Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » чердак; » Ужин со вкусом ужина


Ужин со вкусом ужина

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Место: ресторан "Боже, храни мэра!"
Время: 10 октября 1976 года, 18:30
Участники: мистер Хадсон, мисс Тёрнер
Сюжет: будь этот совместный ужин менее чинным, торжественным и чопорным, он мог бы считаться свиданием. Будь этот ужин свиданием, на нём бы имело место что-нибудь вроде соприкосновения рук. Будь рядом голый крылатый мальчик с луком, его бы уже сдали социальным работникам.

Отредактировано Arthur Hadson (19.11.12 14:39:26)

+2

2

Ужин проходил на восемь с половиной даже для взыскательного Артура. Интереснейшие разговоры о погоде, захватывающая беседа о ценах на сыр, изящное подведение к комплиментам. Марджери действительно выглядела великолепно, новый костюм - да, Артур замечал каждый - сидел на ней достойно, почтительно и изысканно, причёска была выше всяких похвал, а весь образ дышал столь милой сердцу Хадсона повышенной организованностью. Во время дружеского спора об установленной мэрией учётной ставке Артур нескрываемо любовался мисс Тёрнер, но, естественно, держался в рамках разумного, не опуская взгляда ниже её точёного подбородка. Разве что на запястье один раз взглянул. Очень красивое, строгое и с просвечивающими сквозь кожу венками. Это не было анатомическим открытием для Хадсона, но столь ненавязчивый признак беззащитности преисполнил его самых тёплых чувств.
В ресторане царила атмосфера мягкой официальности и аристократизма. Здесь столпы висперширского общества могли почувствовать себя как дома, среди родных дворецких и уютных служанок. Пожалуй, "Боже, храни мэра!" был самым лучшим выбором, учитывая вкусы и статус ужинающих, а также полнейшую лояльность мисс Тёрнер к начальству.
Не прекращая искренне улыбаться, Артур очень в глубине себя посожалел, что ему так и не удалось переманить её в свои помощники. Он обещал ей зарплату, которая даже с учётом процветания банка и личной склонности его владельца могла бы показаться неразумной. Соблазнял штатом исполнительнейших референтов, ассистентов и менеджеров качества. Под конец даже предложил показать свою личную коллекцию печатных машинок от великого Сзадивари, чей гений так и не успел развернуться во всю ширь - жизнь мастера рано оборвалась от удара по затылку, и тем дороже были его изделия.
Но мисс Тёрнер не изменила своему работодателю. Впрочем, она отказала так мило, обходительно и кристально вежливо, что Артур не чувствовал себя обиженным.
- Подлить вам вина, мисс Тёрнер?
Почести первому блюду были возданы. И, пока не принесли второе, Артур решил перейти к цели, ради которой и пригласил сегодня Марджери на ужин. Помимо зачарованного любования ею.
Он откашлялся, легонько, тем кашлем, который не позволяет заподозрить собеседника в заболевании верхних дыхательных путей, а обозначает новую, ярко освещённую ступень в беседе.
- Мисс Тёрнер, надеюсь, вы сможете уделить мне толику вашего внимания, - Хадсон раскрыл чёрный дипломат бесконечно делового вида и достал оттуда внушительную стопку документов. Мягко, без излишней настойчивости положил их на стол перед Марджери. - Моё личное дело. Выписки со счёта. Со всех трёх. Перепись имущества. Справка об отсутствии судимостей, браков, тайных детей и работы на спецслужбы. Характеристики от знакомых, подчинённых и соседей. Заключение врача, отчёты о полном медицинском обследовании прилагаются. Результаты психиатрической экспертизы.
Он говорил ровно, деловым тоном, но с ноткой задушевности, которую приберегал для мисс Тёрнер.
Он знал, что его дела в порядке, что богат, здоров и не имеет скрываемых пороков молодости. Если скелет в шкафу есть у каждого человека, то Артур свой скелет мог хранить в спичечном коробке. Если и следовало волноваться, то о короткой строчке от психолога, ради которого пришлось ехать в другой город. Тот не стал скрывать, что Хадсон влюблён.
Оставалось только надеяться, что Марджери не сочтёт это чрезмерным недостатком.
- Таким образом, вы можете ознакомиться с состоянием моих дел, здоровья и психологического самочувствия. Не торопитесь, прочитайте. Я уверен, вам стоит узнать больше о человеке, который чуть позже предложит вам встречаться.
Артур мягко, чуть меланхолично улыбнулся и пригубил вина.
- Решение серьёзное, я понимаю, его нельзя принимать в спешке. Вы можете взять эти документы и прочитать в любое удобное вам время. Равно как и ответить мне. И знайте: я не нашёл способа документально подтвердить искренность, но искренен абсолютно.

Отредактировано Arthur Hadson (19.11.12 21:38:50)

+4

3

На безусловно придирчивый взгляд мисс Тёрнер, ужин проходил на самом что ни на есть высоком уровне. Высоком настолько, что не считай Марджери самоуверенность дурным тоном, она была бы уверена: официанты и метрдотель руководствовались её брошюрой "Как устроить и не омрачить элегантный и неформальный ужин", разработанной для внутреннего использования в муниципалитете.
Надо сказать, мисс Тёрнер некоторое время колебалась прежде, чем принять приглашение мистера Хадсона в ресторан. В последнее время достойный и в высшей степени респектабельный банкир вёл себя так, что сумел озадачить, насторожить и встревожить Марджери. Прежде она не замечала за ним ни любви к трёхколёсным велосипедам, ни склонности по вечерам после работы тратить время на то, чтобы столь светло и открыто улыбаться случайным прохожим, ни этого странного, неподвижного взгляда, который мистер Хадсон стал устремлять на неё, нанося визиты в мэрию. Сперва Марджери заподозрила банкира в маниакальности, однако он не был замечен в интересе к хирургии и вряд ли мог оказаться Кардиологом, а два маньяка для одного сравнительно небольшого города - нерациональное расточительство. Получив приглашение на должность личного помощника мистера Хадсона, мисс Тёрнер уже совсем было уверилась, что всё дело в промышленном шпионаже и переманивании кадров, однако Артур принял отказ так изящно, мягко и невозмутимо, что Марджери устыдилась своих недостойных подозрений. Оставалась последняя версия - эмоциональная нестабильность неясного происхождения. Движимая желанием выяснить её причины и в случае необходимости оказать посильную помощь достойному человеку, мисс Тёрнер приняла приглашение на ужин. Она даже сочла, что будет разумным поддержать неформальность обстановки, поэтому костюм на ней был не коричневый, а тёмно-бордовый, туфли на каблуке не семь, а десять сантиметров, волосы подвиты кончиками наружу, что создавало более фривольное впечатление.
Последние сорок минут Марджери пребывала в некотором недоумении. Ресторан был подобран с тем тонким остроумием, которое помогало счесть выбор ненавязчивым извинением за приглашение под чужие знамёна. Свет был приглушён настолько незначительно, что это избавляло присутствующих от ощущения чрезмерной интимности. Чайные розы, которыми был декорирован зал, создавали впечатление аристократичности без излишней романтичности. Продумать все эти мелочи и позаботиться о них мог только человек в высшей степени организованный и разумный. Если верить этому впечатлению, мистера Хадсона никак нельзя было охарактеризовать иначе. К тому же в ходе встречи он продемонстрировал столь блестящую эрудированность и остроту мысли в вопросах цен на сыр, мировой геоклиматологии и финансировании городских фонтанов, что подозревать его в эмоциональной нестабильности стало почти постыдным.
- Да, мистер Хадсон, благодарю вас, совсем немного, пожалуйста, - Марджери позволила себе одну из своих самых неформальных улыбок и подумала, что комплимент будет уместен: - Должна сказать, здешнее вино великолепно. Подобное мне доводилось видеть лишь при инвентаризации подвалов мэрии и пробовать только на торжественных приёмах в Первом Висперширском банке.
Мисс Тёрнер не сомневалась, что качество вина на банковских раутах определялось исключительно вкусами мистера Хадсона. Иначе и не могло быть в учреждении, которым руководил человек, способный оценить красоту машинок Сзадивари и расчесать волосы на пробор прямой, как политическая доктрина Израэли. Таким пробором можно было даже залюбоваться, что Марджери немедленно сделала, попутно размышляя, как мистер Хадсон относится к коллекциям, далёким от деловых нужд, и было ли бы ему интересно взглянуть на её собрание пластинок Деллы Фитцпатрик. К счастью, мистер Хадсон не позволил мыслям мисс Хадсон зайти в дебри, о которых она потом могла бы пожалеть, поскольку напрямую воззвал к её вниманию. Марджери мгновенно сосредоточилась и разбудила свою прикорнувшую было компетентность.
- Разумеется, мистер Хадсон, этим вечером моё внимание - ваше в неограниченном объёме, - мисс Тёрнер всем своим видом выражала живой интерес ко всему, что собеседник решит с ней обсудить.
Появление на столе официальных документов насторожило и на долю секунды обескуражило Марджери. Уж не собирается ли мистер Хадсон повторить попытку заманить её на работу, зайдя со стороны личной симпатии и представив себя настолько блестящим, чтобы с ним не смог бы сравниться даже мистер Пайтон? Это подозрение заставило мисс Тёрнер слегка нахмуриться. Сдвинув брови, она наблюдала за тем, как на стол постепенно перекочёвывают документы, держалась за свою компетентность и попутно не могла отделаться от ощущения, что ноты задушевности в голосе мистера Хадсона звучат на редкость подкупающе.
Объяснение происходящего прозвучало, как гром с ясного неба, и заставило Марджери в высшей степени некомпетентно воззриться на Артура. По прошествии нескольких секунд она сообразила, что подобный взгляд нарушает все правила хорошего тона и поспешно опустила глаза.
- Мистер Хадсон, прежде всего, я не могу не поблагодарить вас за в высшей степени организованный и продуманный подход, который вы избрали в вопросе личных отношений, - Марджери медленно и почти медитативно складывала представленные бумаги в одну аккуратную стопку. - Нельзя также не отдать должного бумаге с тиснением, логотипу банка и качеству общего оформления бумаг. Искренность же в подобных вопросах всегда была чем-то сродни гербу Виспершира, и нельзя не восхищаться вашим уважением к традициям, - мисс Тёрнер пригубила белое вино и одарила сотрапезника немного растерянной и всё ещё неформальной улыбкой.
Любой политик знает, как невероятно важно сохранять хладнокровие, если на переговорах вы неожиданно впали в панику. В этом случае у вас ещё остаётся шанс взять ситуацию в свои руки. Марджери сейчас несомненно была в панике, но всё ещё не теряла надежды овладеть ситуацией, а потому сделала хладнокровие своим оружием.
- Мистер Хадсон, мне бы хотелось, чтобы прежде, чем мы перейдём от формы этих, безусловно, важных бумаг, к их содержанию, вы ответили мне на один вопрос, - Марджери сделала ещё несколько глотков вина, мысленно проверяя чёткость своих формулировок. - Что подтолкнуло вас сделать мне это, столь далёкое от сферы деловых контактов, предложение?
Несомненно, ответ помог бы сделать некоторые выводы, но ещё он мог позволить утихомирить совершенно не соответствующую тихим широтам Виспершира бурю, поднявшуюся в душе мисс Тёрнер.

+4

4

- Вы совершенно правы. Но вино - далеко не единственное достояние мэрии. Нужно отметить также изящную в своей строгости архитектуру, взвешенность решений, способствующих благу города, а также отточенный профессионализм всех работников до единого.
Белое вино действительно могло бы похвастаться благородным вкусом и сложным букетом запаха. Могло бы - но в этом не было необходимости. Настоящее качество чувствуется и без громких заявлений. Артур подлил Марджери вина, склоняясь к ней ровно настолько, насколько это было необходимо, никоим образом не посягая на вмешательство в личное пространство. Личное пространство он очень уважал. В его понимании за навязанный контакт локтей или хлопок по плечу можно было подавать в суд - как за нарушение права частной собственности.
Услышав о том, что все внимание Марджери сегодня принадлежит ему, Артур улыбнулся и моргнул, скрывая в глазах блеск собственника. Конечно, он хотел, чтоб ему также принадлежали её рука, сердце, всё время, свободное от работы, и, особенно, эти трогательные завитки волос, так изящно направленные кончиками наружу, отчего Марджери казалась ещё моложе. Хотел, но знал, что в этой жизни ничего просто так не даётся - нужно стремиться, достигать и удерживать позиции. Это он умел. Вот если бы для успеха в жизни необходимо было бездеятельно лежать на кровати и блаженно сползать в никуда - в этом случае Артур столкнулся бы с непреодолимыми сложностями.
Все папки наконец перекочевали на стол, готовые раскрыть своё нутро внимательному взгляду. Артур улыбнулся ещё более открыто и располагающе, никак не выказывая волнения. Вся его жизнь в документальном изложении была у неё в руках. В этих аккуратных руках с изящными ногтями и нежной кожей, которой так хотелось коснуться.
Ладони Артура находились в семидесяти сантиметрах от них.
Перед свиданием он прочитал множество руководств, в частности, о языке жестов. В данный момент он всецело выражал открытость и готовность к контакту: сидел в ненапряжённой позе, держал голову прямо, соприкасался кончиками пальцев на уровне груди, не разворачивая ладони, однако, ни вверх пальцами, что означало бы агрессивно доминирующую позицию, ни вниз, что подразумевало бы подчинённость. Хотя в "Жестиарии Туппкинса и Дурнингса" этот жест трактовался как признак сдерживаемого желания принять взятку, Артур решительно отмёл это издание. По той причине, что в разделе "белые воротнички, клерки, политики, офисные работники" все жесты так или иначе означали желание принять взятку.
- Я бесконечно рад, что вы оценили всё это, - Артур мельком порадовался, что не успел переделать логотип банка в стилизованное изображение женского силуэта с романтичными кудряшками. Он, конечно, был влюблён, но даже влюблённость иногда отступает перед сдвоенным натиском разума и предчувствия бюрократической волокиты, которой будет сопровождаться такой шаг.
Ему хотелось сказать, что он всегда поддерживает документы в идеальном порядке и что работа личного помощника при нём была бы ничуть не обременительной, достаточно было бы просто наличествовать. Но нужно уметь принимать отказы - и Артур каждый раз смирялся.
От его внимания не укрылось, как Марджери обнаружила своё удивление. И он пополнил свою внутреннюю картотеку выражений лица мисс Тёрнер. Подумалось, что вряд ли так много людей всерьёз выводили её из равновесия. И, несмотря на всю свою тягу к упорядоченности и предсказуемости, Артур даже немного был обрадован тому, что сумел это сделать.
- Хороший вопрос, чрезвычайно уместный и тонкий, мисс Тёрнер, другого я от вас и не ожидал, - сказал он, желая получить несколько секунд на раздумья. Будь это собрание акционеров, он добавил бы, что этот уместный и тонкий вопрос будет обсуждаться на следующем собрании. Но свидание в этом смысле было более безотлагательным, чем собрание акционеров - да, одна эта мысль свидетельствовала о том, как сильно мистер Хадсон изменился в последнее время. Пожалуй, стоило задуматься о госпитализации. Или о свадьбе.
- У меня есть веские основания полагать, что я влюблён в вас, мисс Тёрнер, - наконец, сказал он, глядя прямо в глаза Марджери. Ощущение от признания было довольно-таки непривычным - словно он снял свой дорогой пиджак, не менее дорогую рубашку и теперь чувствует ветерок на обнажённой коже. Не то чтобы он собирался когда-либо предпринимать подобные действия. Но ощущение - было.
- Об это свидетельствуют как физические признаки: увидев вас или подумав о вас, я испытываю учащённое сердцебиение, моё дыхание становится частым и поверхностным, а к щекам приливает кровь. Также случились подвижки и в психологическом плане. Тяга лицезреть вас. Желание как можно чаще писать в мэрию и получать ответ, вышедший из-под вашего блистательного пера. Навязчивые мысли о вас. Различные фантазии - уверяю, совершенно безопасного для вас плана, например, о том, что подобные совместные ужины могли бы войти у нас в традицию. Кажется, я даже хочу познакомить вас со своей мамой...
Он говорил, пребывая в великой задумчивости человека, который ушёл в свой внутренний мир, чтоб объективно пронаблюдать все имеющие место быть процессы и дать им исчерпывающую оценку. Так выглядят полностью погрузившиеся в работу с документацией или принимающие сложное решение. Его руки тем временем жили своей жизнью - взяли салфетку, сложили её по диагонали, ещё, развернули, сложили, вывернули, перегнули - и так до тех пор, пока тончайшая салфетка не превратилась в белоснежную розу.
Очнувшись, Артур поглядел на неё так, будто не мог взять в толк, откуда этот предмет возник в его руках.
- Также случаются подобные всплески бессмысленно-романтичных действий, свидетелем чего вы только что стали, - ровно продолжил он, крутя розу в руках и решая: уместно ли вручить её мисс Тёрнер или это станет признаком классического ухаживания и расценено как чрезмерное ускорение событий. - Конечно, я не допускаю и мысли о том, чтобы причинить своими чувствами какое-либо неудобство для вас. Мне очень важно, чтоб вы знали об этом, когда будете просматривать мои документы.

Отредактировано Arthur Hadson (02.12.12 23:05:22)

+4

5

Невозможно не отдать должное проницательному человеку с прекрасными манерами, а мистер Хадсон, безусловно, был именно таким человеком: в противном случае ему не удалось бы так тонко уловить, насколько приятен будет его собеседнице комплимент, сделанный персоналу мэрии, да ещё и сформулированный столь изящно. Если бы мисс Тёрнер не считала, что краснеть - недостойно компетентной деловой женщины, вовлечённой в большую городскую политику, непременно сейчас зарделась бы. Однако Марджери полагала, что нет случаев, подходящих для чрезмерно эмоционального выражения чувств, а потому ограничилась удовлетворённой улыбкой с лёгким оттенком благодарности.
- Должна заметить, мистер Хадсон, у вас тонкое и на редкость верное понимание того, что можно считать достоянием политического института, - проговорила мисс Тёрнер, с удовольствием пригубив вино. - Изящество в сочетании со строгостью, взвешенность, подлинный профессионализм - всего этого часто так не хватает в наше время, - в голосе Марджери прозвучали ностальгические нотки: если бы встреча проходила в более привычной обстановке, а они с мистером Хадсоном уже успели сойтись поближе, она бы непременно вслух отдала должное общественным традициям альбертианской эпохи, но сейчас ситуация казалась слишком непривычной и шаткой, чтобы позволить себе столь явно расслабиться.
Будучи склонна к глубокому самоанализу и способна производить его в любые, порой самые неожиданные и критические моменты, мисс Тёрнер заглянула к себе в душу и признала: мистеру Хадсону удалось всерьёз взволновать её, затронув самые тонкие, чувствительные струны. Всё его поведение говорило о том, что перед ней человек не только интересный и состоявшийся, но и в высшей степени достойный, понимающий правила хорошего тона где-то на уровне основных человеческих инстинктов. Как деликатно он сохранял расстояние между ними, наливая ей вино! До чего располагающе и невозмутимо улыбался, предоставляя ей документы! Сколько открытости выражали кончики его пальцев, несмотря на всю демонстрируемую сдержанность!
- Подобный подход невозможно не оценить, мистер Хадсон, - Марджери вложила в свои слова больше теплоты, чем когда-либо. Она даже собиралась сказать "дорогой мистер Хадсон", но решила, что их отношения находятся не на том уровне, который позволяет такую вольность.
Будучи ещё в студенческие годы автором нашумевшей статьи "Улыбки и жесты - друзья или враги делового человека?", мисс Тёрнер понимала, сколь значительную работу проделал её собеседник, чтобы держаться таким образом. Жестология - сложная наука, и если мистер Хадсон так хорошо овладел ею, у него явно были на то причины. Мысль о том, что именно сегодняшняя встреча с ней, Марджери, послужила такой причиной, непозволительно будоражила и внушала тревогу. Стремясь унять душевный трепет, мисс Тёрнер аккуратно сложила перед собой руки, усилием воли победила желание сделать из салфетки плащ для столового ножа и посмотрела в лицо мистеру Хадсону. Душевный трепет не только не унялся, но и разгулялся с удвоенной силой, что снова подтолкнуло Марджери припасть к бокалу.
Ответ, данный на уместный и тонкий, по словам собеседника, вопрос, потряс мисс Тёрнер. Возможно, её подвела уверенность в том, что мистер Хадсон и эмоциональные переживания абсолютно несовместимы, возможно, всему виной было то, как усердно Марджери в последние десять лет отрицала само существование такого эфемерного явления, как влюблённость.
- Мистер Хадсон, вы вознаградили меня за уместность вопроса подкупающей прямотой ответа, - смятение сообщило улыбке мисс Тёрнер слегка безумный оттенок, однако не смогло заставить Марджери забыть о манерах. Небольшая пауза после подобного признания была вполне дозволительна и, пожалуй, её стоило использовать, чтобы проверить, хорошо ли мистер Хадсон себя чувствует, и не является ли его в высшей степени обстоятельная тирада признаком какой-нибудь скрытой, почти бессимптомно протекающей лихорадки. Как давняя знакомая, искренний доброжелатель и, наконец, как друг мисс Тёрнер была обязана это сделать.
- Ваше признание бесконечно лестно для меня, мистер Хадсон, поскольку вы, безусловно, один из самых интересных, а, главное, разумных и достойных граждан Виспершира, - голос Марджери прозвучал проникновенно, и даже расстояние между её рукой и рукой собеседника сократилось на одну восьмую дюйма. - Перечисленные вами признаки, особенно желание создать некую общую традицию и стремление придать нашему знакомству семейственности, представив меня миссис Хадсон, - явные симптомы того, что принято считать влюблённостью. Но прошу вас, прислушайтесь к себе: вы уверены, что эта внезапная тяга к моему обществу не проявление уважения или, к примеру, интереса к музыке в стиле ретро? Не следствие эмоционального перенапряжения, спровоцированного какой-нибудь скрытой лихорадкой? Вы в самом деле полагаете, что существование эмоциональной привязанности, называемой влюблённостью, можно считать доказанным?
Аргументы и твёрдая доказательная база - вот что способно спасти в любой ситуации. Сейчас мисс Тёрнер даже самой себе не смогла бы ответить, чего ей больше хочется - с тайным трепетом принять аргументы мистера Хадсона, если у него таковые найдутся, или с огромным облегчением их опровергнуть.
Салфеточная роза не годилась в качестве аргумента, но была до того изящна и пропорциональна, что Марджери залюбовалась ею.
- О, мистер Хадсон, столь эстетичную вещь нельзя назвать в полной мере бессмысленной, - мисс Тёрнер улыбнулась. - Я бы даже сказала, что она может послужить своеобразным дополнением к документам. И прошу, не тревожьтесь: у меня нет и мысли о том, что вы способны причинить мне какое-либо неудобство. Я слишком уважаю вас, чтобы подумать что-либо подобное.
Оказаться между бумажной розой, подшивкой документов, сомнениями и непонятным волнением - коллизия, достойная пера Снейкспира. В этот момент Марджери поняла, почему никогда не хотела быть на месте ни одной романтической героини.

+4

6

- И тем приятнее видеть все эти качества в представителях мэрии, - невозмутимо парировал Артур.
Мисс Тёрнер без всяких сомнений была мастером в пинг-понге комплиментами, раунд всё длился и длился. В этой игре не было ошибки страшнее, чем принять на сотую долю похвалы больше, чем отдать. И можно было прекраснейшим образом маскировать истинные чувства за красочной ширмой взаимного восхищения.
И Артуру это всё действительно нравилось. Ничем не хуже шахматной партии, такие же контратаки и заходы с флангов, такие же обманные манёвры и перегруппировка сил при необходимости, тот же расчёт и просчёт ходов. Разве что ситуация требовала ещё и обаяния, которое в шахматах использовалось лишь с сомнительной целью отвлечения противника от игры. Нет, как бы возмутительно новаторски это ни звучало, шахматы - не лучшая разминка для ума политика. Для учёного - идеальная, но не для того, кто должен мастерски работать с самым иррациональным фактором - человеческим.
Артур пригубил вина, изысканным вкусом и тонким запахом поощряя себя за выдержку. Признаться в собственной недозволительной слабости - да что там, признаться в любви было тяжело. Да, он уже сознавался в своей причастности к этой эмоции - но только личному помощнику и психотерапевту. Говорить то же самое Марджери оказалось неимоверно сложней, в конце концов, она не получала денежной компенсации за лояльность, терпение и конфиденциальность. Оставалось надеяться на тот самый человеческий фактор, которому Артур почему-то - ещё один нехороший симптом! - безоглядно доверился.
- Я тоже поначалу критически отнёсся ко всем этим признакам. И выдвигал подобные вашим предположения. Приятно думать, что мы с вами мыслим в одном ключе, хотя объект размышлений и сложно назвать внушающим оптимизм.
Артур поймал себя на том, что говорит с тихой, полной достоинства печалью, словно на вечере прощания с уважаемым в обществе человеком, которого почти не знал, но считал хорошим инвестором. Ощущение не было так уж далеко от реальности. Он на самом деле прощался с тем собой, который ещё не признавал, что бесповоротно погряз в любви. Как бы ни был велик соблазн всё отрицать, рассудок подсказывал, что самообман опасен в любом случае и что трезвый взгляд необходим как для успешного завоевания взаимности, так и для излечения, если первое невозможно.
А раскисать в любом случае не было смысла.
- Первым делом я, конечно же, прошёл полное медицинское обследование. Никаких отклонений серьёзней камня на зубе мудрости. Психологическое состояние тоже вполне нормально для нашего не самого лёгкого десятилетия. Никаких скрытых комплексов, незавершённых гештальтов или вызывающих опасение картин из прошлого. Пришлось признать, что я вполне здоровый человек, который хочет познакомить вас, мисс Тёрнер, со своей мамой.
Конечно, от заинтересованного внимания не укрылось, что сразу после признания на долю секунды в улыбке Марджери мелькнуло что-то такое... связующее её с той блеклой фотокарточкой от шестьдесят пятого года, которую Хадсон так удивлённо изучал в своём кабинете, в первый раз запросив полное досье на личного помощника мэра. Он не ожидал от столь чопорной в своей изысканности нынешней Марджери такой экстремальной неформальности в прошлом. Совсем не ожидал. Эти две девушки казались существами из разных миров, которые при соприкосновении немедленно аннигиллировались бы.
Но...
Артур никогда не интересовался декадентствующими барышнями, но под всеми этими распятиями, черепами и признаками анемии мисс Тёрнер должна была оставаться мисс Тёрнер - и эта мысль странно задевала неизвестные ранее струны.
Эта безыскусная мелодия становилась всё громче и вплеталась в мягкую музыку, заполняющую ресторан.
Артур всё-таки решился и протянул Марджери розу - естественным жестом, ничуть не более романтичным, чем если бы подал перьевую ручку. И это движение было ничуть не менее важным, чем если бы перьевая ручка была подана для того, чтоб поставить подпись на контракте стоимостью в миллиард крон.
- Я, конечно, не специалист в данном вопросе, но старался разобраться. Подавляющее большинство художественных произведений так или иначе посвящено этому чувству. Независящие друг от друга описания при полной невозможности предварительного сговора или плагиата удивительно сходятся в ключевых моментах, что наводит на мысли о реальном существовании предмета. Также множество общепризнанных гениев и исторических личностей утверждали, что именно любовь вдохновляла их на свершения. Философы анализировали любовь как очень важную составляющую жизни и писали о ней трактаты, она всерьёз их занимала. Исходя из этих аргументов, я ещё в юности пришёл к выводу, что эмоциональная привязанность любовного плана существует, хоть люди моего типа и не подвержены ей. Я думал, для этого нужна определённая душевная склонность к разного рода авантюрам, экзальтации и зависимости от другого человека. Боюсь, я ошибался. От любви никто не застрахован.
Он снова коснулся губами бокала и мысленно удивился тому, что говорит и как легко это всё даётся. Будто та самая эмоциональная привязанность на самом деле наделяла особым красноречием и стремлением обнажить чувства, которые до этого прекрасно чувствовали себя в костюмах-тройках.
- А вы, Марджери, отрицаете её? Каково ваше мнение по данному вопросу?
Артур молниеносным приложением воли ко всем нервным каналам блокировал любые проявления неудобства от того, что имя мисс Тёрнер слетело с языка. Худшее, что можно было сделать, это показать: подобное обращение было оплошностью, а не продуманным и аккуратным переходом на новый уровень дружеской беседы.
Желая сгладить возможную шероховатость, он подозвал официанта и попросил поставить что-нибудь из творчества Деллы Фицпатрик, под песни которой жизнь всегда казалась ему чуть менее сложной штукой.

Отредактировано Arthur Hadson (10.02.13 22:17:55)

+4

7

Чувствовать себя за обеденным столом в ресторане так же уютно и комфортно, как за шахматным в гостях или книжном клубе, оказалось невыразимо приятно. Мистер Хадсон отвечал на комплименты с тем же продуманным изяществом, с каким гроссмейстер делал бы ходы, и это сочетание интеллекта и прекрасного воспитания вдвойне располагало к нему Марджери. Умение достойно поддержать беседу вот уже лет семь волновало её в мужчинах больше, чем способность выбирать вина или красиво преподносить цветы. Осознать, что сейчас избежать волнения явно не удаётся, оказалось отдельным, довольно-таки тревожащим воспоминанием.
- Представители мэрии прилагают все усилия, чтобы как можно лучше воплощать и отражать наиболее положительные качества граждан Виспершира, - мисс Тёрнер всё-таки не удержалась от финального аккорда в пьесе, которую оказалось таким удовольствием разыгрывать дуэтом с мистером Хадсоном.
Впрочем, приятность беседы не отменяла беспокойства, которое владело Марджери в связи с темой разговора и возможным нестабильным состоянием собеседника. Полностью справиться с волнением мисс Тёрнер было не под силу, и она, последовав примеру мистера Хадсона, тоже пригубила вино.
Ответы мистера Хадсона, какими бы они ни были, могли изменить очень многое. Если внезапно окажется, что он не придал своему состоянию должного значения, ни с кем по этому поводу не консультировался или просто неправильно оценил врачебный вердикт, то Марджери, как друг и искренняя доброжелательница, непременно позаботится о том, чтобы мистер Хадсон получил-таки необходимую медицинскую помощь, при необходимости будет навещать его в больнице дважды в неделю, а, когда он, наконец, исцелится, со спокойной совестью забудет о в высшей степени неординарном инциденте и вернётся к своей нормальной жизни. Если же мистер Хадсон здоров, его признания приобретут вес, способный напрочь вывести из строя идеальные весы, на которых мисс Тёрнер отмеряла себе жизненное равновесие в последние семь лет.
Слова собеседника о критическом взгляде на происходящее не могли не найти отклика в душе Марджери, и она откликнулась:
- Вы правы, мистер Хадсон, меня искренне радует, что даже в столь необычной и нестабильной ситуации вы не отказались от критического подхода к вещам, - она улыбнулась, и это вышло даже более сердечно и поощрительно, чем предполагалось.
Отрадно было сознавать, что мистер Артур Хадсон остаётся мистером Артуром Хадсоном даже в такой сложной ситуации, как подозрение на влюблённость. Это успокаивало и возвращало чувство стабильности, едва не утраченное из-за треволнений этого вечера. Чёткий медицинский отчёт о здоровье, предоставленный в сжатой форме ещё больше развеял какие бы то ни было сомнения относительно психического состоянии главы Первого Висперширского банка. Что касается физического здоровья собеседника, то в этом мисс Тёрнер не могла не довериться предоставленным ей справкам.
Итак, мистер Хадсон абсолютно здоров, уверен в себе, не берёт назад своих слов и намерен вручить ей бумажную розу собственного изготовления.
Сделав глубокий вздох, Марджери внимательно посмотрела на розу, как будто рассчитывала найти у неё ответы на свои сомнения, потом подняла взгляд на собеседника.
- Мистер Хадсон, я искренне и глубоко рада, что вы полностью здоровы, вы развеяли очень серьёзные мои опасения, - мисс Тёрнер улыбнулась и не стала говорить, что другие опасения теперь только троекратно возросли. После короткой паузы она осторожно прибавила: - С моей стороны было бы очень невежливо отклонить предложение о знакомстве с миссис Хадсон, - розу Марджери приняла с той же невозмутимостью, с какой приняла бы степлер из рук сотрудницы секретариата.
Не удивиться тому, как легко и непринуждённо мистер Хадсон перешёл от медицинского отчёта к философской беседе о сути любовного чувства и самой возможности его существования, было невозможно. Казалось даже, что его речь стала более свободной, более богатой и, что совсем невероятно, образной. Марджери слушала с тем трепетом, душевным смятением и неослабевающим вниманием, с которым слушала некогда только лекции профессоров Кэрролла и Делмар. Выводы были точны, выверены и замечательно логичны. Не ответить на них достойно было бы недопустимо, к тому же то, как естественно из уст собеседника прозвучало её имя, лишь подхлестнуло разговор. Коротко вздохнув, мисс Тёрнер, решилась:
- Как выпускница нашей Академии, я, разумеется, знакома с классическими образцами литературы и философии, - Марджери с трудом удерживалась от того, чтобы начать теребить бумажную розу. - И вынуждена согласиться с вашим мнением: привязанность любовного плана можно считать доказанным явлением в области эмоциональной, физической и даже интеллектуальной. Она стала серьёзнейшим фактором, повлиявшим как на эволюцию, так и на деградацию человечества, и лучшие из нас были подвержены ей, - на секунду мисс Тёрнер смолкла, задумавшись о том, насколько интимно прозвучало это "нас". Так и не найдя ответа, она продолжила: - Я, как и вы, полагала в юности, что уравновешенный и логичный человек может быть избавлен от таких всплесков эмоциональной нестабильности. Жизненный опыт показал, что я ошибалась, поэтому мы с вами вновь согласны: никто не застрахован от любовного чувства. В том числе и я, Артур, - вот это уже и в самом деле показалось Марджери интимным, почти неприличным, но она решила, что следует как-то отплатить за откровенность собеседника. - В нынешнем моём зрелом возрасте я только могу добавить к своему мнению, что взрослый человек непременно должен подкрепить любовную симпатию уважением и тщательной, всесторонней проверкой своей совместимости с предметом симпатии.
Теперь, наконец, можно было перевести дух, поднести к губам бокал и позволить себе осознать всё разом: подлинность признаний мистера Хадсона, собственное усилившееся смятение, ставшее подозрительно радостным, и даже эти неожиданные "Марджери" и "Артур". Мисс Тёрнер всерьёз опасалась, что по ней видно, как она взволнована.

Отредактировано Marjorie Turner (17.01.13 04:18:00)

+4

8

Артур улыбнулся, признавая своё поражение. Этот комплимент было сложно отразить, не заявлять же о полнейшей несостоятельности всех висперширцев пред лицом работников мэрии, которые, между прочим, тоже являются жителями Виспершира.
К тому же проигрывать Марджери было почти приятно. Стоило Артуру поглядеть на её улыбку - и он преисполнялся самыми тёплыми ощущениями в области диафрагмы. "Бабочки в животе... До чего бессмысленная метафора, ничуть не отражающая действительное положение дел. Хотя "лёгкая приятная щекотка, будто бы подпрыгивающая в такт с ускоренным пульсом" звучит совсем не романтично. Исчерпывающе, но не романтично... Бабочки. Подумать только".
Но даже сквозь подсвеченную чувством дымку нельзя было не заметить обеспокоенность мисс Тёрнер. Вполне обоснованную, учитывая, насколько нетипично вёл себя Артур в последнее время. И даже думать не хотелось о том, как отреагировала бы Марджери, узнай она обо всех пугающих симптомах влюблённости, которые были подавлены гигантским усилием воли. В частности, о желании узнать, как часто её приглашают на свидания. И на всех ли она была так очаровательна. Хотя это не подлежало сомнению.
- Я безмерно счастлив, что вы не сочли моё предложение возмутительным или затрудняющим, мисс Тёрнер. Моя мама в настоящий момент находится на пенсии, поэтому может принять нас в любое удобное вам время.
Поставив мысленную заметку: ввести маму в курс дела, но не распространяться о любовном влечении; Артур поймал себя на том, что снова взял салфетку. Во избежание новых свершений в области оригами, салфетку пришлось прижать краем тарелки.
Плохо, очень плохо. Мелкие нервные движения с головой выдали бы, насколько Артур взволнован. Выдержки пока хватало на то, чтоб придавать им вид продуманных и целенаправленных, но долго ли удастся держать себя в руках?
Стараясь не думать об этом, Артур обратился во внимание. Уверенные интонации и чёткое произношение Марджери ласкали слух, её слова звучали так ровно, с силой, дарованной всесторонней продуманностью, будто она зачитывала вслух закон о банковской деятельности. А смысл слов снова пробудил в Артуре то ощущение приятной щекотки, которое он наблюдал в себе ранее.
Марджери говорила, что также подвластна чувству. Удивительное в своей простой искренности заявление, придавшее образу чрезвычайно эффективного и незаменимого личного помощника мэра особый шарм.
- Благодарю вас за откровенность, Марджери, - Артур не мог отказать себе в возможности вновь произнести это имя. - Мой опыт в сфере любовных переживаний начался лишь девяносто три дня назад - и во вполне зрелом возрасте, поэтому так успокаивает знание, что я не один оказался подвержен подобным чувствам.
Произнося это, он несколько искажал действительность. На самом деле, признание мисс Тёрнер всколыхнуло в нём обузданные было эмоции. Жизненный опыт? Полагала в юности, но ошибалась?
О, он читал об этом иррациональном и трудноконтролируемом чувстве. Ревность.
Главным было осознавать своё отсутствие прав на ревность и какие бы то ни было расспросы. От факта наличия сих душевных порывов было сложно избавиться, но трезвый подход к делу позволял не нарушать приличия.
К тому же могла пострадать беседа. Бесконечно приятная, проходящая в дружеском тоне и чрезвычайно успешная с точки зрения постепенного захвата позиций.
Артур максимально незаметно сделал глубокий вдох и выдох. Предстояло достойно закончить стремящийся к логическому завершению ужин. Прийти к кульминации. Как можно более чётко описать своё видение ситуации, дабы мисс Тёрнер знала о его истинных целях и могла сравнить с ними свои планы на жизнь.
- Всецело согласен с вами, союз двух личностей непременно должен строиться на взаимном уважении, совместимости, порядочности, а также на совпадении взглядов на социнальные внутрисемейные нормы и хозяйственно-бытовые обязанности. Более того, раньше я считал, что большего не требуется. Сейчас же я обнаружил свою ошибку и вынужден был скорректировать своё мнение. Любовь, хоть и не является необходимым компонентом, наполнит моногамный союз особым, глубочайшим чувством привязанности и обеспечит наилучшее эмоциональное состояние обоих членов союза. Мисс Тёрнер, - Артур выдохнул и открыто, тепло поглядел в глаза собеседнице. - Марджери. С чисто рассудочной точки зрения мы могли бы быть отличной парой. Выгоды очевидны как в карьерном плане, так и в светском. Особо выраженные у нас с вами черты характера прекрасно сочетаются и дополняют друг друга. Уровень интеллекта и положение в обществе сходны. Личностные представления о социальных нормах и обязанностях совпадают, соотношение возрастов оптимально, сферы общения во многом пересекаются. Всё это могло бы быть прекрасным аргументом для того, чтоб я пригласил вас на ужин и, после определённых приготовлений, предложил встречаться. Но, к своему удивлению, я делаю это в первую очередь из-за чувства эмоциональной потребности в вас, из-за того чувства, существование которого мы сочли доказанным.
Не выдержав, Артур ослабил узел галстука, а затем и воротник. В конце концов, после всего сказанного это уже не могло испортить его репутацию в глазах Марджери.

Отредактировано Arthur Hadson (03.02.13 23:43:03)

+4

9

Умение проигрывать - качество, присущее людям, привыкшим побеждать. То, как легко мистер Хадсон удержался от продолжения их словесной дуэли, состоявшей из обмена комплиментами, ещё раз подтвердило его репутацию человека, обладающего идеальным чувством меры. Это не могло не импонировать мисс Тёрнер, и она ответила собеседнику ещё более открытой и тёплой улыбкой, чем прежде.
Теперь, когда приглашение к знакомству с миссис Хадсон прозвучало более конкретно и предметно, необходимо было выбрать оптимальное для всех сторон время. Вновь пригубив вина, мисс Тёрнер погрузилась в размышления. Вечера пятниц - для подготовки к отдыху, последние часы воскресений отданы семье и лёгким сожалениям о том, что праздности пришёл конец, и, пожалуй, только субботы идеально подходят для ярких событий и новых знакомств.
- Поверьте, мистер Хадсон, приглашение к знакомству с вашей мамой для меня приятно и лестно, - Марджери смотрела собеседнику в глаза, демонстрируя абсолютную искренность своих слов. - Думаю, что суббота будет идеальна для первой встречи и удобна всем.
На секунду мисс Тёрнер задумалась, не было ли числительное "первая" лишним в произнесённой фразе? Что, если она не понравится миссис Хадсон? Или мистер Хадсон не стремится их чрезмерному сближению? Впрочем, по здравом размышлении Марджери решила, что только натуры, не умеющие обуздывать свои эмоции, позволяют себе предаваться беспочвенным страхам.
Она снова улыбнулась мистеру Хадсону, надеясь таким образом скрыть излишнее волнение, и тут же испытала облегчение при виде салфетки, которую собеседник решительно взял в руки, а потом не менее твёрдым жестом вернул на место. Если человек увлечённо предаётся рукоделию в нейтральных обстоятельствах, он всего лишь до крайности сосредоточен на своём хобби. Если он делает то же самое в момент важного разговора, чувства этого человека, вероятнее всего, в смятении. В большинстве случаев Марджери не любила волноваться в компании, поскольку в этом было что-то нестабильное, но сейчас общая тревога казалась скорее объединяющим чувством. Мисс Тёрнер со спокойной душой поменяла местами вилку и нож, а потом переложила их обратно.
- Не стоит благодарности, Артур, - произнесла Марджери со всей сердечностью, на какую была способна. - Ничто так не поддерживает в нестандартных обстоятельствах, как возможность посоветоваться с кем-то, кто уже прошёл нечто подобное, и посредством его поддержки убедиться в своей нормальности.
Как бы сдержанна, невозмутима и хорошо воспитана ни была мисс Тёрнер, ей оказалось неожиданно сложно удержаться от удовлетворённой улыбки, когда мистер Хадсон поделился тем, насколько невелик его опыт любовных переживаний. Быть первой нарушительницей спокойствия - это ли не вершина карьеры для молодой женщины? Любовные романы спорили в этом вопросе с трудовым кодексом, и сейчас Марджери была не вполне уверена, кому доверяет больше. Так или иначе, теперь она могла с уверенностью сказать, что недавнее смятение можно со всей ответственностью назвать радостным.
Речь мистера Хадсона, ставшая ответом на анализ, которому мисс Тёрнер подвергла такое явление, как любовное чувство, прозвучала продуманно, логично, уважительно и почти монументально. Вне всяких сомнений, подобная тирада требовала достойного ответа, и Марджери собралась с духом, надеясь, что ей удастся выступить не хуже, чем на ежегодном отчётном собрании в мэрии.
- Мистер Хадсон... - нет, подобное начало никуда не годилось, и она решительно сменила тон: - Артур. В первую очередь не могу не сказать, что полностью согласна с вами: как бы ни была любовь иррациональна, нелогична и порой травмоопасна, она является едва ли не самым лучшим скрепляющим элементом для любого долговечного моногамного союза. Это описано величайшими авторами и подтверждено заслуживающими доверия специалистами. Кроме того, невозможно не признать: с точки зрения рассудка и классической логики мы могли бы стать одной из наиболее гармоничных и сбалансированных пар Виспершира, - тут Марджери слегка зарумянилась: вышесказанное было отчасти комплиментом самой себе, а это шло вразрез с правилами мисс Тёрнер. - Однако, несмотря на это, я пренебрегла бы всеми очевидными выгодами и отклонила ваше предложение, если бы чувство, существование которого мы сегодня признали, не внесло свои коррективы. Артур, - мисс Тёрнер серьёзно и твёрдо взглянула в глаза собеседнику. - В силу интереса не только рационального, но и иррационального, а также той нарождающейся потребности, которую вы упомянули, я принимаю ваше предложение и буду рада продолжить наши встречи.
Мягкий голос Деллы Фитцпатрик вплыл в разговор. Марджери вдруг вспомнила, что это именно Артур позаботился о музыкальном сопровождении завершающего этапа их разговора, и позволила себе улыбнуться так мягко и нежно, как не позволяла со студенческих времён. Похоже, очень многие факторы позволяли считать встречу успешной.

+4

10

- На том и условимся. Я зайду за вами в субботу в шесть.
Артур, конечно же, обратил внимание на то, что они договариваются о первой встрече. Несмотря на стремление быть реалистом, он позволил себе счесть, что это не оговорка (мисс Тёрнер как опытный работник, знающий цену словам, не могла ошибиться). И это пробудило в нём надежду на многократность подобных визитов.
Хотя встречи с девушкой в компании собственной матери - не верх мечтаний для состоявшегося бизнесмена тридцати шести лет, но Артур решил, что для начала и это было бы неплохо. Он был уверен, что знакомство пройдёт отлично, равно как и последующие встречи. К тому же мисс Тёрнер сможет оценить генетический потенциал семейства Хадсон - что немаловажно при наличии матримониальных планов.
Артур не знал, строит ли Марджери подобные планы. Он, со своей стороны, уже успел прорепетировать речь, которой попросит её руки у мэра. А позже, уже другой речью, - у мистера Тёрнера. И даже у Тёрнера-младшего, пусть это и чревато непредсказуемыми последствиями.
Он даже на глаз прикинул требуемый размер обручального кольца, которое в его мечтах отливалось из коллекционных золотых висперширских крон с профилем мэра. Оставалось только следить за своим выражением лица, чтоб не казаться витающим в облаках. Ведь настоящая мисс Тёрнер, присутствующая здесь и сейчас, была настолько привлекательна и обворожительна, что сложно было променять её на кого-либо другого, пусть даже и на гипотетическую миссис Хадсон.
- Вы правы, поддержка в столь нетипичной ситуации крайне важна. Когда собственные ориентиры пересматриваются, совет со стороны может оказаться жизненно необходимым.
Хотя определённо стоило совещаться и с независимыми специалистами. Потому как обращаться к мисс Тёрнер с вопросами, на каком свидании уместно будет взять за руку, казалось не самой лучшей идеей. Впрочем, тот уровень взаимопонимания, что сразу установился между ними, обещал духовное сближение и в дальнейшем. И, спросив у Марджери её мнения на этот счёт, можно получить исчерпывающий ответ, подходящий непосредственно к сложившейся уникальной ситуации, а не выкладку специалиста, который основывается на собственном опыте и теории вероятности.
Но Артур не спешил.
Он любовался лаконичными движениями рук Марджери, выдающими лёгкую степень волнения. Но даже так Марджери оставалась собой, а потому тут же вернула вилку и нож в исходное положение, приличествующее столовому этикету. Артур хотел бы сохранить это воспоминание до глубокой старости, настолько долго, сколько позволит ему неизбежная болезнь Пальцгеймера.
Что же говорить об испытанных им чувствах после согласия мисс Тёрнер на дальнейшие встречи. Более того, после признания в ответной зарождающейся потребности.
На несколько секунд он потерял дар речи - и хорошо, что потерял. Потому что, вырвись из его уст слова, они звучали бы совсем не так, как приличествует излагать свои мысли образованному джентльмену, добившемуся определённых успехов.
Услышав заветные слова, Артур непроизвольно подался ближе к Марджери. Сцепил руки, чтоб не показать дрожи - или, ещё хуже, не сложить из салфетки целую оранжерею. Справиться с собой было бесконечно сложно - целых три с половиной секунды у главы Первого Висперширского Банка было выражение лица ребёнка, нашедшего под рождественской ёлкой подарок, о котором он и мечтать не смел, несмотря на всю безграничность детской фантазии.
Но титаническим усилием воли контроль был возвращён. И вновь Артур стал тем же Артуром Хадсоном - излишне серьёзным, придерживающимся всех строгих рамок общения и считающим, что рассудочность важней всего. Тем же. Только гораздо счастливее.
Нет, слова "счастлив" или "рад" не могли выразить всю гамму чувств. Артур был упоён моментом. Он испытывал счастье в квадрате, умноженное на ощущение бесконечного душевного подъёма, к которому вдобавок прибавили искрящуюся радость.
- Я... я безмерно рад вашему согласию, Марджери. И сделаю всё, чтоб наше сотрудничество... наши отношения были крепкими и всецело приятными для нас обоих. К сожалению, я не могу контролировать ту иррациональную потребность, что мы обсуждали, но боже, как бы я хотел, чтоб она связала нас навечно.
Он замолчал, смущённый тем, как бессвязно и неосторожно прозвучала эта короткая речь.
Но весь неловкий момент был с лихвой компенсирован ему судьбой. Глаза мисс Тёрнер. Они глядели то решительно и твёрдо, то нежно, мягчайше. Артур, как человек, тоже привыкший контролировать выражение своих эмоций в мир, мог прочесть в глазах Марджери очень многое - но не решался считывать её внутренние переживания. Просто любовался.
Любовался, сведя разговор на нейтральную тему и приступая ко второму блюду. Любовался, обсуждая внешнеэкономическую политику и муниципальные требования к письмам. Любовался, расплачиваясь по счёту и сопровождая мисс Тёрнер на улицу.

Придержав для Марджери её велосипед, Артур оседлал свой. И они бок о бок двинулись по улице Чихающих Монархов к закату. Хотя, если быть точным, ввиду расположения улицы и времени года они отклонялись от прямого пути к закату на семь градусов. Но кого волнует эта точность?

Отредактировано Arthur Hadson (10.02.13 22:16:49)

+4


Вы здесь » Задверье » чердак; » Ужин со вкусом ужина


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC