Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » шляпа специалиста и прочие жизненные истории; » доктор, ай-ай-ай, болит!


доктор, ай-ай-ай, болит!

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Время: 25 января 1976 года.
Место: городская висперширская больница.
Запомните эти имена и лица: Салливан МакГинти, Дитер Бауэр, Атаназиус Пайтон.
Анамнез: Некоторым не хватает пунктуальности, кто-то слишком много спит, а у кого-то большие планы на собственную карьерную лестницу. Немного принудительного лечения и высокой литературы.

0

2

В жизни Саливан Макгинти случилось самое страшное, что только могло произойти- форменная катастрофа, коллапс, апокалипсис и падение всех моральных устоев, в общем, мясной стейк. В её религии было много разных дорог, разнообразие типологий, множество философских направлений, которые приводят только к одной высшей истине: НЕ ЖРИ ГОВЯДИНУ!
В тот роковой час она наивно доверилась официанту ,вручив в его коварные руки судьбу своих пищеварительных соков и желудка в частности одной простой фразой:
-А принесите-ка мне что-нибудь на ваш вкус.
Ну он и принёс. На свой варварский, ракшаский вкус. И когда Салливан попросила счёт, было уже поздно: сначала она лишь увидела сумму скромно стоящую в уголке, но отнюдь не скромных размеров…«Хуже уже быть не может.»Это стало крайне опрометчивым заявлением. Всегда стоит помнить, что у высших и чёрных как квадрат Малевачи сил острый слух и извращенное чувство юмора. Из праздного интереса старушка решила поинтересоваться, не кусок ли золота она часом съела, за такие-то деньги. И тут случилось страшное-её взгляд резанула надпись: «Стейк говяжий- 1 штука». Ничего страшнее в своей жизни она ещё не читала. Наводнения, ураганы, чума-всё это было просто ничто рядом с этим. Её карма была перечёркнута одной несчастной жареной коровой. Все снятые с деревьев коты аннулированы. Нужно было срочно что-то с этим делать.
Всю ночь Салливан громогласно завывала распевала мантры, да так вдохновенно, что в радиусе мили не то что кровь у людей, у местных призраков эктоплазма стыла в жилах. Правда, этого оказалось мало, чтобы восстановить полный баланс своего внутреннего космоса и на утро полная религиозного энтузиазма бабуля отправилась нести свою религию в массы. Но убедить дворовых детишек, что Шива это не крутой синий и шестирукий мутант из Людей XXL оказалось не так-то просто. Салли была побеждена на этом фронте, но не отчаялась. Её список божественно прекрасных и просто добрых дел был крайне велик и упорно стремился к бесконечности. И следующим пунктом значилось: «Помощь несчастным, сражённым физическими недугами.» Если тело сломлено, нужно поддержать дух-так думала умудрённая жизненным опытом и телевизионными передачами дама. Ну а что как не хорошее чтиво может вознести человеческую душу до высот Сансары? Правильно, только очень хорошее чтиво. И презентовать городской больнице экземпляров так сто своего нового романа «Пролетая над гнездом Индюшки» представлялось Салливан чудесной идеей. К тому же ей казалось, что глав-врач определённо ждёт её именно сегодня. Только вот зачем он её ждёт, не помнила. Проклятый склероз.
Спустя полчаса Салливан бодро шла по коридорам больницы под аккомпанемент кашляющих местных,вызывая их раздражение не столько своим здоровым видом, сколько по-идиотски радостным выражением лица. Наконец-таки найдя нужную дверь, она, не долго думая, распахнула её явив свой непомерно счастливый облик обитателям кабинета. Постучать или ещё как-то предупредить о своём появлении ей попросту не пришло в голову.

Отредактировано Sullivan McGinty (12.12.13 00:59:00)

+3

3

Сидя в своём любимом кресле, за любимым столом, попивая любимый же чай, Атаназиус жалел только о том, что в Виспершире в наличии только одна больница, являющаяся к тому же бюджетным учреждением. Мистеру Пайтону отчаянно не хватало духа соперничества, физически необходимо было подкинуть на порог чужой клиники труп, заставить Дитера прокрасться во вражескую лабораторию и перепутать там все анализы, да хотя бы спорить с кем-нибудь о диагнозах, брызжа слюной и швыряясь подручными предметами.
Всё в Виспершире было хорошо, но в такие моменты настроение главврача городской больницы усиленно рисовало своему обладателю вкуснейшие картины из жизни больших городов, где волк волку волк, цены растут пропорционально понижению зарплат, а каждый встречный с радостью сдаст вас мафии, полиции или же другой стране, если за то ему зачтутся заманчивые ништяки. Да, конкуренцией в маленьком городке не пованивало и даже не пахло. Единственной отрадой светила медицинской науки были неистребимые горожане и сердечно ненавидимый личный помощник.
Сделав глоток из фарфоровой чашки, бывшей некогда частью фамильного пайтоновского сервиза, Атаназиус вспомнил, что уже сорок три минуты не наблюдал своего фрицеобразного помощника. Оглядевшись по сторонам, Пайтон приметил увесистый горшок с кактусом, подтащил его к себе, взял в руку, примерился и запустил в окно, позабыв открыть створки. Это был способ наискорейшего вызова Дитера из его бесполезного паломничества по больничной кухне в поисках немецких колбасок.
Пока Бауэр преодолевал время, пространство и жаждущих выздоровления пациентов, Пайтон заглянул в ежедневник. По уже сложившейся традиции сегодня, как и каждое воскресенье на протяжении уже полутора лет на приём была записана Салливан МакГинти. После того, как мисс МакГинти не явилась на приём в третий раз, Атаназиус в общем-то обронил надежду, прошёлся по ней кедами и стал торжественно считать отведённое на встречу с неуловимой пациенткой время – собственным, личным, никому не отдаваемым и крайне приятным.
Январь напомнил о себе стайкой снежинок, залетевшей из разбитого окна. Доктор Пайтон извлёк из ящика стола колоду карт Таро и с выражением благоговейного маразма на лице принялся складывать карточный домик. Где-то на Тузе Кубков сон накинуло на голову Атаназиуса непроницаемый мешок бессознательности. Уснув с открытыми глазами, проснулся доктор как раз вовремя, чтобы узреть на пороге своего кабинета совсем уж нежданного визитёра.
― Проходите, милчка, раздевайтесь помедленнее, порадуйте ценителя, ― доктор Пайтон приглашающее махнул картой в сторону смотровой.
С мисс МакГинти он в своё время не раз пересекался по рабочим вопросам. Выступал в качестве анонимного источника, подбрасывающего самые любопытные сплетни о личной жизни мэра. Сотрудничество выдалось крайне продуктивным.
― Неужели завещание составили, раз таки решили посетить сие богоугодное заведение? Кстати, о нашем мэре больше слухи не коллекционируете?

+4

4

Воскресенье было любимым днём Дитера Бауэра. По воскресеньям у него оказывалось около часа личного, тщательно оберегаемого времени. Шестьдесят минут - и, если Атаназиус полностью осушал свою чашку чая, ещё примерно столько же.
Это время он посвящал изучению языка и проработке произношения или же совершал вылазку в ближайшее кафе, за порцией ароматнейшего, аппетитнейшего воздуха, содержащего запах мяса и все необходимые организму элементы. Но как бы ароматы свежайших, ещё плюющихся соком сарделек ни ласкали его обоняние, он обязательно уделял минутку, чтобы навестить нового логопеда в психиатрическом отделении.
Коего в городской больнице не было. Имелось укромное местечко между труб теплоснабжения, в недрах загадочных канализационных кишок космического вида, что вьются в подвалах многих зданий. Рано или поздно все логопеды оказывались в уютном подвальном гнёздышке. Дитер их там навещал, приносил время от времени термосы и новые одеяла, уносил окровавленные лезвия и намыленные верёвки, иногда вытаскивал лопнувшие боксёрские груши с прицепленными фотографиями, с которых скромно улыбались миру его собственные физиономии.
Как раз такую он и волок на свалку. Печально глядел самому себе в глаза, мысленно извинялся за то, что не смог обеспечить себе полноценные похороны. И едва не удостоился оных - прямо перед его носом об асфальт разбился цветочный горшок.
Не требовалось поднимать глаза на окна здания и находить то самое, с дырой, чтобы понять, кто изволил устроить цветочный дождь.
Метательные горшки - это первая фаза ожидания А.А.А.Пайтона. Во второй из окна летели пухлые тома дитеровской трудовой книжки (эти записи "уволен!" и "принят на работу" по десять раз на дню занимают так много места). В третьей фазе осуществлялось катапультирование самого примчавшегося управляющего, поэтому стоило поспешить. Прикинув время, необходимое для подъёма на шестой этаж, Дитер понял, что герр Пайтон вполне успеет перейти к фазе вышвыривания личных помощников, поэтому решил обеспечить себе более радушный приём.
Его мог спасти только чай. Вкусный свежий чай. Ну, или страховочный трос.

- Радовственен смотреть вас, фрау! Данке за выделение минутка для наш встреч!
На пороге кабинета главврача появился поднос с горой чайников, чашечек, мисочек и конфетниц. За подносом подразумевалась белобрысая физиономия ушибленно-доброжелательного вида.
Не имея свободных рук или достаточного для кивка запаса равновесия, он улыбался и излучал на присутствующих радость - с концентрацией этак в пару сотен микрорентген.
Часть мисочек и чашечек была сгружена у гостевого кресла, после чего Дитер опустился на колени перед столом Пайтона и обновил ему чай. Ловкие движения рук смотрелись так, будто он попросту спрятал в воздухе грязную чашку и достал взамен новую, из набора под названием "новый любимый сервиз герра Пайтона". Убедившись, что всё в порядке, он снова улыбнулся фрау МакГинти и с видом "меня тут нет, свободно обсуждайте свои тайные дела" полез под начальственный стол. Настало время для чистки ботинок.
Уже под прикрытием столешницы Дитер незаметно извлёк из воздушного кармана чашку с остатками чая и принюхался к ней. Тонкая едва уловимая нота снотворного дразнила ноздри, идеально дополняя чайный аромат, но почему же Атаназиус не спал? Загадка.
Возможно, поприсутствовав на встрече, удастся узнать ответ. К тому же воскресные туфли герра Пайтона действительно нуждались в чистке.
Из-под стола доносились музыкальное насвистывание и шорох щётки по коже.

+3

5

-Человеческое внимание — страшная силища, но мало кто умеет ею управлять. А управлять вниманием Атаназиуса Пайтона, когда он впадал в дремоту- вещь почти такая же невероятная, как выдрессировать с десяток небольших чёрных дыр, представляете как было бы удобно квартиру убирать? Запустил пару таких малышек по комнате бегать, и нет грязи-пропала в небытие чёрной материи, а вместе с ней и пара тапочек, пульт от телевизора и любимая кошка, но это всё издержки производства. Открыв же дверь ,Салливан узрела произведение высококультурное и явно имеющее небывалую художественную ценность-архитектурное сооружение из карт. Создатель же его обнаружился где-то в области подножья сего творения и прибывал явно не в этом мире. То ли медитировал, проникшись извечными речами старушки о полезности этого занятия, то ли с Марсианами связь налаживал, кто его знает? Да и впрочем это не слишком волновало Салли, важно было вывести Пайтона из автономного режима, и она уже было приготовилась дружески, с нежностью отбойного молотка, постучать доктора по плечу, но он видно на подсознательном уровне почуял опасность и поспешил подать признаки жизни:
― Проходите, милочка, раздевайтесь помедленнее, порадуйте ценителя. Неужели завещание составили, раз таки решили посетить сие богоугодное заведение? Кстати, о нашем мэре больше слухи не коллекционируете?
Информации на мэра где-то в недрах кладовки Салливан хранилось уже тома два, но составить третий она была вовсе не прочь. А вот к предложению раздеться дама отнеслась крайне скептически. Нет, оказаться обнажённой в компании мужчины- почти всегда здорово. Но врач-не мужчина, врач-это врач, существо, в понимании Салливан, явно недоброжелательное, вооружённое скальпелем и набором ядов маскирующимся под невинным названием «лекарства». Да и после последнего медицинского обследования пятилетней давности, обнаружив в свой медицинской карточке запись: «Больная пошла на поправку, но не дошла» решила, что лучшее, что есть в медицине-это спирт. За остальным к ней обращаться не следует, а уж за здоровьем тем более. Так что проигнорировав столь заманчивое предложение Салливан бухнулась в кресло напротив Атаназиуса и с выражением лица счастливой идиотки выпалила:
- Завещание у меня года три уже лежит, в стихах, четырёхстопным ямбом, согласитесь чудесно? Правда дактилем бы получилось бы лучше, но…Так, собственно говоря, у меня к вам дело, я тут на днях чудесную вещь написала…
В этот момент полную энтузиазма речь Салливан прервал вечный и неистребимый никакими пытками ,придумываемыми начальством Дитер, появившийся на пороге. Судя по тому количеству печенюшек, разнообразных конфеток и прочих вкусностей, которые были в у него в руках, по дороге сюда он ограбил местную кондитерскую-не меньше. Когда половина всего этого добра оказалась перед Салливан, она с грустью подумала, что завещание придётся составлять собственной фигуре на пару с некрологом.
-Здравствуйте, Дитер.
Не успела она договорить этой короткой фразы, как немец оказался уже где-то под столом начальства. Старушка обозрев всё это задумалась над тем, в курсе ли Атаназиус, что рабский труд запретили уже лет так 300 назад, после чего приняла твёрдое решение поведать ему об этом как-нибудь на досуге за чашкой чая.
Но сначала дела.
-В общем, дорогой мой, я написала новое литературное произведение и хочу пожертвовать пару экземпляров в пользу больницы. Нужно же пациентам чем-то здесь заниматься кроме ежевечернего обсуждения своих анализов, правильно?
И преисполненная гордости за себя любимую Салли протянула экземпляр книги Атаназиусу и притихла в ожидании восторгов и похвал. Не зря же она всю неделю ночами строчила его так, что стержни карандашей ломались под её натиском и куски ластика летели во все стороны. Она даже мозоль на пальце от усердия натёрла. И теперь ожидала диферамбов.

+1

6

― Если сюжет заявленного литературного шедевра не связан с пожертвованиями фонду больницы в шестизначной сумме, то я бы мог конструктивно поспорить насчёт его чудесности, ― когда женщины (перманентно игнорирующие приёмы к тому же) отказывались добровольно раздеваться и с порога переходили к делу, тем самым они собственноручно расписывались в дальнейших мудачествах Пайтона-младшего.
Громоотвод в лице Дитера спасительно возник на пороге кабинета главврача, лицо Атаназиуса исказила приторная улыбка.
― А вот и чай, ― сказал Пайтон, и не сказал: «Будет, чем полить вашу книжонку».
Проводив задумчивым взглядом пустую чашку, главврач призадумался, когда это он успел выдуть столько жидкости… Затем вспомнил, что в качестве талисмана на удачу предложил выпить элитного чаёчка молодому кардиохирургу, который как раз шёл на сложнейшую операцию.
Цапнув с подноса шоколадную печенюшку, Атаназиус расслабился под убаюкивающее шуршание, доносящееся из-под стола. Пригубив закатного цвета напитка, Пайтон заметно подобрел и проникся всепрощающей любовью к столешнице. На более дальние расстояния действие чая распространить не удавалось.
― С большим интересом я почитал бы вашу историю болезни, милчка. Но что есть, то есть, ― с этими словами Атаназиус придвинул к себе рукопись и углубился в чтение. Уже прочитанные листы он передавал под стол, откуда то и дело доносились эмоциональные комментарии с явным акцентом. За каждую немецкую ноту в голосе Дитер получал пинок.
― Да этот доктор Ник Тесла никак потомок того самого Теслы? Уж больно любит он использовать дефибриллятор в непредназначенных для этого местах и ситуациях, ― очередной листок отправился под стол.
Количество печенья на подносе уменьшалось, чай быстро выпивался, а Дитер, чей халат сейчас напоминал далёкого потомка далматинца, подозрительно притих.
«Джонатан прокрался посреди ночи в столовую, чтобы найти из чувства гордости недоеденную им за завтраком тарелку с манной каши. «Мммм, какое блаженство» ― подумал Джонатан, перекатывая на языке шершавый комочек каши» ― прочитал Атаназиус.
Внимательно посмотрел на МакГинти, перечитал отрывок, ещё раз глянул на авторшу, отправил листок под стол.
На том моменте, где медсестра Эйприл подменила подстреленного в операционной кардиохирурга, доктор Пайтон решил спастись в свою старую, любимую нарколепсию. Художественно пнув Бауэра напоследок, Атаназиус прикрыл глаза.
Просидев так пару минут, главврач понял, что на этот раз спасения ждать неоткуда. А потому насмерть загрыз ещё одну печеньку.
― В принципе, мы могли бы прописывать эту книгу безнадёжным пациентам, чтобы их вера в хэппи энд молниеносно угасала, а наши аппараты искусственного жизнеобеспечения всегда находились в идеальном, неизношенном состоянии. Коматозникам эту книгу будут читать вслух, а вот родильное отделение лучше изолировать от библиотеки, ― безнес-план Атаназиуса с каждой секундой выглядел всё ярче и живее.
― Ну-ка, немецкий мальчик, вылези из-под стола и продекламируй нам что-нибудь интересненькое из этого опуса. Как для мистера Пибоди, ярого противника эвтаназии. И следи за акцентом, ― предупредил Пайтон, угрожающе помахав перед носом рассказчика большим словарём медицинских терминов.

Отредактировано Athanasius Python (09.02.14 01:23:40)

+2

7

В своём уютном подстоловом закуточке Дитер почти забыл о печали из-за сорвавшегося свободного часа. Да, он многое не успел, но это ведь не конец света. На следующей неделе будет новое воскресенье, на утро которого наверняка запишется фрау МакГинти и снова не придёт. В этот раз она поступила непорядочно, явившись на оговоренную встречу и тем самым сорвав многим занятым люди их планы, но вдруг она одумается?
Ноги Атаназиуса тоже придерживались мысли, что не стоит огорчаться. Они вообще были довольно дружелюбны, когда того не замечал хозяин тела. Во всяком случае, они орали на подчинённых намного реже, чем весь Пайтон. Не желая терять своих единственных почти-друзей в этом городе, Дитер с особой почтительностью чистил, полировал и покрывал кремом элитные главноврачебные ботинки.
В порыве особой душевной склонности он даже хотел сделать этим ногам массаж, но тот был предусмотрен на вечер, а чёткое следование распорядку являлось одним из поводов для тихой бауэровской радости наравне с мечтами о повышении или хотя бы зарплате.
По предупреждающим пинкам ног Дитер пытался понять, какие из восклицаний не нравятся шефу. Возможно, он отнёсся к представленному произведению совсем иначе, может быть, он трактовал описанное с диаметрально противоположной точки зрения и проникся другими персонажами. Но закономерность никак не выстраивалась. Судя по всему, герру Пайтону не нравилось решительно всё. Так что Дитер свёл производимые звуки к минимуму, только на пинки отвечая ойканьем или стоном. Он понимал, что начальству необходим отклик.
Поговаривали, тот парень, которому Атаназиус совершенно случайно сломал руку дверью и который при этом исторг целую арию о страдании, терпении и особо твёрдых породах дерева, добился повышения и впоследствии был усыновлён. Дитеру никак не удавалось найти о нём какой-либо информации, а список ныне здравствующих Пайтонов содержал всего лишь три персоны, что наводило на мысли. Но мысли мыслями, а забывать охать не стоило. Потому как герр Пайтон мог решить, что его карательная лингвистика недостаточно успешна, и перейти к тяжёлым снарядам.
Этого не хотелось. И обстрел мебелью, и последующая за ним уборка отвлекли бы от чтения. А это было бы преступным деянием. Многое из поступков или высказываний герра Пайтона могло быть отнесено к особо тяжким, а манера держаться с подчинёнными вызвала бы восхищение у Святой инквизиции, но Дитер никогда не воспринимал их чем-то большим, нежели отеческое вразумление. До нынешнего момента.
Он истово хотел дочитать, пусть даже потом придётся стирать халат, рубашку, верхний слой эпидермиса и ауру впридачу. Он жевал кулак, чтоб сдерживать столь раздражавшие шефа восклицания и не рыдать слишком громко. Он сопереживал героям так, словно сам не участвовал двадцать четыре часа в сутки в драматическом хорроре с элементами апокалипсиса.
Когда герр Пайтон и его увесистый жёсткий словарь попросили на выход, Дитер даже растерялся. Прочитанный роман занял в его душе особое место, и казалось кощунственным извлекать его, трепать святые слова в этом холодном, пронизанном реальностью воздухе. Но взгляд из-под бровей побуждал действовать. Да и фрау автор могла подумать, что плод её стараний банально не был прочитан.
Выбравшись из-под стола, Дитер оправил истоптанный халат, попытался пригладить волосы. Утёр слёзы восторга и грусти, что вызвала в нём рукопись. Принял позу для чтения, запатентованную первоклассником с пробором по линейке: выпрямился, сцепил руки за спиной, выставил беззащитную шею. И начал декламировать:
- Авторский биографик. Салливан МакГинти родилась в тысяче девятьсот четвёртом лету. С ранних лет она выказывайт творческое наклонение, её первый дебют происходить в школе: она побеждайт в конкурсе рассказов среди детей от восьми до восьми и трёх месяцев. Это покладывайт начало для её бурный развитий как автора множественностей культовых повестей о либен обыкновенной женщины Марии и обыкновенного графа бескрайних степей и чайных плантаций Хуана. Помимо издавательства книг МакГинти известен также как акула пера, встретивший газету "Висперширский шёпот" с самый её основайний и доведший до нынешнен десятилетий. Её авторству подвергайсе самый разнообразнен статьи начиная от политиш обзоров и цветских сплетен и заканчивая юмористих заметок... Кха, кха! Энтшульдигэн зи михь, в горле шуршит. Итак... В книгах и статьях взяла отражение бурная жизнь автора. Длительнен путешествий по Индия наделяйт язык особым колоритом и цветистостью, а также особенен, неповторяемый взгляд на мир... Извиняйтовать, я больше не мочь... я...
Метнувшись к фрау МакГинти, он застыл над ней самым преданным фанатом. Всего лишь полчаса назад он не знал о существовании её книг, не находя времени на чтение чего-либо помимо медицинских трудов и разговорников. Но сейчас он пылал, он жаждал, он ловил каждый вздох своего кумира. Он рухнул бы перед ней на колени, но тяжёлый словарь с оббитыми металлом уголками оставался в руках Пайтона, поэтому пришлось сдерживаться.
- Майстерверк! Шедевр! Ваш роман невероятнен! Пробирайт до ширины души! Какая кульминация, какая удавка! Мочь я взять ваш чашка с автографичный след слюны унд высылать в Муттерлянд?
Воодушевлённый взгляд, сияющий от искренних слёз, шарил по столу в поисках надкушенной печеньки или конфеты - Дитер сохранил бы их и каждый вечер рассказывал бы о всём случившимся за день. Они бы поняли.
Только они и могли понять.
Хвост, на астральном уровне присущий Дитеру, отчаянно махал и азбукой Морзе вопрошал, не нужен ли гениальному автору управляющий городской больницы, привитый, чистоплотный и умеющий чистить ботинки.

+1


Вы здесь » Задверье » шляпа специалиста и прочие жизненные истории; » доктор, ай-ай-ай, болит!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC