Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » чердак; » Ешь. Молись. Люби


Ешь. Молись. Люби

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Сценарий вечен и один. Один на миллиард.
Бельё — на пол, кровать — одна, а вот бокалов — два.
Была весна. Цвели дрова. Чирикали слоны,
И Голый с Чёрною Мадам смотрели одни сны.

(цэ)

Коррин считает, что невозможно соблазнить мужчину с помощью подгоревшего пудинга и пары лишних килограмм в области декольте. А рыжая заноза здорово переоценивает свою конкурентоспособность.
Диетта считает, что ей под силу совратить и накормить абсолютно кого угодно — даже если речь идёт о самом голодном девственнике Виспершира. И пусть завистливый мерин сосёт леденец, когда продует ей спор!
Тони считает дырки в карманах. Он уже много веков в размолвке с блаженным чувством сытости и давно забыл, для чего Господь на самом деле создал Женщину, но просто оказался в ненужное время в неподходящем месте. Впрочем, как обычно.

Лабораторный практикум по эротической кулинарии состоится 12 мая 1976 г. в доме мисс Пуддинг. Спешите успевать!

P. S. ^_^

http://s4.uploads.ru/TZkac.jpg

Отредактировано Tony Myles (18.10.13 07:18:10)

+1

2

День был самым обычным – Диетта и Коррин лениво спорили, сидя на кухне Пуддинг, перебрасываясь аргументами вперемешку с обвинениями и переходом на личности. Началось всё с Арвуда, как и всегда, а потом плавно переместилось к кулинарным способностям Ди после очередной её попытки накормить Бледри. Суть спора заключалась в том, что Раздор утверждал, Ди может отравить кого угодно, а вот по-человечески накормить – ни за что. Обязательно забудется и убьёт того бедолагу, который согласится отведать приготовленное ею угощение. Да к тому же, и не заманит она никого в свой дом, только если под дулом пистолета. Пуддинг же горячилась и мгновенно заявила, что накормит и соблазнит первого встречного любого возраста, пола, вероисповедания, материального положения и количества пальцев на ногах. Коррин, не будь глупцом, согласился на спор и выдвинулся на улицу, прихватив с собой Диетту.

- Любого? – Бледри самодовольно улыбнулся и огляделся, прикидывая, кто может пасть невинной (это пока!) жертвой любви и обеда.
- Абсолютно. Не думаешь же ты, что кто-то сможет устоять? – Диетта похлопала длинными ресницами и добавила, - Если не полный импотент, конечно. Но мы и в такой ситуации найдём, чем заняться, не волнуйся, дорогой.
Удивительно, но обычно немноголюдная улица гудела и жужжала толпой народа, служа прекрасной иллюстрацией заброуновского движения для школьного учебника «физики и шизики». Однако, словно чуя неладное, вокруг парочки извечных соперников за руку, сердце и прочие не менее интересные части Арвуда образовалось некое подобие мёртвой зоны радиусом в несколько метров, за которой роились желающие выжить. Единственным человеком, прошедшим рядом с ними и, кажется, на заметив шикарную Всадницу Апокалипсиса и злобного пони, оказался мужчина в надвинутой на нос кепочке и с газетой под мышкой.
Раздор будто только его и ждал. Всмотревшись внимательнее, Бледри улыбнулся ещё шире, ввергая в ужас всех стоматологов Виспершира перспективой остаться без работы, и величественно указал перстом на проходившего мимо человека. Ангела, если быть предельно точным.
- Давай, вперёд.
Ди хмыкнула. Неужели Коррин думает, что ангельская сущность – залог непорочности? Между прочим, она и сама когда-то была ангелом.
- Отлично. А теперь, пока, милый, встретимся завтра. Мы повеселимся, а ты можешь завидовать и мечтать присоединиться к нашему ужину. И к завтраку.
Мисс Пуддинг, гордо цокая каблучками, прошла к перекрёстку, за которым скрылся объект охоты, надеясь, что ангел не успел далеко уйти, и что ей не придётся бежать.
К величайшему облегчению Голода, тот обосновался на лавочке и углубился в чтение газеты. Ди поправила причёску, провела рукой по несуществующей складке на юбке, и, в который раз убедившись, что выглядит идеально, неспешно подошла к жертве сегодняшнего дня.
- Прошу прощения, вы не возражаете, если я присяду? – Ди подпустила в голос бархатистости мёда и ноток сдержанного и достойного горького шоколада. – Больше некуда.
Диетта надеялась, что незнакомец не будет выразительно смотреть на три пустующие скамейки, стоящие рядом с занятой им. Хотя, даже если и будет, она предпочтёт это проигнорировать.
Мисс Пуддинг грациозно опустилась рядом с ангелом, заодно внимательно рассматривая его лицо и одежду. И если с лицом особых проблем, кроме небритости, не было, то с одеждой всё обстояло куда хуже. Никакими брендами здесь и не пахло: ни Долькой от Кабана, не Шинель, ни Кристиан Позор, ни даже Кензо-дзой. Печально.
- Сегодня прекрасный день, вы не находите? Как жаль, что… - Пуддинг осеклась, изображая душевную борьбу и терзания.
- Нет, я не хочу, чтобы вы слушали мои проблемы, простите.
Ди неловко замолчала, смотря на свои сложенные в замок руки.

+3

3

Пространство вокруг скамейки, где Майлс почти по наитию, не отвлекаясь от вдумчивого изучения газеты, расположил свои астральную и физическую сущности, стало вдруг казаться ощутимо теснее. Кто-то подозрительно живой, рыжий и очаровательный мягко, но настойчиво пытался завладеть вниманием погружённого в чтение бомжа. Тони частенько занимал себя чтением, когда испытывал необходимость отвлечься от зудящего в печёнках чувства голода, а испытывал он её всегда: в ход шло всё — вывески магазинов, таблички в парках, этикетки от пивных бутылок, газеты, журналы; время от времени попадались забытые или просто оставленные на произвол судьбы несознательными гражданами книги самого разнообразного содержания — от бульварного чтива недалёких романистов до пособий по квантовой механике. Благодаря перманентной практике и уйме свободного времени для осмысления узнанного кругозор ангела расширился настолько, что, захоти Фалет, мог бы запросто преподавать в Висперширской Академии Абсолютных и Относительных знаний. Например, сейчас он с большим интересом изучал аналитические сводки текущих тенденций на рынке ценных бумаг, пока томный, чуть печальный голос Диетты не вытеснил из его головы стройные столбики цифр и расчётов.

— Здравствуйте, — рассеянный взгляд ангела наткнулся на материальную преграду в виде двух призывно колыхающихся холмиков. Кто бы мог подумать, что женские кофточки бывают такими вызывающе тесными и обтягивающими. Кто угодно, только не Майлс. Подняв голову, мужчина в приветственном жесте коснулся указательным пальцем козырька кепки, улыбнувшись обладательнице аппетитных форм и сахарно-сиропного тембра, — и Вы тоже. Да-да, день просто замечательный.

Однако дама, судя по всему, придерживалась противоположного мнения. Трогательная беспомощность девушки, которую Фалет, конечно же, принял за чистую монету, немедленно настроила его генератор милосердия на самую экспоненциальную частоту.
— У Вас что-то случилось? Я могу помочь? — участливо поинтересовался он, отложив газету в сторону. Довольно странно слышать предложение помощи от того, кто сам постоянно бедствует, но Тони ничуть не смутился. Равнодушие к бедам ближнего ведёт душу во тьму, а добрые дела — обращают её к свету и вечному блаженству; по крайней мере, так говорилось в руководстве для начинающих праведников, которое иногда раздавали в Центре Распределения Душ вместе с новыми оболочками. Давным-давно некто особо умный догадался выписать оттуда самые пафосные места, обозвал получившийся труд Библией и с тех пор успешно пудрит мозги доверчивым христианам. Что лишний раз подтверждает: эффективный маркетинг способен популяризировать всё, что угодно.

Отредактировано Tony Myles (19.10.13 12:25:32)

+3

4

«Есть контакт», Диетта мысленно себя похвалила, какая она всё-таки умница.
- Нет-нет, что вы, не беспокойтесь обо мне, - мисс Пуддинг мягко коснулась ладонью руки подопытного. По крайней мере, та выглядела чище, чем его рукав.
- Я не представилась, простите. Диетта Пуддинг, владелица пекарни «Пальчики откусишь», - Голод легко сжала руку Тони, услышала урчание и поняла, что голод сжал ещё и его желудок.
«Так-так».
- Приятно с вами познакомиться, - Ди подвинулась ближе к бездомному, прижав свою чудесную ножку к его ноге.
- Представляете, мои лучшие друзья позавчера уехали из Виспершира, а сама я здесь не так давно, забегалась со своей пекарней и приобрела только деловые знакомства. Мне даже не с кем поговорить в выходной день. Так одиноко.
Пуддинг, наконец, отпустила руку Тони, заправила рыжую прядь за ухо, театрально-медленно подняла взгляд на ярко-голубое небо с мягкими сливками облаков, подпустила в глаза ровно столько слёз, чтобы они ярко заблестели, а отражённый солнечный свет слегка подрагивал, но чтобы ни единая слезинка не смела выкатиться. Посидев так мгновение и убедившись, что ангел заметил её ход, Ди опустила голову, позволив непослушному локону вновь выскользнуть из-за уха.
- А знаете… - девушка задумчиво разглядывала лицо Майлса. – Я, наверное, покажусь нахальной, навязчивой и не умеющей себя вести, но… Может быть, вы составите мне компанию и выпьете чашечку чая? У меня как раз есть восхитительный пирог. Мой фирменный.
Диетта подарила Тони одну из своих лучших улыбок, но сразу же посерьёзнела.
- Мне даже некого им угостить. Пожалуйста, вы спасёте меня, если согласитесь.
Пуддинг вскочила, вновь потянув ангела за руку, и направилась к дому.
- Здесь недалеко.

Ди завела жертву в квартиру и прошествовала на кухню, оставив за собой флёр сладких духов и нежное:
- Проходите, чувствуйте себя как дома. Ванная слева.
Входная дверь, скрипнув, словно усмехнувшись, захлопнулась с беспощадностью мышеловки, отрезая путь к отступлению и непрозрачно намекая своей непоколебимой деревянностью, что вышибить её с наскоку не получится. Окна в квартире были распахнуты, но подоконники заставлены горшками с кактусами, кровожадно сверкающими стальными иголками на солнце, почти вопящими о том, что они могут порвать любые штаны вместе с беззащитной плотью при любой попытке пробиться сквозь живую ограду. Даже решётки вентиляционных ходов были выдрессированы как опытные шпионы - терялись в интерьере так, что нельзя было быстро найти, а случайно наткнувшись на них, возможный беглец с ужасом обнаружил бы их узость и, соответственно, невозможность побега.
В общем, всё было готово к визиту Арвуда, но и для Тони сгодилось бы, чем он хуже? Хотя, если честно, Диетта привела бы длинный список различий, отнюдь не в пользу Майлса, но это такие мелочи. Спор, а вернее, победа в нём, затмевала все разумные мысли и заставляла забыть о правилах приличий, которые и так частенько нарушались Диеттой.

Отредактировано Diette Pudding (10.11.13 00:10:25)

+2

5

Майлс послушно переступил порог квартиры. Дверь захлопнулась за ним с протяжным скрипом, как крышка гроба над покойником. Густой запах Диеттиных духов таял в вязком воздухе, словно сахар в горячем сиропе. Более внимательного гостя должна была насторожить обстановка комфортабельной тюрьмы, но ангелу было не до подобных конклюзий. Фалет всю дорогу решал для себя моральную дилемму, размышляя над тем, из-за чего оказался в своём нынешнем положении. Рискнул ли он воспользоваться чужим гостеприимством потому, что в самом деле сжалился над одинокой, симпатичной девушкой, или же просто соблазнился обещанным пирогом? Иными словами: следовал ли он зову сердца или зову желудка? Что бы там ни было, голова в принятии судьбоносного решения явно не участвовала, иначе бы её обладатель, прислушавшись к придушенному голодом и состраданием голосу интуиции, уже дал дёру подальше от этого зловещего места.

Совершив ритуальное омовение ладоней над начищенным до зеркального блеска умывальником, Тони направился на кухню. Расположение последней ангел без труда определил по возбуждающему аромату женского парфюма и свежей выпечки.

Задержавшись у входа, Майлс снял головной убор, прижал кепку к груди и лишь затем набрался смелости пройти внутрь. Боком просочившись в щель приоткрытой двери, бродяга некоторое время скромно топтался на одном месте и всё метал по углам затравленные взгляды, ища, куда бы приткнуть свою неприкаянную персону. Верный привычке, он старался занять собой как можно меньше пространства, будто мечтая о том, чтобы вообще раствориться в воздухе, но притягивал внимание вопреки собственной воле — тощий, грязный, одетый в рваное, сплошь состоящее из заплаток тряпье клошар смотрелся посреди вылизанной кухни, как ржавый гвоздь, торчащий из табуретки.
— У Вас очень уютно, — вежливо заметил ангел, разместившись наконец за обеденным столом. Тони врал. Теперь его не покидало ощущение, что он маленький наивный мальчик, угодивший на обед к людоеду. Точнее, к людоедше. Рыжей, очаровательной людоедше. Было в округлом, мягком, пышном, словно сдобное тесто, обманчиво податливом облике хозяйки квартиры что-то, наводящее на мысли о страшных муках и голодных смертях, но Фалет никак не мог понять, что именно.
— Где же Ваш пирог? Мне не терпится с ним скорее познакомиться, — пошутил мужчина, пытаясь скрыть беспокойство, которое нарастало внутри него с каждой секундой, щекоча пустой желудок холодными, скользкими щупальцами страха и сомнений. Бомж чуть заметно поёрзал на стуле, вцепившись, как в спасательный круг, в свою дранную кепку. Майлс чувствовал себя немного не в своей тарелке, когда приходилось оставаться одному в обществе красивой, ухоженной дамы вроде Диетты. Впрочем, если догадка о людоедше окажется верной, то на тарелку его уложат и так.

Отредактировано Tony Myles (10.11.13 19:37:07)

+2

6

Отправив Тони в ванную, Диетта быстро прокрутила сценарий, сложившийся в голове ещё по дороге к дому: накормить хоть чем-нибудь – приготовить пирог – пролить что-нибудь на Майлса – снова отправить ангела в ванную – зайти туда самой – выиграть спор. Как говорил Шаломс: «Элементарно, Вантуз».

Вынув всё, что может понадобиться для пирога, на стол, девушка обернулась и увидела, что Тони уже вернулся и сиротски притулился за столом, стараясь затеряться на фоне обоев. Зря. От Диетты-охотницы ещё никто не уходил!
- Представляете, такая жалость! Мой фирменный остался в пекарне.
Ди села напротив Тони и быстро оглянулась проверить, стоит ли на огне чайник. Всё было в порядке.
- А у меня дома остались только мягкие… воздушные… сладкие … булочки…- Диетта наклонилась через стол, максимально открывая обзор зоны декольте, и медленно подвинула тарелку с булочками ближе к Тони. Подумала, что слишком напирает, и мгновенно сменила хрипловатый грудной тон на свой обычный голос.
- Но я сейчас сделаю другой пирог. Вы никуда не торопитесь? Угощайтесь.
Пуддинг встала из-за стола, налила чай и поставила чашку перед Майлсом.
- Точнее, банановый бисквит с шоколадным соусом. Вы же не против?
Диетта открыла ящичек, в котором ждала своего часа мука, и наклонилась так, что ещё немного, и юбка не выдержала бы накала страстей, сдалась и открыла бы миру то, что призвана прятать от глаз высокоморальной, ранимой и стеснительной общественности.
- Пожалуйста, расскажите что-нибудь о себе.
Голод выпрямилась и повернулась к Тони, ослепительно улыбаясь.
- Вы знаете, у вас такие глаза… - «большие, круглые и… испуганные?» - Добрые. Да и ещё вы сразу откликнулись на мою просьбу. Кажется, я встретила настоящего ангела. Как жаль, что их не бывает.
Подвинув к себе миску, Пуддинг безжалостно разбила яйца и взяла в руки венчик.
В пекарне она никогда ничего не взбивала, перекладывая эту обязанность на работников. И не потому, что не любила, или не хотела, а потому, что посетители-мужчины (а иногда и женщины), которые имели неосторожность заглянуть в середине сего таинства, теряли дар речи и были неспособны на какие-либо осмысленные фразы, движения или мысли, полностью погружаясь в наблюдение за декольте, за двумя живыми девятыми валами и Марсианской бездонной впадиной между ними.
И вот, настал тот миг, когда можно применить свою способность, когда кулинария поможет не только потушить голод гостя, но и разжечь его интерес к Диетте, по крайней мере, она надеялась на это.

Пуддинг взбивала и щебетала что-то о музыке Бабаха, взбивала и говорила о погоде на Филиных Пинах, взбивала и рассуждала о книжных новинках, не требуя отклика на свой монолог.
- … вот так.
Ди поставила миску на стол и взялась за банан.

+3

7

Булочки с виагрой! Хит сезона! Грэхем, воруй рецепт. Диетта, прости. Сэмми — ну, ты знаешь.

Любой мечтал бы оказаться на месте Майлса. Выдержал бы не любой, но мечтал каждый, определённо. Затолкав в себя предложенную булочку, ангел с праведным стоицизмом перенёс последовательную демонстрацию всех впуклостей, выпуклостей, возвышенностей, изгибов, парабол, гипербол и прочих геометрических фигулек тела Пуддинг, сумев при этом не схватить микроинсульт на фоне обширного восхищения увиденным. Его заросшая щетиной физиомордия источала блаженный пофигизм, проникнутый, до кучи, наивной верой в благонамеренность Диеттиного поведения. Чувствуя потребность хоть как-то выразить благодарность за оказанное гостеприимство, Тони едва успевал вклиниваться в монолог девушки, напоминавший нежную песню заведённой дрели, отстреливаясь вежливыми одиночными ответами: 
— Очень жаль. Замечательно. Не тороплюсь. Спасибо. Не против. Тони Майлс, ангел, — мужчина подавился чаем, вовремя прикусив язык. Из-под кепки раздалось смущённое бульканье: — Гхм-гхм, ангел... послал мне Вас, мисс. Воистину.
«Фу-фух», — Фалет унял дрожь в коленках и трясущейся рукой поставил пустую чашку обратно на блюдце. Надо же, чуть не прокололся. Вероятно, всему виной был скоропостижный полдник. Вся критическая масса кровеносного потока на радостях отлила от мозга и в режиме немедленной эвакуации направилась к желудочно-кишечному тракту, оттого ангел начал соображать даже хуже, чем обычно.

Бомж продолжил уплетать угощение, изредка поддакивая репликам Диетты о творчестве Бабаха и не подозревая, что тающие на языке, воздушные шедевры пекарского искусства не совсем то, чем кажутся. Или совсем не то. В кои-то веки сытый, желудок побоялся намекнуть хозяину на грозящую опасность, иначе бы тот, ни секунды не сожалея, опорожнил проглоченное обратно в тарелку.

Что с ним что-то не так, Майлс заподозрил, только когда в глазах начало стремительно темнеть. Учащённое дыхание, прерывистое сердцебиение, резко упавшие тонус, давление и выработка Добра в надпочечниках — Боже, неужели его отравили? Откуда-то сбоку полилась заунывная, заупокойная музыка. Тони узрел, как из безысходной пустоты кромешного мрака на него надвигается огромный кусок торта в форме Чего-то. (Очевидно, Что-то было настолько страшным, что не поддавалось более точному описанию.) Там же, высоко вверху, над крошечной, скорчившейся в ужасе фигуркой бомжа неоновым пламенем полыхала гигантская надпись: "СЪЕШЬ МЕНЯ!".

...Тони вздрогнул и рассеянно поморгал на свет. Он всё ещё сидел на кухне. Рядом, беспечно щебеча, Пуддинг потрошила спелый, длинный, крепкий банан. Фалет вздохнул с облегчением. Померещилось. Надо всё-таки чаще есть. Хотя бы смотреть на еду, чтобы в следующий раз так не торкало с непривычки. Надеясь, что Диетта не заметила его временной отлучки в царство пищевых галлюцинаций, ангел немного повозился на стуле и вдруг сделал глаза круглее прежнего. Он понял... то есть, он почувствовал... в общем, у него встал. Первая за многие годы жизней эрекция была непредсказуема и неумолима, как тропический тайфун в дебрях нехоженой йоу-кутской тайги.
— ...вот так, — едва различимым шёпотом повторил Фалет за Диеттой, меняясь лицом и не меняясь, к сожалению, всем остальным. Ай-ай, что делать, куды бечь? Обливаясь холодным потом, бомж со священным ужасом ощущал, как между ног, в самом не священном, но стратегически важном для любого ангела с мужским началом месте у него буквально трубит Гавгавриилов горн, закипает вулкан Везучий и поднимается красное знамя революции — того гляди, двухпалубный эскадронный эсминец «Майлс-младший» даст залп из своего главного орудия!

Возможно, Голод малость перемудрила со своим кулинарным колдовством. Возможно, Тони просто немного передержал свою девственность — лет эдак на триста-четыреста. Его сердце, и без того до краёв полное любови ко всем созданиям Господним, в число коих уже полчаса как входила рыжая кулинарша, не вместило повышенной дозы феромонов — излишек распределился по всем остальным органам. Но как-то неравномерно, пробудив к жизни наиболее неподвластный контролю совести и рассудка. Целомудренно сдвинув ноги под столом, так, что их домкратом было не развести обратно, несчастный ангел готовился провалиться от стыда прямиком в Адскую бездну.

Отредактировано Tony Myles (12.11.13 14:47:33)

+3

8

Диетта будто не замечала душевных метаний ангела, не веря, что такие в принципе существуют в природе. Раньше она тоже была ангелом, но смотрела на мир под другим углом, заточенная не так, как прочие сотрудники Небесной Канцелярии, не желающая петь популярные в те времена, прославляющие деяния Его гимны и играть на арфе. Ди всегда предпочитала виолончель, она эротичнее. К тому же, Голод не хотела умиляться абсолютно каждой встреченной на дороге букашкой, смиряться с неприятностями и ограничивать себя в чём-либо. Хочешь – бери, не хочешь – заставь другого, вот главный принцип, которому всегда следовала мисс Пуддинг.
Сейчас же, перейдя на иную ступень существования, Голод и вовсе не сомневалась, что поступает правильно, более того, она благородно помогает ближнему бездомному своему и следует всем традициям доведения мужчины до сказочно-невменяемого состояния. А что для этого нужно? Накормить, напоить да спать уложить. Накормить – уже накормила, булочками, напоить – чай в чашке гостя почти закончился, а если понадобится что-то покрепче, есть мини-бар, спать уложить – так к чему всё и идёт. А то, что обычно после подобных ритуалов в самих сказках Баба-Ага огревала добрых молодцов лопатой по затылкам, совала в печку и оставляла их уши на сувениры, лишь придавало пикантной пряности и остроты риска. В конце концов, самки богомолов и вовсе откусывают партнёру голову. У каждого свои сексуальные фантазии, Диетта в этом плане гораздо милосерднее. Ну, разве она не благодетельница?

Мисс Пуддинг закончила делать тесто для бисквита и, не выпуская миску из рук, подошла к шоколадке для соуса, которая лежала на столе рядом с Тони. Поворачиваясь, чтобы уйти к плите, Диетта очень правдоподобно подвернула ногу. Конечно, из-за высоких шпилек – на них так тяжело разворачиваться.
Приземлившись точно на колени Майлсу и пролив добрую половину теста на себя и ангела, Ди почувствовала убедительное доказательство того, что сегодня она выиграет спор. Судя по всему, пора было переходить к активным действиям.
- Простите, я такая неуклюжая. Всё в порядке? Вы снова меня спасли, а я… Почти всё пролила.
Пуддинг неторопливо встала с колен Тони, выбрала самое чистое, по её мнению, место на лице Фалета и медленно провела указательным пальцем по его щеке, собирая капли теста. А потом облизала палец. Да, это не марки, облизывание которых она виртуозно отрабатывала с момента их изобретения, но, кажется, с пальцем получилось даже доступнее.
- Нам нужно в ванную, всё отмыть.
Не спрашивая согласия, разрешения и желания Тони, Ди вцепилась в его руку и потащила из кухни.

- Сейчас я принесу полотенце. У меня плохо работает кран, поэтому, - Диетта направила насадку для душа так, чтобы та внимательно, молча и несколько укоризненно смотрела прямо на смущённого мистера Майлса, и продолжила, - аккуратнее. Иногда, чтобы его открыть, нужно крутить очень сильно, а иногда… Ой.
От души крутанув кран, Голод окатила ангела водой и, довольная собой и жизнью, снова закрыла.
- Простите, пожалуйста, я сейчас всё постираю и высушу.
Пуддинг бросила душ и, продолжая извиняться страстным шёпотом, начала стягивать с Тони рубашку, всё плотнее прижимаясь к ангелу.

Отредактировано Diette Pudding (14.11.13 12:30:35)

+3

9

— Но мисс Пуддинг... — предпринял робкую попытку протеста Майлс, однако было уже поздно. Перепачканного тестом ангела вконец смутили, унизили, растоптали в пыль и сахарную пудру его честь и достоинство, дезориентировали и увели, покорно плетущегося на поводу у чужого коварства, в ванную комнату.

Ванные комнаты. Кто придумал делать ванные комнаты такими сближающе тесными? Бог (а может, Дьявол) не обделил Пуддинг порхающей грацией и умением контролировать свои аппетитные габариты, но при каждом повороте её пышный, призывно колыхавшийся бюст то и дело норовил зацепить мужчину по носу, а то и вовсе поглотить целиком его раскрасневшуюся от стыда физиономию горячим междушарием. Когда от накала страстей в комнате стало жарче, чем в раскалённой духовке, девушка, сама того не ведая, очень вовремя охладила пыл своего кавалера контрастным душем. Вымокнувший до нитки Фалет молча уставился на Диетту глазами рожающей лани — грустно, укоризненно-печально, одновременно со страхом и чётко прослеживающейся паникой. В отличие от Диеттиного душа, у Тони с «краником» было всё в полном порядке. Ангел и его организм частенько не могли найти согласия друг с другом, в основном, из-за привычки бомжа постоянно морить себя голодом; но сейчас Майлс и его тело просто-напросто вступили в открытый конфликт. Душой Тони тянулся к праведности, возбуждённым Всем Остальным — к Диетте, и это рождало неразрешимое нравственно-физиологическое противоречие. Прижмись девушка немного ближе, ей не пришлось бы вслед за футболкой стягивать с бомжа ещё джинсы — одно мгновение, и те сами готовы были с треском лопнуть по всем швам.
Именно в этот самый момент в голову ангела закралось запоздалое подозрение, что приглашение на чай было не просто приглашением на чай, а тем-самым-приглашением-на-чай. ЕВПЧМ*. Дальнейшее развитие событий предполагало сумбурный акт грехопадения, чего Тони не мог допустить ни под каким соусом. Даже если это был такой сладкий и соблазнительный соус, как Диетта.

Взгляд бомжа заметался по комнате в поисках спасительного Чего-нибудь, в конце концов остановившись на маленькой полочке с разными банными принадлежностями. Схватив с полки фен, в утренней спешке, видимо, оставленный Пуддинг, Майлс включил его в розетку и, наставив мерно загудевший прибор на рыжую совратительницу, отшатнулся назад.
— Отойдите, леди! Предупреждаю: у меня в руках фен и я знаю, как им пользоваться, — пригрозил Фалет, слегка запинаясь от волнения. И, действительно, не обманул: включив фен на полную мощность, бомж направил его на себя. Струи обжигающего воздуха вмиг вывели с футболки несколько мокрых пятен. — Вот видите? Совсем не нужно ничего снимать и стирать; всё высохнет и та-а-а-а!...
Кафельный пол оказался предательски скользким. Натёкшая лужа, казалось, только ждала момента, чтобы подкараулить наступившего в неё мужчину. Ноги Тони разошлись в разные стороны, словно мосты над Немой, и ангел, чудом не упустив из рук злополучный электроприбор, шмякнулся вместе с ним в на треть полную ванну, — Диетта выключила душ, но забыла закрутить кран.
Розетка, к которой тянулся шнур от фена, задымилась, разбрызгивая вокруг фейерверки шипящих искр. Потом стало вырви глаз как темно и резко запахло палёной бомжатиной.

Отойдя от шока, Майлс обнаружил себя лежащим по подбородок в холодной воде. Ангела заметно потряхивало; то ли от удара током, то ли от пережитого. Свесив ноги за бортик ванной, Тони тихо сполз на пол. Пуддинг в кромешной темноте было не только не видно, но и не слышно — наверное, она ещё не до конца пришла в себя.
«Сейчас или никогда!» — решил Фалет, проявив невиданные для себя храбрость и смекалку, и на карачках, словно раненый партизан под обстрелом огня противника, методом интуитивного щупа попадавшихся па пути препятствий выполз из комнаты в коридор. 
Выбравшись на свет Божий, мужчина спешно захлопнул дверь ванной, привалился к ней мокрой спиной и закрыл на щеколду.
— Простите меня, мисс Пуддинг, — сказал он двери, вытирая со лба пот и воду захваченным по дороге полотенцем. — У Вас замечательные булочки. Но я ещё не готов к продолжению отношений.
Возможно (почти наверняка) Пуддинг что-то гневно проорала ему в ответ, но из-за звона в ушах, вызванного электрическим разрядом, Тони ничего не расслышал.
— Я скажу кому-нибудь, чтобы выпустили Вас отсюда. Не переживайте, — поднявшись с пола, Майлс уже приготовился дать дёру, но тут обнаружил, что оставил в ванной кепочку. Что же делать? Без кепки ему никак нельзя. С досады бомж едва не забормотал про себя покаянную молитву.
«Придётся выпустить её, — подумал он, настороженно покосившись на запертую ванную. — Выпустить и как-то отвлечь. Потом взять кепку и бежать, бежать».

...Медленно повернув ручку двери, Фалет отступил в сторонку, на всякий случай приготовившись защищаться всеми доступными гуманными методами.

*ЕВПЧМ — Если Вы Понимаете, о Чём Мы. Если Вы понимаете, о чём мы, но Вам ещё нет восемнадцати — немедленно прекратите нас читать. Если восемнадцать Вам давно есть, но Вы всё равно ничего не понимаете — м-да, тяжёлый случай.

Отредактировано Tony Myles (16.11.13 06:16:47)

+3

10

…Но я тут спрашивал у наших –
Все отводят глаза,
Они хоть ангелы, конечно,
Но откуда им знать.
Так что ты прилетай, я очень жду,
Хотя ты знаешь, хотя ты знаешь…
Мне кажется, я начал понимать,
Что ты имела в виду! (с)

Сначала всё шло более чем хорошо. Ди даже начала думать, что сможет получить двойное удовольствие от выигрыша: кроме того, что поставит на место самовлюблённого Коня, ещё и проведёт отличные вечер и ночь.

Но потом началось форменное безобразие. Мисс Пуддинг самым наглым образом надули. Задули. Обдули. В общем, Тони нашёл фен и решил, что сможет отогнать им раззадорившуюся рыжую Всадницу.
Диетта прищурилась, чуть повернула голову, чтобы поток горячего воздуха не попадал в глаза, но ангел уже направил его на себя.
- Будет гораздо быстрее, если я… - Голод заговорила, не дав Майлсу закончить предложение, но Фалет оборвал речь девушки, устроив короткое замыкание.
Нет, сначала он только покатился в сторону ванной, храбро сжимая фен, но по дороге сбил Диетту, и та, стараясь удержаться на ногах, вцепилась в футболку Тони. Идея оказалась не слишком удачной - футболка бомжа не была рассчитана на такие стрессы, да к тому же большей своей частью стремилась остаться на теле Фалета, которому срочно вздумалось искупаться. Послышался громкий треск – приличный кусок ткани остался в руке Голода, а сама Пуддинг, всё же не удержавшись, спланировала на пол. Ди успела заметить искры, посыпавшиеся не только из её глаз, но и из розетки, после чего на время выпала из реальности.

Девушка очнулась из-за того, что её пощупали. Поморгав и сообразив, что хоть открывай глаза, хоть нет, - всё равно ничего не видно, она села. По голове что-то било. Диетта поняла - шум всё ещё бегущей из крана воды рушится в ванну с оглушительностью Нифигарского водопада. Приподнявшись, Ди закрыла воду, и думать стало значительно проще. В гудящей голове всплыли воспоминания, вызывая логичный вопрос: а где, интересно знать, Тони?
Что-то хлопнуло, темнота вокруг стала ещё гуще, вязко окутывая пространство, а потом послышались приглушённые извинения Майлса.
Стоп, он что, её запер?! Да как он…
- Открой дверь, открой дверь сейчас же! – Ди плюнула на вежливое обращение, грудной голос, намёки и недомолвки. Она, чуть не упав снова, проскользила по мокрому полу к выходу из ванной. Вцепившись в косяк одной рукой, другой девушка забарабанила по прочному деревянному препятствию, мешавшему ей выбраться и придушить Тони за устроенное фаер-шоу с большой динамо машиной и бесплатными синяками в качестве бонуса.

Ещё одна фраза существа, смеющего называть себя ангелом, и Голод задохнулась от возмущения и злости:
- Ты оставишь меня здесь?! Да я… да ты…
От души пнув дверь, Ди ругнулась от боли и осознания собственного бессилия. Кажется, теперь придётся сидеть и ждать, пока кто-нибудь её вызволит. А если этим «кем-то» будет Бледри? Нет, об этом думать нельзя.
И вдруг дверная ручка начала поворачиваться. Диетта замерла, чтобы не спугнуть удачу, ведь если девушке удастся выбраться, она точно сможет убить Тони.
Бушующая внутри Пуддинг ярость затаилась, ожидая наиболее подходящего момента для пробуждения. Всё замерло. Не хватало лишь тревожной музыки, вызывающей мурашки, панически бегающие по спине в попытке пробить кожу и скрыться с места неотвратимо надвигающейся катастрофы. Хотя и без музыки вышло вполне эффектно.

В полной тишине, не нарушаемой ни единым звуком, медленно открылась дверь. Останавливаясь, она издала протяжный, душераздирающий скрип, больше похожий на предсмертный хрип. В тёмном дверном проёме теперь вырисовывался ещё более тёмный силуэт женщины.
- Мистер Майлс, - ледяной тон и кладбищенское напускное спокойствие Диетты не сулили Фалету ничего хорошего. Стало ясно, что сейчас что-то будет. Примерно так же смешавший по недосмотру селёдку и молоко понимает, что надвигается буря. Вроде, и сам виноват, а всё равно страшно.

Пуддинг сделала шаг, выходя из ванной, и закрыла за собой дверь, привалившись к ней спиной. Выглядела Диетта весьма оригинально: в липшей к телу мокрой одежде, на голове рыжий взрыв, на скуле наливается синяк, а в глазах… В глазах девушки явно отсвечивали сцены насилия, но отнюдь не того, которое предполагалось в начале встречи Ди и Тони. Хотя, конечно, если Майлс мазохист, и Фалету нравится, когда женщины вгоняют ему иголки под ногти …
- У вас несмешные шутки.
Ди поморщилась, потрогала скулу и отлепилась от двери, шаря взглядом вокруг. Найдя то, что искала, Пуддинг отвернулась от Тони, будто потеряв к нему всякий интерес, подошла к полочке, на которой расположился батальон всякой необходимой мелочи – от статуэток до крема для лица. Девушка взяла в руки горшочек с успешно умирающим от отсутствия ухода деревцем бон-зай, подаренным каким-то воздыхателем, взвесила деревце в руках, а затем резко развернулась и запустила горшок в голову Майлса. Ангелу несказанно повезло, и снаряд просвистел в миллиметре от уха Тони, ударяясь в стену и засыпая Фалета глиняными осколками и землёй.
А дальше в ход пошло всё, что попадалось девушке под руку.
Какой тут спор, если бомж оказался сумасшедшим? Сначала явно показал Ди, что не прочь помочь той победить, а после сломал ей фен, розетку, чуть не сломал челюсть и чувство собственной сексуальности. Теперь Голод мечтала об одном: если не убить, то хотя бы хорошенько покалечить психа.

Отредактировано Diette Pudding (19.11.13 12:40:21)

+4

11

Они идут, идут и видят Бога,
И ангелы им смотрят в рот.
Ты скажешь: «Ненормальный!»
Мне просто с ними страшно спать.
Они идут, и их ничто не остановит,
Феноменально!
Но я не сплю с фотомоделями, и это
Принципиально. (с)

Узкое пространство коридора напоминало поле битвы при Лотервоо. Свистели снаряды; лилась кровь; вершились судьбы, ломались характеры. Интерьерные побрякушки и другие безделицы разного калибра, массы и степени травмоопасности врезались в стену рядом с ангелом, чудом не задевая его самого. Горшок с полудохлым растением разбил единственный горевший в коридоре светильник; интимный полумрак, окутавший помещение, не позволял рыжей снайперше как следует прицелиться в увёртливого бомжа. Тони скакал вдоль линии обстрела, словно бешеный кузнечик, элегантно уворачиваясь от летевших в его сторону предметов.
— Прошу...
Мимо.
— ...Вас!
Не попала.
— Не...
Промазала.
— ...надо!

Оттряхнув землю с ушей, Майлс подскочил к Пуддинг, с силой сжал её плечи и крепко, чувственно поцеловал.
На вкус поцелуй Диетты напоминал её булочки: сладкий, с ноткой ванили. Увлёкшись, Фалет поймал себя на том, что ещё немного, и оттяпал бы девушке нижнюю губу. Всё-таки техникой безопасности категорически возбраняется целоваться на голодный желудок.
Прервав поцелуй, он отпустил плечи Диетты, смущённо отстранился и, избегая смотреть даме в глаза, пустился в жаркие объяснения.

— Простите меня ещё раз, мисс. С самого начала нашей встречи я неистово, неумолимо, невыносимо хотел Вас... Хотел Вас предупредить, что никогда не испытывал ни к одной женщине таких нежных чувств. Я влюблён в Вас. Но осознание собственного несовершенства и робость перед Вашей безупречностью не позволяли мне признаться в этом сразу. В конце концов, кто я? Лишь засохший коржик, заплесневелый огрызок вчерашнего тоста, выброшенный судьбой в мусорный бак на задворках мироздания. И Вы — такая прекрасная, такая восхитительная: кровь с молоком, сливки с сахаром, дрожжи с мукой, имбирь и корица; райский десерт, слепленный руками божественного кулинара! Котелок моего сердца закипает от переполняющих его страстей. Мне стыдно за моё поведение. Я раскаиваюсь и желаю исправить допущенные ошибки. Вы позволите мне загладить свою вину?...
Майлс склонился к уху Пуддинг и вкрадчиво прошептал, пошевелив горячим дыханием рыжие локоны:
— Отведите меня в спальню.

Нужно обладать всеобъемлющей мудростью, глубоким жизненным опытом, непоколебимым мужеством, устойчивой психикой, железной силой воли... словом, нужно действительно хорошо знать женщин, чтобы избегать их общества. Три тысячи девственных лет, проведённых в неукоснительном соблюдении молитв, постов и строжайшего целибата говорили в пользу Тони. Он осознал, что было не лучшей тактикой действовать с Пуддинг столь прямолинейно. Женщина может простить всё, что угодно — сломанный фен, испорченную причёску, маленький стихийный потоп в собственной квартире; но если ты проделал всё это ради того, чтобы отвергнуть её — тебе кирдык. Женщины вроде Диетты отказов не принимают и не понимают. Значит, надо сыграть на этом.

— Вы ужасно заводите меня в таком... виде, — мужчина порывисто привлёк Пуддинг к себе, обняв её за талию. От ангела соблазнительно пахло клубникой: ползая впотьмах по ванной, он опрокинул на себя Диеттин гель для душа. Спонтанная помывка пошла облику бомжа на пользу. Мокрый и запыхавшийся, в разодранной футболке, живописно оголявшей торс и грудь, Фалет выглядел как никогда сексуально. Единственным препятствием, стоявшим сейчас между ними, были только часто вздымавшееся декольте Диетты, да несколько мелких обид, которые, как надеялся ангел, уже остались в прошлом.
Иначе он пропал.

Отредактировано Tony Myles (20.11.13 16:42:08)

+4

12

Прости, Тони. Но ты же уже привык, верно? Да и соскучился, наверное. Я не могла не.
Всё, что можно было швырнуть в Тони, Диетта уже швырнула, но, к сожалению, так ни разу и не попала ни в одно стратегически важное место. Майлс оказался слишком шустрым и прыгал горным козлом по всему, казалось бы, небольшому пространству коридора. Хотя, почему именно горным? Просто, козлом.
Когда злющая Пуддинг начала озираться в поисках очередной вещи для преднамеренного убийства Фалета, что-то сгребло её за плечи и… поцеловало? В первое мгновение Ди глупо хлопала ресницами, не понимая, что происходит и что так близко к ней делает Тони, а потом пылко ответила на поцелуй, вцепившись в уже порядком пострадавшую футболку ангела, вкладывая в поцелуй весь взрыв эмоций, творящийся у женщины внутри.
Как там? От ненависти до любви один шаг. Не до любви, конечно, любит-то она Арвуда, но вот переплавить ярость Диетты в страсть у Тони получилось, причём с успехом.

Пуддинг еле сдержала стон разочарования, когда Майлс остановился и отступил. Но его речь, изобилующая лестными словами, вполне объясняющими Ди глупое поведение ангела, легла как кленовый сироп на пышущие жаром блинчики, только что скользнувшие на тарелку с обжигающей сковороды. И если ещё секунду назад женщина раздумывала, убить Фалета или наброситься на него с поцелуем, то теперь Голод отмела первый вариант и непростительно расслабилась.
Пропустила ещё один удар. О, этот шёпот на ушко, волнующий сам по себе, а сказанный так проникновенно, даже не намекающий, а говорящий прямо о намерениях Тони…
И, в завершении, контрольный выстрел. Словесное признание того, что она желанна.

Пуддинг потянула Майлса за собой, провела в спальню и легко толкнула ангела на кровать. Сама открыла нижний ящик прикроватной тумбочки, что-то достала и сунула в карман на юбке.
После чего Диетта, прерывисто дыша, нависла над Тони. Рыжие волосы хлынули потоком огненной лавы, и Пуддинг пришлось отвлечься, чтобы торопливо откинуть их за спину. Непослушные локоны продолжали соскальзывать из-за плеч, ложась на подушку рядом с лицом Фалета, и женщина тряхнула головой, решив не обращать на это внимания. Хищно улыбнувшись, Голод скользнула губами по губам Тони, оставляя на них нежный, изысканный, сложный, но притягательный привкус марципанов.
Завести ангела и затащить его в постель стоило погрома в ванной, кучи разбитых вещей, синяка и отряда погибших нервных клеток, поэтому теперь Пуддинг была просто обязана довести дело до конца. Уже не только из-за спора с Бледри, но и для того, чтобы снова восстановить свою слегка пошатнувшуюся веру в свою же неотразимость для абсолютно любого существа мужского пола. Да и женского, в принципе, тоже. Ди видела, как иногда на неё смотрели - если не с ненавистью, замешанной, естественно, на зависти, то с восхищением.
Щёлк. Над головами Тони и Диетты раздался непонятный звук, на который они не обратили внимания, больше занятые друг другом, чем окружающим миром.
Женщина медленно провела пальцами по руке Майлса от плеча до самых кончиков пальцев, едва касаясь его кожи, сдерживая себя и оттягивая удовольствие, а затем цепко схватила ангела за запястье и потянула руку к изголовью кровати. Щёлк. Вот теперь точно можно было быть спокойной и наслаждаться происходящим.
Наручники, которые много лет назад Ди стащила у одного симпатичного полицейского, теперь украшали Фалета, не оставляя возможности для побега.

Отредактировано Diette Pudding (22.11.13 17:41:10)

+4

13

Разброс предполагаемых вариантов спасения девственности Фалета, его нервной системы и, возможно, жизни катастрофически сузился. Конечно, можно было попробовать позвать на помощь. Но что-то (опыт, интуиция или однажды случайно найденный на скамейке в парке и прочитанный сдуру учебник по анатомии человека за девятый класс) подсказывало Тони — его истошный крик: «Помогите! Со мной пытается переспать самая соблазнительная женщина Виспершира» вряд ли убедит того, кто его услышит, в неотложной необходимости немедленно побросать все дела и кинуться на выручку несчастной жертве насильного блаженства.
«Ох. Это уже явно лишнее», — ангел в приступе лёгкой паники чуть пошевелил прикованными руками. Тщетно. Коварный металл не поддавался. Оставалось рассчитывать на то, что поддастся коварная Диетта. Поддастся обману и очередной попытке манипулировать её падкой на внимание натурой. Разумеется, обходиться с ближним своим подобным образом — великий грех, и в душе Майлс уже дцать раз пообещал потом наказать себя за своё поведение; но если он теперь не воспользуется слабостями этой Бабий-Лонской блудницы — она сама воспользуется им, что будет грехом несопоставимо более ужасным.

Бомж притих на секунду, уставившись на нависшее над ним декольте, будто Папа Ефимский на чёрта. Пуддинг была обжигающе горячей, как подымающееся тесто, заполоняя собой буквально всё пространство. Под напором её страсти тело ангела пробрала мелкая дрожь — но не от возбуждения, как можно было подумать, а от испуга.
Облизнув пересохшие губы, Фалет сделал над собой усилие и развязно поцеловал девушку, промычав сквозь жаркие ласки нечто невероятно пошлое и грязное про неё саму, её мать и всех родственниц по женской линии вплоть до десятого колена. Чего только не наслушаешься, сидя в очередях за оболочками.
Когда силы трения и притяжения между ними достигли пика своих физических значений, мужчина вдруг отстранился, улыбнувшись Диетте сдержанно, сухо и словно бы с некоторой долей не то обиды, не то разочарования.

— О. Мне очень жаль, — Тони бросил красноречивый взгляд на свои джинсы, в которых сейчас царил полный штиль: кажется, обнимашки со сгоревшим феном спровоцировали короткое замыкание самой бесполезной в организме ангела мышцы. И слава Богу.
— Похоже, ему не нравится, когда так, — на слове «так» бомж погремел наручниками, как Винтеркелльский призрак.

Сказав это, Майлс сразу как-то поскучнел лицом и с равнодушным видом уставился в потолок. Глядя на Фалета, можно было решить, что все мысли, которые сейчас занимали его голову, не о том, какого цвета на Диетте нижнее белье (что воображалось вполне естественным), а о том, в какой тон лучше побелить стены в спальне. Чтобы гармонировали с потолком.
Словом, если и существовал на свете мужчина, способный с филигранным мастерством продемонстрировать женщине, что та его не привлекает, не интересует и вообще — сегодня футбол по телевизору, любимые рыбки от голода бастуют в аквариуме кверху пузом, мусор не выносится уже вторую неделю и вот-вот эволюционирует в разумную форму жизни; а она тут со своим сексом! — то у этого ангела не находилось конкурентов.
Самое забавное, что Тони даже не притворялся: по его ощущениям всё приблизительно так и обстояло.

Отредактировано Tony Myles (23.11.13 07:27:47)

+2

14

Некоторое время Диетта ещё продолжала улыбаться, не осознавая, что происходит. Поцеловала Тони в шею, прижалась к нему и… неожиданно поняла, что, в общем-то, ничего не происходит. Мгновение Ди недоумённо смотрела на ангела. Что, правда, совсем ничего? Но такого не может быть в принципе, он же не импотент, Ди точно знает – на кухне и в ванной Майлс показал это, получилось очень даже наглядно.
А что теперь? Пуддинг посмотрела на звякнувшие наручники и вновь перевела взгляд на Тони. Ди не поверила его словам, она просто-напросто отказывалась в них верить. Пришлось проверить. И ещё раз проверить. Голод удивлённо и растерянно похлопала ресницами, только после этого окончательно поняла, что происходит, и дёрнулась, как от пощёчины.
- Да как… - Диетта задохнулась и лишь открывала и закрывала рот, чувствуя себя рыбой, сунутой в морозилку из пруда, в котором она знала каждый камушек, не зная, как переплавить в слова то, что творилось у неё внутри. В голове разноцветными всполохами проносились варианты пыток, казней, возникали картины павших городов, разрушившихся Вселенных и прочие варианты полного морального и физического уничтожения Тони. Майлс до сих пор оставался жив именно из-за того, что Ди не могла выбрать наиболее симпатичный из них. Так её ещё никто и никогда не оскорблял. Обычно это она разворачивала поклонников, предоставляя им возможность домысливать, но, чтобы она не возбудила здорового мужика, когда задалась такой целью?!
Пуддинг скатилась с Фалета, села и принялась зло постукивать босой пяткой по полу - туфли давно уже были скинуты. Очень хотелось уйти, хлопнув дверью и оставив Тони прикованным к кровати лет эдак на сотню. Женщину останавливало лишь то, что своим разложившимся трупом он провоняет ей всю квартиру, да и кровать займёт, а она удобная, к тому же, должна ещё послужить для приёма Арвуда.
Диетта никак не могла понять, что заставило Тони так изменить своё поведение. Не может же она быть причиной. Ди не может перестать быть сексуальной, у её сексуальности нет выходных. Да она сексуальна даже, когда в халате, волосы намотаны на бигуди, а на лице клубничная маска! Потому что такой халат, как у Голода, отвлекает внимание от всего, что творится на голове у женщины. Наверное, Майлса и вправду не возбуждает положение закованного в наручники. Да, это бы всё объяснило.
Найдя оправдание Тони, которое позволило бы ему выжить, а Диетте пережить позор, женщина встала, открыла ящик, достала небольшой ключик. Крутя его в руках, Пуддинг продолжала размышлять, что же делать, после того, как освободит Фалета. Разбить о его голову вазу с сухоцветами, выставить за дверь, высказав всё, что о нём думает, или попробовать продолжить, как оказалось, тернистую дорогу к победе в споре? Последнего, если быть откровенным, теперь хотелось меньше всего.
Всадница апокалипсиса снова присела рядом с Тони.
- Ты, - начала Ди, но запнулась. Кроме мата сказать было нечего, но нужно было хотя бы попытаться сохранить лицо. Вдруг, она сейчас освободит Майлса, а он, действительно, только этого и ждёт. Накинется на неё и заставит забыть то, что произошло.
- Хорошо. Если не нравится так…
Раздался тихий щелчок, и наручники полетели на пол.

+2

15

На Майлса к тому времени было больно смотреть. Его вид и в лучшие минуты пробуждал у среднестатистического индивидуума, наделённого минимальным запасом сострадания, потаённый рефлекс "обнять и плакать"; сейчас же распятый на любовном ложе Фалет напоминал святого мученика, обречённого бесславно страдать за исповедуемую веру. Запас актёрского мастерства истощился, и ангелу с каждой секундой становилось всё сложнее изображать неподкупную бесстрастность. Он уже не надеялся выбраться живым из этой передряги. Живым и сохранившим в целости репродуктивные органы, во всяком случае. Не то, чтобы бомж особо дорожил наличием у себя таковых. Но внеплановая кастрация отнюдь не входила в перечень его любимых методов проведения досуга. А судя по злобному сопению хозяйки кровати, на которой скукожился в дрожащий комок её пленник, кастрация предполагалась не самым худшим исходом. Даже Крэйн, наверное, больше был склонен к проявлению милосердия, нежели желавшая близости и дважды(!) продинамленная на этой почве женщина.
Однако казнь не состоялась. То ли Диетта не захотела портить внутренностями гостя будуарный интерьер спальни, то ли решила дать тому ещё один шанс реабилитироваться. После очередных манипуляций с наручниками Майлс почувствовал, что к нему вернулась возможность свободно перемещаться в пространстве.
— Спасибо, — пролепетал ангел с великим облегчением, потерев запястья.
По-человечески — именно по-человечески, не по-ангельски, потому что кодекс профессиональной этики был весьма суров на этот счёт, — Фалету было даже жаль Диетту. Тони, этот кроткий агнец, сферический интеллигент в метафизическом вакууме, тихоня-Тони умудрился за каких-то полчаса разнести в пух не только квартиру Пуддинг, но и, по всей видимости, самооценку рыжей фамм-фаталь. Не всякий демон обладал достаточным мужеством, талантом и фантазией изощрённого садиста и бесконечно циничным мировоззрением, чтобы повторить подобный подвиг.

Смена позиций прибавила весомой материальности доселе призрачному шансу унести ноги из логова бесстыжей сердцеедки без моральных и(или) физических потерь. Майлс немного приободрился. Настолько, что сумел набраться духу продолжить затеянный им спектакль. Начинавший, по его мнению, всё больше походить на костюмированный фарс уровня провинциального студтеатра.
— Ох, сладкая, не обижайся. Не надо дуть свои сахарные губки, прошу, — бомж сел рядом, обняв женщину. Погладил по волосам, трогательно ткнувшись поцелуем в макушку, будто извинялся. Всклокоченные рыжие пряди смешно защекотали нос, но смеяться не хотелось. Хотелось плакать. Не позволяли остатки мужества. — Просто я привык быть, эм... сверху.
«И лучше б там и оставался», — впервые Тони затосковал по родным облакам и райским кущам. Все эти низкопробные скабрёзности и десертные ласки больше пристали какому-нибудь (не будем тыкать, какому) озабоченному кондитеру, но никак не Фалету. По крайней мере, так считал он сам. На деле же со стороны всё выглядело вполне правдоподобно. Ну как — правдоподобно. В лучших традициях сериального мыла, компостирующего мозги наивным домохозяйкам фантазиями о жарких ночах, проведённых главными героями под крышей одного бунгало. А страсти в комнате, несмотря на случившуюся заминку, кипели и впрямь по-киношному не шуточные. Майлс всё ещё был влажным и взволнованным. В глазах Пуддинг ещё плясали искорки гнева, лицо заливал сердитый румянец. Вот-вот они, казалось, должны были наброситься друг на друга, чтобы под финальные титры всё закончилось либо кровавым убийством, либо животным соитием прямо на полу спальни. Нечто дикое, необузданное, первобытное было во всей этой сцене, и Фалет нисколько бы не удивился, обнаружив, что где-нибудь поблизости притаился оператора с камерой.
— Я знаю, как поднять тебе настроение, — ангел игриво изогнул бровь, посмотрев на разобиженную красотку. Забавно, но в исполнении брови Майлса подобный жест не выглядел верхом пошлости. И хоть сам Тони, пребывая от мандража в практически предынфарктном состоянии, с трудом попадал в ноты выбранного образа развратного мускусного самца, брови его хранили непоколебимое спокойствие, чем, бесспорно, заслужили себе бессмертную славу и все мыслимые награды за безупречно сыгранную роль.
— Сейчас я спущусь вниз, на кухню, раздобуду в холодильнике что-нибудь достаточно калорийное и липкое, вроде взбитых сливок или клубничного мусса, а когда вернусь, могу поклясться: ты не выйдешь из этой спальни до тех пор, пока я не попробую на вкус каждый сантиметр твоего тела! Можешь надеть свой самый эротичный пеньюар, можешь просто снять платье; потом ложись в постель и жди меня, любовь моя.
Разомкнув объятия, Фалет постарался покинуть пределы комнаты по возможности медленно, дабы не возбудить у Диетты подозрений. Или просто не возбудить. Поди разбери ещё, что хуже. Послав женщине воздушный поцелуй, бомж скрылся за дверью, после чего мячиком скатился по лестнице и действительно направился на кухню.

В воздухе витал запах перебродившего теста. Фалет подошёл к холодильнику, но внутрь заглядывать не стал. Вместо этого он разжился ручкой, чистым листом бумаги и наспех накарябал на нём короткое послание:

"Глубоко, но недолго уважаемая мною мисс Пуддинг!

Таю надежду, что Вы не станете серчать на меня за столь внезапное исчезновение. Поверьте, так будет лучше для нас обоих. Когда-нибудь Вы это поймёте.
Приношу самые искренние извинения за устроенный мной беспорядок и обязуюсь в полном объёме возместить Вам стоимость фена, а также оплату услуг электрика, как только мне представится такая возможность.
На сим прощаюсь.

Никогда не Ваш,
Т. М.

P. S. Спасибо за булочки, они были действительно потрясающими. Но осмелюсь дать Вам совет впредь класть в тесто меньше дрожжей — их избыток оказывает на сознание весьма странный эффект".

Закончив писать, бомж прикрепил записку к дверце холодильника магнитом в виде розового пони. На этом совесть его могла бы быть удовлетворена; но удовлетворить совесть Фалета было во сто крат сложнее, чем страсть Диетты. Он всё ещё чувствовал себя виноватым за учинённый погром. Разыскав в ванной кепочку, Майлс крадучись пробрался в коридор и воспользовался хозяйским телефоном, чтобы вызвать электрика. Потом подумал и на всякий случай вызвал ещё полицию. (Ангелу не хотелось оставлять полуголую хозяйку наедине с незнакомым мужчиной. Вдруг он сделает ей что-нибудь плохое? Или очень хорошее, но не по взаимному согласию, что, как убедился сегодня Тони, порой гораздо ужаснее.) В довершении всего Фалет позвонил в пожарную и скорую помощь. Ведь когда Пуддинг наконец узнает, что продолжение банкета таки не состоится, а ухажёр мало того, что улизнул, так ещё и раскритиковал её стряпню, разрушений и человеческих жертв точно не избежать.
Лишь после этого Тони убрался прочь, оставив Диетту одну размышлять о своём поведении. (Или о том, какие все мужики козлы, что вероятнее.) Он бежал со всех ног, не чуя под собой земли, пока не выбился из сил и не упал замертво под первым же кустом. Сон бомжа был тяжек и прерывист: Майлсу снились то декольте Диетты, то её булочки, и он никак не мог понять, где кончается одно и начинается другое. Ангел просыпался вне себя от страха и стыда, неистово крестился на луну, потом засыпал снова, но кулинарно-эротические кошмары продолжали терзать его до самого утра.

С этого дня Фалет зарёкся есть сладкое — ибо всякий раз, стоило ему учуять нежных запах ванили, сахара или сдобы, как что-то горячее начинало шевелиться у него внизу живота, а разум мутили мысли возмутительнейшего характера. Но ни до, ни после случившегося в его праведную голову так и не пришла  мысль, что виной всему были вовсе не булочки...

Осталось что в бутылке там? Давай её сюда.
Закончен сказ про Голого и Чёрную Мадам.
Мораль я опускаю. Ступайте по домам,
И да не будет пресыщения вашим жаждущим сердцам.

Отредактировано Tony Myles (07.12.13 18:06:44)

+2


Вы здесь » Задверье » чердак; » Ешь. Молись. Люби


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC