Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Здравствуй, Смерть

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Жанр: философско-психологическая драма "Здравствуй, Смерть"
Действующие лица: Bertram Blake, Nigel Lomman
Место действия: квартира Бертрама Блэйка

Глава первая, молча офигевающая:  Берти...я тут как бы немного того-этого...умер. Вроде бы.
Глава вторая, в которой Блэйк узнает о том, что ему больше не удастся в одиночку хомячить сворованное позаимствованное у Найджела печенье, спрятавшись в укромном уголке.
Глава третья, которой жутко интересно, кто победит в битве Ломман vs здравый смысл vs Блэйк
Глава четвертая, сильно сомневающаяся в адекватности героев повествования
Глава пятая, решившая, что с нее хватит.

+3

2

Инспектор Найджел Ломман был не из тех людей, которые могут вяло размышлять о смысле жизни, сидя над чашкой кофе и плутать в дебрях экзистенциализма, разыскивая там остатки гештальт-терапии. Нет, он всегда смотрел на мир трезвыми глазами человека, умеющего вовремя обнаружить наличие розовых очков на своей переносице и лишних тараканов в мозговых извилинах. И вообще, он не страдал излишней щепетильностью во всем, что касалось духовного, ментального и того, что не потрогать руками и не узреть. Так что в один прекрасный день обнаружив себя убитым, Найджел только задумчиво вздохнул и упрямо решил жить дальше, сколько бы эктоплазмы это ему ни стоило. Собственно говоря,никто его никуда забирать и не собирался. На землю не пролился луч света, пробившийся сквозь свинцовые тучи, чтобы унести его бренный дух в Райские Сады, и не разверзлась земля, чтобы упокоить его в глубинах Ада, и даже таблички "санитарный день" на дверях Чистилища ему не досталось. По сути дела, Ломман ощущал себя прежним собой, с той лишь разницей, что теперь к его жизненному багажу прибавился один кратковременный провал в памяти, некоторые ощущения завихрений в области желудка и возможности не спотыкаться о порог своего кабинета и бесплатно ходить в кино. Никто ему, конечно, не объяснил в кого именно он превратился,  но инспектор был человеком догадливым, и в процессе безуспешной попытки завязать шнурок на ботинке, понял все сам. Развязанный призрачный шнурок жутко мешал ему, приковывая взгляд и вызывая непреодолимое желание все-таки его завязать. Настырный инспектор сдался только после пятой попытки, подумав о том, что будь с ним рядом хорошо знающие его люди, они бы точно покачали головой и съязвили - вот, мол,Ломман, ты даже умереть как нормальный человек не можешь...А и действительно. Не можешь.

Прогулочный шаг тоже не получался. Как и бег трусцой, хождение вперевалку и прыжки на одной ноге. Найджел ощущал себя неуклюжим воздушным шариком, в который вместо гелия накачали фосгена. Когнитивный эктоплазменный диссонанс ехидно наблюдал за попытками передвижения, время от времени противным тоненьким внутренним голоском отпуская разные реплики вроде "да куда ж ты прешь", "полундра!" и "слева по борту посадочные огни аптеки, не промахнись". Но если не считать этих мелочей, двигался Ломман вполне себе успешно. В отношении пункта Б, в который он вышел из пункта А, Найджел был уверен только в одном - не домой.  Дома с ним могло произойти что угодно, с учетом того, что там Ханна. Нет, она не закидает его мокрыми носовыми платками и не напьется валерьянки. Скорее проведет два сеанса психотерапии, одно занятие по терапевтической кулинарии, семинар на тему: "Почему я все еще должен оставаться счастливым", и заставит написать диссертацию "Хороший отец-призрак?Это возможно!". И это несмотря на то, что сам отец предпочел бы старую добрую женскую истерику.

Вообще-то Ломман считал, что в подобных ситуациях всегда следует идти к человеку, который поддержит тебя, выслушает, с сочувствием похлопает по плечу и поможет, что бы ни случилось. Человек, в жилетку которого можно пустить скупую мужскую слезу, выпить все его алкогольные запасы и при этом не ощутить пинок под зад.Такого человека у инспектора не было. Был Бертрам Блэйк. Не то, чтобы эти два понятия были взаимозаменяемы, но некоторая идентичность, на выработку которой ушло девятнадцать упорных лет, все же присутствовала. Вот к нему-то Найджела и понесло, в самом прямом смысле этого слова.
Правда теперь, когда задача с пунктом Б была решена, образовалась другая проблема - отсутствие приветственного слова, проясняющего ситуацию. Что можно сказать человеку, который терпел тебя столько времени? что теперь ему придется ворчать на тебя гораздо дольше, чем он на то рассчитывал? что ты слегка не рассчитал сил, когда пообещал ему вечное сотрудничество в деле поимки Кардиолога? извини, я тут немного сменил спектр преломления лучей света, и не рассчитал с дисперсией, но пончиков все равно хочется, тем более, что я уже заглянул в твой закрытый холодильник? На этом пункте рассуждений Ломман слегка удивился и сменил тему, пытаясь понять, влияет ли 90-процентное наличие эктоплазмы в организме на мысли и трезвость ума. После того как он заметил,  что на горизонте подобных аналитических изысканий маячат собственная дочь и ее логика (и в кого она такая донельзя логичная? мать вроде бы была блондинкой...) и дом душевнобольных, самокопание решено было прекратить. В общем-то, оно прекратилось еще и ввиду того, что пункт назначения был достигнут.

Табличка "Буркер-стирт, 112 Б" иронично ждала дальнейших действий, в окне горел свет. Убедившись, что повод уйти отсутствует, Найджел храбро нажал на кнопку звонка. Ну то есть попытался нажать. Кнопка захихикала и увернулась. В какую-то секунду подумалось о том, что ему вполне можно и без звонка, но почувствовать себя Кардиологом, увидевшим, как жертва хватается за сердце, Ломману как-то не хотелось. Ему хотелось увидеть хватающегося за сердце Кардиолога. А еще лучше - Кардиолога, хватающегося за прутья тюремной решетки. Загвоздка была в том, что оба эти варианта предполагали наличие живого и психического здорового Бертрама и уже неживого, но все еще психически здорового (ну, хотя бы по документам) Найджела. Потребовалось все упорство инспектора, добрых пятнадцать минут, четыре неразборчивых ругательства и одна испуганная кошка, чтобы наконец произвести нехитрое действо, имеющее своей целью предупредить коллегу о неожиданном госте и хотя бы немного снизить риск инфаркта при встрече лицом к лицу.

Услышав шаги за дверью, Ломман вспомнил, что так и не решил из каких слов будет состоять его непринужденное "привет". Поэтому пришлось удовольствоваться неким подобием протоплазмической нервной улыбки и этим самым "приветом" без велеречивых "я тут мимо проходил".

+4

3

- Найджел, ты своей смертью не умрёшь, - жизнерадостно сообщил Блейк открывая напарнику дверь. Он и не представлял себе, насколько был прав…
Согласно индивидуальной психоматрице, Бертрам Блейк обладал способностями, граничащими со сверхъестественными, а также мог входить в ноосферу, как к себе домой, например, чтобы посмотреть расписание электричек назавтра. К счастью, ему было неизвестно об этой особенности компиляции чисел из его даты рождения, иначе Виспершир однажды мог проснуться под сенью нового Мессии (с неплохим заработком и сомнительными моральными качествами). Но так или иначе врождённая предрасположенность давала о себе знать – причём порой не самым тактичным образом. Именно поэтому Блейк, мельком глянувший в дверной глазок, где тут же узнал искажённо-выпуклый анфас Ломмана, изрёк в открывшуюся дверь очередное пророчество. Как, впрочем, оказалось, несколько запоздавшее.
Ломман выглядел… как человек, не знающий как он должен выглядеть в сложившейся ситуации. Растерянным – это касалось как выражения лица, так и чёткости изображения.
- Э-э-э, дружище, на тебе лица нет.  Всё в порядке? – Блейк попытался проявить чуткость и похлопал напарника по спине. Точнее, мимо спины. Даже сквозь спину. Спустя пару секунд он повторил эксперимент с рукой Ломмана, затылком и голенью. Результаты оказались предсказуемо одинаковыми. Немного подумав, Бертрам пришёл к выводу, что Ломман тоже в курсе своего состояния, а значит честью сообщить другу о его трагической гибели можно не пользоваться.
- А где, - Блейк развёл руками, потом соединил их обратно, начертив в воздухе что-то вроде домика, - Ну, всё это? Ты… тело, - поправился он, разумно предположив, что сам Ломман, как никак, находится перед ним – пусть даже сильно потерявший в плотности.
- Ладно, пойдем-ка лучше узнаем, способен ли ты вступать в диффузию с алкогольными парами.
Через пару минут они уже сидели на маленькой, тускло освещённой кухне, с преобладанием плохо начищенной жести в интерьере. Хотя возможно, что Ломман только из вежливости левитировал над стулом в сидячей позе.
- Всё не так уж и плохо, - оторвавшись от кофе с коньяком (рецепт «Хмурое полицейское утро»: растворимый кофе и палёный коньяк смешать в равных долях, но не взбалтывать), сообщил Блейк. Перед Ломманом стояла чашка с тем же сомнительным содержимым, правда, что он должен был с ней делать, Блейк оставил на усмотрение товарища.
- После своей смерти моя тётушка Мег счастливо жила на полученную страховку. Ума не приложу, на что она её тратила. Правда это была страховка от смерти дядюшки Йена, он увидел призрак Мег и скончался от сердечного приступа. Думаю, ему повезло. Она потом ко мне залетала по праздникам, через дымоход.  Кстати о родственниках, ты ведь не надеешься, что малышка Ханна не обнаружит досадную невозможность обнять дорогого папочку? Или ты намерен скрываться от неё ближайшие полстолетия, чтобы не травмировать психику ребёнка просвечивающим родителем? Интересно, а ты всё ещё отражаешься в зеркале? Кажется, нам надо выпить что-то покрепче.
Здоровая и защищённая  извращённой поломаностью психика Блейка рассудила, что раз напарника относительно чётко видно, слышно, и он даже реагирует на раздражители (исключая, конечно, тактильные), а не бессмысленно бродит по кладбищу, звеня цепью, то по большому счёту с ним всё хорошо. Хотя он немного умер. Но Ломман не станет делать из этого трагедию, только не он.
- Ты мыслю, следовательно, ты существую, - изрёк Блейк и приложился к бутылке виски.

+3

4

- Было бы здорово, если бы ты сообщил мне об этом хотя бы вчера, - изрек инспектор, мрачно наблюдая за попытками Бертрама произвести физический контакт. -А так все в порядке, да. В абсолютном и теперь уже перманентном. У меня больше никогда не будет стрелять в ухе и я не смогу свернуть себе шею, упав с лестницы. Тебя не пугает то, что ты теперь будешь работать с таким совершенством как я?! - по мнению самого Ломмана, это была жутко ироничная фраза, которая должна была сразить Блэйка наповал сарказмом двенадцатого калибра.
- ЭТО, к твоему сведению, покоится в морге. Пока еще.Если хочешь попрыгать над моим трупом и украсить меня красивым синяком, могу сообщить адрес. - вот здесь Найджел был уже не так уверен в процентном соотношении иронии и правды.
Надежды опасения насчет инфаркта и истерии не оправдались, поэтому Ломман проскользнул внутрь и меланхолично поплелся на кухню вслед за хозяином дома, раздумывая над тем, где он просчитался. Может, стоило выскочить с воем из камина и злорадным хохотом огласить всю округу? Или с леденящим душу завыванием явиться в спальню Блэйка в четыре утра, предварительно разжившись тапочками, гамаком из лунного луча и цепями? Классика жанра, все-таки, а он так буднично - привет...Пока Найджел спешно составлял для себя Кодекс поведения привидения, перед ним неумолимо материализовались две проблемы. Первой был стул, а второй - чашка с коньячно-кофейным заманчивым запахом. С предметом мебели удалось совладать относительно быстро - почти получилось присесть. Подумаешь, несколько миллиметров, это почти незаметно. Вот с напитком было значительно хуже. Найджел долго гипнотизировал чашку, потом завистливо наблюдал за лихо распивающим Хмурполут (см. "Хмурое полицейское утро") Блэйком, потом целых десять минут пытался барабанить по столу пальцами своей особой, раздражающей всех барабанной дробью, прежде чем понял, что теперь это никого нифига не раздражает.
Не так уж и плохо...легко Бертраму говорить это, он-то не пытается собрать свое "я" из лужицы эктоплазмы.
Ломман снова вперил взгляд в стоящую перед ним чашку, но попробовать взять ее в руку не рискнул.
История тетушки Мэг была малоутешительна. Найджел не носил чепчик и не любил изображать рождественского оленя, застрявшего в дымоходе, поэтому сравнение показалось ему довольно неудачным. К тому же у него на примете не было ни одного дяди Йена, который мог бы оставить ему кучу денег в обмен на удовольствие умереть от страха.
- Ханна...- инспектор задумался. - Мою дочь таким не испугаешь. - прозвучало это гордо, но слегка неуверенно. - Что-нибудь придумаем. Наверное.
Существовать-то существую... - Ломман хотел было стукнуть кулаком по столу, но вспомнил, что приложенные к этому усилия сейчас вряд ли будут соответствовать результату ввиду отсутствия практики. - Меня как-то такое существование не устраивает. Я вообще хочу знать долго ли мне в таком виде существовать, не отберут ли у меня водительские права и является ли мое существование официально признанным теологическими науками.  - тихая паника заскреблась где-то внутри, вспомнив еще о загранпаспорте и родительских собраниях. - И надеюсь, Риду не придет в голову вычесть у меня из зарплаты за то, что я хожу на работу ментальной сущностью, а тело праздно валяется в земле. - мрачно добавил Найджел, понимая, что залежи оптимизма в своем характере обнаружить так и не удалось.

+2

5

Ночь углублялась в свои раздумья и широкими шагами шла на запад; похоже ещё чуть-чуть и с востока её начнёт подпирать рассвет. Но пока время застыло ровно на той границе, когда ещё совсем поздно, но не успело стать очень рано: краткие три с половиной часа, которые старики и младенцы всего Виспершира отводили на сон.
Пропорционально выпитому и обратно пропорционально разумному, связное мышление Блейка уступало дорогу чувствам. Например, ему в голову пришла сентиментальная мысль, что Найджел имел право на более яркую реакцию со стороны напарника, хотя бы из разряда тех, о которых впоследствии вспоминают со словами «а помнишь, какое у тебя было забавное лицо, когда…» Когда ты узнал, что я умер? Где-то так. Хорошо, что спохватываться и вскрикивать от ужаса, падать в обмороки и скорбно просить прощения за все обиды, было неумолимо поздно.
«Наверное, для него это удар,» - размышлял Блейк, уставившись в мутное жерло собственной чашки. Но пророческая кофейная гуща сегодня хранила роковое молчание, отказываясь подсказывать дальнейшие действия и реплики.
Он искоса глянул на Ломмана, который явно о чём-то задумавшись, не заметил, как сместился с центра стула так, что его колени теперь наполовину торчали из сидения. Бертрам почувствовал, что должен сказать нечто ободряющее и жизне- (или смерте-, если уж на то пошло) -утверждающее.
- Не бриться теперь можешь, - в конце концов изрёк он и почувствовал, что начинает слегка  завидовать участи Ломмана.
Действительно, это же сколько удивительных перспектив открывается: начиная с прохождения сквозь стены, кончая самоличным распоряжением страховки по случаю своей безвременной кончины. И на ботинки тратиться не надо.
- Шутишь? Да Рид будет просто счастлив! – воодушевлённо заявил Блейк, не обратив внимания на явную двусмысленность фразы, которую он, тут же пояснил, вобще-то случайно, а не из вежливости: - У него появится полицейский, которому не надо есть и отходить в кусты, пока он сидит в засаде, который сможет становиться невидимым (ты ведь можешь становиться невидимым, ну скажи?) и следить за любыми подозреваемыми прямо из их гнёздышка, и который сможет подслушивать разговоры букмекеров с прогнозами на сезон. Глядишь, босс так впечатлится, что и нас всех переубивает.
То ли пары алкоголя дали Блейку в голову и он погрузился в собственный радужный мир, то ли гнетущая атмосфера на кухне постепенно спадала. Вообще, всё это слишком напоминало поздние посиделки после знатной попойки: вечно остаются двое или трое, а иногда даже один, кто сидит на кухне до самого рассвета и под сигарный дым и остатки алкоголя философски рассуждает о жизни в целом, а так же о чём-то потустороннем, вечном, запредельном (и ещё о политике)... Вот как сейчас: они же говорят о Ломмане, а он теперь … ох-хо-хо, понадобится ещё мно-о-ого выпивки. При этом оба пытались убедить себя, что Ломман всё равно не настолько запределен, чтобы испытывать проблемы с транспортными службами.
- Теоретически, ты теперь не будешь занимать отдельное место в поезде, так что, может, для призраков предусмотрено право бесплатного проезда? – Блейк потрепал затылок, припоминая, что написано на табличке, в которой перечислялись льготники, но ничего касательно «граждан из эктоплазменного составляющего» не вспомнил.
Пойло в чашке с выщербленным краем подходило к концу; минутная стрелка на часах подходила к зениту; Блейк подходил к мысли, что пора доставать абсент из заначки; развернувшаяся философская трагедия в стиле «Вечного падения Лондонского Моста»* подходила к неизбежному в таких случаях моменту – когда подвыпившие герои ударяются в совместные воспоминания.
- А помнишь нашу первую общую перестрелку? – мечтательно вопросил Блейк и стукнул по столу, - Вот она жизнь!

*Это один из тех случаев, когда кино становится популярным, потому что при упоминание его в разговоре каждый считает своим долгом добавить "только не говори мне, что ты его не смотрел!". Вскоре вы и сами учитесь добавлять это, но посмотреть фильм времени как-то всё не хватает.

Отредактировано Bertram Blake (26.08.13 23:31:35)

+2

6

- Не бриться теперь можешь. - Ломман потрясенно поглядел на напарника. Бертрам не выглядел несчастным, отнюдь нет. Он довольно изящно для полицейского держал в руке кофейную чашку и довольно спокойно вел себя для человека, который только что узнал об умершем друге и коллеге лично от умершего друга и коллеги. Он не рвал на себе бороду, не бежал с бритвой в ванную комнату и не раздирал на груди рубаху, пылая праведным гневом и потрясая мечом возмездия. А где же эмоции, где чувства, я вас спрашиваю?! Впрочем, надо признать, что Найджел тоже не страдал недержанием эмоций, но все же...
Уютная картина нового графика работы, столь щедро нарисованная фантазией коллеги, его насторожила. Ломман легко представил себя, сидящим 31 536 001 секунду в году в вечной засаде под проливным дождем с промокшим гамбургером, в то время как Рид будет ругать чертов кофе в по-своему уютном кабинете, отапливаемом, между прочим, и защищенном от стихий. На фоне подобных видений мысль о поголовном геноциде среди сотрудников его как-то успокаивала. Отдуваться, так не одному. Инспектор вообразил себе шеренгу призраков, выслушивающих начальственные нравоучения, и криво ухмыльнулся. Нелегко руководить теми, кому нельзя угрожать физической расправой.
Положение своей эктоплазменной сущности относительно транспортных средств его сейчас волновало не так сильно, как положение относительно предметов мебели. Сочувственные взгляды Блэйка были явным свидетельством того, что адаптация обновленного организма его друга с окружающей средой проходит вовсе не так гладко, как могла бы. Найджел, уставившись взглядом в собственные колени, утонувшие где-то в обивке стула, инстинктивно поерзал. Из этого ничего не вышло. Испепеляющий взгляд делу тоже не помог. Мысленный краткий и не совсем литературный приказ собственным обнаглевшим конечностям возымел некоторое действие, результат которого вполне удовлетворил призрака.
Пристально разглядывая потертый носок своего ботинка, Ломман вспомнил, что так и не зашил дырку на правом носке. Кстати о ботинках. За три дня до собственной смерти его угораздило купить себе отличную пару обуви. При воспоминании о новехонькой обувной ни разу не открытой коробке ему захотелось произвести жуткий зубовный скрежет, но экспериментировать в присутствии напарника он опять-таки не решился. Надо Бертраму ее отдать - ну так...посмертный подарок. Вот что за преступность нынче пошла! Не имеют ни малейшего понятия о том, как правильно убивать людей. А где же положенная записка с угрозой, вежливое предупреждение о скорейшей необходимости написать завещание и не забыть упомянуть тетю Августу и дядю Юлиуса, где просьба быть при параде (официальные цвета вечера - черный и красный) и ожидать смерть в лице такого-то такого-то, имеющего счастье быть вашим преданным убийцей?! Эх, молодежь...
Вообще, душа требовала чего-то светлого, ободряющего, чего-то, что поможет смириться с новой ипостасью и начать новую, так сказать, послесмертную жизнь. Например, коньяка. Требуемый напиток, смешанный в неоднозначных пропорциях с кофе, был в наличии. Найджел, это чашка. Искомый объект, то есть сам инспектор, тоже присутствовал. Чашка, это Найджел. Но вот та связь, которую необходимо было осуществить для взаимодействия этих сущностей, была слегка нарушена. В конце концов, Ломман решил обойтись соломинкой для коктейля, найденной на кухонном столе. На то, чтобы придерживать ее пальцами, усилий уходило гораздо меньше, чем на то, чтобы держать чашку. Для собственного удобства инспектор бросил изображать человека, и самым бессовестным образом завис над столом, наглядно демонстрируя все преимущества (или недостатки - он еще не решил окончательно) своего положения. Ощущения от осторожно сделанного маленького глотка были очень странными - словно в горло вставлен распылитель, равномерно распределяющий внутри мелкую коньячно-кофейную водяную пыль. Вкус, как и ожидалось, оказался не таким ярким, как прежде. Тем не менее, Ломману значительно получшело. Коньяк привнес в его сущность некоторый процент оптимизма, надежды на лучшее, и желания доказать, что и он амнезией не страдает.
- Да конечно помню! - подхватил призрак, мечтательно взмахнув соломинкой. - Такую перестрелку  - и не помнить! Да я!...Да ты!...Да мы с тобой!...Эх, золотые были денечки...А помнишь, как мы Рида с первым апреля поздравляли год назад? Полицейское управление чуть было не лишилось половины своего состава, но было весело...А как мы прицепили на тапочки миссис Фигг колесики, дабы увеличить скорость мытья полов? А того воришку, который застрял в костюме удава в водосточной трубе? Эх...
Стадия радостных воспоминаний плавно переходила в стадию пригорюнивания, когда под влиянием выпитого и воздействием всего припомненного собеседники хором и дружно начинают жалеть о том, что прошлого не вернуть, не исправить, и вообще "мы в детстве собирались стать пиратами".

+3

7

Сдобренная алкоголем и лихими воспоминаниями, жизнь начала казаться Блейку радужной, как бензиновая плёнка – правда запах странный и возгорается легко, но какая же красота!
Обычно людям трудно смириться с утратой. Но Блейк утраты не чувствовал. Его друг только что сам пришёл к нему и сообщил, что мёртв. Сам! Мёртв! Но это же вовсе не значит, что они больше никогда не увидятся и что необходимо срочно припоминать, за что все так любили старину Полиграфа. Так в чём проблема?
Вот только что-то подсказывало, что проблема всё-таки есть, хотя она не совсем обычная, и только образное мышление и глубокие теологические изыскания способны её выявить.
Внезапно Блейк в ужасе осознал, что так и не спросил Ломмана об обстоятельствах его смерти. Хотя ни одна религия, ни одна психологическая практика не подсказывала, как вести себя на поминках с непосредственным участием поминаемого, Блейк чувствовал, что не поинтересоваться таким важным событием жизни друга просто не вежливо.
- Найджел, - детектив сглотнул, собрался, выпрямился. Хотел подбадривающее положить руку на плечо Ломмана, но провалился сквозь него и упал лицом в стол, - Найджел… как? Как это произошло?
«У-у-у, Блейки, ты наклюкался» - заявил ехидный внутренний голос, который обычно молчал, но начинал буянить, командовать и петь, стоило только приложиться к спиртному. И что самое противное – он всегда был прав. Как и Найджел. О чёрт, - внезапно тоскливо подумал Блейк, - Что я буду без него делать?! Кто будет прав? Бертрам прибывал в полной уверенности, что люди должны понимать его, а иначе кто будет объяснять ему, что и зачем он делает?
- Нет, Найджел, дружище, если ты хочешь идти на свет – иди, я пойму, - снизу вверх глядя на лампочку прямо сквозь голову Ломмана, самоотверженно произнёс Блейк. Кстати, в общем, не считая нарушенной световой дисперсии, Ломман выглядел неплохо. В конце концов, даже ещё-живые могут просвечивать, как было с тем парнем, которому они засунули включённый торшер в… нет, Ломман однозначно выглядит лучше, чем тот парень.
- Или тебя вижу один я, как было в фильме «Персоны Бойла»? Понимаешь, я конечно согласен был бы делить с тобой квартиру, награбленное, прокариот, но не голову, тут уж извиняй.
Внезапно его внимание привлекли глаза Ломмана: не то чтобы они завораживали особенной красотой, более того, чтобы сойтись наконец-то в одной точке им требовалось сначала как-то миновать внушительный инспекторский нос, так что фокусировкой взгляда Найджел себя утруждал редко. Просто в данный момент они были прозрачными как донышко бутылки (при виде которого Блейк всегда испытывал приятные ностальгические чувства).
- Кажется, у меня появилась занятная идея, - провозгласил Блейк, вскакивая и с грохотом роняя стул. Некоторое время он рылся в кухонных ящиках, пока не вытащил на свет свою старушку беретту.
Bang!
А ещё через миг Ломман мог бы оказаться уже мёртв, если бы не успел это сделать немного раньше.
- Вау! – восхищённо сказал Блейк, переводя взгляд с пистолета в своей руке на дыру от пули, видневшуюся сквозь левый глаз Ломмана.
И вот тогда он упал в обморок.

Отредактировано Bertram Blake (26.08.13 23:36:14)

+3

8

Сначала все было очень даже неплохо. Блейк. Некоторая концентрация алкоголя. Умиротворение. И все так и было ровно до тех пор, пока Бертрама не угораздило поинтересоваться обстоятельствами смерти любимого напарника.
Ломман посмотрел на него взглядом оскорбленной до глубины души и смертельно обиженной лани, затем все же задумался.
- Ну извини, что я не примчался к тебе со всем полицейским управлением и мы не выкопали мои бренные останки из клочка земли, который я отметил крестиком, а потом не схватили преступника по горячим следам. На самом деле я действительно совсем ничего не помню. Помню, как шел...куда-то. Зачем-то. А потом - бац! - и прощай, возможность покончить жизнь самоубийством. Пожалуй, стоит подумать над тем, кому так нужна была моя смерть...- Ломман задумчиво посмотрел на друга. - Есть мнение?
- Я не имею в виду списки разыскиваемых и тех, кого уже посадили. И вряд ли это была моя бывшая жена - поспешно добавил он, увидев как Блейк послушно открывает рот для оглашения подозреваемых. - Я могу ошибаться, но что-то мне подсказывает, что это не был какой-нибудь случайный прохожий, нечаянно сбросивший кирпич на мою некстати подвернувшуюся голову. Тут Найджел задумчиво растопырил прозрачную ладонь и поглядел сквозь нее на Бертрама, изображающего бурную умственную деятельность.
- Думаю, это сделал ОН  - в ответ на недоуменный взгляд Блейка инспектор скорчил дьявольскую рожу и, схватив со стола нож для масла, помахал им в воздухе. - И знаешь...свет? какой еще свет? Призрак машинально поглядел на лампочку вслед за Берти. Лампочка была тусклой и засиженной мухами всех цветов и размеров. Желания присоединиться к ним Найджел не ощутил.
- Спасибо, мне еще и на этом свете неплохо - мрачно пробурчал он, чувствуя к напарнику нечто вроде нежности пополам с желанием отвинтить ему голову. - И да, в твои мозги я бы и сам не полез. Своих тараканов тут хватает, так еще и из тебя дурь выбивать...
Погрузиться в дальнейшие размышления инспектору не удалось. "Занятная идея"?  В голове царил легкий туман, но Найджелу все-таки вспомнилось, что в последний раз, когда было произнесено это магическое словосочетание, им обоим так отшибло память, что почетная миссия "вспомнить всё" добросовестно выполнялась ими всю последующую неделю.
Проще говоря, в устах Бертрама Блейка слова "ядерное оружие" звучали и то безобиднее. Нет, конечно, бояться за свою жизнь теперь было бы глупо, но психологические рефлексы - вещь сильная.
Следом за этим на сцену вышел новый, и вместе с тем, хорошо знакомый Ломману предмет. В основном общение между напарниками происходило с помощью рабочих отчетов, ордеров на обыск, протоколов и кружек с пивом. Иногда сюда втискивались коньяк, носки и подарки на Рождество. Любимое табельное оружие Берти в этот список ни разу не входило. Осознав это, инспектор тут же получил пулю в глаз и бесчувственного напарника, мешком рухнувшего на пол.
На пулю Ломману было плевать, за исключением некоторых неприятных ощущений.  Так, мелочь. Немного было похоже на то, как будто наполненный гелием шарик проткнули здоровенной иглой, а потом тут же залепили дырку пластырем. Найджел тихо порадовался тому, что подобная идея пришла в голову Блейку уже после его смерти. "Как хорошо, что меня уже убили" было самой абсурдной мыслью, когда-либо рождавшейся в голове призрака. Инспектор покосился на дырку в стене, оставленную пулей и перевел взгляд на друга.
Ну уж нет, хватит того, что один - уже труп. Двух мертвых подчиненных в один день Рид не вынесет. Лопнет от радости.
В подобных ситуациях обычно раздают пощечины и немилосердно обливают неподвижное тело удачно оказавшимся рядом стаканом воды. Найджелу попался под руку пакет вишневого сока. Нет, еще был коньяк, но это же такое расточительство...
Вишневый сок как-то резко ухудшил визуальное восприятие бессознательного Блейка. Выглядел он так, словно это его только что наградили пулей.
Да что же это такое? То ли перепил, то ли совесть послала в нокаут за повторное "как бы убийство" собственного коллеги...Ломман тщательно обследовал содержимое стакана напарника, прищурился, глядя на бутылку коньяка. Да нет, вроде даже меньше, чем обычно.
- Берт?! Берти!
Ноль эффекта.
- Алло? Скорая? пришлите машину, тут человек в обмороке, Буркер-стирт, 112Б. Что значит почему? Вот приедете, и сами у него спросите. Что? Я его коллега, хватит болтать, машину давайте. - Найджел попробовал посветить в глаз Блейку фонариком, но не слишком удачно. Из курса оказания медицинской помощи в голове всплывали только искусственная вентиляция легких и прямой массаж сердца. Ни в том, ни в другом Бертрам, слава богу, не нуждался.
- Блеееейк, а ну хватит валять дурака! - в голосе Найджела была явная решимость докричаться до Блейка, даже если от его криков оглохнет весь Виспершир.

+2

9

Первым, что бросилось в глаза Блейку, после возвращения в объятия безрадостного мира, была кровь. Его кровь – судя по выпачканной рубашке детектива, и ещё нескольких человек – судя по её количеству, а так же, что она  без консервантов – судя по надписи на картонной упаковке. Нет, до Блейка далеко не сразу дошло бутафорское происхождение «крови» - прежде он успел пережить несколько незабываемых мгновений умопомрачительного ужаса. Блейку успело почудиться, что он-таки убил Ломмана и от огорчения тут же застрелился сам…
- Всё, всё, всё, - совершенно ошалело заорал он, - Я в порядке! В полном порядке… Подожди, как это у тебя получается? – почти-сконцентрированное внимание легло на телефонную трубку в бесплотной руке Ломмана. Кажется, у напарника от стрессовой ситуации прорезался полтергейст.
«Как мило, - подумал Блейк, - что собственная смерть, похоже, стала для него недостаточно стрессовой ситуацией.»
Как бы ни хотелось Бертраму сейчас поднять тост за свежие достижения Найджела, вереница событий продолжала разматываться, предлагая всё новые и новые актуальные проблемы: к примеру, сама причина появления трубки в руке Ломмана.
- Ты что, вызвал скорую? О господи, Найджел! – простонал Блейк тоном раздражённой жены, в который раз отчитывающей мужа за привычку хранить зубную щетку в носках. Для полноты картины он только руками не всплеснул, зато аутентично закатил глаза.
- И что мы будем с ними теперь делать? Предложим с нами выпить? Или пошлём искать твой труп? А может лучше мне прикинуться мёртвым? Или тебе прикинуться живым? – Бертрам бегал по кухне и нервничал, как юная секретарша, оставленная сидеть с любимой золотой рыбкой босса, и обнаружившая вместо аквариума записку, составленную из вырезанных газетных букв.
- А давай сделаем вид, что дома никого нет? Они спишут всё на телефонное хулиганство и просто уедут, – уже всерьёз предложил детектив, с такой выверенной долей трогательной надежды в глазах, атаке которой Ломман подвергался каждый раз при попытках Блейка заманить его в покерный дом.
Через пару минут свет во всём доме был выключен, окна зашторены, а бравые детективы, прихватив чипсы, прятались под окном, где их нельзя было заметить с улицы, зато им самим была хорошо видна входная дверь; были пущены в ход все преступные навыки, которым они успели научиться за два десятка лет работы, и какие сумели вспомнить (или выдумать) в четыре часа ночи на нетрезвые головы.
- Ломман, - Блейк шёпотом продолжил прерванную беседу, пока они сидели скрючившись, и ожидали визит врачей, - Ты так и не сказал, что собираешься делать с Ханной? Э-эм, кстати, сколько ей сейчас лет? Больше десяти?
На самом деле Блейк довольно нежно относился к дочери друга. Но он обладал своеобразным подходом к детям и вовсе не ожидал, что Ломман рискнёт доверить ему Ханну. И даже надеялся, что не рискнёт, именно потому, что для этого слишком ей симпатизировал.
Один раз Бертрама зачем-то оставили сидеть с детьми, двумя племянниками девяти и десяти лет. Не то чтобы у него это хорошо получилось. Блейку было двадцать три, он только начинал работать в полиции, и мозгов у него было не больше, чем у них, зато намного больше комиксов с Битлменом. Вобщем, когда детишки, лёжа в кроватях, вздумали слишком поздно болтать, Блейк зашёл в комнату, сказал «Спать,» и метким выстрелом сбил с потолка лампочку. Кажется, даже крутанул пистолет на пальце и сдул дымок… Дети были в восторге, их родители – нет; а Блейк после этого навсегда был избавлен от предложений посидеть с кем-нибудь, пусть даже с морской свинкой.
На улице взвыла приближающаяся сирена. Если кто-то в эту ночь ещё рассчитывал выспаться, то сейчас было самое время оставить надежды.
- Смотри, - Блейк указал на тени, двигающиеся по задёрнутым занавескам, и похожие на встающих, чтобы уйти в туалет, посреди сеанса в кинотеатре. Рукавом он вытер со лба вишнёвый сок, всё ещё капающий с волос. Ручка двери дважды дёрнулась вниз, потом в дверь постучали, а не дождавшись ответа, постучали решительнее. Блейк машинально попытался прикрыть напарнику рот ладонью, но обнаружил свою руку как бы нанизанной на его призрачный нос и поспешил ретировать конечность.
Раздался грохот – и это, похоже, означило, что гости не намерены сдаваться: они выламывают дверь. Наверное, бригаде врачей не терпелось или реанимировать пациента или, судя по рвению, линчевать его.
- Какого…?! Найджел, валим через чёрный ход! – шёпотом проорал Блейк, на четвереньках передвигаясь к выходу из кухни и не забыв схватить со стола беретту, где она всё это время мирно лежала.
Кроме теней на шторах замелькали лучи фонариков. Треск высаживаемой двери ненадолго прекратился, послышались быстрые переговоры, потом звук похожий на подзатыльник и финальное «ай!». Мужской голос оповестил: «Откройте! Полиция!», и дверь тут же задрожала под новым напором штурма.
- Бежим, это копы! – взвыл Блейк и ломанулся через коридор.
У них ведь ещё есть шанс оторваться, если перевернуть мусорные баки на заднем дворе.

Отредактировано Bertram Blake (11.09.12 18:32:11)

+3

10

- Да, я вызвал скорую, - защищался как мог Ломман, - а что мне оставалось делать? вызвать похоронное бюро? валяй, ложись обратно, а я стукну тебе по черепу вон тем чугунным пресс-папье. - он посмотрел на Бертрама, озабоченно меряющего шагами кухоньку, и покосился на помятую упаковку вишневого сока. - Лучше вон сок выпей.
Вишневый сок, похоже, был последним в списке того, что Блейку хотелось бы.
-А давай сделаем вид, что дома никого нет? Они спишут всё на телефонное хулиганство и просто уедут.
- Мы же не телефонные хулиганы - не поверил Найджел. - Или...?

Сидя за наспех сооруженной баррикадой из опрокинутого стола и двух стульев, Ломман упрямо продолжал не верить. Было темно и тихо, рядом суетливо сопел напарник, изредка похрустывая чипсами. Инспектора не покидало ощущение, что что-то идет не так.
- По-моему, все как-то неправильно, - пробормотал он, непослушными новообретенными пальцами сжимая в руках пистолет, выданный им коллегой из личных запасов. - И я вовсе не про то, что мы забыли заминировать крыльцо и прикупить веселящего газа...
Картинка вероятных боевых действий уже развернулась у него в голове, когда в пламени очередного дома, взорванного Найджелом во имя общественной безопасности, вдруг замаячил силуэт дочери. Ломман помотал головой, возвращаясь к действительности.
- Ханна? - Вопрос о том, сколько ей лет был очень каверзным. Подлее этого вопроса был только вопрос о возрасте ее матери. - Ммм... ей уже довольно много. - неуверенно ответил он. - В смысле, много для своих лет. - Найджел некоторое время переваривал собственную фразу, а потом махнул рукой. Какая разница, дочь все равно уже почти самостоятельный человек. Почти.
Раздражающий вой сирены подбирался все ближе к дому Блейка. Звук был не похож на хриплый мяв кареты скорой помощи или визгливое сопрано реанимобиля. За дверью замаячили расплывчатые фигуры, колеблющиеся в свете подвесного фонаря над крыльцом.  В ответ на стук Найджел по застарелой привычке чуть было не сказал "я занят", но попытка Блейка остановить его возымела эффект - не материальный, но психологический.
Дальнейшее развитие событий было уже за гранью понимания инспектора. Грохот и щепки, полетевшие во все стороны явственно показывали, что пришедшие вовсе не намерены сдаваться. Нет, они не огласили улицу воплями, умоляя разрешить им спасти невинную душу. Они не подняли со ступенек медицинские саквояжи и носилки и не потащили их обратно с занудным ворчанием. Выбираясь следом за хозяином дома из кухни, призрак подумал о том, что белых халатов у них точно нет.
Услышав, как обреченно скрипит дверная ручка, поддаваясь напору, Найджел окончательно уверился в том, что таким врачам он бы нипочем не доверил жизнь своего друга. В дверь снова что-то тяжело бухнуло. Звучный баритон оповестил друзей о своей профессии, прежде чем преграда рухнула, погребая в своих обломках последний мизерный шанс на наличие стетоскопа и градусника.
"Полиция? А мы тогда кто?! " пронеслось в голове, пока Ломман выскакивал из дома. Приятели разом перемахнули ступеньки, сзади слышались торопливые шаги и грохот спешно отодвигаемой мебели.
Напарник, очень шустро пинками сооружающий баррикаду из мусорных баков, явно был намерен идти до победного конца. Найджел, от неожиданности переставший прикидываться воздушным шариком, морщился. Любимая мозоль на правой ноге снова напоминала о себе, правда, уже в гораздо меньшей степени.
- Если я скажу тебе, что действительно звонил в госпиталь, ты мне поверишь? - призрак внимательно разглядывал мелькающие в окнах силуэты. - Или это у них гибрид? Скорая полиция, представь себе. Та же самая, но со скоростью скорой помощи и ордерами на взлом, обыск и пятнадцать уколов пенициллина. Недурственно, однако...
Приятели перемахнули через калитку и пригнулись. Инстинкт самосохранения подсказывал обоим, что пора бежать, а инстинкт здорового человеческого любопытства приказывал остаться на месте и посмотреть, что из этого выйдет.
Вышеупомянутые субъекты вскоре выперлись на крыльцо. Их было четверо. И они действительно были полицейскими. Уж настоящий полицейский всегда узнает настоящего полицейского, можете не сомневаться.
Однако в понимании Найджела все было по-прежнему как-то неправильно. Еще неправильнее было бы трусливо сдаться своим собратьям по профессии и тем самым признать некомпетентность своих действий и неправильную стратегию поведения при оказании первой помощи пострадавшему. Посему выход был только один, и инстинкт самосохранения наконец-то одержал верх.
- А вот теперь точно пора! - озвучив и так всем понятную очевидность, Ломман метнулся к спасительной тени соседских домов. Тусклые фонари предательски светили в спину удирающим напарникам.

Отредактировано Nigel Lomman (09.11.12 14:54:44)

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC