Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » чердак; » Бурундук, профессор и полиэтиленовый пакет


Бурундук, профессор и полиэтиленовый пакет

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Дееспособные лица: Алистер Кэрролл, Марджери Тёрнер
Время действия: 1 сентября 1965 года
Место действия: Висперширская академия абсолютных и относительных знаний
Сюжет: Марджери сильно изменилась за лето. Проблема "отцов и детей" - лёгкий психологическй насморк в сравнении с попыткой древнего, как сама жизнь, ангела нащупать взаимопонимание с подростком в цветущем пубертате.

0

2

Сентябрь пришёл на смену августу чётко по расписанию, чем не мог не порадовать профессора Кэрролла, не любящего перемены и неожиданности. Впрочем, за три месяца каникул в жизни преподавателя прикладной истории не изменилось ровным счётом ничего. После очередного пожара, случившегося в его новом жилище и так причудливо совпавшего с датой проведения последнего экзамена, Алистер вынужден был жить в гостинице. Причём его заставили подписать огромное количество бумаг, из которых следовало, что профессор А. Кэрролл берёт на себя всю материальную ответственность в случае возгорания арендованного им номера 442. С тех пор Алистеру, и без того пребывающему в состоянии крайней тревожности, стал регулярно мерещиться запах дыма. В седьмой раз обнаружив у своей двери портье с зажигалкой и связкой полыни, профессор начал подозревать, что его пытаются поджечь. Пришлось тряхнуть стариной, хорошенько прочистить горло, включить опцию Гласа Божьего и очень душевно побеседовать с владельцем гостиницы. Намёки на поджог прекратились, но ощущение неотвратимости грядущей катастрофы не так-то просто было изгнать из затуманенного препаратами сознания. Собственно, в таком состоянии Метатрон жил и здравствовал уже несколько веков, с той самой поры, когда человеческая медицина начала делать уверенные шаги на пути расшатывания психики и уничтожения нервной системы. Алистер, большой поклонник алхимии, просто не мог пройти мимо таких интересных микстур. Да и Хаагенти был очень доволен результатом. С чего вдруг ангела смерти волнует мнение демона, убиенного им самолично не менее двадцати раз? Не спрашивайте об этом профессора Кэрролла, он всё равно не найдёт адекватного объяснения, и его перемкнёт от осознания абсурдности ситуации.

Итак, за окнами просторной аудитории творился солнечный сентябрь, профессор Кэрролл, успевший соскучиться за каникулы по своим студентам, торопился влить в их расплавленные летом, весельем и отдыхом головы как можно больше скучных, но чрезвычайно важных данных. Внимание аудитории было, мягко говоря, рассеянным. Все студенты мечтательно созерцали пляску солнечных бликов на зелёной листве раскидистых деревьев и явно были мыслями где-то далеко от академии. Лишь одна студентка с фатальной обречённостью, отразившейся на необычайно бледном лице, конспектировала лекцию.
- Диалектический подход к изучению истории с помощью системного анализа исторических событий позволяет вычислить алгоритм действий, ведущих к определённому результату, вне зависимости от политического режима, социальной обстановки и уровня технического развития, - продиктовал профессор, окидывая аудиторию внимательным взглядом из-под тонких стёкол очков. Не писал никто. Кроме Марджери Тёрнер.
Алистер вглядывался в тёмную, тонкую фигурку, сидящую в самой отдалённой от окон точке аудитории и пытался понять, что же его так смущает в облике студентки. Прозвенел спасительный звонок, и сонно хлопавшие до того глазами в окно юноши и девушки радостно зашевелились, предвкушая скорую встречу с по-летнему тёплым воздухом.
- Домашнее задание на доске, - вкрадчиво напомнил Кэрролл оболтусам и переключил внимание на неспешно собирающую вещи Марджери.
- Мисс Тёрнер, задержитесь, пожалуйста.

+6

3

Сентябрь пришёл, как настоящее избавление. Наверное, никогда до этого лета Марджери Тёрнер не ощущала так остро и бескомпромиссно невероятную гнусность бытия и его невыносимую пресность. Мир пах квашеной капустой и просроченными ирисками и казался похожим на старые, разношенные туфли. Вслух Марджери  рассуждала о проблеме всеобщего обесценивания и глобального похолодания, из-за которой температура воздуха все летние месяцы не поднималась выше плюс десяти, приговаривала кстати и некстати: "Мир - это склеп", однако в глубине души она отдавала себе отчёт в том, что беда совсем в другом.
Бедой был мерзавец Кларк Дарси, который весь пошлый год нещадно списывал у Марджери прикладную историю и экспериментальную лингвистику, ходил с ней на распродажи засвеченных плёнок концептуальных фотографов и даже дважды целовался с мисс Тёрнер: у безлюдного Штопаного моста и у маяка, пока не вышел Маркус. Надежды расцвели пышнее, чем ночные фиалки. И умерли расторопнее, чем муха-подёнка, когда Марджери увидела, как Кларк обнимает Ирэн Блэквуд, её давнюю врагиню и соперницу, вечно вторую ученицу в Академии и самую красивую девушку на курсе. После этого мисс Тёрнер стала сурова, бросила пудриться и переключилась на исключительно мрачные музыкальные направления и чёрный цвет в одежде. В её внешнем облике господствовал монохром, мертвенная бледность и все возможные символы готической романтики, от несообразно огромного распятия на шее до чёрной розы, намертво прикрученной к чёрной сумке.
Академия же сама по себе стала отрадой и полем битвы, где мисс Тёрнер могла превзойти как Ирэн, так и любую другую возможную недоброжелательницу.
Решив стать не просто первой ученицей, а первой с огромным отрывом, несравненной и ни с кем несравнимой, Марджери остервенело конспектировала лекцию профессора Кэрролла, время от времени бросая на наставника вдохновенные и несколько воспалённые взгляды. Она до того увлеклась, что даже не сразу заметила окончание занятия, а заметив, печально вздохнула и принялась обстоятельно укладывать в сумку письменные принадлежности.
В ответ на оклик Марджери воззрилась на профессора с некоторым недоумением, но потом решила, что он, вероятно, собирается обсудить с ней участие в Конференции абсолюта и относительности, которая предполагалась в этом году.
- Да, сэр, - Марджери присела на край своего стула. - Возникли какие-нибудь организационные проблемы? К обязанностям старосты я ещё в полном объёме не приступила, к сожаления, - мисс Тёрнер решила, что будет невежливо сразу заводить речь о конференции и решила сперва отвести от себя нарекания, если такие вдруг появятся.

+4

4

Не часто Метатрон попадал в такие ситуации, когда появлялся повод позавидовать бестактной прямолинейности Хаагенти. Корректность, несомненно, правильное качество для хорошего человека и не менее хорошего ангела, но в некоторых случаях её просто необходимо было отключать. К примеру, в таких случаях, как нынешний.
Мисс Тёрнер – одна из лучших учениц, не по возрасту разумная и начитанная девушка, претендентка на красный диплом и отрада всего преподавательского состав академии. Профессор Кэрролл был знаком с ней с самого её детства, она выросла у него на глазах. Хоть Алистер и не отличался повышенной внимательностью ко всему, касающемуся материального мира, даже он припоминал, что болезненная бледность и засилье чёрного были не свойственны мисс Тёрнер. По крайней мере, до этого жаркого лета, изменившего что-то в душе юного создания. Кэрроллу уже приходилось сталкиваться с подобными симптомами, и потому он заподозрил, что случилось худшее. Вот только тактичность мешала спросить на прямую, а полное отсутствие понимания людской психологии предсказуемо не подкидывало обходных путей и мудрых решений.
- Нет, мисс Тёрнер, никаких проблем, - студенты торопливо покидали аудиторию, спеша на свежий воздух, к друзьям, развлечениям и веселью. Лишь у Марджери был такой вид, будто она была бы рада написать сейчас с десяток рефератов, остаться на ночь в библиотеке, что угодно, только бы не выходить в слепящую радостность мира.
Профессор подошёл к месту студентки и присел на край стола, расположенного рядом ближе к преподавательской кафедре.
- Меня волнует ваше состояние, мисс Тёрнер. Вас что-то беспокоит? Как ваш куратор я готов выслушать и оказать посильную помощь. Ведь ваши внутренние проблемы могут пагубно сказаться на учёбе и моя задача – ни в коем случае этого не допустить, - произнёс Алистер со всей участливостью в голосе, на какую только был способен. Во всяком случае, Кэрролл надеялся, что это действительно выглядело, как проявление теплоты и заботы об умной девочке, попавшей в сложную ситуацию.
«Зря, наверное, про учёбу сказал», - профессор неловко замялся и принялся поправлять и без того идеально повязанный галстук. Надо было ненавязчиво подобраться к главному вопросу.
- Марджери, вы часто наведывались летом в кондитерскую Бёрка? – максимально отстранённо поинтересовался Кэрролл.
Худшим, что могло случиться с Марджери за столь короткий (по меркам бессмертного существа) срок, была встреча с Генри Грэхемом и первым делом ангел собирался выяснить, не беспричинны ли его опасения. Само собой, если девушка пала жертвой неразделённой любви к кондитеру, Алистер готов был наплевать на свой принцип невмешательства и очень серьёзно поговорить с Генри, а если понадобиться – даже убедить его жениться на несчастной. Уж убеждать Метатрон при желании умел.

+3

5

Навязчивое шестое чувство подсказало мисс Тёрнер, что если разговор и пойдёт о вожделенной конференции, то предисловие будет чуть более долгим, чем она предполагала. Марджери с долей настороженности взглянула на профессора Кэрролла. Если никаких проблем нет, то самое время перейти к делу, и всё же наставник явно намеревался взять какой-то другой курс. Предположив, что, возможно, её академические заслуги за прошлый год могут иметь вес и в этом и повлечь за собой новые интересные задачи, мисс Тёрнер приободрилась и даже села прямее, готовая включиться в любую работу, которую предложат. И однако же, несмотря на всю готовность, слова профессора Кэрролла огорошили её больше, чем огорошило бы предложение возглавить в этом году сборную Академии по пилотированию дирижаблей.
Марджери подняла глаза на профессора, задумчиво покусала губы и, наконец, упёрлась бессмысленным взглядом в безупречный уел галстука на шее наставника. Разумеется, первый порыв леди, которой столь открыто выражают сочувствие, доказать, что она не заслуживает ничего подобного, ибо идеальна. Мисс Тёрнер собиралась поступить именно так, но собеседник безнадёжно обезоружил её, упомянув угрозу учёбе и тем самым пробудив смятение в душе своей ученицы..
- Спасибо, профессор, я очень ценю ваше отношение, - искренне проговорила Марджери, прижав руку к груди и при этом звякнув кольцом с черепом о гигантское распятие. - Вам ни в коем случае не стоит тратить на меня время и отрывать его от исследований. Я справлюсь со всем сама. Это всего лишь эмоциональная нестабильность. Смена сезонов... - она собиралась добавить ещё что-то, но почувствовала, как подло ведёт себя голос, готовый сорваться на слёзы, и предпочла старательно улыбнуться.
Внутренняя леди говорила Марджери, что именно на этом и следует остановиться и немедля убираться прочь, пока она не уронила своё достоинство окончательно. Однако внутренний декадент и внутренняя модница спелись и требовали продолжения. Первый был совсем не против поделиться своими бедами и завести сумрачную беседу. Вторая донельзя встревожилась, услышав про кондитерскую, и теперь жаждала узнать, почему профессор Кэрролл заговорил на эту тему, и насколько пагубно сказалось на её облике чрезмерное внимание к продукции мистера Бёрка. В конце концов двое победили одного, и мисс Тёрнер пошла на поводу у модницы.
- Да, сэр, - сокрушённо вздохнув, Марджери кивнула. - Часто, в последнее время даже слишком часто. У мистера Бёрка этим летом особенно замечательны шоколадные пудинги, апельсиновые пирожные и, конечно, яблочный пирог с сахарной отделкой, - последнее прозвучало мечтательно, почти сладострастно.
Ничто так не помогало мисс Тёрнер переживать всю несправедливость прошедшего лета, как кофе в кондитерской Бёрка и все те излишества, которые она только что перечислила. Опомнившись, Марджери слегка одёрнула чёрный жакет. Его, конечно, не пришлось расшивать к сентябрю, но, вероятно, он просто растянулся, и со стороны виднее, как пагубно влияние сладких лекарств.
- А что, профессор, по мне это так заметно? - настороженно поинтересовалась Марджери. - Эти... посещения так сильно на мне сказались?
Если всё и правда так плохо, профессор скажет ей правду, и она найдёт в себе силы справляться с трудностями без помощи наркотиков, даже таких сладких.

+2

6

«Эмоциональная нестабильность!» - под этой фразой Кэрролл мысленно провёл три ярко-красные горизонтальные черты. Тревожная трель звоночка постепенно превращалась в траурный набат, грозясь оставить профессора у разбитой переживаниями черепной коробки. Алистер напрягся. Ни в коем случае нельзя было сказать ничего лишнего, нетактичного, несвоевременного. Самым верным решением было бы всепонимающе молчать, но таким способом вывести Марджери на откровенность не удалось бы совершенно точно. Если раньше Кэрролл восхищался сдержанностью мисс Тёрнер, особенно выделявшуюся на фоне не замолкающих сокурсниц, то сейчас профессор выдел в этом явную проблему, поскольку психологом он был, мягко говоря, плохим, и, не смотря на всю свою ангельскую сущность, по цвету носков не умел определять скрытые мотивы и настроения людей.
― Своё время я всецело посвящаю своим ученикам, ведь кто, как не вы поведёт наше общество и нашу науку к светлому будущему! ― изрёк Метатрон и откашлялся. Со светлым будущим он, пожалуй, слегка перегнул. ― Мисс Тёрнер, все ваши проблемы я готов разделить вместе с вами. На благо науки и процветания Виспершира, само собой, ― поспешно добавил профессор, чтобы его слова ненароком не истолковали превратно, что с ним случалось слишком часто.
Голос Марджери дрогнул, а профессор Кэрролл чуть не схватился за сердце от нервного напряжения. Алистер понятия не имел, каким образом следует оказывать первую душевную помощь плачущим подросткам. В конце концов, он был ангелом, и в его обязанности не входило доведение детей до слёз.
― Часто, в последнее время даже слишком часто.
На этих словах профессор всё-таки схватился за сердце. Он был прав! Как ни прискорбно это признавать. И то, с каким удручённым раскаянием Марджери призналась в своей связи с кондитерской, только сильнее укрепило веру Метатрона в то, что непоправимое произошло.
«Шоколадные пудинги? Апельсиновые пирожные? Яблочный пирог с сахарной отделкой?!!» - внутренне вопил Метатрон, до глубины души возмущённый коварством Хаагенти. «Это какие-то кодовые слова, которыми они обозначают бескультурную программу на вечер? Какой кошмар! Какое бесстыдство! Хотя вчера я покупал у Бёрка яблочный пирог с сахарной отделкой. Он так и значился в меню…»
Ангел задумался. Ситуация оказалась гораздо сложнее, чем он предполагал.
― Нет-нет, Марджери, ни в коем случае! Вы выглядите… «Как призрак призрака своей троюродной бабушки. Уж я-то её хорошо помню», ― собрано, как всегда.
Неловкая пауза становилась всё затянутее, казалось, солнечный диск вот-вот не выдержит напряжения и раньше времени сорвётся за линию горизонта. Но у Кэрролла созрел план – он увидит, насколько серьёзно увязла в своей неразделённой любви Марджери, если заставит её встретиться с Грэхемом лицом к лицу.
― Раз уж вы неплохо относитесь к выпечке, то предлагаю продолжить беседу в «Как творить историю». Молодому, думающему организму необходима доза настоящего шоколада ежедневно.

+3

7

Если не конференция послужила причиной того, что Марджери попросили задержаться, то дело было явно и не в том, что её внешний вид оскорблял бесконечно эстетичные стены Академии. Приходилось признать, что благородство профессора Кэрролла, до сих пор державшееся в некоторых рамках, сегодня окончательно вышло из берегов: похоже, он и в самом деле был готов заботиться о благополучии учеников в неменьшей степени, чем о научных достижениях альма-матер. Стоило Марджери задуматься об этом, как уныние, устыдившись, оттупило, и она с нескрываемым восхищением воззрилась на учителя.
- Благодарю вас, профессор, - в голосе мисс Тёрнер почтение и искренняя теплота сочетались в аккуратно отмеренных дозах. - Если что-то и может по-настоящему поддержать в трудный момент, то именно помощь наставника и его готовность тратить на тебя время и силы, поскольку ты небесполезен и в самом деле можешь внести достойный вклад хоть в одну из сфер городской жизни, - на этих словах Марджери вновь расчувствовалась и ситуация стала опасной: единственное, что было способно привести мисс Тёрнер на грань слёз, это чужая искренняя забота. Всякий раз, когда её что-то огорчало, а Маркус учинял особенно впечатляющие разрушения в городе, Марджери была готова расплакаться, поскольку сознавала, как сильно брат переживает о ней. Профессор Кэрролл не учинил ни одного разрушения, но его тирада прозвучала до того пламенно, что мисс Тёрнер отчётливо ощутила слёзную опасность. Желая предотвратить непозволительное, а заодно слегка снизить градус собственной речи, она улыбнулась. И тут же встревоженно нахмурилась, потому что собеседник схватился за сердце. Профессору плохо? Она всё-таки чем-то вызвала его неодобрение? Или он, что не менее вероятно, перетрудился и может прямо сейчас, подобно древнему учёному, пасть бездыханным к ногам ученицы? Марджери очень бы этого не хотелось. Особенно с учётом приближающейся конференции, которую профессор Кэрролл должен был курировать.
- Спасибо, профессор, - Марджери, всё так же хмурясь, откликнулась на комплимент и машинально одёрнула жакет ещё раз, потом испытующе заглянула собеседнику в глаза: - Вы тоже выглядите превосходно, вот только, кажется, побледнели немного. Вы ведь... хорошо себя чувствуете? - тщательно следя за тем, чтобы в голосе звучала искренняя забота, но никак не чрезмерная вольность, мисс Тёрнер попутно соображала, какую помощь будет проще всего прямо сейчас оказать переутомившемуся учёному.
К счастью, учёный сам упомянул "Как творить историю" и тем разрешил сомнения своей ученицы. Разумеется! Углеводы и глюкоза! Судя по бледности профессора Кэрролла, дело могло быть вовсе не в проблемах с сердцем, а в пониженном давлении, лучшее средство от которого, разумеется, сладости. Кому, как не мисс Тёрнер, регулярно переутомлявшейся за учебниками, было это знать.
- Конечно, идёмте! Я буду очень рада побеседовать в неформальной обстановке, - Марджери поднялась, закинув на плечо сумку и всем своим видом выражая готовность незамедлительно оказаться в кондитерской. - Шоколад действительно ценнейшее средство восстановления мыслительных функций мозга, без него решительно невозможно.
Как всегда, когда надо было поддержать достойного, мисс Тёрнер задвинула личные планы на второй план, а в её глазах вспыхнул слегка нездоровый блеск филантропии.

+3

8

Как у всякого горожанина, прожившего в одном населённом пункте не менее десяти лет, у профессора Кэрролла сформировались различные виды пешеходных маршрутов, которыми он пользовался в зависимости от ситуации, настроений народных масс и погодных условий. Поскольку в «Как творить историю» Алистер был частым гостем, к этому заведению он знал не менее двадцати одного пути, разной степени длины и вдохновляющей полезности. Сегодня случай был особый, поэтому из всего многообразия маршрутов профессор выбрал самый людный (чтобы исключить всякую возможность бесед во время перехода из пункта А в пункт Б) и самый короткий (чтобы минимизировать время, проведённое в пути, дабы первое условие осталось не рассекреченным).
Аллея была заполнена висперширцами разных возрастов и степени живости, как и всегда в это время года. Один забавный мальчуган на трёхколёсном велосипеде на всей скорости врезался в профессора, извинился, отъехал назад, влетел ещё раз, опять извинился, снова отъехал назад… Как учёный, посвятивший изучению истории немалую часть своего бессмертия, Кэрролл не мог не заметить тенденции к повторению, свойственную детям с определённым набором черт характера. Само собой, профессору не подобает называть ребёнка «мерзким гадёнышем», так что, дабы не вводить себя во искушение и не устраивать растущему организму несовместимых с жизнью впечатлений, Алистер слегка отклонился от курса в сторону торговца шариками.
— Мисс Тёрнер, я уверен, вы найдёте достойное применение продукту объединения гелия и пёстрой резины, — с невозмутимой серьёзностью на лице Кэрролл вручил студентке парящий в воздухе шарик в виде насыщенно-зелёного слонёнка.
Яркая витрина кондитерской замаячила в спасительной близости. Подхватив Марджери под локоть, Кэрролл изящно увёл её от движущегося в противоположном направлении потока людей и мягко подтолкнул к распахнутым по случаю первого дня осени дверям.
— Что закажете, мисс Тёрнер? — просканировав лазурным взглядом местность и не обнаружив ни одного Грэхема, Алистер насторожился, однако это не помешало ему выгнать детвору, строившую уже третий замок из мусора, из-за своего любимого столика, тщательно протереть платком столешницу, сахарницу, солонку и салфетницу. Задав вопрос о еде, профессор напрягся, ожидая ответа, ведь каждое название местных десертов являлось шифром в беседах Марджери и Хаагенти, в чём Кэрролл уже лично успел убедиться.

+2


Вы здесь » Задверье » чердак; » Бурундук, профессор и полиэтиленовый пакет


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC