Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » чердак; » Шекспир и Ротшильд Висперширского уезда.


Шекспир и Ротшильд Висперширского уезда.

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Место: улица Виспершира. Какая-то. Проем между домами шириной в полметра.
Время: август 1976, около полудня.
Участники: Артур Хадсон, Кристиан Парк-Лейн.
Сюжет: у одного был обеденный перерыв, другой спешил на работу. Они столкнулись, выпавший из рук сценарий смешался с листами финотчетов. Они попытались остаться вежливыми на пространстве в полметра шириной.

+3

2

И вот, свершилось. Он дописан. Дописан, отпечатан, уложен под полу пиджака. Актерам суровым голосом профессионального укротителя диких зверей объявлено о том, что "скоро вам всем предстоит серьезно потрудиться". Салюты и фейерверки, хаос и разрушения.
Это Кристиан Прк-Лейн спешит в "Зеркальную маску" со свежеиспеченным сценарием под сердцем.
Орган, выписанный в страницехранители тому, что вот уже три часа и сорок семь минут бережется как зеница ока, поет, в голове раздаются нежные ушераздирающие вопли Кане и Тьерри, которым верный своим вредным привычкам режиссер (он же сценарист) опять отвел роли не-трупов, в глазах кровавые мальчики пляшут ламбаду.

На этой неделе Катриона узнала, что даже у призрака может случиться сердечный приступ, если муж обнаружиться у себя в кабинете. В петле, над опрокинутой табуреткой. "Нечего так кричать, моя милая, кхе-кхе, мне нужно было отработать сцену, кхе-кхе, подай воды, будь добра! Кхе..."
Соседям слева довелось окунуться в атмосферу создания шедевра позавчера ночью, поэтому они тоже познали сердечный приступ. Не все, этим успокоил себя Кристиан, наблюдая за отъезжающей машиной "Нескорой помощи". "Ну, миссис Бакли, не расстраивайтесь, в нашей больнице работают отличные кардиологи..."
Попугай, до вчерашней ночи обитавший в доме Парк-Лейнов, проклял всех трагиков-табакокурильщиков в свой смертный час и ныне обретался где-то в стене гостиной в призрачной ипостаси. "О Боже, где птица? Кэт, ты не видела... Ты опять кричишь?"

А Кристиан был счастлив. Его детище, любовно взращенное на почве чужих истерик и неврозов, опять превзошло ожидания, Дольгони и Кольера.
Достав аккуратно сложенные вчетверо листы, он бережно распрямил загнувшийся уголок и начал перечитывать. На ходу. Понимаете, людям искусства свойственно помнить дату рождения своего первого стихотворения или рисунка, героический поступок античного персонажа или театральную этику. К запоминанию правил ПДД они не приспособлены.
Поэтому через минуту Кристиан мог созерцать собственное творение на гладких камнях мостовой и потирать ушибленное плечо, попутно пытаясь понять: шкаф? Зачем? Почему посреди улицы? И ладно бы просто посреди улицы, но не на пути же режиссера к Прекрасному.
Оторвавшись от разглядывания сценария, Кристиан поднял глаза.
О. Не шкаф.
-Прошу прощения. - Сказал Парк-Лейн, наблюдая за сиротливо скорчившимся в руке мистера Хадсона единственным документом. Все остальные были, видимо, там же, где его сценарий. - Я вас не заметил. - В приступе вдохновения добавил он.

Отредактировано Christian Park-Lane (08.01.13 01:46:21)

+4

3

В Первом висперширском банке были созданы все условия для работников. У каждого отдела имелась собственная кофе-машина с богатым ассортиментом, бесчисленным количеством рычажков и даже сложнореализуемой функцией под кодовым названием "О, а можно мне пенку в форме зайчика, но только чтоб он танцевал чечётку?" У каждого работника имелось эргономичное во всех отношениях сидение, в котором даже спустя одиннадцать часов непрерывного умственного труда вы чувствовали себя, как в шезлонге. Только не в шезлонге.
В банке чудесно работалось. Соц-пакет мог вызвать зависть даже у лица королевской крови. И, в конце концов, каждый служащий имел право на получасовой обеденный перерыв... Ну, ладно, двадцатиминутный.
Хотя, если честно, пятнадцатиминутный...
Как бы то ни было, свои кровные шестьсот секунд работники были свободны, как птицы. Восемь минут - это ведь целая прорва времени!
Именно поэтому в Первом висперширском банке трудилось рекордное количество призраков. Живые не были способны оценить красоту сложной системы денежных поощрений, чутко реагирующей на человекосекунды, проведённые сверхурочно. Нет, теплокровным не дано понять всю прелесть трудоголизма, свободного от потребностей. Где им... ох, живые, живые.
Артур обратил внимание, что размышляет как призрак. Неудивительно, после недели непрерывной Деятельности, Неизбежно Ведущей К Экономическому Развитию Всего Города, Вселенной и Банка. Да, именно в той последовательности, по нарастающей всё-таки.
За неделю у Хадсона накопился баснословно длинный перерыв. Да, он придерживался тех же правил, к которым призывал работников, иначе терялся весь смысл командной мотивации и прочих сложных техник, на которые было потрачено столько денег.
Быстро снабдив организм дозой белков, жиров, углеводов и витаминов в наиболее полезном соотношении, Артур решил заняться делом. А именно: придать своему детищу ещё толику прекрасности. Годовой финансовый отчёт. Кто-то спросил бы, почему банк предоставляет отчёт в августе - ведь другие учреждения занимаются этим в безумный период с января по март после отчётного периода. Но отчёт Первого висперширского банка основывался на таких сложных показателях и был настолько исчерпывающим, что одна подготовка к нему заканчивалась в июне. Специально для него были исчислены новые коэффициенты финансовой ликвидности. В нём учитывались даже денежные накопления школьников, что пару раз в неделю скидывали в свинью-копилку десяток эре. Не один безумный бухгалтер корпел над ним в грозовую ночь, истово хохоча под всполохи молний. Не один ревизор пятнал своё перо кровью, выискивая возможные расхождения. Не один... нет, и один только Хадсон знал, когда же отчёт становился совершенным.
Этот день настал. И Артур, сияющий здоровьем и сдержанным жизнелюбием человек, которого никто не заподозрил бы в таких самоубийственных и тиранических рабочих замашках, лично понёс своё детище на переплетение.
Скоро, совсем скоро господин мэр получит идеальный отчёт. Может, он даже вскинет одобрительно бровь.
Почти мечтательная улыбка озаряла не привыкшее к подобным мимическим казусам лицо Хадсона.
Без раздумий Артур свернул в проулок, который позволил бы срезать путь и сэкономить около ста секунд. Да, стоило опасаться криминальных группировок, но Хадсон был из тех, кто при нападении смог бы купить себе нападающих и велеть им идти своей дорогой.
Он шёл чётким уверенным шагом, твёрдо зная, что успех неизбежен. И тем неожиданней было столкновение. Возмутительное проникновение в личное пространство и даже посягательство на отчёт. Препятствие на пути к тому самому неизбежному успеху.
Не выразив на лице ни признака естественной досады, Артур прибег к своей извечной вежливости и кристальной вере в превосходство этикета над любыми житейскими неурядицами.
- О, это я вынужден извиниться, - сказал он собрату по несчастью и удару. В голове заработала картотека лиц и личностей. "Парк-Лейн. Режиссёр. Довольно авторитетен. Считается гениальным не менее чем шестьюдесятью процентами населения. Женат. Много детей - и все сценарии. Мог бы расчёсываться чуть тщательней", - вот что всплыло у Артура перед мысленным взором. - Боюсь, я не глядел по сторонам так внимательно, как стоило бы. Надеюсь, я не ушиб вас своими бесценными документами, содержащими информацию, составляющую коммерческую тайну? Простите, простите.
Он наклонился за рассыпавшимися бумагами - и лишь хорошая реакция уберегла его от удара лоб в лоб с режиссёром.
Артур снова вежливо улыбнулся, что в его невербальном лексиконе равнялось крепкому словцу.
- Думаю, в условиях ограниченного пространства и во избежание взаимных помех будет разумней, если подбирать бумаги будет кто-то один. Как вы смотрите на такой выход из положения? И по вашему мнению, кто из нас лучше справится с данной миссией?
Взгляд, обращённый к низверженному отчёту, был исполнен сожаления. Но операцию по спасению нельзя было начинать без чёткого алгоритма действий.

Отредактировано Arthur Hadson (05.01.13 23:42:17)

+4

4

Парк-Лейн любил и умел ругаться, применял рукоприкладство, пил в неприличных количествах, курил все запрещенные растения и был морально неустойчив. Но старался сдерживать сияние своего великолепия при непосвященных. Таких, как Артур Хадсон, например. Именно поэтому, осознав масштаб документационной катастрофы на мостовой, с мужественной улыбкой титана взвалил себе на плечи своды вежливости.
-Что вы. - Приветливо скрипнул зубами Кристиан. - Я не в обиде. Искренне надеюсь, что бесценная информация не пострадала и не деформировалась при соприкосновении с камнем. В противном случае мне будет очень, очень жаль. - И столько в этом "очень" было искреннего желания Армагеддона, - о нет, не для Хадсона, а так, в пространство - что Парк-Лейн сам себе выписал ментальный подзатыльник. Потому что нельзя смущать мирное народонаселение дурновкусовыми изысками не вовремя несдержанных режиссеров.
А потом Кристиан - горе ему - вспомнил о сценарии и немедленно кинулся на колени просить у неба прощения за халатное обращение с творением Таланта. И еще раз просить у неба прощения за нехорошее, но по сугубо профессиональной привычке таки ругательство, вырвавшееся изо рта. Аминь.
И потер лоб. Физической травмы не было, но было посягательство на тело второй раз за сто восемьдесят секунд. А такое в среде уважающих себя нелюдей искусства могло перерасти в скандал не менее профессиональный и нечаянный, чем ругательство.
От всей души не желая подобного на людях, Кристиан расправил плечи под сводами вежливости.
-Вы правы - Милорд - мистер Хадсон. Думаю, если я приступлю первым к выполнению, как вы исключительно правильно выразились, миссии, то справлюсь с делом быстро и эффективно.
Кристиан умел поразительно симулировать нормальность, когда дело касалось формулировок в телефонных разговорах и юридических документах. Еще он мог отбиваться все той же нормальностью от журналистов, криминалистов и банкиров, не более двух минут. Но только на словах, к сожалению, да и две минуты давно истекли. Поэтому грянули последствия.
Мой сценарий. О, мой Сценарий! Где ты? Вновь рухнул на колени Парк-Лейн и тут же придавил коленом какую-то абсолютно ненужную с точки зрения режиссера бумажку. Ну так то - режиссера, а вот судя по выразившему тотальный ужас лицу Артура Хадсона, лист содержал в себе откровение Лартина Мютера пополам с изречениями из Декларации Возмутительности.
О Боже. Парк-Лейн сел, где сидел, но уже на пятую точку опоры. В позу лотоса. И посмотрел на Артура настолько искренним и несчастным взглядом, что пожалел об отсутствии наличия рядом Деклана, которого мог бы в этот момент экспрессивно ткнуть носом в "Вот! Вот как надо играть!"
-Не сердитесь на меня, мистер Хадсон. Собирайте. Я посижу. - Обреченно взмахнул рукой Кристиан, тоном обманутой куртизанки с интонациями суицидника-моралиста выразив все свое отношение к ситуации.

Отредактировано Christian Park-Lane (06.01.13 03:52:49)

+3

5

Судя по вырвавшемуся ругательству, Парк-Лейн, хоть и светский человек, не мог похвастаться некоторыми поведенческими фильтрами. Но люди искусства, эта особая прослойка общества, помимо своей очевидной бесполезности, всегда отличались разного рода чудачествами, так что Артур не стал пытаться повлиять на него или воззвать к приличиям. И, хоть Хадсон никогда не признал бы этого, в глубине души он был вполне согласен с произнесённым ёмким словом. Да, именно это самое.
- Что ж, если вы считаете, что справитесь, то так тому и быть, - произнёс Артур. И усилием воли погасил в себе вполне понятное волнение о судьбе своего отчёта, попавшего в руки представителя столь неспокойной профессии. Профессии, в которой яркий вымысел является поводом для аплодисментов, а не тюремного срока и конфискации имущества. Нет, Артур ничего не имел против актёров, драматургов и писателей. Вполне уважаемый и иногда высокодоходный труд. Прекрасные люди. Но, если бы он не был Артуром Хадсоном, то воззвал бы к небу: "Зачем, зачем они существуют?! Ведь ежегодный уровень инфляции до сих пор не снижен до трёх процентов, к которым стремится каждое государство! Ведь платёжные системы ещё далеки от совершенства! Ведь столько всего ещё не сделано!" - Я всецело доверяю вашим способностям и вверяю инициативу в ваши руки, мистер Парк-Лейн.
Он со спокойным дружелюбием поглядел, как режиссёр опускается перед ним на колени. В конце концов, опытный работодатель на своём веку сталкивается и не с такими ситуациями.
Но когда один из листов с логотипом банка подвергся смятию, Артур окаменел. Лишь благодаря тем самым поведенческим фильтрам он не сделал ничего, о чём стоило бы потом пожалеть. И из-за чего потом пришлось бы выплачивать денежную компенсацию.
К тому же Парк-Лейн явно сам осознавал свою оплошность. "Да, - подумал Артур, быстро проведя дыхательную гимнастику, - не стоит предъявлять претензии к человеку, который и так искренне раскаивается. Ведь правда?".
- Думаю, это будет лучшим выходом в сложившейся ситуации. Позвольте.
Он с предельной аккуратностью и подчёркнутой невозмутимостью отделил документ, приставший к колену Парк-Лейна, и продолжил собирать остальные. Бумаги, бумаги, журнал "Playghost: мёртвые и в просвечивающей одежде!", бумаги с цифрами, бумаги с графиками, бумаги с диалогами и ремарками. Разве что журнал, удивлённо вздёрнув брови, Артур отложил в сторонку. Вдруг его владелец решит вернуть свою собственность. Или, что тоже вероятно, владелец - Парк-Лейн, в таком случае совершенно неприемлемо концентрировать внимание на печатном издании.
Бумаги, бумаги, бумаги. Артуру пришлось даже, рассыпаясь в извинениях, заглянуть под господина режиссёра - но оба документа были наконец собраны. Оставалось только отделить зёрна от плевел, то есть, драгоценнейший отчёт от претензионной сказки о том, как некая нестабильная и нерациональная эмоциональная привязанность побеждает смерть, политический строй и средневековые понятия о гигиене.
Несколько секунд Артур оценивающе глядел на Парк-Лейна, прикидывая, согласится ли тот встать на четвереньки, чтобы его спину можно было использовать как стол при сортировке бумаг. Тот, конечно, зарекомендовал себя чрезвычайно пекущимся о своей половине той пухлой стопки бумаг, что ещё хранила запах виспершиской мостовой, но вряд ли согласился бы. Жаль, жаль.
Подумав, Артур вручил ему часть стопки.
- Если вас не затруднит, отделите ваши документы от моих. О, я вижу, ваши страницы не пронумерованы. Сложно будет восстановить исходную очерёдность, сложно... - он сочувственно покачал головой, в очередной раз возблагодарив банковские правила оформления документации. Но устные соболезнования показались недостаточными. Артур на секунду представил, что было бы, окажись он в такой ситуации. Нет, он-то нанял бы бригаду профессиональных сортировщиков, но... - Может, я смогу помочь вам с этим?
"Надеюсь, это займёт не больше шестнадцати минут".

Отредактировано Arthur Hadson (06.01.13 13:11:21)

+4

6

На Хадсона Парк-Лейн старался не смотреть, памятуя об улетучившихся двух минутах, отведенных его сознанием и подсознанием адекватности.
Предпочел этому опасному занятию бесперспективный счет трещин в стене дома напротив. А потом перешел к изучению изгибов проплывающего облака. И подумал, что: Оно прекрасно и непознаваемо, как тело любимой женщины.
Но облако уплыло. И трещины закончились. Тогда Парк-Лейн рискнул повернуть голову к банкиру и чуть не лишился чувств, дара речи и возможности выполнять репродуктивную функцию. Потому что кто же в одну кучу пихает творение божественное и бесполезные графики.
-Нет! – Придушенно вырвалось у режиссера. Кристиан начал было думать, что лучше: прямо сейчас впасть в кому или разбить голову о насчитанные трещины в стене, (а если кому-то эти поступки кажутся излишне экзальтированными, то пусть он представит себе в руках мистера Хадсона не кипу перемешавшихся бумаг, а граненые стекляшки в одной горсти с бриллиантами), как ему вручили все это великолепие. Безвозмездно. С одной только просьбой: отделить свое детище от чужого.
Парк-Лейн глянул на стопку, ужаснулся, выслушал замечания Артура относительно того, что ему следовало бы нумеровать страницы и открыл рот для того чтобы посоветовать несведущим нос во внутреннюю кухню театра не совать. Открыл и сказал:
-Спасибо.
Потому что мистер Хадсон только что подписался на работу, от которой отказывались даже самые древние цирковые призраки.

Дело в том, что и Витольд Годлевски, и сам Кристиан были тиранами-трудоголиками. На работе оба могли дневать и ночевать, питаться пылью и существовать, подзаряжаясь светом рампы.
И актеры, и циркачи охотно составляли компанию дражайшим боссам, если речь шла о репетициях, установке декораций или составлении костюмов.
В утверждениях сценариев не участвовал никто. Ни для шоу, ни для спектакля. Потому что начинался ад кромешный и настолько бурное выяснение отношений между главами заведения, которые должны были согласовывать репертуар, что в Преисподней, наверное, аплодировали. Стоя.

И вот скромный банкир, не подозревающий о могущих случиться психических увечьях, предлагает помочь установить очередность страниц. Очередности этой не знает и сам Парк-Лейн. Если бы сценарий попал к Годлевски в первоначальном, не омраченном финотчетами варианте, был бы скандал. Но его не будет.

-Конечно. Я был бы очень рад. – Сообщает Артуру Кристиан, искренне надеясь, что его голос звучит не совсем маниакально, а глаза блестят не слишком лихорадочно.

Отредактировано Christian Park-Lane (06.01.13 22:26:04)

+2

7

- Это меньшее, что я могу сделать, - сказал Артур.
На всякий случай, из предосторожности и неприятия сюрпризов, он покосился на стену, которую парой минут ранее так внимательно изучал Парк-Лейн. Мало ли. Конечно, надписи типа "Хаха, попались!", "Здесь был убийца" или "Неслыханная распродажа питьевого одеколона!" редко врывались в столь регламентированную и упорядоченную жизнь Хадсона, но он всегда был готов. Опыт подсказывал, что от мира стоит ожидать неожиданностей любой степени нерациональности и неприятности.
К счастью, стена была просто стеной и свидетельством того, что дотации на улучшение внешнего вида висперширских зданий следовало бы увеличить.
Убедившись, что никакая неожиданность не собирается вторгаться в планы, Артур полностью погрузился в свой отчёт. В этот момент он даже перестал контролировать выражение своего лица, позволив лицевым мышцам выразить сосредоточенность бьющего поклоны фанатика. Он очистил отчёт от примеси пьесы, разгладил каждый лист и восстановил ту гармоничную последовательность, в которой тот должны были идти страницы для достижения наилучшего эффекта. Должным эффектом от прочтения можно было считать твёрдую уверенность в экономической стабильности города, желание получать высокие гарантированные доходы и стремление открыть депозит в Первом висперширском банке.
Лишь когда документы были облачёны в крепкую папку, Артур перестал себя чувствовать в беспорядке, будто забыл повязать галстук или застегнуть верхнюю пуговицу рубашки. И смог вернуться к своему обещанию.
Он не верил в шестое чувство и прочую паранормальщину, но в какой-то момент отрицаемое им шестое чувство воззвало к нему. И напомнило, что взгляд Парк-Лейна не предвещал ничего хорошего. Отбросив эти глупости и забив их здоровым оптимизмом, предписанным командной стратегией банка, Артур зарылся в пьесу. Благо, умение быстро просматривать документы имелось.
- Хм... Могу я предполагать, что если в конце этой страницы герой уходит из дома, то в начале следующей он должен идти по улице? Это было бы логично.
К своему великому удивлению, Артур насчитал пять случаев выхода из дома, две прогулки по улице, четыре сцены в других декорациях и почему-то только одно возвращение домой. В голове не укладывалось. Призвав на помощь всю свою веру в наличие причинно-следственной связи меж всеми действиями, пусть и не в явной форме, Артур продолжил. Сцену повешенья он после длительных раздумий поставил в конец пьесы - та модель мироздания, которую знал Хадсон, не предусматривала ничего дальше смерти главного героя. Но куда в таком случае относится явление Совести и Лицемерия? Вспомнив несколько моментов, когда во время деловых походов в театр приходилось заглядывать в программку и делать вид, что это интересно, Артур сделал эту сцену прологом.
- Я попытался структурировать всё в логической последовательности и по аналогии с классическими пьесами, взгляните, пожалуйста, - Артур протянул свой расклад "пасьянса" Парк-Лейну. - И должен сказать, что это было весьма интересным чтивом... Крайне, - он повёл рукой, подбирая нужное слово, описывающее впечатления трезвого, прагматичного человека, но в то же время выражающее похвалу, - одухотворённым.

Отредактировано Arthur Hadson (08.01.13 09:47:46)

+3

8

Не то что бы Парк-Лейна было сложно удивить. Но порой он, приходя на работу, обнаруживал у себя в кабинете питона в страстных объятиях одной из статисток. Или грустное пепелище да одинокие уголья на месте декораций. Или еще что-нибудь, символизирующее глубокую любовь циркачей к театралам. Что укрепляло нервную систему, Кристиан поклялся бы в этом на томике Шекспира, если бы знал, кто он такой.
Но Артур Хадсон смог не просто удивить Парк-Лейна, но даже заставил вновь опуститься на землю в позу лотоса под давлением восхищения, возмущения и прочих неподобающих чувств.
Кристиан отрешенно наблюдал за тем, как совершается процесс сортировки и упорядочивания сценария за считанные минуты и начинал проникаться невольным уважением к служителям принтера и клавиатуры. Просто у них с Годлевски на это уходили многие и многие часы, а тут...
Да. Подумал Кристиан откуда-то из прострации.
К чему относилось это "да" он сказать, скорее всего, не смог бы. Хотя оно, пожалуй, и не относилось, а являлось квинтэссенцией тотального шока Парк-Лейна.
Получив на руки свое детище через пятнадцать минут с сопутствующей похвалой, режиссер поблагодарил и поспешил проверить, не померещилось ли ему увиденное только что чудо восстановления гипотетически существующей последовательности действий героев пьесы. Пролистал сценарий.
Удивительно. Нет, потрясающе. Нет, невероятно... Страницы до пятидесятой последовательность соблюдалась.
Феноменально. Мысленно припечатал Кристиан и понял, что теперь, даже если мистер Хадсон очень захочет уйти, то сможет это сделать только по завершению ранжировки. В противном случае Парк-Лейну придется бегать за ним по городу, размахивая сценарием и взывая о помощи в различных выражениях.
Живо представив себе последнуую картину, Парк-Лйен постарался нничем не выдать охватившего его безудержного веселья и заглушить навязчивый голос в глове, абстрактно распространяющийся на тему инициативы, инициатора и интимных подробностей из их жизни.
-Прекрасно, просто прекрасно... - Пробормотал Кристиан чуть громче, чем следовало бы, чтобы заглушить продолжающийся внутренний монолог. - Скажите, а вы не могли бы... посмотреть еще раз? - С надеждой поинтересовался Парк-Лейн.
Клянусь, если он это сделает, я открою счет в Первом банке Виспершира.
Повторив вслух свою последнюю мысль в более приличной и менее эмоциональной форме, режиссер подтасовал листы, отправив десять страниц суицида вперемежку с теософией в начало, облегчив тем самым предстоящую мистеру Хадсону работу.
Почему-то Парк-Лейн был уверен в исходе дела. Не в смысле удачном, а в смысле что оно вообще завершится. Потому что бывало и иначе, о чем свидетельствовала солидная стопка исписанной бумаги в смежном кабинете директоров "Зеркальной маски".

Отредактировано Christian Park-Lane (14.01.13 23:42:44)

+3

9

Во взгляде Артура, обращённом на познающего гармонию и позу лотоса Парк-Лейна, ощутимо прибавилось уважения и опасливого восхищения. Сам он был чужд поиску дзена, но в других это уважал. А режиссёр приобщался к энергии космоса прямо не сходя с места, в подворотне и в условиях ещё не решённой проблемы со сценарием. Какая сила духа! Какое презрение к внешним обстоятельствам и какое истинно далай-ахалай-ламовское отношение к каждому моменту жизни! Нет, люди во всём их многообразии верований и стремлений действительно заслуживали уважения.
- Бесконечно рад, что результат вас устраивает, - кивнул Хадсон. При всей - более чем оправданной - уверенности в себе он испытывал некоторые опасения насчёт того, как его таланты и умения поведут себя в непривычной для них сфере. Более того, даже в откровенно враждебной сухому расчёту сфере, в творческой. Она, как известно, полна вольных трактовок, свободы мысли и идеи о превосходстве чистых порывов над логикой. Артур с тем же успехом мог бы попытаться плыть под землёй или в тысячетонном костюме расхаживать по облакам.
Услышав предложение просмотреть перемешанные листы ещё раз, Артур был сбит с толку в большей степени, чем это допустимо для управленца и биржевого игрока. Хорошо, что никто из финансовых партнёров не был тому свидетелем.
- Да, конечно, - сказал он больше из вежливости, чем из желания проверять свои способности в раскладывании пасьянсов. И ни одним движением лицевых мышц не выразил того, что думал, и даже не намекнул Парк-Лейну на ограниченный временной ресурс.
Потому что тот сказал о возможном открытии счёта в Первом висперширском. А значит, стал потенциальным клиентом, который должен быть доволен абсолютно всем, уверен в сохранности своих вкладов и личном отношении к нему каждого работника банка. Только и оставалось, что принять сценарий обратно и снова погрузиться в него.
Сначала Хадсон собирался восстановить ту же последовательность, которую он предъявил Парк-Лейну в первый раз. Ибо не стоило отбрасывать предположение, что режиссёр просто проверяет его память. Зачем-то. Допустим, чтоб убедиться: никто не забудет перечислить ему процент от вклада.
Но, к вящему удивлению Артура, имеющееся начало было подвластно своей внутренней логике и вполне обоснованно, если допустить, что Совесть и Лицемерие были галлюцинациями от недостатка воздуха. В таком случае дальнейшие реплики потусторонних существ, преследующих главного героя, являлись следствием необратимых изменений в клетках мозга. Да, это оно. Руководствуясь этим подходом, можно было разрешить проблему с собственным недоверием к так называемому "мистическому реализму". Какой же это реализм, если он мистический?
Получив материалистическое объяснение всех творящихся по ходу пьесы странностей, Артур заработал быстрей. И ему даже нравился процесс, хотя его занятие не было связано с подсчётом цифр или разработкой стратегии. Это всерьёз могло бы взволновать его, не будь сейчас время обеденного перерыва. В конце концов, на перерыве он разрешал работникам отвлекаться - почему бы и себе не позволить?
- Я закончил, мистер Парк-Лейн, - сказал он, удивляясь своему энтузиазму.
Наверное, всё объяснялось солнечным летом. Хотя раньше погодные изменения не сказывались на настроении Артура.

+4

10

Чувство благодарности, зародившееся в маленькой черной душонке Парк-Лейна после "Я закончил" в исполнении мистера Хадсона взлетело до небес, расширилось от полюса до полюса, грозя погрести под собой все вокруг, когда Кристиан понял, что работа - божемойневозможно - выполнена правильно, и достигло планетарных масштабов, когда оба факта сошлись в мозгу режиссера в одно по-детски искреннее, простое и радостное: "Подавись, Годлевски!"
Осознание того, что летний вечер можно будет в кои-то веки провести с женой, а не в компании мрачно спокойного совладельца единственного в своем роде увеселительного заведения в Виспершире, подействовало на Парк-Лейна ожидаемо непредсказуемо.

Поднявшись с земли и отряхнув брюки, он еще раз пробежался глазами по страницам – вот первый акт, который Кристиан писал в период затяжного запоя, разрываясь между благородной водкой и неблагородным виски – соответственно, там много страдания, много глубинной – примерно на 1,5 л – философии, много тяжких раздумий. Далее… Парк-Лейн пролистнул пару страниц, ругнулся поприличнее и выхватил их из долженствующего идти следом второго акта. Его, кстати говоря, и.о. сценариста переписывал десять раз, потом еще пять раз, а потом еще сколько-то раз, пока не остался полностью удовлетворен тем, что получилось на выходе. На выходе же получилась примерно треть всего сценария – и страница следовала за страницей так, как будто Хадсон лично наблюдал за Парк-Лейном в процессе создания пьесы, скрупулезно отмечая каждое движение перьевой ручки по бумаге, до того идеальным был порядок расположения страниц.
Чинно следующий за вторым актом, третий, исполненный за пять с половиной часов на животе у жены, радовал попыткой суицида главгероя, множественными галлюцинациями прочих персонажей и концовкой, в которую Парк-Лейн поспешил подложить выбранные из второго акта листы.
Дойдя до последней сцены и осознав завершенность работы, Кристиан крепко задумался. Причин для того, чтобы повернуть зрачки внутрь глазниц и изобразить аллегорию глубочайшего астрала, у него было две: первая – тот факт, что банкиры не бесполезны по сути своей свалился на голову Парк-Лейну всем своим неизгладимым впечатлением, и вторая – конкретно взятого банкира нужно было срочно благодарить за терпение, понимание, прочие слова на «ие», обозначающие лояльность по отношению к отдельно взятым взбалмошным последователям Вишны, Кришны и Рамы.

Благодарность была выражена следующим способом – режиссер театра «Зеркальная маска» проявил… ни за что не догадаетесь. Благоразумие. Этот противоестественный процесс выглядел примерно следующим образом. Кристиан сказал:
-Спасибо,
Пожал мистеру Хадсону руку и предельно спокойным тоном осведомился,
-В какой час представляется наиболее удобным посетить Первый банк Виспершира, чтобы попасть в нужный отдел в регламентированное время?
И даже не пригласил собеседника на премьеру спасенной им пьесы. Это было нечто уже совсем из области фантастики, потому что режиссер и гений, самовлюблен и временами психически нестабилен.
Но проявление Благоразумия требовало своих жертв, а шестое чувство подсказывало Парк-Лейну, что отсутствие попыток загнать банкира в бельэтаж будет как раз той самой жертвой, которую оценят по достоинству.

оффтопик

не могу не извиниться за недельное отсутствие, я осел, и если меня будут бить по голове, то, надеюсь, хотя бы не ломиком.

Отредактировано Christian Park-Lane (26.01.13 18:44:01)

+3

11

Отдав заново собранный сценарий Парк-Лейну, Артур внешне спокойно принялся наблюдать за режиссёром. К своему удивлению, он испытывал волнение. Странно, очень странно. Будто он перенёсся на семнадцать лет назад, в то время, когда был помощником референта младшего клерка, если не хуже, и сдавал первую заполненную форму.
"Что за глупости, - подумал Артур. - Я не могу волноваться из-за стопки листков, в которой даже не было ни одной цифры".
И тут же понял, что ошибался. В конце десятой страницы было указано, сколько бутылок опустошил герой, прежде чем уснуть тяжёлым сном. Найдя это число в памяти, Артур успокоился и с чистой совестью позволил себе волноваться.
По лицу Парк-Лейна не удавалось ничего понять. Задумчивое, пожалуй, очень задумчивое. Вполне могло оказаться, что режиссёр просто подбирает ругательства. Помощнику референта младшего клерка приходилось попадать под разносы. Но не главе Первого Висперширского банка.
Артур, не одобрив этих своих мыслей, занялся дыхательной гимнастикой.
К тому моменту, когда Парк-Лейн дочитал, заново ознакомившись с размахом собственного гения, Артур был спокоен, будто только что выпил кофе и сделал личному помощнику замечание за то, что кусочков сахара было два, а не полтора.
- Очень рад помочь, - сердечно ответил он, пожимая протянутую руку. Даже творческие люди в курсе некоторых ритуалов этикета - хороший знак. - Обслуживание клиентов производится с восьми ноль-ноль до семи пятидесяти девяти минут, вы можете прийти в любое время, когда сочтёте нужным. Надеюсь, ваше сотрудничество с Первым Висперширским будет долгим и плодотворным.
Тут Хадсон задумался. Он обменивался любезностями с режиссёром "Зеркальной маски". Немного странным, тяготеющим к позе лотоса (или скрюченного режиссёра? Артур не особенно разбирался) прямо на мостовой - но режиссёром. А ведь как известно, театр - одно из самых традиционных мест для проведения свиданий.
Может быть... Может быть, Марджери не откажет во встрече? Было бы вполне уместно пригласить её на спектакль.
Не прямо сейчас, такой шаг требует тщательной подготовки. В ближайшем будущем. Нужно будет просматривать театральные программки в поисках пьесы, на которую можно пригласить столь утончённую и благопристойную особу, как Марджери.
Артур представил себе, на каком расстоянии будут их с мисс Тёрнер руки, если сесть в партере. И его бы бросило в жар, не займись он снова правильным дыханием.
- Должен сказать, наша с вами встреча была несколько неожиданной, но весьма познавательной.
Главное - отчёт не пострадал.

оффтоп

Аналогичное извинение.

+2


Вы здесь » Задверье » чердак; » Шекспир и Ротшильд Висперширского уезда.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC