Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Тортик - ложь!

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

29 мая 1976 года. Кондитерская "Как творить историю". Генри Грэхем, Алистер Кэрролл, Морис Мосс, Римус Банхарт.

Два ангела, два демона, два тортика. Один день рождения длиной в месяц. Смешать, взбить серебряным венчиком до появления белой пены и возмущённого писка. Перелить в блюдце с узорами из скелетов, выключить свет, направить на себя красные прожекторы, расхохотаться, продекламировать три абзаца из книги "Изречения Злого Гения, редакция 2 (теперь не убивает читателя!)". Отнять у ребёнка мороженое и раскрошить вафельный стаканчик.
Запекать в адском пламени шестнадцать часов на глазах не менее десяти умирающих от голода. Подавать охлаждённым.

+3

2

Грэхем две трети своей жизни проводил в кондитерской - и это не могло не сказаться на нём. Впрочем, кто-нибудь объективный предположил бы, что гораздо больше на Грэхеме сказываются демоническая природа, плохая наследственность и та часть жизни, что проходила в барах и чужих постелях.
Но объективных наблюдателей в наше время днём с огнём не сыскать, так что Грэхем со спокойной совестью подвергался дурному влиянию "Как творить историю". В этот раз компанию ему составлял Алистер. В рамках ежесубботнего развлекалова Кэрролл был призван в ряды кондитеров, укротителей сладостей и властителей десертов. Справлялся он неплохо - для новичка. Разве что периодически приходилось конфисковывать у него недоеденное пирожное и возвращать обратно на поднос. Клиенты должны были быть благодарны за заботу об их здоровье - они получали меньше калорий, а также ужасно вредного сахара.
- Ну что, Алистер, твой первый торт готов. Ита-а-ак, мы открываем духовку и видим... - они ничего не увидели, потому что клубы чёрного дыма надёжно закрыли обзор. - Хм-м-м... кажется, ты выставил слишком большую температуру... и неверное время... и включил режим адского пропекания. Ничего страшного, покрошим сверху орешков - никто и не заметит. Тащи крем, сироп, меренги, марципан и самую красную вишенку, что найдёшь! Мы создадим шедевр!.. и это, ещё огнетушитель захвати, пожалуйста.

Когда первый алистеровский торт был извлечён из расплавившегося духового шкафа, отодран от формы (от большей части формы, по крайней мере) и реанимирован, он уже не был "Чарующей Субботней Забавой", как значилось в меню. Его явно стоило переименовать в "Хиросаки и Нагасима под бело-розовым кремом". Но орешки всегда спасали ситуацию. Поэтому Грэхем накрыл блюдо крышкой, подхватил два подноса, Алистера под локоть и понёс заказ посетителям.
Двое юношей сидели уже не первый час, чрезвычайно выгодные клиенты. Они заказали столько всего, что даже повидавший всяких обжор Хаагенти покосился сначала на дверь: сколько же друзей к ним должно присоединиться? Оказалось, нисколько. Но бездонные желудки бездонными желудками, а доходность кондитерской всегда радовала. "Конечно, - мельком подумалось Грэхему, - если у ребяток хватит денег, чтоб расплатиться". Счёт набежал уже приличный - машину купить не хватит, а вот велосипед, санки с росписью и мотоцикл - вполне.
Клиенты праздновали день рождения. Насколько Хаагенти помнил, Мараксу официально было около тысячи лет. Но если он отмечал свой день рождения в течение всего мая, а в мае тридцать один день, стоило задуматься, сколько ему на самом деле. Простейший подсчёт показывал, что тридцать. Семалион же был ангелом - а значит, вне зависимости от возраста в школе жизни он навечно застрял в дошколятах.
Совсем юная пара из демона и ангела - дети, поколение будущего. Даже слёзы наворачивались. Или это всё запах торта виноват.
- Обрати внимание: при малейшей возможности я стараюсь сам отнести заказ. Очень важно видеть реакцию на свои блюда, это возмещает тебе ту частицу души, что ты вложил в готовку. Ну и клиентов радует возможность разбить лицо тому, кто испортил их вечер.
Эх, как всё-таки жаль, что на Алистера не удалось напялить форму официантки...
Водрузив блюдо на стол, Грэхем улыбнулся, будто его ничуть не тревожили странные звуки, что раздавались из-под крышки. Судя по всему, пышущий дьявольским жаром торт вступил в сложные отношения с кремом, испарил сироп, взорвал орехи и сейчас как раз взялся за вишенку.
- Ваш заказ. Но если вас вдруг не устроит его особый дизайн - он для тонких ценителей, всякое бывает - мы всегда готовы предложить вам другой торт, - Генри приподнял крышку со второго блюда, которое ещё держал в руках. Любимый прикол в среде демонов, а уж если рядом присутствовал ангел... - "Новорожденный младенец". Это наш фирменный десерт, так сказать, привет с родины. Так как вы - особенные клиенты, вам мы предлагаем младенца мужского пола, начинённого эмбрионом женского пола.
Он отвернулся и громко, на половину зала, прошептал Кэрроллу:
- Всегда говори всем клиентам, что они особенные. Даже если они явно не способны оплатить свой заказ.

+7

3

- Мы ждем "Чарующую Субботнюю Забаву", - на всякий случай повторил Римус. О каком случае может быть речь, он и сам толком не понимал, но знал точно, что необходимо вести учет всего того, что они с Морисом сегодня уничтожили. Шел двадцать девятый день празднования юбилея Маракса. Нелюбимый месяц в году. Самый выматывающий месяц в году. Самое травмоопасное и беспокойное время в году. С опаской Римус вычеркивал каждый майский день из календаря черным фломастером, удрученно вздыхал и прятался с головой под одеяло. Думать о том, что преподнесет грядущий день, совершенно не хотелось. Морис имел привычку праздновать каждый новый день-дня-рождения с размахом. Обижался, если Римус не поддерживал его дурацкие затеи и таскал бедного ангела за собой всюду, куда только его душе (смешно) угодно. Двадцать девятый день празднования застал странную парочку в кондитерской. Семалион и Маракс просиживали штаны в "Как творить историю" уже не первый час. Первый радовался тому, что сегодня их приключения носят мирный характер (наивный Сёма), второй набивал желудок и в который раз за последний месяц, хлопая себя по пузу, заявлял, что ему целая тысяча лет. Да-да, совсем взрослый. Теперь ничто не мешает ему гордо нахохлиться и сказать всем девятьсот девяноста летним демонам "сосунки". В общем, если начистоту, Мараксу и раньше ничто не мешало бросать эту фразу направо и налево людям, ангелам, демонам, призракам, собакам и святой инквизиции (не попадающей ни в одну из вышеперечисленных категорий). Отдуваться за все нелепые фразочки и остроумные оскорбления все равно всегда приходилось Римусу.
- А это что было? - ангел усердно записывал на салфетке все блюда. Не то, чтобы он сомневался в честности хозяина кондитерской. Но считал не лишним собственноручно записать все названия, чтобы потом собственноножно слинять отсюда, когда до него дойдет, что ни у Маракса, ни у него самого нет столько денег, чтобы оплатить счет. В данный момент Семалион тыкал пальцем в остатки пирожного. Крошки и одинокий орешек на тарелке делали опознание блюда невозможным. Как и все остальные скромные остатки, размазанные по различным тарелкам. Опираться приходилось исключительно на слова Мориса, между делом хлопая демона по загребущей ладони, тянущейся за очередной сладостью.
- Итак, учитывая, что нас ожидает еще один торт и... и... - Римус прищурился, пытаясь разглядеть свои записи, но пятно черничного джема очень некстати расплылось по верхней части салфетки и сделало нечитабельными первые заметки. - Всё зря. Всё пропало. Отодвинься, ты капаешь мне джемом на штанину. А вот и наш торт.
Радостно встретил Семалион целых двух официантов с аж двумя подносами в руках и двумя радостными (ого) улыбками на лицах. К слову, первый поднос источал подозрительный аромат, далекий от "Чарующей Субботы". Улыбка ангела немного скисла. Хаагенти торжественно водрузил ту самую многострадальную - судя по запаху - Субботу на стол и Римус осторожно приподнял крышку. Тут же со стуком захлопнул ее и обратил на "официантов" полный надежды взор. В руках демона находился второй поднос. Будь у Семалиона нимб, он бы сейчас замигал как неоновая вывеска стрип-бара в Лос-Демонсе.
- Мгм... Кхр... Прш, - поперхнулся и прокашлялся ангел при виде искусно выполненного торта в виде младенца. Рассматривать, что там кем было начинено, как-то не хотелось. Продолжая кашлять, Римус повернулся к Морису и знаками попросил постучать по спине. Тот то ли не понял (что маловероятно) просьбу, то ли не счел нужным спасти своего товарища от удушения, но вместо ожидаемых хлопков по спине радостно шмякнул ладонью по плечу ангела и выразил бурный восторг повару. Мысленно ангел попросил у Бога терпения, потом вспомнил, что дело это бесполезное, а раз уж сам и.о. Бога пришел кормить (травить) его тортом, то стоит попросить чего-нибудь полезного у него.
- Мне терпения и воды, пожалуйста, - протянул бледнеющий и зеленеющий Семалион руку к Метатрону. Как ни странно, за годы пребывания в Виспершире, это была его первая близкая встреча с Метатроном и Хаагенти. Обычно все встречи были далекими и короткими. Иногда ангел и вовсе говорил Мараксу "давай перейдем на другую сторону улицы", завидев парочку, ибо слухи ходили разные, а Семалион был морально не готов к близкому знакомству своего личного демона с Хаагенти. И в кондитерскую эту они сегодня забрели впервые. Может, потому что в ту, другую, их перестали пускать за неуплату по долгам. А больше никаких приличных заведений, дабы набить желудки пирожными со взбитыми сливками и корицей, в городе и не было.

+6

4

- Значит, заходят к гробовщику блондинка, еврей и жираф и… Убери свои грабли от крема, - продолжение анекдота потонуло в усердном сопении Маракса. Последовал привычный тычок в бок зарвавшегося и потянувшегося к ванильному шедевру Сёмы и лаконичное. – Будешь знать.
По авторитетному мнению демона, едой делятся идиоты, люди и ламантины. Все остальные создания тщательно охраняют девственный покой наполненной тарелки и никому не позволяют стащить картошку или кусок курицы.
- Еще один торт. Только один? Опять зажал, Сёма, да? А ведь тысяча лет исполняется лишь раз, - стандартная фраза, с помощью которой можно подействовать на ангела. Из года в год в ней менялись исключительно цифры. Впрочем, нынче она казалась весомее. «Тысяча» звучало по-особенному. Это не хилые пятьсот и даже не семьсот семьдесят семь. Теперь можно было начать мемуары под названием «Тысяча лет в компании крылатого зануды» или устроить свое телешоу с усатым ведущим, бегом в мешках и указанными выше мемуарами в качестве главного трофея. Можно отправиться в долгое путешествие на встречу с многочисленными врагами, артистично крутить дулю, тыкать ей в носы ненавистников и издавать боевой клич в стиле: «Выкусите, я не сдох». Потом, естественно, пришлось бы прятаться за спину Сёмы, если оппоненты Маракса решили исправить допущение и избавиться от демона. Хотя самое главное для именинника – можно по поводу и без напоминать о прожитых годах ручному пернатому и почти ласково советовать: «Завали, я лучше знаю, целое тысячелетие прожил».
- Перестань записывать. Нервируешь.
Очередное пирожное отправилось в рот Маракса. Моррис откинулся на спинку стула и похлопал себя по пузу. Пробудившаяся из-за грядущего июня тоска ненадолго отступала под напором джема, бисквита и безе. Печальная кредитная история и отсутствие налички в карманах не напрягали. К проблемам Маракс подходил с древним философским подходом, коим пользовались десятки предков: «Само рассосется». Если не рассосется, всегда оставался вариант на крайний случай – сдать Сёму во временное рабство. Самому сдаваться как-то неохота. Этим же чистоплюям с нимбом только дай волю да пробуди тягу к самопожертвованию и смирению.
- А вот и мой торт, - поправил Римуса демон и торжественно выпрямился в ожидании заказа. Вместо одного им доставили целых два шедевра. Первая мысль Маракса – а вдруг на халяву. Вторая – почему тогда не три. – Младенец. Обалдеть. Сёма, хочешь ухо? А два? Да что ты бледнеешь, как проститутка в церкви. Могу глаза для тебя вытащить.
С любовью и потаенной нежностью Маракс пялился на кремовое нечто и мысленно представлял, как разделывает его на части и уничтожает в одну харю. Всё равно Римус нескоро отошел бы от столь впечатляющего для его нежной психики зрелища.
Отвлек демона громкий шепот Хаагенти. Не услышал бы его только слепоглухонемой идиот. Слова Генри вызвали вполне оправданное возмущение у Морриса. Никто не любит, когда его именуют жуликом, даже если он и впрямь является таковым. О младенце было ненадолго забыто. Маракс подорвался с места и хлопнул ладонью по крякнувшей от несильного удара столешнице.
- Чего-о-о-о! Кто тут не способен оплатить свой заказ? Это мы не способны? Да я деньгами дыры на стенах заклеиваю.
И впрямь заклеивал. Последние гроши служили импровизированными обоями. Непрактично, зато эффектно. Так можно описать всё существование Маракса.
- Сёма, подтверди.
Скорее всего, невыгодно спорить с теми, кто старше, сильнее и явно на распродаже прикупил расческу, а не журнал для взрослых и жвачку. Однако это Морриса не останавливало. Тормози он всякий раз, когда здравый смысл советовал заткнуться, замереть и притвориться лампой, он бы не испортил те шесть тушек. Зачем жить, если и вспомнить через сотню-другую нечего.
- Вот, подавитесь.
Говорил же Сёма: «Сначала деньги достань, потом подавиться ими желай». Забыл Маракс. По этой причине теперь как последний идиот завис и старательно хлопал себя по карманам. Ничего. Пустота. Кусок хлеба и чей-то зуб в куртке. Вряд ли этого достаточно, дабы расплатиться за съеденное.
- Так о чем мы, Сёма. Вы слышали, жена аптекаря с молочником сбежала. О, эти рыжие женщины. Какая трагедия, кхм. Ну, мы еще, пожалуй, посидим.
Маракс аккуратно опустил на край стула заметно разжирневшую за прошедшие двадцать девять дней задницу и стряхнул невидимые пылинки с куртки. Жалел он лишь об одном – ухо младенца так и не успел сожрать.

+5

5

К каждой субботе Алистер подходил со всей ответственностью, свойственной преподавателю. Сначала обратился к истории поварского костюма, затем в кратчайшие сроки разжился таковым, изучил множество кулинарных книг и теперь совершенно точно знал, что кашу маслом не испортишь (сливочным или оливковым?), что мясо следует нарезать поперёк волокон, а не вдоль (важнейшая информация для кондитера), что соль является неотъемлимым ингредиентом любой сладости. Вообще много странного, интересного и нелогичного вычитал, теперь нетерпелось всё это попробовать на практике.
На кухню Кэрролл вышел, словно сверкающий белыми парусами корабль. Накрахмаленный поварской колпак чуть не расширил дверной проём, вызвал на дуэль потолочную балку и победил законы физики, удивив кухонную утварь твёрдостью характера. Грэхем предпринял попытку переодеть ангела в нечто с кружевным передником, однако, преисполненный чувства собственной офигенности Алистер не поддался на провокацию.
― Приступаю к приготовлению заказов, ― величественно изрёк Кэрролл и направился к столу, загруженному мисками, мешочками с мукой, стеклянными баночками со специями и прочим любопытным инвентарём. Закатав рукава, новый кондитер «Как творить историю» с непередаваемым профессионализмом приступил к таинству изготовления своего первого кулинарного шедевра, уверенный, что сегодня-то у него наверняка всё получится.

― Это авторский подход к известному рецепту, ― проговорил Кэрролл, стараясь не вдыхать клубы чёрного дыма. Самым грустным во всём этом было то, что прекрасный костюм был безвозвратно испорчен. В такой ситуации и впрямь могли помочь только орешки. ― Был я как-то в командировке в Аду, примерно таким он мне и запомнился. Только без марципанов.
Не без отеческой гордости ангел отметил, что Хаагенти проявил себя, как старательный учитель – не повышал голос, не выгонял пинками с кухни, не швырялся ножами в нерадивого кулинара. Разве что предложил таки сменить перемазанный сажей костюм на униформу официантки. Алистер аж чихнул в банку с ванилином, так растрогался от заботливости Грэхема, но вежливо отказался, ещё не хватало испортить милейшую форму.
― Может, переименуем его в «Содом и Гоморру»? ― пропыхтел Кэрролл, пытаясь запихнуть свой кулинарный шедевр пыточного искусства на поднос и под жаронепроницаемую крышку.
Впрочем, ангел полагал, что орешки и вишенка сделали своё дело, и тот ужас, что зародился в самом сердце пламени превратился в обычное лакомство, а значит, как творец профессор имел право на свою минуту славы. Поправив колпак и гордо выпятив грудь, Алистер вслед за Генри вышел в зал.

Занятый творческой деятельностью, Кэрролл даже не поинтересовался, кто удостостоится эксклюзивной радости попробовать стряпню Гласа Божьего. Теперь же, притормозив у нужного столика, Кэрролл окинул требовательным взглядом клиентов, оценивая, достойны ли они приобщиться к величайшему творению. Затем мысль плавно перетекла на – «А не отпустить ли им грехи, пока никто не поднял крышку?».
― И часто тебе разбивают лицо? ― поинтересовался у Генри Алистер, с бюрократическим любопытством вглядываясь в чернильные волны, пытавшиеся переплыть с салфетки на скатерть.
На просьбу Римуса дать воды Алистер отреагировал мгновенно – развернулся, цапнул стакан с соседнего столика и всучил его в тянущуюся длань Семалиона.
― Вы позволите? ― вежливо спросил Кэрролл, уже отобрав у Римуса ручку и пачку салфеток. Присев за стол напротив празднующей парочки, Алистер принялся восстанавливать утраченные записи. Ему всегда нравились задачки подобного толка, они заставляли подключать фантазию, способности толкователя и непревзойдённый талант чиновника, от которого никто и никогда не мог скрыть информацию. Восстановив список с подробным указанием цен, профессор заботливо высчитал итоговую сумму и, сияя счастливейшей улыбкой, протянул салфетку Семалиону.
Пока Кэрролл был увлечён криптографическими изысканиями, в воздухе повис вопрос платёжеспособности парочки.
― Генри, сегодня суббота, а у кого-то, кто не мы, нет средств для уклонения от встречи с долговой ямой, неужели сегодня побьют не нас? ― не то чтобы Метатрон был фаталистом, но он ещё четыре субботы назад утратил надежду на то, что эта череда оскорбительных (хоть и крайне забавных) неприятностей когда-нибудь прекратится.
― С месяцем рождения, мистер Мосс! Как много дыр в ваших стенах?

+5

6

Проработав в деле сахара и взбитых сливок первое десятилетие, Хаагенти начал в чём-то понимать ангелов. Он по-прежнему считал их скучными носителями промытого мозга, но осознал: нести людям добро может быть даже приятно. Конечно, не так приятно, как доводить тех же людей до белого каления, лишать всего нажитого или ввязываться в пьяные боевые оргии и сексуальные избиения. Но тоже ничего; в некоторых случаях получалось испытать что-то вроде одной пятнадцатой удовольствия от истерики собеседника, одной пятидесятой радости нарушения заповеди "не раздень до последней нитки ближнего своего" и одной сотой кайфа разнузданной пьяной драки на батареях и последующего секса на телах поверженных соратников и бывших противников.
Озвучивать такие мысли он не спешил: собратья-демоны засмеяли бы, а Метатрон, чего доброго, решил бы, что подобные подвижки мировоззрения - первый шаг на пути к исправлению. Очередная демонстрация того, что у ангелов вместо серых клеточек - радужные. И очень-очень промытые, пахнущие святым порошком.
Вот так, помалкивая, Грэхем изо дня в день гордо нёс дело рук своих людям и заглядывал в их загорающиеся глаза. Потом с достоинством принимал восторги, благодарности, предложения руки, сердца и контракта на душу в обмен на ещё одну порцию этого незабываемого десерта. Потом утаскивал в уголок бесчувственных посетителей, потерявших сознание от непереносимой феерии вкуса, и доставал из-за пазухи батарею - или презерватив, зависело от настроения...
На самом деле, реакция людей не всегда была такой яркой, но случалось. Особенно если использовать особый усилитель вкуса из секретной баночки. Из-за этого скромного порошка натасканные полицейские собаки, проходя мимо "Как творить историю", издавали крайне озадаченные звуки и переминались с лапы на лапу, словно не могли решить: поднять им тревожный лай или сорваться с поводка и сожрать в кондитерской всё, что увидят.
И вот настал момент торжества. Истомившиеся посетители узрели яство, почувствовали его аромат, соотнесли себя с тортами. Младенец лежал на блюде, розовый, умиротворённый и беззащитный, чуть только не сопел. "Чарующая Субботняя Забава" не очень на себя походила, но была хорошо замаскирована. Грэхем держал наготове лопаточку, на случай, если "Забава" поведёт себя агрессивно. Всё-таки внутренние вулканические процессы в ней явно ещё не утихли. Метатрон и вулканы - о, это то ещё сочетание. Не хотелось превратить Виспершир во вторые Трампампеи.
- О, мистер Банхарт, вы желаете заказать "Ананасовое терпение гимназистки" или "Терпение, три секунды до взрыва"? Очень рекомендую гимназистку.
Убедившись, что ангел стараниями Алистера получил стакан воды (так вот зачем люди верят в Бога! Чтоб перед смертью им было кому подать воды) и спасён от обезвоживания, Генри переключил внимание на демона. В его глазах плескались интерес, умиление и чувства собственного превосходства. "Я порчу более высокопоставленного ангела, чем ты", - невербально выражал Хаагенти всем собой. Вдобавок он был старше, опытней и имел именное копьё. И ему было не зазорно позволить юному Мараксу немного постучать по столу. В ответ полагалось загадочно улыбаться и ничего не предпринимать - самое то для коварного демона неизвестных намерений.
- Могу я вам помочь с поисками? - вкрадчиво предложил Грэхем, внимательно следя за ладонями, хлопающими по карманам. Ух, он бы тоже похлопал. А потом, для верности, без одежды.
Водрузив блюдо с младенцем на стол, Грэхем принялся раскладывать принесённые Алистером приборы. Всё-таки, заказ он готовил специально для этих ребят - и серьёзным их недостатком могла стать только неспособность оценить нежность крема, воздушное наполнение, сочетание вкусовых оттенков и тщательность оформления. Только такая гастрономическая дремучесть стала бы проблемой, а не банальная нехватка денег.
- Позвольте провести для вас вскрытие этого младенца. Желаете начать с кишок или мозга? Или, может, попробуете особую начинку, эмбрион?
Присев рядом с Кэрроллом, Генри устремил плотоядный взгляд на клиентов. Облизнулся. И покачал острым, напоминающим скальпель, ножом.
После трапезы он, конечно же, планировал вплотную заняться вопросом платежеспособности.
Даже жаль было, что кондитерская принадлежала Бёрку. Вот если бы они сидели в "Невыносимой унылости бытия в клубничном муссе", можно было бы развернуться от души... а вот Бёрк не одобрял особо изощрённые методы обращения с клиентами. Он всегда был немного странным, этот Бёрк.
- Дорогой мой Алистер, ни к чему надеяться. Раз сегодня суббота, нас всё равно в конечном итоге побьют. Другое дело, что мы можем обставить это весьма интересным образом. Проведём какое-то время с этими юношами, узнаем, чем живёт молодёжь, - благодаря семитысячелетнему Алистеру их общее "мы" имело весьма внушительный возраст, чем можно было бравировать, - как она дышит, насколько громко умеет кричать.
Официантская форма ждала своего часа. Равно как и ещё сотня милых, совсем не угрожающих девайсов...
Хотя нет, иногда они на самом деле были угрожающими.

+4

7

Шумно прихлебывая из стакана с водой, который любезно вручил ему Алистер, Римус таким образом надеялся отвлечь внимание от основной проблемы сегодняшнего дня. Отсутствия денег. Разумеется, в кармане у ангела водилась кое-какая наличка в отличие от все того же Маракса, который пришел в кондитерскую лишь с чьим-то зубом в кармане. Но имеющихся средств вряд ли хватило бы, чтобы оплатить счет. Глас Божий тем временем отобрал у Римуса ручку с писаниной и принялся записывать на салфетках все то, что ангел с демоном сегодня поглотили. Неловко. Продолжая прятаться за стаканом с водой, Семалион пытался наиболее незаметно подсмотреть стремительно разрастающийся список. А когда ловил внимательный взгляд Алистера, виновато и несколько натянуто улыбался. Не так он представлял себе более близкое знакомство с Хаагенти и Метатроном.
- Морис, будь любезен, заткнись, - ласково, едва разжимая губы, попросил Римус. На его памяти подобные сцены повторялись тысячи, если не сотни тысяч раз. Сначала Маракс брызжет слюной, размахивает руками, угрожает всем и пророчит смерть от кусочка сахара, застрявшего в горле. А потом вспоминает о неотложных делах и о том, что он вообще маленький и "иди, Сёма, разберись". Вот и сейчас, резко заткнувшись, Мосс приземлился на краешек стула и обвел всех взглядом, означающим примерно "ну чо, хорошо сидим".
- Мгм, - глубокомысленно изрек Семалион, теребя в руках салфеточку, переданную Алистером. Через несколько секунд "теребения", "теребляния" и "теребительства" итоговая сумма внизу салфетки подозрительно протерлась, прорвалась и рассыпалась на крошки. Благодаря стараниям Римуса, Маракс так и не узнал, в насколько глубокой заднице, пардон, они оказались.
- Сегодня суббота? Как чудесно. Хотел оказаться дома пораньше, дабы внести в списки хороших дел ангела и демона, которые не побили сегодня мистера Банхарта и мистера Мосса. Да, Генри? - с надеждой спросил Семалион и бросил еще один печальный взгляд на младенцевый торт. Жуткое зрелище.
- Что вы там говорили про ананасовую гимназистку? Еще не поздно заменить ею этот кулинарный шедевр? - поздно. Это ясно читалось в глазах Грэхэма и Кэролла. Поздно. Правда, еще не поздно сбежать через форточку в туалете. Или... Хм. Хорошая идея. Настороженно рассматривая нож-скальпел-кишкодерку в руках Генри, Римус расплылся в самой дружелюбной улыбке, на которую только был способен. Единственный выход из сложившейся ситуации - бегство. Конечно, сомнительно, что от Метатрона и Хаагенти можно далеко убежать, но Римус, впав в крайнюю степень наивности, верил, что если добежать до людей, размахивая руками и вереща на высоких нотах, можно уберечь себя хотя бы до завтра.
- Как ты думаешь, Морис? Влезет ли в тебя еще "Ананасовое терпение гимназистки"? Я угощаю, - да, как же. Наугощался уже, на тысячу лет вперед. - В честь твоего дня рождения.
Отчаянно кося одним глазом, Римус надеялся, что Маракс поймет его замысел и подыграет. Кажется, сработало. Удостоверившись, что в самый неподходящий момент демон не завопит "куда еще торт, и так платить нечем", Семалион вернул глаза в исходную позицию и повернулся к парочке, сидящей напротив.
- Мы тут подумали, что можем съесть еще парочку тортов. Все-таки тысяча лет исполняется только раз в жизни. Впрочем, как и любая другая дата бывает только раз в жизни... Прошу нас извинить, - с этими словами Римус поднялся с места и подцепил под локоток своего бессменного друга. Если все окажется так, как задумал ангел, уже через десять минут они окажутся на свободе. И не придется платить за все те горы сладостей, которыми запихивался в течение нескольких часов Маракс.
Все также придерживая демона под локоток, Семалион уверенным шагом направился в сторону туалета. По его подсчетам в каждом туалете обязано быть окошко, в которое пролезет хотя бы он, Римус. Насчет растолстевшей тушки демона такой уверенности не было, но если немного напрячься и подсуетиться над временным уменьшением задницы Мориса, дело может выгореть.
- Как думаешь, они смотрят? Нет, не оборачивайся, - прошептал ангел и довольно бесцеремонно затолкал Мориса в туалет. Трудно описать удивление и разочарование, возникшее на лице Римуса, когда он не обнаружил в туалете никаких окон. Даже самых маленьких. Лишь четыре стены с крохотным вентиляционным отверстием под потолком, унитаз и газетка, призванная скрасить одиночество. Учитывая габариты Маракса и Семалиона, в туалете стало очень тесно. Пыхтя, Римус проверил замок на двери и отодвинулся подальше от унитаза.
- Ошибочка вышла.

+3

8

- Ты мне рот не затыкай, - спорил скорее по привычке, нежели действительно из сильного желания показать, кто в доме хозяин. На данный момент Мараксу невыгодно было занимать позицию главного в их тандеме. Наоборот. Кто важнее, с того и спрос за съеденное. К тому же, здравый смысл подсказывал – чистоплюи-ангелы своих сильно наказывать не будут, и велика вероятность, Метатрон вступился бы за Сему. А вот что случится, попади они в руки-лапы-конечности Хаагенти, страшно представить. Хотя, к сожалению, представлялось ярко, в красках, подробностях и с пометкой – детям до пятисот просмотр желателен в присутствии психотерапевта и канапешек (еда облегчает страдания).
Морис беспокойно заерзал на стуле и с искренней печалью в мутном взоре уставился на кремовое безумие. Огорчил его еще и тот факт, что все проигнорировали историю о жене молочника. Кажется, содержимое несуществующего портмоне Сёмы и Маракса интересовало присутствующих больше неверной супруги во-о-о-от с такими округлостями. Эх, какие это были округлости. А обсудить не с кем. Тоска во взгляде рассеялась. И на смену картинам кровавой расправы пришли воспоминания о прекрасном.
- Ну, чего сидим. Мне, пожалуйста, ножку.
Терять все равно нечего. Рано или поздно опять поднимется вопрос о неспособности Мориса и Римуса расплатиться по счетам. Следовательно, нужно получать удовольствие по максимуму, пока возможно.
- В меня всё влезет, Сёма. Угощай.
Вроде, Сёма без лишних подсказок сообразил, в чем суть плана его товарища по несчастью, перестал нудеть и взялся за дело. Правда, Морис так и не осознал, почему Римус старательно сводил глаза в кучу и подмигивал. Подобно большинству добропорядочных демонов Маракс намеки всяких там чистоплюев не просекал, пока эти самые намеки не били по затылку чем-нибудь тяжелым.
Счастье продлилось недолго. Через пару минут Сёма потащил Маракса подальше от еды. Протестовать на виду случайных зрителей несолидно. Вдруг нервный и явно озабоченный отсутствием налички Римус окажется сильнее. Поэтому Мосс расправил плечи и расплылся в радостной улыбке. Для большей убедительности многозначительно головой покачал – мол, «я-то в курсе, чего ему надо».
- На кого смотрят? На меня они точно смотрят. Ты видел мою задницу. Мечта, а не задница, – трудно держаться в рамках таинственного шепота. Маракс прокашлялся и ощутил себя спокойнее, только когда за ними захлопнулась дверь. – Если ты желал уединиться, мог подождать до дома. А сейчас я тебя не хочу, Сёма. Меня торты ожидают.
И всё же выйти Морис не спешил. Пялился на суетившегося Римуса и старательно складывал два и два. Постепенно обрывки плана сообразительно Сёмы складывались в голове Маракса. Он не проникся. Нет, сбежать от проблем Мосс всегда был рад. И пусть некоторые утверждают, будто дают стрекоча исключительно трусы. По экспертному мнению Маракса, лучше прослыть трусом, нежели покорно ждать расплаты. Только на этот раз выбранный Сёмой способ уйти провалился. Да и каким следует быть идиотом, дабы надеяться на проходимость туалетных окон. Лишь в сказках для впечатлительных любителей детективов герои без мыла и добротного пинка в любую щель пролезают. В жизни большинство никчемных преступников рискуют застрять в оконной раме в не особо безопасном положении. Ну, представьте, голова с одной стороны, нижняя часть туловища с другой. А между ними сплошная неопределенность и единственный вопрос – попадется ли совестливый спасатель, или можно готовиться к худшему.
- Сёма, ты, прежде чем в окнолаза играть, со мной посоветовался бы, знак какой продемонстрировал, намек сделал, а не косил глазами в противоположных направлениях.
В качестве утешения Морис похлопал Римуса по плечу, хотя проделать подобное было трудно.
- Предлагаю тебе попытаться смыться в унитаз. Толку ноль. Зато веселья сколько.
Сёму предложение не впечатлило. Зануда.
- У меня есть план. Гениальный. И простой. Значит, мы выбегаем. И бежим. Пока не доберемся до выезда из города. Они не станут палиться и пытать нас на людях. Сёма, если я тебя потеряю, знай – это я налил майонез в твою пасту. И я продал тебя тому владельцу стрипклуба. И я случайно наступил на нашего хомячка. А, может, не случайно. И еще я соврал своей пятой жене, что ты заразил меня сифилисом, и мы с ней больше не можем быть вместе. Ну, покончим с сантиментами. Рванули.

+3

9

Не смотря на то, что ангелы априори считались существами искренними, чистыми и непорочными, как верхушка бюрократического аппарата Небесной канцелярии Метатрон был знаком с таким поведением, кое сейчас демонстрировал Семалион. Ни с чем невозможно спутать смесь испуга, надежды на то, что никто ничего не заметит, лишённой всякого фундамента бравады и нервного тика, что отразились сейчас на лице Римуса.
Алистер пристально поглядел в глаза ангелу, затем с отстранённым сожалением понаблюдал за безжалостной расправой над результатом его интеллектуальной деятельности. Глас Божий никогда не поощрял подобного обращения с документами, а при определённых обстоятельствах и салфетка, испещрённая расчётами, может сойти за официальную бумагу.
― Мистер Банхарт, кажется, с вашим счётом вновь произошёл несчастный случай, ― обратил внимание Римуса на совершённое им вопиющее преступление Метатрон. ― Но это не беда, я всегда с радостью оформлю вам новый. Благо, память на числа у меня феноменальная.
Однако Семалион не поторопился попросить у Кэрролла копию счёта, в этом была его роковая ошибка. Где-то в глубине сияюще-белой души ангела смерти зашевелилась жажда принести немного справедливости в отдельно взятую кондитерскую. Пока Метатрон неспешно, но неотвратимо закипал, гости торопливо засобирались в уборную.
― Вдвоём? Но там ведь всего одна кабинка, ― Алистер смотрел на напряжённую спину Семалиона своим ясным синим взором и замышлял карательную операцию.
― Генри, мне кажется, они не заплатят, ― всегда должен быть кто-то, кто говорит очевидные вещи, зато избегает недопонимания. ― И, честно сказать, я сомневаюсь, что мистер Банхарт действительно намеривается угостить своего друга «Ананасовой гимназисткой».
Подобную проницательность Кэрролла можно было списать лишь на многолетний опыт дружбы с Хаагенти. Вопреки здравому смыслу ангел и демон давно и прочно укоренились в жизнях друг друга, что вполне последовательно несколько деформировало мировоззрение обоих.
― Совсем забыл, в уборной ведь закончилась туалетная бумага, ― не терпящий беспорядка ни в чём, Кэрролл вооружился рулоном бумаги с нежным запахом полевых цветов, уверенно выдвинулся к двери, за которой то и дело раздавались громкие, странные звуки, и постучал. Три коротких, пауза, три коротких, пауза, три коротких.
― Наша уборная рассчитана на одного посетителя, ― сообщил Метатрон в той тональности, чтобы сказанное не ускользнуло от слуха запершихся в кабинке друзей. ― И, полагаю, в ещё более неловкую ситуацию вы попадёте, когда заметите, что поблизости нет туалетной бумаги.
Тактичности ангела наверняка позавидовали самые именитые дипломаты.
И всё-таки из Метатрона вышел бы отличный переговорщик. В подтверждение замок щёлкнул, дверь распахнулась, чуть не впечатавшись в Кэрролла, держащего перед собой на вытянутых руках рулон, будто ядовитого зверька или редчайшую драгоценность.
Своими действиями гости подтвердили самые худшие опасения Алистера, а значит, сами выбрали свою дальнейшую судьбу.
― Генри, ― Метатрон подал условный сигнал и на пути двоих беглецов откуда ни возьмись возник Хаагенти с подносом. Под крышкой всё ещё пугающе клокотало.
― Боюсь, вы никуда не уйдёте, пока не отведаете мой кулинарный шедевр, ― прикрыв дверь в уборную, Кэрролл обернулся к гостям и от его светлой улыбки по углам разбежались тени.

+3

10

Грэхем чётко знал о себе три вещи. Во-первых, у него самый крутой хвост - причём не только среди демонов, но и лемуров, крокодилов и скорпионов. Всякие там львиные кисточки однозначно даже не рассматривались. Во-вторых, он определённо превосходит всех демонов в категории "мог бы добиться успеха, если бы перестал страдать фигнёй и хоть чуть-чуть постарался". Идеальная ниша: за занимающим её вроде бы признаются определённые задатки, но и требований к нему особенных не выдвигают. И, в-третьих, он готовит самые лучшие в мире десерты. Какой-нибудь ушлый смертный, возможно, сумел бы после продажи души Люциферу изобразить что-либо, сравнимое с одной десятой от вкусовой феерии, что несли в себе пирожные, мини-рулеты и торты, подаваемые в "Как творить историю", но, конечно же, он сам осознавал бы, как ему далеко до идеала. Диетта, в принципе, когда-нибудь и смогла бы сравниться с кулинарным гением, но для этого ей пришлось бы бросить работу Всадника, каждую свободную минуту посвятить совершенствованию своих умений, а в довесок подавать десерты прямо с себя, с особо питательной и феншуйно-одобряемой области меж нижними рёбрами и ключицами.
Так вот - Грэхем знал, что его сладости восхитительны, ошеломляющи и непередаваемо вкусны. Но даже его удивило желание Банхарта заказать ещё парочку тортов. После всего съеденного этой парочкой скорее стоило ожидать, что они перестанут дышать, потому что воздух слишком калориен и занимает слишком много места. Но молодёжь продемонстрировала своё умение удивлять. И, сразу за ним - способность красиво отступать.
Красоте отступления способствовали ягодицы Маракса, которым обильная кормёжка пошла только на пользу. Грэхем подмигнул им, пока они торопливо удалялись, и сказал одними губами: "Мы скоро встретимся". Не так уж часто он назначал свидания отдельным частям тела, но сумма в счёте была достаточно высока; не факт, что после продажи юнцов на органы Грэхему останется что-нибудь ещё. Может быть, если у торговцев чёрного рынка будет хорошее настроение, удастся сохранить на память ещё и ухо Семалиона. Оно очень мило краснело, когда ангел волновался. Воплощённое смущение в качестве трофея явно согревало бы прогнившую душонку одного кондитера.
- Мне тоже кажется, что они не заплатят. А когда мы с тобой сходимся во мнении, это говорит о многом. Очень жаль, неужели я зря начинял ту девочку ананасами?.. Придётся бедняжке ещё потерпеть, - почти не непритворно вздохнул Грэхем.
Ему на самом деле было интересно, как поведёт себя зажатый в угол Маракс. Всё-таки демон, доживший до тысячи лет, должен был обзавестись навыками экстренного самоспасения из тех трепещущих глубин, в которые сам же себя и загнал, потому что он демон. Ангелы-то что, они знай сияют - и мир как-то сам решает пощадить убогих. В крайнем случае становятся мучениками и получают за это почёт и уважение, а вот их рогатым противникам всегда приходилось выкручиваться. Как оказалось, путь Маракса - это положиться на Семалиона и позволить ему себя спасти. Не самая типичная стратегия выживания, но у него явно работала. В основе наверняка лежала удача и то, что Семалион из удивительной порядочности или особого строения мозга, что в общем-то едино, почему-то был заинтересован в выживании друга. Очень интересная метода.
Её сейчас же захотелось попробовать на зуб.
Грэхем редко отказывал себе в желаниях (это приводило к ситуациям и похуже той, в которую вляпались их гости), поэтому последовал за Алистером к туалету. На секунду, разглядывая аккуратный затылок друга и нежно розовеющую кожу выше воротника, Генри неожиданно пожалел, что в уборной уже присутствует одна парочка. Ух бы он мог зажать там Алистера... Но не судьба. Это не повышало карму тех, кто устроил такой облом.
Особый стук, означающий "Раз-два-три-четыре-пять, Божий Глас идёт искать", вежливое предложение, открывшаяся дверь. Грэхем с радушной улыбкой заступил путь неслучившимся беглецам. В отличие от и.о.бога он вооружился не туалетной бумагой, а Нефритовым Стержнем, своим верным копьём, и "Чарующей Субботней Забавой". Неизвестно, что первым запретили бы в ООН и ООНА.
- Чисто для соцопроса, - клыкастая улыбка не оставляла никаких сомнений, что вопрос задаётся далеко не ради социального исследования, - какая у вас группа крови? Обе почки, я надеюсь, на месте? Все органы нормально работают? Смертные оболочки ничем таким не успели переболеть?
Одно из щупалец Нефритового Стержня приобняло Алистера и поправило аккуратную профессорскую чёлку. У него было игривое настроение.

+3



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC