенты освободили как раз необходимую по ширине взлётно-ездовую полосу, да и каталка мчалась, будто подгоняемая ветром. Последнее было более, чем красивой метафорой, так как раздухарившийся в предчувствии близкого освобождения ангел активно махал двухметровыми крыльями и разгонялся всё больше и больше.
Всё-таки полёт, пусть и плохо сымпровизированный, оставался родной стихией для всех, кто когда-либо имел возможность на спор прицельно бросать конфетные фантики из слоёв стратосферы. В доли секунды Хадраниэль свыкся с неудобством жёсткого сиденья, сумел выпрямиться из позы эмбриона в позу «мы увидим это ровно через двадцать один год в Британике»* и распростёр руки для широченных объятий ровно в тот момент, когда в них попалась во всех отношениях подозрительная фигура.
Так, крепко обхватив неизвестного в плаще, он и повалился вперёд, окончательно теряя почву со скрипящими колёсиками из-под ног. А когда беглый обзор на ощупь дал распознать, кто же именно под ним трепыхается и вежливо намекает на недостаток кислорода, сжал руки ещё сильнее. Просто от избытка радости, что уж теперь-то точно оказался в чуждом месте не один. И тут же жалобно вхлипнул.
- Ты пдеставдяешь, они бедя связали! -  прогнусавил Монтгомери демону прямо в подмышку. Головокружение по-прежнему  напоминало о себе. Ему пришлось сделать, по крайней мере, три попытки, чтобы оторваться от пола, и ещё две – чтобы оторваться от Херринга, которому вряд ли пришлось по вкусу дружеское приветствие. Липтону и самому казалось, что он как-то резко потяжелел, будто бы месяц подряд столовался исключительно в компании детектива Уайатт и раздулся до размеров гигантского пончика. Более того,  если бы он мог слышать собственный голос со стороны и, главное, воспринимать его адекватно, то никогда бы не подумал, что сам выводит заунывные  рулады.  – Это точно какой-то вирус. Все стали такими сердитыми! И рогатыми… да, что происходит? Доктор Байрон, что… мххххгм!
Сначала люди, на которых можно было полностью положиться. Коллеги. Соратники. Давние, но незлобивые соперники на поле судебных ристалищ. Теперь вот хвостатый (ему сейчас привиделось, или нет?) эскулап с градусником, чересчур быстро передвигавшийся для замедленной реакции страждущего. А у кого, спрашивается, теперь можно взять телефон? Кто даст таблетку от всех невзгод и подует на ушибленный об пол локоть? Если болеют все Наблюдатели, то ему срочно нужно попасть домой, и конфискация каталки не станет помехой! Возмущение, до того только напоминавшее о себе, вырвалось и закружилось над светлой макушкой. Хадраниэль даже успел заметить  небольшой смерчик в районе теменной кости, что определённо говорило о серьёзности претензий ко всему персоналу клиники в частности. По всем раскладкам для того, чтобы присоединиться к числу особо (буйных) сложных пациентов,  ему не хватало только дыма из ноздрей и воинственного клича, сотрясающего здание. Хотя по поводу клича и сотрясения уже имелось маленькое опасное предположеньице.
- Франк, - новая мысль ударила в стенку черепа внезапно и оказалась настолько масштабной и пугающей, что полностью вытеснила все прежние обиды.  – А если мы вернём прежний облик прямо здесь?  Фра-а-а-анк, а если… а если я расти начну?**
Впечатлительный Липтон готов был поклясться, что потолок с помощью коварного манёвра мгновенно приблизился к голове на добрый десяток дюймов. На всякий случай ангел прикрыл голову руками, опасливо покачиваясь и вновь горбясь в совсем уж невообразимой позе. Пока стены не сдвигались, грозя раздавить или рухнуть, а человеческое тело приходилось впору, но кто скажет, что будет дальше? Беспредельное отчаяние подталкивало к решительным мерам так же надёжно и стремительно, как недавно придавали ускорение крылья.
- У них ведь должно быть где-то лекарство, -  беспомощный расфокусированный взгляд упёрся в кончик тёмного рога, вспыхнул вдохновлённой догадкой. – Вдруг миссис Кентон знает. Или, смотри, откуда пришёл доктор Байрон. Там..ох…обязательно есть шкафчики со всяким.  Мы же не можем просто так сидеть и ждать. Ну, пожалуйста.

*Да-да, имеется в виду именно это
** Вынужден использовать не слишком достоверные, зато презабавные, источники. В одной из кратких справок об ангеле Хадраниэле, в том числе, упоминается, что рост его составляет «свыше 60 мириадов парасангов (примерно 2,1 млн. миль)», а «голос проникает сквозь 200000 небесных сводов». Кто сказал «дядя, достань воробушка»? Сами ловите свою птичку, она где-то там… под пяткой.

+9

10

- ААААПЧХИ! - вместо тысячи слов ответного приветствия, возвестил психиатр где в области под мистером Липтоном.
Состояние демона стремительно ухудшалось в прямопропорциоальной геометрической прогрессии. А начиналось всё так безобидно в маленьком и уютном кафе. И закончилось всё где-то под ангелом, от нехватки кислорода, если бы Андрас не был демонического происхождения. Но так как великое утверждение гласит, что если сейчас плохо, то это ещё не конец, Франк приготовился ждать худшего в своей непродолжительной жизни, которая может оборваться в любую секунду просто потому, что так надо.
Кажется, Монти что-то говорил, но рот открывал точно. Из-за пониженного давления в ушах, нехватки кислорода и довольно неудобной позы возлежания, совсем ничего не было слышно, да в общем-то и не очень-то хотелось. Кивая головой, насколько это возможно, Херринг соглашался со всем, чего он не услышал. Когда же демон был освобождён из тисков крепких, дружеских и, самое главное, мужских объятий, он услышал последние куски фраз и отчаянно замотал головой из стороны в сторону. Вестибулярный аппарат издал вопль предсмертной агонии и благополучно издох, оставляя психолога в неудержимом покачивании головой.
- АПЧХИИ! - категорически возразил Франк и покачивания, вроде как, прекратились. Когда же он попытался обосновать свою неоспоримую точку зрения, то ещё больше зашёлся в чиханиях. "Чёртова простуда. Я же теперь ничего сказать не могу!"
Херринг решил пока не подниматься с пола, тем самым теряя дополнительную точку опоры. Мужчина, почёсывая подбородок, мысленно пытался донести до своего друга следующее послание: "Юджин, у нас проблемы. Аппарат потерял связь с внешним миром, экипаж в панике, а оборудование выходит из строя. Юджин, вышлите спасательный отряд." Но так как телепатических данных у Андраса не наблюдалось вот прямо вообще никогда, то на линии связи ожидались помехи и, возможно, даже не удастся связаться с чужим мозгом.
- АААПЧХИ! - категорически согласился демон и столь же прямолинейно поднялся с пола. Чтобы шторм простуды случайно не застал врасплох, Франк вцепился мёртвой хваткой в Монти. Куда-то в область человеческого сердца. Или желудка. Если честно, психолог плохо знал анатомию человеков и им подобных.
Чтобы Липтон понял, чего конкретно хотел сказать психоаналитик, последний потащил его по криволинейному маршруту в точку "Цэ", которая могла означать какую-нибудь замечательную лабораторию, где ангела и демона видеть бы совсем не хотели. А так как точного маршрута у Херринга в распоряжении не было, он положился на свои исключительные биологические часы с встроенным компасом. Почему же лаборатория или что-то подобное? Ответ был прост как всегда и до боли логичен: в лабораториях разрабатывают лекарства и антитела к возбудителям болезней. Правда психиатр смутно и расплывчато (ещё смутнее и расплывчатее, чем анатомию) себе представлял обстановку и что они там будут делать. Вроде бы план прост как арбуз, но в нём были свои косточки.
Первой преградой стали медсёстры и медбратья, которые патрулировали коридоры и как Ужас-в-Ночи кидались на своих жертв из всяких тёмных углов, унося в своё логово, где томились все остальные Наблюдатели. Второй - доктора, которые были серьёзнее своих младших собратьев, потому что могли вколоть что-нибудь обезболивающее и усыпляющее, означающее, что миссия потрачена. Третье - подозрительно затихшие уборщики, которые состояли в тайном ордене Тряпки и Швабры. Или не состояли, сейчас было тяжело думать, так пространство предательски меняло силу притяжения. И четвёртое - датчики движения. Это лазеры под ногами и в целых секциях коридоров.. Франк почесал то место, откуда рога растут, а затем то, откуда руки. Это помогло слабо, поэтому, извернувшись, Херринг почесал себе правую лопатку.
- Апчхи! - тихонько чихнул психиатр, призывая к тишине и жестами указал, что пленных не брать. На примере рядом проходящего доброжелательного доктора с непроизносимой фамилией на букву "Ы", которой нет в английском алфавите, он продемонстрировал, что все доброжелательные в данный момент являются злейшими врагами, поэтому их следует ликвидировать аккуратным и точным ударом по голове. Тело же нужно оттащить в ближайшую кладовую и бережно связать подручными материалами.

+7

11

Он с прищуром поглядел на свет сквозь крохотный пузырёк, оценивая количество оставшегося в нём успокоительного: больше половины, но всё равно этого едва ли хватит на двоих. Значит, придётся справляться своими силами. Когда больных посещают бредовые идеи, им часто кажется, что необходимо срочно куда-то идти, всеми силами преодолевая попадающиеся преграды, даже если это подоконник на одиннадцатом этаже здания и тем более если это медперсонал. Обычно врачи запирают таких пациентов и дают проспаться. У Байрона было две причины так не поступать: во-первых, он проигрывал беглецам количеством и был банально мельче любого из них. Не Лайлу же брать в подмогу, тем более, что она снова куда-то запропастилась. Даже Леопольд куда-то делся. Во-вторых, Клифф опасался, что жар сильно сказался на мыслительных процессах доселе миролюбивых ангелов, и они могут неправильно расценить его попытки уложить одного из своих собратьев в койку. Байрону вовсе не хотелось развязывать войну между Адом и Раем, даже если она ограничится боем на подушках.
Прежде чем тенью скользнуть за дверь, Байрон немного нервно оглядел палату: он пока ещё не начал терять контроль над ситуацией, но по всему выходило, что через какое-то время он потеряет контроль над собой. Заострившиеся уши уже приходилось прикрывать медицинской шапочкой. Внезапно пессимистичные настроения демона по поводу прогноза неизлечимости заболевания как рукой сняло: он решил, что во что бы то ни стало найдёт панацею. Желание спасти собственную шкуру иногда творит чудеса. И Байрон поспешил вслед за удаляющимися фигурами, опёршимися друг на друга в подобии буквы А.
Встречающийся по пути медперсонал приходилось отпугивать красноречивыми взглядами «я убью за любой вопрос», но вот упавшую в театральный обморок медсестру он некоторое время обмахивал платком, приводя в чувство. Байрон проигнорировал бы и её, не умудрись она так точно прицелиться с приземлением ему в объятья.
- Успокойтесь, Глэдис. Это новая очень заразная болезнь, вызывающая... внешние галлюцинации. Галлюцинации, которые видят все вокруг больного. Я бы посоветовал вам не выходить пока из кабинетов, да, и остальным обязательно это передайте.
В глазах медсестры Байрон теперь выглядел практически героем в развевающемся белом халате, решительно шагающим по коридору навстречу неизвестному вирусу.
Что касается глаз Байрона – то они сверкали, к сожалению вовсе не уверенностью в себе, а зрачками, принявшими узкие вертикальные очертания. Хирург надел очки и начесал пониже чёлку.
Не стоило просить кого-либо передать мисс Юр, что она может искать его там-то и там-то, у Делайлы на такие вещи было особое чутьё, при желании она бы его и в преисподней нашла.
Липтона и Херринга он нагнал в одном из пустующих боковых коридоров. Видимо, им обоим казалось, что они незаметно прокрадываются к выходу, тогда как на самом деле их путь, точно хлебные крошки, усеивали застывшие в немом изумлении взгляды, а так же опрокинутые каталки и капельницы, на которые ангел с демоном поминутно с извинениями налетали. Байрон несколько раз обошёл вокруг парочки, – которая напрочь игнорировала его присутствие, пустив все коллективные силы на движение по воображаемому вектору, – прикидывая, что же с ними сделать, чтобы они наконец-то остановились. Потом зашёл чуть вперёд и образовал поворот из открытой двери и баррикады стульев. Как и планировалось, беглецы свернули в кабинет. Байрон зашёл следом и, повернув замок, смог наконец-то облегчённо выдохнуть. Не только от того, что поймал их, но ещё потому, что теперь мог осуществить кое-какие эксперименты касающиеся болезни, которые успел обдумать во время вялой погони по коридорам. И это был восхитительный шанс, поскольку на руках у хирурга оказались особи обоих видов.
- Господа, - привлекая к себе внимание, Байрон помахал рукой перед лицом Франка, потом по привычке полез за карманным фонариком и проверил реакцию зрачка.
- Господа, прошу вас помочь мне с одним крайне щекотливым делом. Вы оба больны, и болезнь – это что-то новое, я пока не представляю, как её лечить. Но у меня есть теория, и я хотел бы её на вас проверить. Мистер Липтон, возможно вы излечитесь, если… ммм, возьмёте на душу грех. Вы меня понимаете? Мистер Франк, вам придётся сложнее, вы должны выбрать себе добродетель и следовать ей хотя бы, - Байрон взглянул на наручные часы, - следующие сорок восемь часов.
Кроцелл знал толк в грехах. Когда-то в юности его по распределению отправили в приют бесхозных грехов, занимающийся пристраиванием их в хорошие и какие придётся руки. Параллельно приют пытался разводить и селекционировать новые породы, только грехи не слишком хорошо получалось скрещивать, особенно лень и чревоугодие. Проблем не было разве что с похотью.
С другой стороны, у Байрона болезнь прогрессировала заметно менее бурно. Может быть, дело было в своеобразном милосердии к пациентам. Кроцелл скрипел зубами от этой мысли, но понимал, что лекарства никогда не бывают приятными.
- Итак, с чего предпочтёте начать, мистер Липтон? Я бы посоветовал гнев. Или чревоугодие. Где-то здесь должны быть сигареты, - он открыл выдвижной ящик стола, - Будете? Ну же, соглашайтесь.

Отредактировано Clifford Byron (05.07.13 21:12:54)

+7

12

Открыв двери кареты скорой помощи, Делайла оказалась в вихре перьев, микробов и матерных слов. Путешествие под предводительством молодого интерна и без катастрофической нехватки мест, было не самым приятным занятием. Плюс, не смотря на феноменальную спешку, девушка умудрилась заехать за стаканом кофе. А потом подумать, сделать кружок по парковке кафе и, вновь подъехав к экспресс-кассе, взять стаканчик кофе для Байрона. Она не была уверенна в том, пьет ли хирург кофе, но чай собранный на горе Улунь при восходе солнца пятью девами в этой забегаловке всё равно не подавали, а оставить главного спасителя без бодрящего напитка в этот тяжелый день Делайле не позволяла её маленькая совесть.
Выгрузив потенциальных пациентов из машины и подхватив под руку последнего захваченного в парке мужчину, Делайла, не забыв прихватить кофе, повела свой крылато-рогатый выводок в здание больницы.

- Мне нужен доктор Байрон. Где он? – пытаясь собрать свеженьких пациентов в круг для их локализованного месторасположения (названный ею «кругом доверия», за пределами которого, по обещанию интерна, пациентов ждала «быстрая, глупая и неминуемая смерть»), Делайла пытала медсестру. - Глэдис, послушайте меня, я понимаю, что… Эй, ты! С хвостом! Еще раз попытаешься выйти из нашего круга доверия, я запущу в тебя фикусом! Я сказала, что смерть будет глупой! Так вот, Глэдис, я понимаю ваши чувства, но если вы мне сейчас же не скажите, где доктор, я поставлю вас прямо в центр круга доверия! Вы хотите, чтобы у вас выросли крылья, а, Глэдис?
Медсестра, стараясь подавить в себе панические атаки вперемешку с восторженными вздохами, мямлила что-то вроде «Он шел и не боялся, и ушел…». Куда ушел, зачем ушел, чего не боялся Делайла выяснить так и не смогла. Оставив круг, за исключением того мужчины из парка, которого девушка по-прежнему держала под руку, на попечение Глэдис (строго настрого наказав бросить фикус в первого же, кто попытается пересечь невидимую черту доверия), Делайла, как  Мерлок Шаломс, отправилась на поиски Байрона.
Наткнувшись на баррикаду из стульев, девушка остановилась. Конечно, их родная обитель стерильности сейчас была похожа на картины Эскадора Бали, но с этими предметами мебели было что-то не так. Ряд этих стульев был будто выверен по линейке. Усадив своего уже такого родного паркового больного на один из стульев и вручив ему уже остывшее кофе, Делайла подергала ручку двери, на которую, как маргаритки в сторону червонной королевы, указывали стулья. Дверь не поддалась. Девушка приложила ухо к двери. Дверь, смутившись такой близости, пропустила сквозь себя парочку звуков.
- Ага! Я знала! – торжествующе воскликнула Делайла. – Доктор Байрон! – девушка заколотила кулаком в дверь. - Доктор! Вы нужны мне! То есть, пациентам! Я привезла новых! Я не знаю что делать! – дверь обиженно тряслась под градом ударов интерна. – И у меня так чешется голова, мне кажется, у меня прорастают рога, я наверняка подхватила эту… болезнь. Говорили мне никогда не снимать респиратор…
На последок жалобно протянув «Дооооктор», Делайла устало сползла по двери на пол. Она не знала, что делать дальше, если интуиция её обманула и Байрона в этом кабинете все-таки не было. У неё закончился алгоритм действий.

+7

13

- Ых? – только и сумел переспросить Липтон, когда до булькающего вулканической лавой мозга стало доходить, что в чихании Франка кроется какой-то свой, особенный смысл, и надо бы пораскинуть этими самыми лавовыми комочками, какой именно. После обстоятельных рассуждений, на втором или третьем по счёту зашифрованном чихании, он пришёл к выводу, что друг хочет что-то ему сказать. Возможно, важное. В таком удручающем состоянии (Монтгомери не сомневался, что оно по-настоящему удручающее, ведь обычно словоохотливый Херринг с начала их сногшибательной встречи не вымолвил ни единого вразумительного распространённого предложения)  никто не будет шутить, даже его ехидный знакомый. Особенно если этот демон смотрится как-то чересчур бледно на фоне светлой стены. Покончив с декодированием звуковых посланий, ангел согласно кивнул в ответ, хотя никто его ни о чём так и не спросил, и попробовал растопырить уши пошире.  Чтобы, значит, лучше слышать. Он почти добился успеха в разворачивании мини-локаторов и так увлёкся процессом пробуждения до того совершенно не использовавшихся мышц, что оказался не готов к другому повороту.  Видимо, Франку надоело втолковывать невнимательному слушателю то самое Важное, и тот решил: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Обычно, когда Монтгомери Липтона брали за руку (или, как в этом случае, за печень) и вели в неведомое «куда-то», он успевал задать по пути тучу вопросов разной степени вразумительности и полезности. О том, будет ли ждать их там кто-то ещё, не слишком ли высокими были цены на молоко в прошлую субботу или почему люди обязаны работать в будни, если умудряются самостоятельно проснуться рано утром только в воскресенье.  Однако, стоило им помахать на прощанье входной двери и отправиться в увлекательное путешествие, как ангел и думать забыл о разговорах. Как же, ведь ошарашенному новизной взору предстала удивительная картина!
Сначала коридор, от которого ничего подобного и ожидать не приходилось, раздвоился на два абсолютно идентичных крыла. Липтон, сдавленно охнув, попытался было заметаться между ними и по наитию выбрать только один, но рука, по-прежнему твёрдо державшая его печень, вела уверенно и прямо посередине.  Попытка дёрнуться в сторону стоила бунтарю пуговицы на рубашке и уязвлённого самолюбия, после чего инцидент оказался полностью исчерпан. Монтгомери смирился с судьбой и только посильнее навалился на так любезно поддерживающего почти павшего крылатого товарища демона. Стоило немного прийти в себя от битвы с коридором, как мимо приболевшей парочки синхронно прошагали две миловидные медсестры-близняшки с двумя одинаковыми капельницами. Дальше – больше. Если им попадались двери, то обязательно парные, если плакаты на стенах, то только те, что невозможно было прочитать из-за загадочной манеры типографии непременно повторять буквы на обоих экземплярах. Спустя десять минут и двадцать шагов, у Липтона начала болеть голова от жуткого мельтешения перед глазами. Если раньше повторение всего и вся по двое интересовало и забавляло, то теперь начало утомлять. Подумать только. Он, конечно, подозревал, что с вливанием в постоянный штат нескольких Наблюдателей обстановка в больнице поменяется, но и представить не мог, насколько именно.
А уж совсем подкосило растерявшегося бедолагу то, что по странному-странному коридору ангел, оказывается, уже какое-то время шёл не с одним, а с двумя Франками Херрингами. Причём оба беспрестанно чихали.  И изредка устраняли с дороги, несомненно, представлявших опасность докторов-близнецов.  Липтон даже не огорчился при виде жестокой расправы, потому что всё равно не понял, что ударили именно человека. Наоборот, окончательно утвердился в мнении, что попросту заснул по пути за лекарством и видит необычный кошмар.
Поэтому он уже гораздо смелее встретил внезапность в виде двух Клиффордов Байронов, выросших, как и положено демонам, прямо из-под бетонного пола. И, преисполненный гордости от собственного маленького открытия, уже не так робко воззрился на выбранного левого доктора – того, что стоял в углу у шкафа – и погрозил ему пальцем.
- Доктор Байрон, я безмерно Вас уважаю, - в подтверждение своих слов, Монтгомери одновременно  с пальцем покачал головой. – Поэтому готов, если это для общего блага. Но…
С природной натурой сложно спорить. Даже когда от того, переступишь ли ты тысячелетние убеждения, зависит жизнь и рассудок товарищей, подлое сомнение источит душу до самой сердцевины. В решительном всепобеждающем режиме Липтон продержался не так уж долго и на открытый стол посмотрел, похолодев от ужаса до лёгкой синевы.
- Н-н-но давайте не будем начинать так радикально? Но если науке нужно… Вот... вот хотите, я о чём-нибудь солгу? Придумаю прямо сейчас!
Выговорить предложение оказалось не так легко. Уже полностью представив, как тут же, на глазах четырёх свидетелей и наверняка ещё десятка смотрящих сверху, Хадраниэль по уши погрязнет в багрово-чёрном грехе, тот зажмурился в ожидании кары небесной. Упреждающей, чтобы не было нужды мараться о преступника. И буквально взвился вверх, когда сзади забарабанили в что-то напоминающее закрытую дверь. Зато решение дилеммы пришло само собой.
- Мисс, я приношу извинения, но доктора Байрона.. и-и-и второго доктора Байрона здесь нет. Точно нет, уверяю Вас. А меня тоже нет, - после небольшой паузы логично добавил Монти, задумчиво посмотрев на Франков: стоил ли их включать в перечень тех, кто отсутствует в комнате, или ложь и так уже вышла достаточно чудовищная.

+7

14

Кажется что-то пошло не по плану. Или кто-то рогатый пошёл не по плану, а по своему усмотрению и свернул где-то не там, где стоило бы. Или кто-то нимбастый изменил планировку внутри здания только лишь благодаря своей хотелки вернуться домой. "А домой нельзя. За нами следят. Мы тут сами следим. За собой и за другими," - философски и совершенно двусмысленно заметила здравая мысль, спасающаяся бегством с тонущего корабля под гордым именем "Франк Херринг". Конечно, как назовёшь, так и потонет, но мужчина планировал забрать айсберг с собой в адскую бездну, попутно прихватив тысячи жизней на дорожку. Кому же сегодня повезёт оказаться злополучной бессердечной льдиной?
"Быть может, это Монтгомери?" Херринг решил пораскинуть мозгами, почему Липтон оказался в числе подозреваемых и пришёл к странным выводам. Например, что ангел достоин роли айсберга лишь потому, что небо ассоциируется с высотой, а холодный воздух стремится вверх, а значит наверху, в этом сказочном Раю, очень холодно. А так как крылатые с нимбами человечки живут в этих холодных местах припеваючи, то это значит, что они очень хладнокровные создания. Для того, чтобы убедиться в холодности своего друга, психиатр неуверенно пожмякал то место, за которое он держался. После произведённого эксперимента Андрас был в культурном шоке, потому что Хадраниэль обманул его ожидания и оказался тёплым, за что был удостоен презрительно-оскорблённого взгляда.
"Или Клиффорд? Кстати, а Кроцелл-то тут откуда?" Франк воззрился на главу всея органов Виспершира. Или на великого Мясника. Словом, хирурга из Ада. Но так как поймать в фокус своего собрата не удавалось, психологу пришлось довольствоваться тремя Байронами, которые мерзко(!) рассказывали(!!) о добродетелях(!!!) следующие сорок восемь часов(непереводимый демонический фольклор). По логике вещей, как раз Кроцелл должен был быть горячим от жара, так как тёплый воздух опускается вниз, а внизу живут демоны.. В общем, не церемонясь, не стесняясь и совсем без зазрений совести, Херринг тыкнул на проверку в среднего хирурга. Каково же было удивление демона, когда палец не почувствовал сопротивления тела и определил умеренно прохладную температуру окружающей обстановки.
-АПЧХИИИ! - категорически возразил Херринг, к счастью, не в состоянии облечь свои мысли в слова, иначе бы вырвался непереводимый демонический фольклор.
За дверями кто-то призывно требовал Байрона. "Айсберг?" - уже без особых надежд поинтересовался мозг у тела. Тело безмолвствовало, потому что дверь расплывалась и старательно избегала взгляда. "Так что там с добродеделью? Добромеделью? Бобромебелью? Тьфу, даже повторить не могу." Мозг, со звуком подключения Интернета по телефонному кабелю, неожиданно дал сбой и пришёл к выводу, что лучше сделать небольшое добро, чем бежать от граждан с вилами. Впрочем, вилы сейчас входят в моду и остаётся только порадоваться, что демоны становятся законодателями мод.
- АПЧХИ! - смиренно чихнул Франк, прикидывая о своём добром деле. Но как назло, ничего доброго и вечного не приходило в голову. "Сказать правду? Я всё время говорю правду. Перевести старушку на ту сторону? Так каждый день этим занимаюсь. Столько народа уже перевёл в Ад. Хоть бы посоветовал чего, тварь носатая... Чёрт! Я уже ругаться разучился!"

+6

15

С самого начала Байрон подозревал, что будет не просто. Но, как оказалось, ситуация соперничала по сложности с завоеванием замка при помощи пластиковой вилки и трубочки для коктейля: теоретически возможно, а на практике возникают совершенно неожиданные препятствия, вроде наличия у врага пластиковых ложечек. Байрон не привык лечить детей, ангелов и животных, и как назло столкнулся с ангелами, которые ведут себя как дети. Более подлый поворот судьбы не мог включать в себя даже ангелов, ведущих себя, как животные, потому что примерно этого поведения Байрон сейчас пытался добиться от наличествующего у него экземпляра. Нет, не пойти в зоопарк и загрызть там оленя посимпатичнее, начать вполне можно было с чего-нибудь полегче, но такое напрвление его бы вполне устроило. Плохо ещё то, подумал Кроцелл, что у большинства ангелов в экстренных ситуациях обостряются синдромы атрофии воображения и патологического отсутствие чувства юмора. (Скорее всего, если бы кто-либо посторонний уловил эту мысль, то в ответ подумал бы, что это роднит ангелов с Байроном в любом его агрегатном состоянии.)
Между тем Клиффорд отвлёкся на размышления поповоду занимательной теологической биологии: к какому всё-таки биологическому семейству и отряду принадлежат ангелы? Если они млекопитающие, находятся ли они на одной ветви видового разнообразия с рукокрылыми, то есть летучими мышами. Или всё же ангелы ближе к птицам, на что указывает оперение, но тогда они, вероятно, откладывают яйца. С другой стороны, по три пары конечностей (за третью считаются крылья) вообще бывает только у насекомых, что всё равно возвращает к вопросу об откладывании яиц.
Возможно, в анатомии ангелов кое-что смыслил Генри, но Байрон сомневался, что когда-нибудь соберётся спросить его об этом.
А пока хирург понятия не имел, что делать со своими больными, ситуация становилась критической.
- Мистер Липтон, это вам решать, но как врач я рекомендую вам взять сигарету.
В ящике стола удачно оказалась запасная марлевая повязка, и Клиффорд немедленно натянул её, так что лицо полностью скрылось за широкой белой полосой и матово поблескивающими очками. Раньше он часто пренебрегал ею, не опасаясь заразиться чем-нибудь от своих пациентов или заразить их. Раньше, пока всё шло своим чередом, и демоны не реагировали на вирусы. А теперь Кроцеллу приходится прятать отросшие зубы и почерневший язык. Работа демоном-искусителем для упрямого ангела не прошла даром, пусть даже он делал это не корыстного интереса ради. Видимо, в вопросах добра и зла энтропия отличалась прямолинейностью отставного вояки.
Постучали. Прежде, чем все присутствующие повернули на звук головы, долговязый ангел, подгоняемый Идеей, сорвался с места и приник к замочной скважине, убеждая её в собственном отсутствии. Самое удивительное, что этому осипшему печальному голосу трудно было не поверить.
- Ни в коем случае. Врать лечащему врачу нехорошо, - сварливо отрезал Байрон и тут же задумался, а не поощрил ли этими словами мистера Липтона как за свершённый грех. Ему решительно требовалась подмога, хотя бы для того, чтобы определить уже наконец границы добра и зла.
За дверью стояла тишина, не совместимая с пребыванием в пространстве Лайлы. Байрон, повернув ручку, был почти готов увидеть нечто ужасное. Огромный огненный глаз, уставившийся сквозь дверной проём прямо в комнату. Или разверзшееся кровавое небо, на котором беззаботно играют в поло Четыре Жокея Апокалипсиса. Всё что угодно – но там оказалась всего лишь жалобно свернувшаяся в комочек Лайла.
- Мисс Юр, вы как нельзя кстати, - Байрон вежливо придержал перед интерном дверь, игнорируя как отчаянное состояние девушки, так и её замужний статус, - Боюсь, мне придётся немедленно ввести вас в курс дела.
Он оглядел коридор на предмет отсутствия «хвоста», заблудшего медперсонала и отставших пациентов, и тихо притворил дверь
- Надеюсь, больше гостей не будет. Сейчас нам предстоит склонить мистера Липтона к добровольному грехопадению. Повторяю: добровольному, ради его же блага – как бы это не звучало.
Кроцелл до последнего противился мысли посвятить кого-то из смертных в тайну Наблюдателей, но сочинить хоть сколько-нибудь правдоподобную версию событий, не включающую в себя высшие силы и вечное противостояние, не представлялось возможным. Байрон решил, что не может тащить на своих плечах ответственность за переосмысление мироустройства - с него хватит неизвестной болезни, пошатнувшей основы этого мироустройства. И Байрон пришёл сам с собой к компромиссу: он ответит на любые вопросы, если кто-нибудь осмелится их задать под прицелом взгляда «а вы совершенно уверены, что хотите это знать?».
- Так-так, мистер Херринг. - Кроцелл не терял надежды добиться от демона содействия. - Есть примерно полтора десятка способов остановить чиханье, включая искусственную вентиляцию лёгких. Что выбираете? И, пожалуйста, пользуйтесь платком. Рукавом. В худшем случае, занавеской. А теперь обсудим план ваших действий на ближайшее время. С активной добродетельностью дела обстоят не так хорошо, как мне кажется: заповеди по большей части гласят «не делай». Для начала можете попробовать отобрать у мистера Липтона сигарету. Когда освоитесь, перейдём к «возлюби ближнего своего».
С другой стороны, вряд ли кто-нибудь умудрился не сложить всё увиденное в готовую картину. Вот уважаемый господин Атаназиус, главный врач многострадальной больницы, вполне возможно уже скончался от смеха, как он всегда об этом и мечтал. А если так, то мистер Пайтон Jr. скорее всего возродится демоном в собственном теле и будет занимать руководящий пост вечно. Байрон искренне пожелал начальнику долгих, но человеческих, и поэтому не бесконечных лет жизни.

Отредактировано Clifford Byron (17.08.13 06:50:04)

+5

16

В представлении Делайлы апокалипсис должен был выглядеть по-другому. То есть, присутствие крыльев, рогов и сияющих нимбов было обязательным атрибутом в сценарии апокалипсиса имени миссис Юр, но так же там была обязана присутствовать разверзшаяся земная твердь, сонм ангельских голосов и бессрочные выходные. Но вместо этого девушка встречала конец земного существования по-будничному: в медицинской форме и при исполнении своих прямых обязанностей. Это было как-то несправедливо. А в том, что наступил именно тот самый день Икс, Делайла не сомневалась. Её рациональное мышление врача дало трещину при взгляде на десятки пар красивых ветвистых рогов и пушистых, глянцево-блестящих на солнце крыльев. Сознание искало хоть какое-то объяснение сложившейся ситуации, и спихнуть всё на странную болезнь уже не получалось. Во-первых, различное проявление симптомов у пациентов говорило о наличии двух взаимоисключающих, судя по симптомам, вирусов, что физически было невозможно. Во-вторых, опросив с десяток «больных», Делайла выяснила, что шестеро из них никак не пересекались и единственное, что у них было общим это проживание в Виспершире, но любая эпидемия имела свой очаг возгорания. Ну а в-третьих, она услышала недвусмысленный разговор двух пациентов, основная мысль которого заключалась в том, что такого никогда и ни с кем не случалось «по крайней мере, за те пятьсот лет, что я провел здесь». Тогда девушка не обратила внимания на эти слова, ведь это же пациенты, больные люди, но сейчас этот разговор услужливо всплывал в памяти, укрепляя веру Делайлы в Апокалипсис. Как говорил Мерлок Шаломс «нельзя теоретизировать, прежде чем появятся факты; неизбежно начинаешь подстраивать факты под свою теорию, а не строить теорию на основе фактов». Но миссис Юр никогда не была поклонницей этого детектива, а поэтому сих мудрых слов она не знала и, лежа на полу перед дверью в кабинет, уже выстроила вокруг своей апокалиптичной теории непрошибаемую стену из подтянутых за уши фактов.
Услышав за дверью невнятное бормотание, Делайла напрягла слух и даже приложила ухо к двери. Бормотание настаивало на том, что ни одного из двух Байронов по ту сторону двери не было. Как и собственно голоса, который сообщал эту чрезвычайно важную информацию. Добавив к фактам апокалипсиса бесплотные голоса, девушка с недовольством отметила, что она не справляется и с одним Байроном, второй бы точно свел миссис Юр в могилу её хирургической карьеры.
- Мисс Юр, вы как нельзя кстати, - Делайла, всё ещё нежно прижимавшаяся ухом к двери, рухнула к ногам старшего хирурга. -  Боюсь, мне придётся немедленно ввести вас в курс дела.
Делайла деловито поднялась с пола, сделав вид, что ничего не произошло, никаких голосов, убеждавших её в отсутствии доктора, не было, а возле двери прикорнула не она, а её недостаточно розововолосая, совершенно непрофессиональная копия. Готовая к инструкциям по лечению, выписке тонны рецептов со сложными названиями лекарств, она… растерялась. Байрон нес чушь.
В этом стоило разобраться. Делайла, за счет различий в их мировоззрении, никогда не воспринимала слова доктора, не касающиеся медицины, всерьез. Театр субботним вечером, как лучшее место препровождения, это ли не бред? Однако сейчас он вроде бы говорил о методе лечения крылато-рогатых пациентов, которые в количестве двух штук так же присутствовали в кабинете. Но это звучало… как чушь.
- Что здесь происходит? – Делайла вперилась взглядом в доктора и, решив сгладить излишний драматизм своего вопроса, добавила, - Доктор Байрон, у вас с глазами какая-то… катаракта.
За неимением более логического объяснения тому, что произошло с глазами Байрона и будучи крайне не сведущей в офтальмологии девушкой, Делайла решила, что это наиболее подходящее обозначение вертикальным зрачкам поблескивающим из-под очков.
- …Для начала можете попробовать отобрать у мистера Липтона сигарету. Когда освоитесь, перейдём к «возлюби ближнего своего», – тем временем продолжал доктор наставлять рогатого пациента.
- А может мне все-таки съездить за экзорцистом? Хотя бы для меня, потому что очевидно, что какой-то демон меня не отпускает из мира моих кошмаров, где я работаю даже во время Апокалипсиса, а единственный человек, в чье рациональное мышление я безоговорочно верила, несет чушь про заповеди! – Делайла недовольно скрестив руки на груди, встала за левым плечом Байрона, готовая ассистировать главному хирургу, даже если он вдруг попросит принести святую воду и распятие. Работа есть работа.

+5

17

Новоиспечённый греховодник, покончив со своим гнусным делом, едва успел отползти с места преступления. Широко распахнувшаяся в каких-нибудь десяти дюймах от носа Липтона дверь впустила в кабинет ещё одного участника. К слову, весьма симпатичного, хотя бы потому, что качались они в одном утлом судёнышке растерянности по волнам отдающего карболкой хаоса.  Замешательство девушки в форменном халате виделось невооружённым глазом, улавливалось ненастроенными ушными локаторами, да и датчики обыкновенной ангельской эмпатии буквально пищали от перегрузок. Монтгомери кольнуло чувство запоздалого раскаяния: с одной стороны, он всего лишь исполнял переиначенное на свой лад врачебное предписание, но с другой – кто гарантирует, что не добавил пару недобрых минут к и без того тяжкой доле обременённого толпой больных медперсонала.  Обидел человека, и всё из-за чего?  Из-за собственного бараньего упрямства, тогда как доктор Байрон оказался совершенно прав. Глаза, до того зудевшие так, будто в них щедрой горстью насыпали шлифовального песка, почти перестали слезиться, а нос немного сбавил обороты между натужными вздохами через силу. Двойники его близких и не очень знакомцев, очевидно, воспользовались моментом и улизнули вместе с лишней мебелью через ту же самую открытую дверь, так как стоило Липтону снова обозреть пространство перед собой, как каждый из присутствовавших оказался в единственном экземпляре.
Он вздохнул и тихо сполз по стенке, начисто проигнорировав стоявший неподалёку стул, а затем и вовсе рухнул прямо на пол в позе увядшего лотоса. Устроил скорбно поджатый подбородок на сложенных лодочкой ладонях, обернулся крыльями наподобие гусеницы в коконе и обратил жалобный взгляд вверх – ко всем сразу. Очевидно было, что ситуация, и без того критическая, мало-помалу подползла к рубежу под отметкой «Отошлите меня в командировку на другую планету!».  Правда, печали хватило ненадолго. Любопытство, которым при рождении на свет Хадраниэля, пожалуй, следовало бы всерьёз обделить для всеобщей пользы, превозмогло и угрызения совести, и неловкость. Стоило только прозвучать фразе об экзорцистах и демонах.
- А что, одержимость у вас по-прежнему практикуется? – невпопад и, как ему казалось, тихим шёпотом поинтересовался Липтон у товарища. Вид ангела выражал лёгкое неодобрение. Не то чтобы он так уж ратовал за внедрение новейших методов совращения смертных в пику старым, это вообще была не его епархия. Однако ни один из присутствовавших в комнате демонов кошмарами не ведал, тогда как мисс..ээ..Мисс утверждала обратно противоположное. Следовательно, как довольно подсказывала всё та же некстати проснувшаяся внезапная логика, тот попросту поселился в своей жертве и очень невежливо скрывается от всех остальных.  – Это же негигиенично, в конце концов. Две души в одном теле, и всё такое, понимаешь. Ни графика пользования, ни генеральной уборки лишних эмоций по пятницам. Франк?..
То ли ложь была не столь уж серьёзна, как бы на то ни смотрел сам господин Липтон, то ли следовало как-то закрепить успех, прежде чем радоваться улучшениям. Целебный эффект греха постепенно сходил на нет, головокружение  вернулось к прежнему хозяину, чтобы уж наверняка удушить того в объятиях после недолгой разлуки. И всё-таки Монтгомери успел рассмотреть, в каком состоянии по-прежнему пребывает Херринг. Ангел моргнул. Дважды. Посторонние мысли, как одна, вылетели из головы, а от прежней нерешительности не осталось и следа. Из слов Кроцелла ясно следовало, что предпринятое лечение сможет помочь не только ему, но и… вот, хотя бы Франку. Тот чихал из своего угла, как казалось, против воли соглашаясь – в сторону доктора, и куда громче, с явным укором – в его, Монти, собственную. Воображение само собой пририсовало ещё десятки и десятки изнывающих в нечеловеческих муках Наблюдателей за спиной отдельно взятого психиатра.  Десятки превратились в сотни, сотни грозили расплодиться до тысяч и забить вдруг ставшее каким-то совсем крохотным здание от цоколя до крыши, под завязку. Всё потому, что Кое-кто отказывается пожертвовать малой долей принципов. Не отвратительно ли, в самом деле?
- Давайте сюда сигареты, доктор, я не буду упираться… - защитный перьевой кокон исторгнул из себя пару дрожащих то ли от жара, то ли от сожаления рук. Сущая мелочь: представить на месте прямоугольной пачки большой рожок мороженого, а результат налицо. И брать не так страшно, а  разворачивать и вовсе интересно.  Жалко, конечно, что первый за пять тысяч лет опыт добровольного прегрешения происходит вот так вот, на полу больницы, но что уж с этим поделать. И вообще…
«И вообще. Грешить так грешить!» - лихо подбодрил себя ангел, когда с грацией престарелого тюленя дополз до Херринга и, главное, плаща Херринга, в кармане которого – совершенно точно! – скрывалось нечто донельзя интересное. Мысль о печенье подбросило воспоминание об их недавнем дружеское объятии, оставалось только проверить, не ошибся ли он в предположениях.
Торжествующий вопль ознаменовал победу. Свободной от сигарет рукой адвокат вытащил глянцевую пачку наружу, тут же её распечатал и сунул в рот сразу два крекера. Список умышленных беззаконий Монтгомери Липтона пополнился не только курением, но и воровством к чревоугодию впридачу. Размах разросшихся было во время препирательств крыльев сразу уменьшился вдвое, до прежних четырёх метров, а нимб сокрушенно поблек. Вот смотреть бессовестно обобранному Франку в лицо Хадраниэль точно не решался.
- Только с Апокалипсисом Вы как-то поторопились, - прохрустел он Мисс почти нормальным голосом. – В графике на ближайшие пятьдесят лет его вроде бы не значилось.

+5

18

Что-то пошло не так. (с) Нет, действительно, воздух пропах изменениями и странностями, при этом, не теряя сладкого привкуса лекарств. Лёгкий шлейф от настойки валерианы, пупырышника, боярышника, медицинского пластыря и вчерашнего обеда, бобового салата с марципаном, настойчиво терзал рецепторы Херринга, изматывая его морально и физически. Это настораживало. В любую секунду в небольшой лаборатории могло произойти что-то страшное, леденящее кровь в жилах, беспорядочно хватающее старушек за сумочки и ведущее себя в крайней степени фривольно и неадекватно. Оно могло бы вскочить на коня, затребовать полцарства за буханку хлеба, начать истерично хохотать и трансформироваться в детский велосипед с самим Люцифером на нём. А самое главное, оно угрожало настолько явно, что его все, буквально поголовно, несправедливо игнорировали.
Франк поёжился, когда ему предложили самые разные способы изгнания бесёнка "Апчхи" из лёгких, однако не высказал своего мнения по избавлению от беспорядочного чихания. Не предоставив неоспоримых фактов симбиоза с вредными бактериями, демон собирался сопротивляться до последнего и пасть на этом поле, заткнув дуло танка телом какого-нибудь несчастного человечка.
Собирающуюся грозу (и всё негласное электричество в больнице) решил собрать Монти, весело, совсем как ребёнок, беря в руки пачку с сигаретами. Это было настолько безобидно обидное происшествие, что оно грозило стать куда как большим и разрушающим, что было заверено в самом начале. Одни говорят, что самая опасная ситуация, это когда дама за рулём бешеного экскаватора, пытается припарковаться на оживлённом шоссе, не забывая писать домашнюю работу за сына-оболтуса. Другие говорят, что лемминг с осколочной гранатой, играющий в английскую рулетку, куда как опаснее. Так вот, они все ошибались. Самое опасное, что только могло произойти в мире - это курящий ангел. Во-первых, нарушается дурацкий баланс. Во-вторых, Натан просто и без затей оставляет от Андраса мокрое место, подтирая тряпочкой следы и выслеживая его в Аду. В-третьих, это же не эстетично! И наверняка вредит здоровью. Психическому. Конкретно взятого Франка.
Херринг провёл обворожительный приём по отбиранию пачки, но не справился с собственным телом и был остановлен молчаливой стеной, которой до этого момента было абсолютно фиолетово происходящее вокруг. После столкновения с психиатром её позиция в жизни поменялась на неврастеническую, а цвет стал похожим на трескающуюся штукатурку. "Нужно.. остановиться.. отдышаться." И действительно, Андрас страдал тяжёлой отдышкой, будто только что пробежал семьсот кварталов, распивая энергетические напитки и декламируя Хранта "Ода о оде, или другие стихи на букву "О"". Но следующий предательский нож в спину всадил всё тот же Хадраниэль. Стоит отметить, что сделал он это мастерски, с особым цинизмом и изощрением, вызывая приступ мстительной гордости у демона. Липтон стянул пачку печенюшек и как довольный абориген сейчас пожирал добычу, не думая делиться.
Психолог слегка побледнел. Его бледнота, сравнимая лишь с ускоренным оледенением, стремительно захватывала участки лица и все доступные клочки кожи. Сначала нос, затем губы, потом щёки с подбородком. Последней побелела борода и волосы, очень сильно старя владельца собственной клиники. Единственное живое, что оставалось в этом хладном теле - это горящие глаза и открытый рот в крайней степени удивления. Буквально доли секунд длилась безмолвная картина, когда Херринг стал оживать. Нет, своей бледности он не утратил, но вот рога стали наливаться цветом и стремительно увеличиваться в размерах. Крылья же напротив, уменьшались, и теперь могли поднять в воздух разве что воздушный шарик с гелием. Андрас поддался гневу и стремительно терял остатки человекоподобности, человеконаплевания и человекоподражания.
Рот демона было снова открылся, чтобы заявить, как он недоволен свои лучшим, теперь уже бывшим, другом Монтгомери, как вдруг реальность моргнула и тело мужчины сползло вниз по стеночке. Темнота длилась недолго, как вдруг появилась высокая и хмурая фигура. Она была явно озадачена присутствием Андраса, но, пожав плечами, решила, что так и должно быть. Достав из неприметного кармана фонарик с батарейками, фигура осветила демону путь и он увидел..
.. Да ничего он не увидел. Дребезжащий женский голос заметил: "- Адресом ошибся, милок." И эта старая стерва ослепила его фонариком, как следует избила и насильно распахнула глаза. Ничего в лаборатории не изменилось за время путешествия за грань и обратно. Разве что кроме отношения к Монти. Херринг простил своего друга за умышленную кражу печенья. Это же всего лишь печенье! Да и не совсем простил, а просто пересмотрел взгляды на текущую ситуацию. И психиатр готов был поклясться, что услышал другой, уже мужской голос: "- Не, не прокатит." Правда, потом Франк готов был клясться, что обладатель голоса почесал при этом белое афро.., но вполне возможно, что Херринг просто очень удачно стукнулся головой.
Столь оригинальное прощение сыграло свою роль и вернуло здоровый цвет лица психологу, немного корректируя крылья и заставляя рога поблекнуть. Кажется, даже речь человеческая вернулась! Ну, это по ощущениям.
- Шшшшш, - только и смог сказать мужчина. Это уже было не беспорядочное чихание. Это уже был звук спускающейся шины, а значит, прогресс налицо!

+5

19

офф: мне правда жаль, что я такой лютый тормоз, простите

Где-то в глубине своей чёрной демонической души Байрон давно поддался панике. Сбывался один из его кошмаров: оказаться некомпетентным как врач. Он отдал медицине четыреста лет жизни, но теперь был бессилен – такого самооценка Кроцелла могла не перенести. Мозг работал непереставая, но идеи, которые он выдавал, были одна хуже другой. Например, Байрон всерьёз намеревался оправдать специализацию хирурга и попросту отрезать все диссонирующие части тела. Для начала, конечно, себе, на пробу (и это откровенно попахивало синдромом Винсента ван Дога). Проблему с подходящим для задуманного инструментом удалось решить быстро: не так уж много лезвий способно отрезать от пространства кусочек толщиной в тень. Из известных Байрону – только Маятник Времени, Коса Мрачного Жнеца и ещё Огненный меч Метатрона. Последний был в соблазнительной досягаемости пределов городской черты.
Но, даже если каким-то чудом удастся заполучить его в качестве скальпеля, то над второй проблемой стоило поразмыслить намного серьёзнее, а именно: что ампутировать? Пальцы, рассудил Байрон, хирургу просто необходимы – пусть даже с когтями и четвёртой фалангой. А вот уши в этом плане выглядели очень заманчиво (но зато призрак ван Дога маячил ещё отчётливее).
Потом Байрон представил себя, ампутирующего крылья ангелам. И нет, его совсем не обрадовала эта картина – его начало мутить.
- Лайла, задавайте вопросы, на которые сами не можете найти ответ. С глазами у меня то же самое, что у мистера Херринга с крестцовым отделом позвоночника, откуда у него нынче растёт хвост. – Довольно резко отозвался Кроцелл, но, поняв, что сморозил какую-то глупость, с каменным лицом пояснил: – Я имею ввиду, что это тот же вирус. Насколько мне известно, от него пока никто не умирал, по крайней мере, своей смертью. Но если не поторопиться, полагаю, нам грозит аутодафе.
От мрачных пророчеств его отвлёк пробегающий мимо мистер Липтон. Клиффорд внимательно проследил за всеми манипуляциями ангела, за его крыльями, которые, словно стыдясь своего хозяина, побледнели и робко прятались у него за спиной, но, не доверяя своим глазам, на всякий случай уточнил:
- Мистер Липтон, вам… вам лучше?
Как бы там ни было, а мысли Байрона уже неслись в сторону под указателем «всеобщее спасение».  До этого момента он не был уверен в действенности предложенного лечения, но теперь, как хороший художник, собирался завершить свой диптих простым и элегантным решением проблемы для демонической части пациентов. Прилив вдохновения услужливо прибил ответ к берегу. Исповедь!
... И вот отец Бреннан уже интересовал Кроцелла не только как потенциальный носитель вируса, но и как духовное лицо.
- Прошу меня простить, мне надо сделать звонок. Делайла, оставляю вас на мистера Липтона. Точнее его на вас, но можете его обо всём спрашивать, он всё знает не хуже меня.
(Франк, от которого до сих пор нельзя было получить ни одного внятного ответа, удостоился злого взгляда.)
Под «всем» Байрон имел в виду, конечно, не тонкости хирургического искусства, а всего лишь тайны мироздания, и надеялся, что мисс Юр правильно поняла его сумбурную речь. Ну а сам он тем временем спешил к таксофону.
Однако, спустя пару минут между ним и телефонным аппаратом разворачивалась настоящая драма. Кроцелл не знал куда звонить: то ли в церковь, то ли не мелочиться и попробовать дозвониться в Ад с предложение эвакуировать с земли всех демонов. Оба варианта были одинаково неприятны. С отцом Бреннаном Кроцелл конфликтов не имел, – им ни разу не пришлось порубить друг друга на куски во имя борьбы добра со злом, – но ни один уважающий себя демон всё равно не воспылает тёплыми чувствами к служителю церкви (исключения составляют молоденькие монашки). Тем более, что многие демоны атеисты.
С Адом дело обстояло хуже. При одном воспоминании о нём Кроцелла бросало в жар*.
Рука в перчатке набрала номер церкви. По крайней мере, там точно не предложат вечное ожидание оператора под навязчивую музыкальную рекурсию. Байрон попросил отца Бреннана к телефону и, услышав голос того в трубке, без предисловий, как мог коротко описал ситуацию. Потом поинтересовался самочувствием падре и, выслушав ответ, зачем-то молча кивнул. Сказал "приезжайте" и повесил трубку.
По пути обратно Байрон думал, что перенаправлять любопытство Лайлы на Липтона было по меньшей мере невежливо, а в крайнем случае даже непоправимо, потому что оно, любопытство, порой имело разрушительную силу. Но тонкая душевная организация Кроцелла вовсю противилась тому, чтобы вот так просто выдавать смертным оберегаемые тысячелетиями секреты. Малодушно, зато по возвращении он сможет оказать первую медицинскую помощь любому, кто первым не выдержит развернувшейся сцены и упадёт в спасительный обморок. 
________________
* несмотря на то, что нормальная температура тела для Кроцелла колебалась где-то между тридцатью и тридцатью двумя градусами: он происходил из той части Ада, где царит холод и вечная мгла. Ад большой, в нём помещается несколько климатических поясов, которые религиозные фанатики именуют Кругами. Но популярность получил именно местный эквивалент тропиков, – брызжущие огнём и лавой чёрные пустыни, – наверное, потому что туда ссылают всех рекламщиков и турагентов.

+5

20

С самого утра Бреннан чувствовал себя не ахти. Он решил, что это все годы. Возраст, знаете ли, подкрадывается незаметно. Не то, чтобы ломило кости или он ощущал настойчивую потребность в теплой грелке и вязальных спицах, но было как-то не очень. Настоятель два раза шмыгнул носом, два с половиной раза чихнул, три раза почти чихнул, но удержался и один раз очень сильно хотел чихнуть, но так и не смог. И это только во время умывания и завтрака. В горле как-то поскребывало сапожной щеткой.
По пути в церковь Рамиил размышлял о том, что зря не уделял должного внимания медицинской страховке и прочим важным вопросам собственного здоровья. В конце концов, он же несет ответственность за эту физическую оболочку! За ней надо смотреть и ухаживать, чтобы потом, когда придет время сдавать ее в пункт конечного назначения, не было мучительно стыдно. Рамиилу, всегда считавшему себя образцом аккуратности, было горько сознавать, что до сего дня темы подобного рода его мало волновали.
К тому времени, когда Альберт наконец добрался до места работы, он успел начихаться всласть. В глаза словно насыпали песку, из носа немилосердно текло.
Бреннан добрел до умывальника и там неприязненно воззрился на собственное такое неподобающее настоятелю всея Виспершира несчастное-ничуть не благожелательное-ненавидящее всех выражение лица. Кшмар. Он чихнул снова, да так оглушительно, что в ушах зазвенело. Пора идти к эскулапам. Это все наверняка миссис Тибблз, вчера всю исповедь на него кашляла, дражайшая старушенция, чтоб ей...в раю оказаться. Кхм.
Он чихнул снова и только тут заметил в зеркале нечто необычное. Над головой засветился и поблек нимб. На пол, мягко покачиваясь в воздухе, спланировало маааленькое белоснежное перышко. Бреннан проследил за ним взглядом и почесал затылок. Следующий чих вызвал явления примерно идентичного характера. Рамиил нахмурился, вытянулся по струнке и, пристально глядя в зеркало, явил миру себя во всей красе. Придирчивый осмотр вызвал его полное неудовлетворение. Нимб что-то поблекший какой-то, и крылья какие-то вялые. Он чихнул еще раз, распространяя вокруг себя наполнитель для подушек, облачком оседающий на сутане. Стряхнул с себя снеговые шапки, посмотрел снова в зеркало - уже как Альберт Бреннан. Снова чихнул - Рамиилова сущность тут как тут. Ангел нахмурился и снова спрятал признаки своего райского происхождения. Чихнул - нимб снова мигнул над головой, явно воображая себя лампочкой из подвала какого-нибудь фильма ужасов. Так - Бреннан, а так - Рамиил. Так Бреннан, а так - Рамиил. Так...
К тому времени, когда его позвали к телефону, настоятель уже окончательно запутался, пытаясь выяснить, какая из двух его сущностей в данный момент болеет, и не испортит ли он статистику морга Виспершира, если умрет оттого, что больны обе сразу. Все, на что его хватило - доползти до трубки и прогундеть "У аппарата". Байрон пришелся как нельзя кстати, Альберт даже подумал, что им там в качестве дополнительного функционала выдали возможности телепатии и мыслечтения, но логика и стратегическое мышление Клиффорда как вариант тоже вполне годились.
Узнав о том, что ему придется принять участие в повальной эпидемии и описав собственное состояние двумя емкими словами, священник не расстроился. Скорее, он бы расстроился, если бы его не позвали. Инквизиторские привычки давали о себе знать, мор и чума его не пугали. Тут главное - найти причину, а уж виновник тогда непременно найдется. Вопрос о том, найдется ли лекарство, мало беспокоил конкретизированную совесть настоятеля - это заботы Байрона и иже с ним.

Сольдом и Уморра в миниатюре. Или так - "Сольдом и Уморра" в трех действах. Действие третье, апокалиптическое".
Других названий всему происходящему в городской больнице Альберту подобрать никак не удавалось. Отметим также, что он очень активно включился в процесс происходящего, внося свою посильную лепту чиханием, и трубными звуками, издаваемыми в платок, весьма напоминающими геликон и тубу одновременно.
Где-то в вестибюле Альберт краем глаза заметил Байрона, целенаправленно и крайне быстро юркнувшего в одну из дверей, уныло поплелся следом, а затем повис на дверной ручке, вламываясь в комнату.
- Апчхи! - благожелательно произнес он вместо крайне неактуального в последнее время "Здравствуйте".

+7

21

Демон молча сверлил взглядом всего такого из себя невозмутимого и немножко святого Липтона. Он брал свёрла злости, ярости, недоумения, скуки и отчаянно прилаживал их к голове ангела, в попытках выбить из того правду. Вернее, высверлить правду из скважины Истины-В-Последней-Инстанции, но голова Монтгомери легко игнорировала заведомо тщетные попытки Андраса.
Франк натужно хрипел, как Мэр-инет, подключаемый по телефонному кабелю, когда пытался молча призвать адвоката к минутке внимания к своей скромной персоне. Он мерзко шипел, не в силах издать хоть какой-либо приличный звук, напоминающий человеческую речь, силясь проникнуть в мысли ангела и как следует их прочистить. Он грозно вращал глазами, хотя мог этого и не делать, однако у температуры были свои на это соображения, поэтому бедному Херрингу приходилось идти у неё на поводу.
Демон сейчас являл из себя жалкое зрелище всем желающим и задарма, что его расстроило, будь он хоть капельку в своём уме. Как дряхлая развалина, он разместился на очень удобном стуле, и пытался собрать свои стремительно разбегающиеся мысли. Его сейчас мало волновало происходящее вокруг, потому что происходящее, ни много, ни мало, вращалось сейчас вокруг кого-то другого. К примеру, Солнца. Местное светило (пусть и презренной, но не презираемой науки) куда-то неожиданно делось, оставив вместо себя довольно необычную человеческую девушку, по всем меркам и стандартам, принадлежащую к когорте правящей элиты. Или это просто зрительная галлюцинация, столь щедро подброшенная мозгом и воспалённой фантазией психиатра. Желая убедиться в её реальности, Андрас галантно подал ей руку, но сам не спешил подниматься с насиженного места.
- Ваша красота – очаровательна, я никого не видел краше вас, - вежливо(!) сказал Херринг, тактично улыбаясь и не смея заглянуть в эти внимательные и чуткие женские глаза. Вернее, это всё так радужно нарисовало услужливое воображение. На самом деле, дело было так:
- Пшшшшш жжжжж  - ошшшшш, щшшжж, – чуть заплетающимся языком смог пролепетать психолог, заискивающе улыбаясь. Бегающим взглядом он пытался найти хотя бы лицо прекрасной незнакомки, но глаза предательски игнорировали все изменения в окружающей среде. Нос, до сих пор заложенный, перекинул все обязанности на рот, который, в свою очередь, был занят вдохновенными нечленораздельными бреднями, поэтому функции дыхания сиротливо отмалчивались, пока Франк не начал синеть. Ощутив острую, но терпимую, нехватку воздуха, демон прервал словоизлияния на короткую панику, в процессе которой то открывал ротовую щель, то плотно её сжимал, губами же касаясь подозрительно гладкой поверхности. Кажется, этой самой ослепительной красотки где-то в области лица. К слову, красотка стояла чуть левее и не обладала хладностью вешалки, которую уже лобзал Херринг, в попытке разогреть не только себя, но и её.
Появление отца Бреннана, будто прохладный бриз, смыло все наваждения, которые сейчас испытывал Андрас. Он испытал неловкое чувство от того, что именно Рамиил развел все глюки, а это наталкивало на определённые мысли. Например, о братоубийстве. Не то, чтобы демон занимался этим громким делом, но сама концепция ему определённо нравилась. И хоть не было в этом выгоды, как ни крути, данное злодеяние просто согрело бы метафорическую душу Франка, как ничто другое в этом мире. Кто бы ни скорректировал Гайнца на убийство Аффелия, он определённо был знатоком своего дела.
Отвлёкшись на раздумья о первом «подговоруне», психиатр упустил из виду проблемы новоприбывшего ангела и последовавшего за ним Кроцелла. Похоже, что Байрон нашёл лекарство от этой болезни, но причина столь странных и необъяснимых заболевания была неясна. И будь в своём уме, Херринг бы непременно заметил, сколько создания из потусторонних сфер уже существуют под прикрытием и когда появилась пагубная инфекция. Это могло бы означать, что болезнь искусственная, и кто-то специально её ввёл в столь хрупкое сообщество.
Однако, Андрас сейчас считал себя пони и тёрся небрито й харей о «передник» Делайлы, прося сахарок, погладить и миллион вертолётов. Отсюда можно сделать неутешительный вывод, что психиатр нихрена не соображает, поэтому надежда, как бы тяжела она не была, плавно съезжала на кого-то другого. На кого-то, кто пока ещё соображал. Хотя случай с Франком – единичен и вызван лишь спецификой его способностей.

+4

22

- Намного лучше, честное слово, - энергично покивал адвокат закрытой двери. Момент, когда доктор Байрон покинул кабинет, был безвозвратно упущен за прислушиванием к внутренним ощущениям. Вроде, дышать он стал свободней. Нимб не сиял, будто начищенный, а опасность вырасти из собственного тела отошла на задний план. Однако радоваться избавлению мешало одно.
Беззаботно жевать с чувством, что твой затылок прожигается взглядом, полным праведного негодования, оказалось не столь уж простым делом. И это несмотря на то, что и в мирное время за пачку крекеров с шоколадными крошками Хадраниэль без разговоров мог если не продать душу, то работать сверхурочно в праздник. Сладкий на вид запретный плод скрывал под мякотью горькую косточку вины. Очень скоро Липтон не только перестал получать всякое удовольствие от процесса, но и с удивлением убедился, что выражение «На вору шапка горит» получило новую жизнь и нестандартное воплощение в «У вора во рту и печенье обугливается».  В буквальном смысле.
Лёгкое жжение на языке, приписанное специям, постепенно сменилось дичайшей болью. Монти вдохнул полные лёгкие невесть откуда взявшегося дыма, закашлялся и едва успел подставить вспотевшие ладони ко рту. После чего полными ужаса глазами уставился на горку пепла в руках.
«Это Знак!» - мелькнула шальная мысль.
«Это наказание!» - завопила её товарка.
«Это всего лишь высокая температура» - коротко вякнул здравый смысл, тут же затоптанный ногами предшественниц. Дело  осложнилось тем, что показать странное печенье кому-либо ещё и спросить совета ангел не мог. Первый же взгляд на нежничающего с вешалкой Андраса и реакцию на неожиданную парочку медсестры рядом с ним пресёк все поползновения: им явно было чем заняться, о чём свидетельствовал и тот факт, что ни одной реплики, вопросительной или укоризненной, в свой адрес Липтон пока не услышал.
Дверь вновь открылась, пропустив вместе с вернувшимся Кроцеллом новое действующее лицо. Левое веко Монтгомери тут же нервно задёргалось. При любом другом стечении обстоятельств он бы только обрадовался появлению как отца Бреннана, так и Рамиила. Или обоих, сразу вместе. Но одно дело встретиться со священником за ритуальной чашечкой кофе по  «важному делу», которое обычно представляло собой робкое подсовывание под столом очередного фривольного журнала с просьбой освятить богопротивную мерзость для старого знакомца. И совершенно другое – не просто пуститься во все тяжкие в окружении дружественных демонов, но быть застигнутым на месте преступления крылатым коллегой.
Час возмездия пробил. С полным грехом за пазухой Липтон выплюнул последний уголёк – и грустно проследил, как тот моментально прожёг дыру в безукоризненно белой стене.  Руки всё ещё машинально комкали упаковку, в то время как ангел с самым решительным видом сдвинулся к священнику.  По нездравому размышлению отбросив все преамбулы вроде пожелания доброго дня (ни разу не добрый!) или вопросов о здоровье (чихание говорило краше слов), Монти рванул в атаку.
- Ваше преподобие, перейдём сразу к делу. Я согрешил и требую, чтобы меня судили, - вопреки ожиданиям, деловой тон в исполнении адвоката никак не мог обрести нужного заряда официальности, к тому же голос Хадраниэля посекундно  менялся и скакал от низкого хриплого шёпота к придушенной жестяной визгливости. Он не хотел говорить; куда проще было бы вовсе смолчать,  утаить всё произошедшее в стенах больницы, да и, глядишь, загадочная болезнь отступила бы окончательно. Однако гордость недвусмысленно намекнула своему хозяину, каким именно образом совершит самоубийство, если тот  продолжит медлить. Перспектива ближайшего будущего, в котором чудесные белоснежные крылья отпадали окончательно или, хуже, превращались во что-то стильно кожаное, с ядовитыми шипами по бокам, довольно хихикала и зазывно махала ручкой. Он мог не выдержать предстоящей исповеди и торопился как мог.
-   Я крал, объедался краденым, не делясь с ближним, держал в руках сигареты и почти курил, - с каким-то особым сладострастием самоистязания чётко перечислил Липтон. Изрядно помятые улики были тут же подсунуты под нос отцу Бреннану – вероятно, для того, чтобы тот никак не смог ошибиться в их подлинности. Теперь, когда первые слова были произнесены, а дорога назад – перекрыта и опечатана, ангел не просто хотел, он жаждал во всём признаться. Пара завершающих предложений в нагрузку – и его, как новопоставленного… свежепроизведённого… новопреставленного Падшего, будет ждать скромный узелок с вещами, должность помощника истопника правой руки при котле № 34521 на седьмом уровне в Аду и вечное тоскливое одиночество. После того, что произошло, даже Франк не захочет навещать бывшего друга. Не говоря  об остальных. Не говоря о…
- И собираюсь впасть в уныние прямо сейчас, - нос, до того не проявлявший ни малейших признаков насморка, характерно захлюпал. Полные слёз глаза обратились сначала к Рамиилу, а затем и к Кроцеллу. – Лучше б и вправду конец света наступил, чем такой позор…

+6

23

… на него смотрели очень грустные пуговицы пиджака мистера Липтона. Ангел, который скорбно согнулся под тяжестью собственных грехов и вновь разросшихся крыльев, всё ещё возвышался над присутствующими, и чтобы заглянуть ему в лицо приходилось задирать голову.
- Мистер Липтон, если вы выругаетесь, думаю, вам снова станет легче, - сочувственно сказал Байрон, и добавил уже строго: - Однако, если вы намерены продолжать саботировать лечение, мне придётся распорядиться о переводе вас в стационар, где вас привяжут к койке. И я пропишу вам трёхразовый приём крепкого дорогого алкоголя. Падре, а вы не прощайте его, может насморк ослабнет.
Отдавать распоряжения ангельской братии Кроцеллу начинало нравиться: в отличие от людей и демонов, они хотя бы слышали, что им говорят. Должно быть, на решающую битву демоническое войско так и не придёт, при этом одержав техническую победу, потому что ангелы в новеньких выстиранных и отглаженных доспехах таким пренебрежением со стороны противника будут просто морально уничтожены. Но Байрон решил предпринять последнюю попытку как-то повлиять на Франка. Он это делал даже не потому, что принадлежал с ним к одной конфессии, а потому, что умудрялся чувствовать несвойственную демонам ответственность за своих пациентов. Клиффорд решительно направился к Херрингу, по пути избавляясь от всего, что маскировало демонический облик: марлевая повязка, медицинская шапочка и перчатки полетели на пол, а под конец, клацнув складываемыми дужками, очки погрузились в карман.
Франк едва ли успел заметить, как обхаживаемая им вешалка уступила место узкой фигуре в белом халате. В любом случае, хирург не собирался терпеть столь фамильярного обращения ни с мебелью, ни тем более с собой.
- Послушай, Андрас, - низко зашипел Кроцелл, легонько сжимая его плечо когтистыми пальцами, - Если ты не заметил, дела наши как никогда плохи. Ты, конечно, можешь и дальше смотреть цветные сны, пока твоё земное тело поджаривается изнутри собственной температурой, но когда мы все окажемся внизу, и мама спросит какого чёрта мы пришли на тысячелетие раньше обеда, я буду давать показания против тебя. Так что бери себя в лапы и иди убеждать своего приятеля, что хорошо это плохо, а плохо это хорошо. И лучше бы тебе сделать это прямо сейчас.
Затем Кроцелл одёрнул лацканы халата, пригладил волосы, потушил огонь во взгляде и стал намного больше похож на прежнего Байрона. Сходство завершила надменно брошенная фраза:
- Лайла, вы замечательно справляетесь, для человека.
Он вернулся к ангелам и ещё раз мягко, но настойчиво отстранил Монтгомери от Бреннана – лучше было не вводить мистера Липтона в соблазн покаяться. Как видно, у него отсутствовал всякий иммунитет к зависимостям, и абстинентный синдром давал о себе знать меньше чем через полчаса после пресечения привычки. Поэтому Байрон напомнил ангелу о пользе курения, надеясь, что новое пристрастие скоро подчинит себе его волю и не даст заниматься самокопанием.
- Рамиил, вы в порядке? Сигарету? Соглашайтесь, похоже, что в скором времени все ангелы будут курить и сквернословить. Любопытное заболевание, уникальное в своём роде. По крайней мере я никогда прежде не слышал о болезнях Наблюдателей. Не в последнюю очередь по той причине, что их не было. Полагаю, этот вирус послан руководством – нашим или вашим. У вас нет соображений на этот счёт, падре?
Тут он закашлялся и вспомнил, зачем на самом деле заставил отца Бреннана покинуть безопасную церковь – уж где-где, а там крылатым нимбоносцам суд Линча не угрожает.
Итак, Байрона ждала исповедь с её сомнительными перспективами на поприще медицины. Но ему однозначно требовалось время, чтобы подготовиться. К тому же, всё, что он знал об исповедях, это то, что между священником и кающимся должна быть звукопроницаемая перегородка. Вряд ли кабинки в мужском туалете подходили на эту роль. А вот медицинская ширма выглядела вполне пристойно.
С другой стороны, атрибутика могла отойти на второй план: главное чтобы исповедь не превратилась в хвастовство.

Отредактировано Clifford Byron (10.11.13 22:48:21)

+6

24

Делайла, которая, по очевидно предвзятому мнению доктора Байрона, хорошо справлялась, молча сидела в уголке, осоловело глядя куда-то в сторону вешалки, с которой рьяно заигрывал рогатый пациент. Конечно, на самом деле она наблюдала не за разыгравшейся любовной драмой. Она ясно и четко видела перед внутренним взором свою медицинскую карьеру, которая стремительно катилась в направлении с поэтическим названием «псу под хвост». Она уже мысленно заполняла медицинские карты с рекомендациями «больше грешить» и «чаще исповедоваться». А что дальше? Пустить больному простудой кровь? Отчитать двадцать молитв стоя на раскаленных гвоздях? Да на любой медицинской конфессии её поднимут на смех, какими бы действенными ни оказались подобные рекомендации.
Явление отца Бреннана ситуацию несколько не улучшало, а только сильнее вгоняло в атеистическую тоску по тому времени, когда мир был однозначным. Ничего потустороннего не существовало, а если вдруг в голове поселялись неуместные голоса, их всегда можно было изгнать оттуда электричеством, ледяными ваннами и другими прижившимися в современной медицине методами инквизиции. Периодически же оперяющийся под аккомпанемент чиха святой отец исчезать, прихватив с собой странных пациентов и агрессивного Байрона, никак не хотел. Хотя Байрона можно было оставить, таким он казался Делайле более интересным.
- Мне нужно подышать свежим воздухом, - пискнула девушка и выскочила за дверь.
Ей необходимо было обдумать всю сложившуюся ситуацию отдельно от этой религиозной секты. И первая мысль, что пришла в затуманенную происходящим голову Делайлы, в кабинете было ровно два ангела и ровно два демона. Она могла бы воссоздать войну за небеса в миниатюре, исполняя, конечно же, роль Бога. В основном, потому что у нее отсутствовали явные признаки принадлежности к той или иной братии, но и, конечно же, потому что она была божественно прекрасна, идеальна и непогрешима. Прогоняя столь опасные в сложившейся ситуации богохульственые мысли, Делайла пересекла холл, в котором стоял её ангельско-демонический круг доверия. Что удивительно, они по-прежнему стояли, крепко держа друг друга за руки, и опасливо косились на медсестру вооруженную фикусом. Отдав медсестре рекомендации выдать крылатым по чашке медицинского спирта, а рогатым по непереведенной через дорогу старушке, она нахмурилась. Удивительно как легко она приняла за истину методы лечения, назначенные Байроном. То есть, она и раньше соглашалась с его диагнозами и способами разрешения проблемы, ведь он курировал её, но она всегда искала альтернативу его методам. Это было полезно для обучения. Но сейчас… Делайла задумчиво накрутила локон волос на палец, отвлекаясь от порывов в мучительных раздумьях сгрызть на пальцах все ногти.
Да. Всё было очевидно. Альтернативы не было и быть не могло. Случай беспрецедентный. Но это даже было и проще, нужно было лишь следовать выбранному методу лечения. Делайла переоделась из своей врачебной формы в халат медсестры, укоротив его ровно настолько, чтобы он сошел за костюм на Хэллоуин, взяла со стойки регистратуры корзинку со сладостями для посетителей, листок бумаги и маркер, и гордо, как спаситель Битлмэн в белом коротком халатике вместо плаща, прошествовала в кабинет.
- …этот вирус послан руководством – нашим или вашим. У вас нет соображений на этот счёт, падре?
Решив, что подумает над этой многозначительной фразой Байрона позже за стаканом чего-нибудь сильно алкогольного, она подошла к мистеру Липтону, высыпав булочки и конфеты на стол перед ним.
- Предположим, доктор Байрон, вы правы, пусть я и считаю, что всем тут нужна лошадиная доза успокоительного и экзорцист. – Делайла повернулась к Липтону и указала на сладости. - Вы должны все это съесть. – Тоном, не терпящим возражений, сказала миссис Юр. - При этом вы должны держать в голове мысль о голодающих детях, бомжах и котятах. – Она тем временем написала маркером на листке бумаги «Благотворительность», -  во всяком случае, мистер Липтон, это лучше чем выпивка и сигареты, неправда ли?
Следовало найти альтернативу хотя бы с пациентом, раз уж с Байроном не получалось.
- Вы, мистер Херринг...? – Девушка не была уверена, правильно ли расслышала фамилию рогатого пациента, - должны пожертвовать от всего своего сердца расписку о передаче всей своей недвижимости в благотворительный фонд церкви под бдительным взором нашего падре. Ну, или хотя бы какую-то значительную сумму. Я слышала, многие люди именно так искупают свои грехи.
Она протянула Херрингу корзинку с прикрепленным к нему листочком. Для чистоты эксперимента все правила должны быть соблюдены.
- И падре, - она очаровательно улыбнулась и подошла к отцу Бреннану, нарушая всевозможные личные границы. – У вас никогда не было фантазий связанных с развратными медсестрами? – томно спросила девушка, всем своим поведением намекая, что эти фантазии должны появиться. И желательно не о том, как святой отец затаскивает этих медсестер в церковь на исповедь.

+5

25

Компания подобралась поистине замечательная - мистеру Херрингу было плевать на все, кроме вешалки, которой было плевать на всех, включая самого Херринга, а мистер Липтон нервно разулыбался так, что на правильное истолкование этой улыбки Рамиилу просто не хватило жизненного опыта. Была вероятность того, что это была даже и не улыбка, а просто челюстно-лицевая судорога, возможно, еще один симптом инфлюэнцы. Доктор Байрон и помогавшая ему Делайла стоически выполняли свои должностные обязанности, невзирая на архибредовый лепет Франка и душевные терзания Монтгомери, тенью омрачающие его чело, и Альберт с глубоким внутренним вздохом понял, что сам он тут наблюдением со стороны тоже не ограничится. Самые худшие опасения подтвердились сразу же - решительное лицо Липтона не оставляло никаких сомнений в том, что он мысленно уже низверг себя в адовы глубины и весь его монолог был весьма красноречивым тому доказательством.
- Эээ... - высказал свое мнение Рамиил, глядя на то, как наливаются кристально чистыми ангельскими слезами голубые глаза собрата по оперению. Внутри него отчаянно дрались привитые долгим безостановочным служением Господу Богу закоренело-упрямые священнические рефлексы и трезвый ум, взывающий к логике и избавлению от злосчастного недуга. С одной стороны, он просто обязан был выслушать ангела и избавить от моральных страданий, причиненных необходимостью согрешить, а с другой - именно это и было сейчас противопоказано. - Я думаю, доктор Байрон прав, - добавил он наконец, обменявшись понимающим взглядом с Кроцеллом, и на всякий случай отодвигаясь чуть дальше от протянутых ему дрожащими липтоновскими руками следов прегрешения в виде печенья и сигарет. - Вам следует прислушиваться к его советам сейчас, если мы хотим избавиться от этих весьма странных происходящих с нами вещей. Рамиил чихнул и проводил печальным взглядом еще одно перышко, спланировавшее на пол.
- Ну как в порядке, - ангел печально развел руками, демонстрируя Клиффорду в ответ на его вопрос, собственное не слишком уверенное, но по сравнению с Херрингом вполне нормальное самочувствие. Он осторожно покосился на предложенную сигарету, потом на убитого горем Липтона, и брать не стал. - Я тоже слышу об этом впервые, уважаемый, и очень хотелось бы, чтобы подобное осталось единичным случаем в истории Виспершира. Насчет причин я бы пока поостерегся делать выводы. Думаю, это станет понятнее, если мы окончательно выясним, как от этого избавиться.
Тем не менее, мысль о руководстве натолкнула его на размышления. В конце концов, это было вполне логичным объяснением. Но с другой стороны - зачем? Какой ангел или демон будучи в трезвом уме захочет сдать себя с потрохами? Какое начальство захочет сорвать месячный план работы и норму выработки только для того, чтобы похихикать в кулачок, глядя на то, как их подчиненные сходят с ума? Но в общем и целом, теория Байрона была вполне себе жизнеспособной. И это весьма пугало.
Однако самое сложное было впереди. За все две тысячи  с лишним лет существования у Рамиила было множество случаев, когда демоны ему исповедовались. Не совсем в добровольном порядке, конечно, но добрая, нежная и консервативная госпожа Инквизиция все же худо-бедно делала свое дело. Поэтому состояние когнитивного диссонанса, в которое задумчиво впал ангел при мысли об исповеди, было вполне закономерным - в этот раз в наличии был не только демон, но и его желание исповедоваться, а это, как смутно подозревал Рамиил, могло привести к весьма печальным последствиям. Отсутствие рядом успокоительных в своей незыблемости средств для вспоможения передачи информации вроде Гертруды и Колыбели Дьявола тоже слегка беспокоило. Но ладно, как-нибудь справимся. Альберт попытался прикинуть, насколько высока вероятность того, что Кроцелл сумеет уместить все свои сотни лет и бесконечные (работа такая в конце концов) грехи, грешки и грешочки в хотя бы часа два по местному времени, и так не прикинул. Ну что ж. Работа у нас такая, ничего не поделаешь.
И вот тут, в момент, когда в помещении явно витал дух ангельской дипломатической затруднительности и демонических нервных колебаний, определенную долю ясности в происходящее внес человек. Кто бы мог подумать. Миссис Юр пришлась как нельзя кстати всем своим незамыленным человеческим, хотя и необъективным взглядом на события и почти с ходу взяла все в свои хрупкие женские ручки. Рамиилу, конечно, теоретически было известно, что женщины в минуты особой опасности проявляют героическую хладнокровность и стоицизм, но все же отсутствие истерик, воплей и слез у девушки с розовыми волосами, которая только что узрела крайне странные признаки крайне подозрительной болезни у 4 человек, находящихся с ней в одной комнате, не могло не восхищать.
Суть байроновского метода лечения была схвачена Делайлой поразительно точно. Бреннан, правда, усомнился в равнозначности сигарет и корзинки со сладостями, но попробовать-то можно, почему нет. Лекарство для Херринга внушало больше доверия в своей действенности, однако, тоже требовало эмпирического опыта. Когда за этими размышлениями осозналось, что очередь дошла и до самого Рамиила, ему как-то разом подурнело. Ну потому что ему встречались, конечно, демоницы в блестящем латексе, предлагающие попить чаю тет-а-тет, но интерн в коротком белом халатике в список рефлекторно блокируемых иммунитетом соблазнов как-то не входил.
- Нет, таких фантазий у меня не было, - Рамиил беспомощно посмотрел на Кроцелла и попытался с достоинством, но как можно скорее, спрятаться за его демоническую спину. В конце концов, пусть смотрит за своими подчиненными, что ли. - Делайла, дорогая, не стоит так переживать, мы с доктором Байроном почти в полном порядке, присмотрите за многоуважаемыми Липтоном и Херрингом, они в этом нуждаются больше нас. А мы с Клиффордом как-нибудь сами разберемся.
Рамиил вцепился в демонический пахнущий йодом рукав халата и потащил Кроцелла к ширме, которую только что углядел в углу комнаты и за которой очень неплохо можно было абстрагироваться от мыслей о длине халата миссис Юр. В который раз он убедился, что все в это мире относительно и буддисты правы - по сравнению с методами Делайлы исповедь Кроцелла стала казаться донельзя приятным времяпрепровождением.

+6

26

Херринг определённо сходил с ума. Эту достоверную информацию прямо из первых рук могли подтвердить все присутствующие, включая самого психиатра, который оставался безучастным зрителем на протяжении всего сеанса. Радужные картинки, пони, единороги и феи беспорядочно мельтешили перед глазами демона и он получал от этого максимум удовольствия, не обращая внимания, что состояние организма дошло до критического и, вполне возможно, эта оболочка скоро умрёт мученической смертью. Но прежде чем всё кончится, Андрасу было видение, которое он бы не пожелал увидеть себе когда-либо ещё снова.
Первое, что увидел почти не соображающий демон, это удивительно тощую фигуру знакомого ангела. Он почему-то сидел сгорбившись, с совершенно потухшим взглядом и что-то лихорадочно перебирал у себя в руках. Однако стоило Монтгомери поднять свою голову и взглянуть в глаза Франка, как по телу последнего пробежал неприятный холодок. Вместо знакомых добрых глазок ангела там были две зияющие дыры с далёким пламенем ненатурального зелёного цвета. В руках у Липтона оказались пачки сигарет и будто сумасшедший он начал кидать их в безобидного Херринга, приговаривая что-то приблизительно из этого:
- Ты будешь проклят за то, что не сберёг своё достоинство Но по моей просьбе тебя посетят три духа. Три духа здоровья. Слушай их и спасёшься!
И далее в этом же духе. Если бы психиатр не был уверен в том, что сейчас видит глюки, то он бы обеспокоился о состоянии психики своего друга. Ну, разве что на саму малость.
Как и было сказано, Андрас медленно прозревал и видел духов, которые бессовестно пользовались внешним видом недавно виденных людей. Первым оказался Кроцелл, который выглядел нелепо в детских тапочках с помпончиками и с неправдоподобно огромным градусником. Его лицо становилось тёмным и мрачным, грозя разразиться громом оскорблений и порицаний. Франк проморгался и действительно увидел лицо Байрона перед собой. Тот как раз собирался сказать что-то важное. Вернее, уже шипел и в красках, только более мрачных, описывал незавидное прошлое, которое проходило в аду под присмотром Лилит. Упоминание матери лишь вносило ясности и трезвости в запутанные извилины психолога, а уж остальное он додумал сам. Фактически, Херринга ничуть не страшили показания против него. Демона откровенно пугала феноменально огромная вероятность того, что мамуня снова начнёт пилить сыночка, что он, дескать, козёл неблагодарный, который до сих пор без девушки и сыновей. При этом она будет его избивать и поливать такой отборной грязью, что свежий навоз покажется цветущей полянкой, а количество морального унижения превысит все допустимые пределы.
Чтобы уж совсем не расслаблялся, к Андрасу подкатила человеческая самочка, выбранная на роль второго духа, но явно не с двусмысленными грязными намёками. Эта ведьма, к слову, довольно красивая, указала путь к спасению через преодоление трудностей. Всего-то, переписать часть состояния или имущества на церковь и жить дальше со спокойной совестью. Как бы сильно Франк не сходил с ума, он ещё из него пока окончательно не выжил, поэтому такой вариант рассматривал как самый крайний. В конце-концов, он с равным успехом мог выглянуть в окно свой клиники, спросить какой сегодня день у совершенно случайного прохожего, и начать как припадочный выбрасывать деньги на улицу, при этом приговаривая, что успел.
Третий, вернее, почти третий дух будущего здоровья подозрительно молчал и заговорщицки шептался с первым оратором. Однако, этого демонстративного общения без участия пациента вполне хватило, чтобы запустить в голову у Херринга ролик "Как я повстречал свою маму", который неизбежно заканчивался стыдным разговором о внуках. Ситуация, прямо сказать, безвыходная, а угрозы – отнюдь не беспочвенны.
Превозмогая не слушающий язык, Андрас выдавил что-то вроде «Мама мыла раму», чтобы получить в своё распоряжение ещё больше страха перед прародительницей. Пользуясь ситуацией, он порылся в карманах и нашёл покрывшуюся пылью чековую книжку, которой он никогда не пользовался. На последнем издыхании извилин и пока они совсем не выпрямились, он написал довольно крупную сумму и слабеющими пальцами передал чек Клиффорду.
Минутку поумирав и заметив, что как-то нет настроения для этого грязного дела, психиатр осторожно приоткрыл один глаз. Нет, ему совсем не показалось, что только выписал чек на баснословную сумму и просто подарил её Кроцеллу, сыграв роль мецената. Во всяком случае, деньги было не столь обидно отдавать другому демону. И ему совсем не показалось, что болезнь слегка ослабила свою железную хватку. Мужчина решительно подполз к Липтону, намереваясь последнему конкретно вставить мозг:
- Монти, прекрати обжираться сладостями. От этого люди голодают. И курить не пробуй. Это плохо. Очень-очень плохо.

+6

27

По-настоящему заплакать от обиды и расстройства Липтону так и не удалось. Пара слезинок скатилась по впавшим от измождения щекам, да по-предрождественски покраснел кончик носа, -  всего-то.  А что делать, если уж коллега и духовный отец всея Виспершира смотрит на тебя, как на упрямого ребёнка, с укоризной? Мол, не всё же нежиться в безупречной добропорядочности, когда мир в опасности. Не подготовила жизнь к испытаниям – прими в лоб удар с размаху. Разумеется, Хадраниэль не забывал, что он, в конце концов, воин Господень и должен быть стойким в любых условиях. Но, если совсем уж честно, сейчас  не помешало бы вдохновляющее присутствие Камаэль. Всё призванное мужество ангела пока что пыталось устоять на тонких дрожащих ножках, прямо намекая, что для мало-мальски приличного грехопадения ему требуется лошадиная доза анаболика.   
- Как скажете, - сокрушённо прошептал Монтгомери, убираясь с передовой обратно, поближе к Франку. Судя по всему, разговор между доктором Байроном и отцом Бреннаном предстоял обстоятельный и сугубо деловой. К тому же многоуважаемые знакомые явно собирались для поиска решения в сумятице задействовать мозги, и Липтон знал, насколько это может оказаться трудоёмким, на собственном опыте. Мешать не хотелось. Увещевать Андраса после заданной взбучки – тем более. Стоило бы воспользоваться передышкой для тренировки предписанных по рецепту ругательствах, но и то виделось чем-то запредельно тяжелым. Человеческий организм сверхъестественной сущности реагировал на психологическую перегрузку предсказуемо: сильнее всего хотелось спать и есть. Или есть и спать, учитывая, что во сне без помощи  капельницы подкрепляться физически невозможно. Печенье к тому времени успело уютно улечься в желудке и завывало нечто вроде «ты приходи ко мне извне». Лиричность серенады (порой ошибочно принимаемой за вульгарное бурчание) подкупала абсолютной искренностью. Монти не заикнулся о возражениях, когда Мисс щедрой рукой высыпала перед ним безусловно вредное и греховное, но такое вкусное на вид богатство.
- Спасибо Вам, - растроганно махнул крылом адвокат. -  Доведётся бывать у Врат* – заходите на огонёк. В дежурке заваривают отличный чай, поболтаем, напишу записочку для ребят рекомендательную, вдруг да пригодится...
Тирада о дополнительных преимуществах, сулимых  использованием служебного положения в будущем, продолжалась довольно долго: ровно столько, сколько потребовалось Липтону для полного уничтожения «лекарства».  Реакция же на реплику воспрявшего Франка проявилась с солидным промедлением. Положительно, весь сегодняшний день Монти отчаянно тормозил. Прежнее напоминание о голодающих возымело действие далеко не сразу. Мысль, непостижимым образом напрямую связанная с кем-то из перечисленных обездоленный, мельтешила перед глазами и жалила докучливой осой: он должен что-то сделать, и сделать это правильно. Не стушеваться под грозный взглядом внезапно добродетельного демона, не пуститься в извинения. Усвоенная когда-то инструкция-то была очень простая и довольно короткая. Он как наяву помнил, что нужно…
«…нужно встать прямо, голову держать выше, пронзить даль надменным взглядом, надуть щёки, три раза вдохнуть, два - выдохнуть, посмотреть супостату прямо в лик богомерзкий и просто сказать "Нет"**».
- Не-е-е-ет, - наконец-то, протяжно выдал адвокат. Процесс вытягивания в нужную позу  закончился со счётом 5:1 в пользу земного притяжения и простуженного вестибулярного аппарата. Категоричный отказ прозвучал несколько приглушённо из-за того, что произнесли его, уткнувшись в чужую брючину. Затем рассудив, что жуткое слово в исполнении Монтгомери Липтона для окружающих будет в новинку, тот поднял голову, твёрдо прибавил, - нетушки.
И нахлобучил попавшуюся под руку корзинку прямо на макушку лучшего друга, дабы показать высшую степень уверенной решительности.  Глядя со стороны на брутально выпятившего подбородок*** ангела, любой знакомец мог бы смело заключить: спустя пять тысяч лет Хадраниэль вступил в фазу переходного возраста.  Каким будет подростковый бунт перезрелого небожителя, оставалось только гадать.

*В данном случае небесных. Добрый, добрый Липтон. Мисс Юр, живите долго))
**© Доктор Майлс, а как же.
***© А это уже инспектор Блейк. Я бью рекорды по плагиату.

+7

28

Рядом очутилась Лайла, и первой мыслью Байрона было дежурно похвалить её за успехи, даже если их последствия придётся ликвидировать ему же.
- У вас никогда не было фантазий связанных с развратными медсестрами?
Похвалы настороженно замерли посреди горла. Развратными? Байрон уставился на своего интерна (зрачки-щёлочки непроизвольно расширились). И как-то внезапно обратил внимание на длину халата, заметно сократившуюся с их последней встречи пятнадцать минут назад. Что тогда будет через двадцать одну минуту? И как-то внезапно обратил внимание, что Лайле очень идёт эта длина халата, стрижки и ног, зато её чрезвычайно уродует фамилия Мейнард. А театры в этом сезоне ещё ни разу не оглашал возмущённый возглас «как это с попкорном нельзя?!». В любом случае, сейчас Кроцелл, давно подверженный фантазиям о развратных медсёстрах и театрах, рисковал лишиться второй составляющей своих фантазий.
Байрон почувствовал жар, начинающийся с кончиков ушей. О, кисточки отрастают, - подумал он, а потом: наверное, это последняя стадия заражения, и я скоро умру. На самом деле, если бы он видел себя со стороны, то обнаружил локальное покраснение кожных покровов, быстро распространяющееся по области скул и ушных раковин: вообще-то стандартная вегето-сосудистая реакция на смущение.
Попытавшись было спрятаться за спину Бреннан, он столкнулся с таким же желанием священника, направленным на его собственную спину. Точнее будет сказать, что он столкнулся с падре лоб в лоб, когда оба попытались занять одну и ту же точку в пространстве. Рокировка не получилось. Ещё секунда и Байрон, все ещё сворачивающий шею в сторону Лайлы, был неожиданно настойчиво увлечён отцом Бреннаном за ширму в дальнем углу.
Видимо на этом пыл священнослужителя угас. Следующие несколько минут демон старался не встречаться с ангелом глазами, тем более что тот не очень-то настаивал на беседе. Кроцеллу было бы легче нарушить молчание, будь его собеседник пьян в стельку, небрит и татуирован, и если бы он плюнул на пол, закинул ноги на стол и рявкнул «выкладывай!». А в обществе сдержанного и опрятного мистера Бреннана демон ощущал себя… ну, таким же сдержанным и опрятным – зачем портить идиллию?
Байрон точно знал, что от его рассказов виски у Бреннана не побелеют. Ему бы это польстило, но он, как любой демон, трезво оценивал свои силы. А уж в кубке первенства за Самое Ужасное Злодеяние Года он бы отхватил утешительный приз – книжку «Как начать получать удовольствие от жизни. Иллюстрированное пособие для начинающих».
И всё-таки, собрав разрозненные факты биографии из пыльных времён своей юности, Байрон начал рассказ:
- Святой отец, я много грешил. Развязывал войны, прелюбодействовал, - кажется, с пятнадцатого по семнадцатый век, - а в остальное время врал матери, что прелюбодействую, хотя сам только изучал учебники по анатомии.
В тысяча четыреста седьмом году я участвовал в адском восстании по свержению с престола своего отца. Мы проиграли.
- Вселенская справедливость решила, что её не проведёшь: Кроцелла явно сильнее расстраивал факт поражения в войне, чем плохие отношения с родственником. Демон не остался безнаказанным: он почувствовал, как когти приобретают загнутую форму, и тут же спохватился: - Это сильно огорчило матушку. Ну, она командовала восстанием, а мы её подвели.
Когда прошло ещё десять минут, а Байрон все ещё занимался перечисление того, что в своё время заставило матушку в нём разочароваться, стало ясно, что демону требуется не исповедь, а хорошая психотерапия. К слову, психотерапевт, находящийся в той же комнате, судя по звукам, доносящимся из-за ширмочки, делившей весь мир на две части, сейчас вёл проповедь.
По ходу повествования выяснилось, что Кроцелл приложил руку к созданию основных болезней, выкосивших центр континента в средневековье, но из профессионального интереса сам же научился их лечить; что на изобретение нового яда требуется затратить от двух до десяти лет упорного труда, а вот противоядие в любом случае найти легче, но в процессе клинических исследований умирает в три раза больше подопытных; что алхимия вплотную подобралась к ответу на главный вопрос жизни, смерти, бессмертия, золота, гомункулов и всего такого, но кое-кто сказал, что пора сворачивать лавочку и натравил на алхимиков инквизицию, ведь медицина намного интереснее, когда в ней есть кого лечить.
К слову, Кроцелл не общался с родителями последние пару веков. Но был совершенно уверен, что если слухи о его достижениях доходят до дражайшей матушки, её лицо (или лица, смотря сколько у матушки нынче голов) приобретает несравненное выражение сожаления и снисходительности. Не то, что успехи Хаагенти, - мрачно подумал Кроцелл, - его она всегда баловала. Или вот Андраса. Или мы вообще не родственники? Очень сложно уследить.
Клиффорд встал, поправил галстук и расправил складки на халате, молча протянул Рамиилу руку для рукопожатия. Подвинул со своего пути ширму. Он чувствовал себя значительно лучше и, возможно – только возможно – это имело какое-то отношения и к психологическому состоянию. Хотя уши, пальцы и зубы прекратили менять форму. А зависть к братьям наоборот напомнила о себе.
- Франк, - угрожающе надвигаясь на Херринга, вкрадчиво позвал Байрон, - Ваша очередь.
Судя по всему, лечение давало положительные результаты. По крайней мере, оба пациента и самопровозглашённая развратная медсестра оставались на месте и оставались живы. И в этом факте несомненно была заслуга Делайлы, в отсутствии Байрона взявшей заботы по курированию лечения на свои хрупкие плечи.
- Делайла, вы отлично… выглядите, - он чуть было не добавил «для человека», - Возможно, вы свободны вечером, скажем, в эти выходные, для похода в театр?

+7

29

Будучи особой весьма экстраординарной, Делайла за свою коротенькую жизнь повидала всякое. Но происходящее сейчас в таком, казалось бы, обыденном месте, совершенно не вписывалось в мировоззрение девушки. И дело было даже не в том, что её окружали вроде как демоны и вроде как ангелы (Делайла все еще не исключала психическое расстройство из возможных диагнозов), так быстро, как отец Бреннан, от неё еще не убегал ни один мужчина. Даже тот, за которым она как-то раз бежала с молотком в руке и с угрозами жуткой расплаты на устах.
- Вы порождаете во мне комплексы, святой отец, - недовольно буркнула Делайла.
Хотя Байрон, который, по-видимому, решил разобраться не только с ангело-демоническими болезнями, но и с человеческими психологическими установками, вполне успешно развеял сомнения миссис Юр касательно своей персоны.
Чувствуя себя суровой воспитательницей в детской песочнице, Делайла села напротив больных. Те в её помощи не особо нуждались, успешно занимаясь самолечением. Однако, девушка заботливо сняла корзинку с головы мистера Херринга и со словами «чтобы вам стало лучше, нужно бить сильнее» передала её обратно мистеру Липтону. Больше она в процесс лечения не вмешивалась, лишь отстраненно делала замечания, как заправский режиссер, о том, что она не слышит должного покаяния в голосе или не видит грешных мыслей. Но голову девушки занимали гораздо более серьезные и в некотором роде даже философские мысли. Если она не спит и не сходит с ума в уютной обитой войлоком комнате, то сегодня утром, с первыми признаками болезни, рухнули многие конфессии, отрицающие само существование бога или дьявола. Конечно же, Делайлу распирало от тысячи вопросов: как выглядит Бог? Зачем он создал людей? Есть ли у него большая собранная из папье-маше карта Земли, где он передвигает миниатюрных человечков согласно инструкции, которую именуют судьбой? Дружит ли он с Дьяволом, ведь столько лет уже прошло, пора забыть о разногласиях, а то так и до Апокалипсиса недалеко… Но миссис Юр в первую очередь была профессионалом, поэтому беспокоить больных, а тем более прерывать их лечение, она не посмела. Потом спросит у Байрона. Периодически доносящиеся из-за ширмы отголоски исповеди мурашками пробегали по спине Делайлы. Но она с уверенностью примерно в девяносто восемь процентов могла заявить, что это не страх, а скорее очень сильное любопытство, граничащее с ужасом. И все же, не смотря на все свое самообладание, теперь, когда не нужно было предпринимать никаких решительных действий и можно было пустить мысли в свободное плавание, Делайла чувствовала подступающую панику. Она больно ущипнула себя, чтобы отвлечься от нахлынувшего потока эмоций, и с долей разочарования отметила, что происходящее не сон.
Из-за ширмы вышел Байрон, в который раз уже за сегодняшний день, выступающий в роли спасителя. На этот раз спасителя собственного персонала от мыслей этого же персонала.
- Делайла, вы отлично… выглядите. Возможно, вы свободны вечером, скажем, в эти выходные, для похода в театр?
Девушка чуть не задохнулась от возмущения. Вот так просто? Ее жизненные устои рушились и возводились заново, пока она обдумывала все происходящее. Когда она слышала, о чем рассказывает «доктор Байрон», свеженькие устои вновь падали, утягивая за собой жалкие остатки самообладания. А он так просто, будто ничего и не случилось, зовет в театр! Она возмущенно соскочила со стула и, схватив Байрона за рукав халата, утащила его в угол подальше от глаз пациентов. Если кровопролития было не избежать, то лучше делать это при минимальном количестве свидетелей.
- … … … - Делайла не могла вымолвить ни слова, но её дыхание отлично пародировало разъяренного быка на корриде.
С другой стороны для Байрона-то действительно ничего не изменилось. Его концепция мира осталась прежней.
- Нет! Вы же… я же… мы же… - бульдожья хватка, с какой она вцепилась в несчастный рукав докторского халата, наконец ослабла. – Я не знаю. – Делайла устало оперлась спиной о стену. – Но если вы пригласите меня сегодня после смены выпить, я обещаю, что приду в этом халате.
Выпить. Похоже, за весь сегодняшний день это было единственное верное решение.

+5

30

Хлипкая медицинская ширма не столько создавала нужную для откровений атмосферу и отгораживала от завывающих бормотаний Липтона и Херринга, сколько добавляла неловкости висящему в воздухе молчанию. Кроцеллу было неловко рассказывать, Рамиилу - неловко слушать.
- Святой отец, я много грешил. - На этой фразе Бреннан приготовился долго внимать беспределу и хаосу и не ошибся в своих чаяниях. Однако надо признать, что черт оказался не так страшен, как его малевали, в том смысле, что вынести это оказалось вполне по силам психике ангела. К середине повествования у Рамиила даже сложилось ощущение, что он не на исповеди, а где-нибудь на лекции об истории демонологии средних веков, лекции в общем-то даже интересной и познавательной, просто рассказанной с точки зрения очевидца событий и оттого снабженной кучей подробностей неурядиц в семье Кроцелла. Ангел от души посочувствовал ребенку, который вырос в такой семье - распри между отцом и матерью всегда отрицательно влияют на будущность отпрыска и даже пару раз шмыгнул носом на особо жестоких моментах. Бедный Кроцелл...неудивительно, что он стал травить всех чумой и холерой. А что еще остается, если даже собственная мать отказывает тебе в необходимых каждому чаду любви и заботе и признании всяческих достижений на служебном поприще? Мрак просто какой-то.
Экскурс в историю множества заболеваний, запатентованных невезучим в семейных делах демоном, оказался  скучнее. Альберт клевал носом под монотонный бубнеж медицинских терминов и сухие статистические цифры миллионов жертв (за ширмой удивительно в унисон бубнил Херринг), встрепенулся на алхимии - ну а что, вопрос-то актуальный - и снова заснул на истории развития современной медицины и роли Клиффорда Байрона в ней. Окончательно он проснулся только тогда, когда Байрон торжественно пожал ему руку в знак того, что они оба достойно прошли это нелегкое испытание. Вышел из-за ширмы Кроцелл уже будучи доктором Байроном - подтянутым, аккуратным, гордящимся отсутствием не влезающих в стерильные перчатки когтей и прочих ненужных обычному хирургу атрибутов.
Довольный собой и произведенным исповедью эффектом, Рамиил встретил Херринга с воодушевлением. В хронологии грехов Андраса было не так много упорядоченности и причинно-следственных связей, но интересно было все так же, и хотя порой Рамиил не совсем улавливал суть танцующих галоп предложений, ему доставляло искреннее удовольствие смотреть как сумасшествие психиатра медленно самоликвидируется. Точнее, приходит в уровень, считающийся нормой.
Выйдя наконец из-за ширмы, Альберт с еще большим удовлетворением обнаружил постепенно приходящего в себя Липтона, меланхолично жующего карамельки, и одобрительно похлопал его по плечу, тем самым призывая ангела не сходить с немного непривычного, но в данном случае истинного пути.
Делайла, самоотверженно сдерживавшая натиск двух пациентов во время исповеди Байрона, воспользовалась свободной минутой и утащила Клиффорда в уголок - консультироваться по поводу пациентов и каких-то театральных вопросов. Альберт присел рядом с Липтоном, задумчиво стянул у него из-под носа пару карамелек и тоже почувствовал себя гораздо лучше. Крылья перестали отваливаться и отправились болтаться за спиной в нужном порядке в нужном измерении, насморк почти прошел. Можно было сказать с уверенностью, что процесс выздоровления - дело времени и все бы хорошо, да только вот причину они так и не нашли.
Рамиил стряхнул с плеча последнюю золотистую пылинку, оставшуюся от обиженно исчезнувшего вслед за крыльями нимба и снова захрустел конфетой. Ну и ладно. В конце концов, не его это стезя. Умные вон, в халатах, пусть думают.

+3


Вы здесь » Задверье » завершённые квесты; » квест 5.3. задушевная боль


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC