Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » шляпа специалиста и прочие жизненные истории; » Сбежавший от невесты


Сбежавший от невесты

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Главные жертвы матримониальных козней: Натан Эрхарт, Монтгомери Липтон.
Время и место действия: 1973 год. Церковь Виспершира и близлежащие окрестности.
Описание: женскому упорству под силу не только сломить горы, но и преодолеть куда более серьёзные препятствия. Например, совершенно загадочное нежелание Натана Эрхарта сделать последний шаг на пути к совместному счастью и всё-таки надеть кольцо на настойчиво протягиваемый палец.
Мужская нерешительность, напротив, часто попустительствует порой непоправимым катастрофам. И таковой светит для Монтгомери Липтона потеря возлюбленного. Вокруг того и так вьётся слишком уж много хорошеньких поклонниц, но, простите, свадьба?!
Дата и время торжества назначены и обсуждению не подлежат. Плотным кольцом сдвинулись вокруг жениха мать невесты, отец невесты, подружки невесты, шофер невесты, гости и свадебный торт невесты.  Сама будущая супруга ждёт и зазывно маякует перед носом пригнанной к алтарю дичи перспективой свадебного путешествия на необитаемый тропический остров.
Отважится ли Монтгомери на отчаянный шаг? Убедит ли Натана в серьёзности своих намерений? Удастся ли им покинуть праздник без жертв и стихийных катаклизмов?
Смотрите в кинотеатрах города и следите за афишами!

+7

2

Говорят, нет хуже приметы, чем перед свадьбой увидеть невесту в платье. Эти наивные суеверные люди просто никогда не видели перед свадьбой жениха в слезах. У любого, кто желал (и кто не желал, а просто по ошибке забрёл на второй этаж гостиницы, пятая дверь направо) увидеть это зрелище, в тот день была такая возможность – причём без всяких очередей и предварительных записей.
Натан Эрхарт активно проходил стадии принятия и являл собой жалкое зрелище. Он был безутешен и никак не мог решить, то ли никого не хочет видеть, то ли бросится сморкаться в плечо первому зашедшему. В качестве компромисса дверь, на которой висела гостиничная табличка «не беспокоить!», осталась гостеприимно приоткрытой.
В маленьких городах слухи разносятся быстро, но нет гарантии, что Монти уже предупреждён о том, что произошло.
А произошло вот что…

…За несколько дней до этого.
- Ну, как на счёт свадьбы? – угрожающе спросил толстый лысеющий мужчина в клетчатом пиджаке, засаленные рукава он закатывал до локтя, обнажая расплывшиеся татуировки. Его взгляд придавливал Эрхарта, к горлу которого всё ещё не приставили нож только из вежливости. О да, мистер Кларенс Моран, отец невесты (конечно же, он не имел в виду себя и Натана, когда говорил о свадьбе), был исключительно вежливым человеком, ведь он настойчиво приглашал Натана на обед три недели подряд. Когда у Эрхарта кончились предлоги для отказа, а у мистера Морана иссякло терпение, за неуловимым гостем послали машину, разместили его в багажнике и под конвоем доставили в тёплый семейный круг.
- П-подождите, - пискнул Натан, - В смысле, я подумаю. Можно?
- Просто скажи, ты женишься на мне? – повисла на нём сияющая Клодин, которая предпочитала, чтоб её звали Топси.
«Нет!» - подумал Натан.
- Д-да, - сказал Натан,  встретившись взглядом с её отцом.
Так была пройдена стадия отрицания. Точнее, та стадия, где отрицание ещё что-то решало: благодаря практичному складу ума, Камаэль не видела смысла в другом его применении. Поэтому спустя какое-то время Натан не бегал по номеру гостиницы кругами, не рвал на себе волосы и не повторял «нет-нет-нет-нет, этого не могло случиться, только не со мной, только не опять!». Ну, почти. Но, раз дерево в лесу, упавшее без свидетелей, не издаёт звука, значит и Натан не впадал в бессмысленную истерику.
- Ничего-ничего, дорогой, - тепло улыбаясь сказала миссис Моран и похлопала Эрхарта по сгорбленно спине, - Когда-то я точно так же вышла замуж за Клэнси. Он угрожал мне ружьём, видишь ли.
Это была очаровательная женщина средних лет, и всё в ней – от платья в цветочек до собранных на затылке волос – наводило на мысль, что она печёт изумительные пироги. Пока мистер Моран разбирался с будущим зятем, она сидела в углу и вязала нечто бесформенно-розовое. Натан подивился, что такая приятная леди делает подле самого опасного человека северо-западного побережья.
- Значит, вы понимаете, что всё это ужасная ошибка? Вы поможете мне объясниться с мистером Мораном, мэм? Э-э-э, и с Клодин, конечно.
- Нет-нет, дорогой, - всё так же улыбаясь, (только теперь её улыбка сверкнула металлическим блеском холодного оружия), покачала головой миссис Моран, - Никакой ошибки. Вы будете жить счастливо, если хотите жить долго. Ну-ну, вот увидишь, у вас получится.
Так была пройдена стадия торга, и лот «Натан Эрхарт» отошёл семейству Моран.

Вот как началась эта печальная история, которая не обещала счастливого конца.
Несколько дней прошли в предпраздничной суматохе, потому что Моранам просто не терпелось управиться поскорее, возможно даже, что это как-то было связано со срочной необходимостью покинуть страну. Свадьбу назначили на среду.
Натан большую часть времени проводил в номере гостиницы - добровольно, хотя что-то подсказывало, что особого выбора у него нет. Очень уж настораживали расплодившиеся возле всех входов и выходов стильные и улыбчивые люди, имевшие привычку провожать гостей взглядом и поправлять шляпы дулом пистолета. Поразительно, как быстро развивается паранойя, если твой тесть – глава преступного синдиката.
Дар мужества Камаэль помог бы ей принять этот удар судьбы лицом к лицу. Жаль только, что при включении мужества у неё автоматически отрубалась смекалка. Например, она не спустилась в холл гостиницы, чтобы воспользоваться телефоном и поведать Монти о своём бедственном положении, что уж там говорить о шпильке в замок и простынях из окна.
До свадьбы оставалось двадцать часов.

+7

3

прошу прощения, расходился.. такая тема. Страдание)

Во всех рабочих расписаниях, на каждом настенном, напольном и настольном календаре  конторы «Дорого и долго» вторник отмечался литерой «Икс». Причём обводился он очень жирно и только красными чернилами. Обозначавший всего-навсего день генеральной уборки, по сути, день этот таил в себе куда больше, чем могли бы предположить неизменно  вежливо, но твёрдо выдворяемые к сроку из офиса клиенты.  Ибо когда наступал урочный миг, здание со всеми потрохами и не успевшими раствориться в эфире людьми без предупреждений и пощады  придавливалось железной пятой  маленькой хрупкой женщины. 
Миссис Райли, пухленькая пятидесятипятилетняя брюнетка в рабочем комбинезоне, числилась в штате  уборщицей, однако упорно причисляла себя к правящим особам и отказывалась именоваться иначе, нежели домоправительница.  Она выполняла свои обязанности безукоризненно, не терпела беспорядка, не шла на компромиссы, калёным железом преследовала расхлябанность и, что хуже всего, умудрялась использовать в хозяйстве любого, кому хватило смелости показаться или недостало ума вовремя сбежать. Бесплатная эксплуатация  высококвалифицированных среднеоплачиваемых юридических кадров в качестве рабской силы сопровождалась устоявшимися фразами вроде  «зачем каждый раз таскаться в подсобку за высоченной стремянкой, если Вы всё равно маетесь дурью, мистер Имярек» или «умудрились заляпать стол клубничным вареньем – соизвольте узнать, так ли легко оно будет оттираться, как Вам кажется». Обитатели   конторы за спиной тирана исправно жаловались, но, в общем-то, терпели и делали, что велено. В особенности те, с чьими жёнами или соседями домомучительница была знакома ближе всего.
На сей раз под  прицельным взглядом грозы всея виспеширской адвокатуры оказался только Липтон. И без того рассеянный донельзя ангел умудрился так углубиться в увлекательное исследование раздобытого где-то калейдоскопа, что  в момент облавы совершенно не почувствовал опасности. Справедливости ради стоило бы сказать, что он всегда попадался в трёх с половиной случаях из четырёх возможных, да и поручения миссис Райли не баловали разнообразием. Плафоны на потолках и стенах матово оттенялись свежими пыльными следами,  фронт работы ждал, надеялся и верил, а пожилая дама рассчитывала на помощь. Поэтому  Монтгомери просто выудил из-под столешницы слегка хромую на вид табуретку, вооружился распылителем и тряпкой и покорно зашагал к первой стене под аккомпанемент мелодичной трескотни. 
…и говорят мне, что наконец-то захомутали молодого Эрхарта. Ведь верно, куда это годится. Сколько лет уже гуляет себе на вольных хлебах, будто стрекоза, да приличных девушек отваживает.  В таком большом  хозяйстве без женской руки нельзя. Как вообще одному удавалось всё время с гостиницей справиться? Вот женится и… да что ж Вы творите, мистер Липтон?! Разве так можно?! Убыток спишут с вас, так и знайте! 
- Как женится?.. – пролепетал Монти. Едва услышанная новость перевалила через рубеж понимания, бережно протираемый плафон не преминул выскользнуть из ослабевших пальцев и   расколоться на десяток кусков.
- Известно как, венчание завтра в церкви, - насуплено воззрились на него снизу вверх.  – Двоюродная кузина при семье невесты состоит в услужении, вот и узнала. Да, не секрет это вовсе, на каждом углу уже должны знать. Это вы всё  в облаках летаете. Перед носом кортеж пронесётся – и то не заметите.
- Не замечу?.. – огромные испуганные глаза Хадраниэля стали ещё больше. Все причитания  и упрёки благополучно прошли мимо ушей. В голове прочно поселилась  настораживающая пустота.  Ангел ещё какое-то время заторможенно пялился на разбитое стекло под ногами. А затем повернулся и решительно взял обе ручки рассерженной матроны в свои ладони.
- Миссис Райли, всё подождёт. Могу ли я Вас попросить о маленьком одолжении?

Полчаса спустя все, кто находился неподалёку от городской гостиницы, могли наблюдать занимательную картину. Достопочтенный и в некоторых кругах уважаемый господин Липтон нёсся по кромке тротуара на небольшом, явно женском велосипеде с большой корзинкой у руля. Бледный цвет лица с лихвой искупался убийственно цикламеновой раскраской  рамы и колес, а сам наездник смотрелся на фоне транспортного средства, как старшеклассник, вздумавший отобрать игрушку у трёхлетнего братишки.
В гонке от  паники Монтгомери умудрился три раза потерпеть крушение и располосовать когда-то хорошие брюки чересчур маленькими и вёрткими для длинных ног педалями. К тому же отступивший в схватке с бордюром нос гордо сверкал свежей царапиной, намекая, что Любые шрамы украшают мужчину. Сам украшаемый, по всей вероятности, не заметил ни ссадин, ни дружелюбных лиц едва не угодивших под вихляющие колёса прохожих. Самоедство оказалось куда более увлекательным занятием, чем разглядывание окрестностей.   
Миссис Райли права. Он полнейший глупец. Не увидит того, что происходит рядом, да и тогда не поймёт. Так что лучше всего сначала расспросить, а уж потом думать.  Сейчас же расспросить!  Происходит чудовищная ошибка, тут дураку ясно!
Железный конь лихо затормозил у входа, так что стоявшие по обе стороны от дверей молодые люди дружно раскашлялись от поднятых в воздух клубов пыли. Но стоило только Липтону рвануться вперёд, как те тут же преградили путь и приняли удручающе официальный вид.
- Позвольте… Вы здесь живёте? – небрежно спросил незнакомец по правую руку.
- Нет, - очень честно ответил Монти. Недоумение по поводу того, почему кого-то заботит принадлежность к постояльцам, пока что очень логично объяснилось им для себя внезапной проверкой эпидемиологов. Помнится, Натан изредка сетовал: приходят и уходят, когда вздумается, хотя ни разу не нашли, к чему придраться. – Но я очень хорошо знаком с мистером Эрхартом, и он…
- …предпочитает, чтобы сейчас его не беспокоили, - со сладчайшей улыбкой подхватил незнакомец по левую руку. – Приготовления к свадьбе отнимают столько времени и сил, что у него не остаётся даже минутки на другие дела. Вас наверняка пригласят на торжество. Там и встретитесь. А пока что, - из внутреннего кармана пиджака демонстративно блеснуло что-то вытянутое и металлическое, но не очень узнаваемое, - мы выполняем его поручение и просим не тревожить.
- К свадьбе, - понимающе кивнул Липтон. -  Да, конечно.  Как можно было забыть. Свадьбе. Он готовится. Разумеется, не стану. Вы правы. Свадьба. Свадьба Натана. Я обязательно навещу его позже. И поздравлю со свадьбой…

- Изви-и-ините, - вина за обман беспощадно жгла уши даже когда  удалившийся за угол ближайшего дома по соседству Монтгомери, прокрался назад под сенью кустиков. – Но мне, правда, нужно его увидеть.
Все известные  наземные входы отмелись, стоило  разглядеть, кто именно стоит у каждого из них. Оставался единственный вариант, блестевший оцинкованной сталью прямо рядом с нужным окном.  У него, признаться, были совершенно иные планы на водосточную трубу. Неторопливые. Осторожные. Включавшие в себя пышный букет в зубах и романтично заправленную за ухо ленточку. Было приятно думать, что в любой момент можно поразить Ната внезапным появлением. Или оставить всё на самый-самый крайний случай, когда потребуется извинение.  Много недель Хадраниэль потратил на обстоятельный осмотр будущей опоры, прежде чем полностью убедился: весь путь до окна она точно выдержит. А большего для счастья и не требовалось. Теперь же…
Теперь ему пришлось отбросить  прежние приготовления и решиться на дерзкую вылазку. Металлические скобы тихо заскрипели под тяжестью тела, из-под подошв посыпалась кирпичная крошка. Однако импровизированная лестница устояла. Ангел забрался наверх без особых приключений и крепко вцепился в водосток одной рукой, чтобы робко царапнуться в стекло.
- Нат! Натан, ты здесь? 

+7

4

Прошёл ещё один час, правда настенные часы упрямо утверждали, что успели отсчитать только двадцать минут.
Натан прилежно исполнял роль девы в беде: послонялся по комнате, поглядел в окно, вдумчиво вгляделся в потолок, пообнимал подушку, придумал рецепты сырных кексов и яда-нейролептика – и всё это не переставая хлюпать носом. Ангел всё ещё не мог мыслить позитивно или хотя бы адекватно, зато приступы паранойи отступили с авансцены: они спрятались в суфлёрской будке на перекур, весело болтая о прошлых попытках Натана не попасть под венец. И, если бы Эрхарт слушал их внимательно, он бы вспомнил некоторые приёмы из тех, что им с Монти доводилось использовать в предыдущие разы. Например, однажды согласно плану Натан должен был прикинуться мёртвым*. В другой раз ради разнообразия он честно сказал «нет» перед алтарём – к сожалению (или к счастью?), дальше его воспоминания о том дне были как в тумане.
Но, вместо неспешной прогулки по своему внутреннему саду граблей с целью отыскать там Жизненный Опыт, (на счёт которого за две тысячи лет должны были набежать приличные проценты), Эрхарт выбрал путь наименьшего сопротивления: он решил, что ему необходимо покурить. В самом деле, насколько он мог помнить, в этой телесной оболочке он ещё ни разу не прибегал к таким радикальным мерам. Идея-паразит, стремительным нейтрино пробивающая все ментальные преграды, быстро завладела его сознанием, которое в свою очередь сузилось до размеров зрачка или тлеющего огонька на кончике сигареты...
...Эрхарт ничуть не удивился, обнаружив себя в ванной комнате (прямо по коридору, жёлтая дверь направо), опёршимся на кафельную стену, где в зеркале отразилось его рассеянное выражение и сигарета, успевшая догореть до фильтра. Похоже, по пути он стрельнул её у кого-то из охранников. От всей гаммы чувств, появившейся при этой мысли на лице Натана, даже зеркало пришло в замешательство и решило, что ему нужен отпуск. А оно всё-таки было старым, с трещиной по нижнему краю, оно повидало множество откровенных жизненных сцен и часто жалело, что умывальник нельзя наполнить попкорном.
Натан решил во что бы то ни стало проделать обратный путь до комнаты незамеченным. Он высунул голову из-за двери и счёл коридор достаточно безопасным. Но едва Эрхарт выскользнул из укрытия, как энтропия хохотнула над своей новой шуткой и отправила его прямиком в объятья четырёх щебечущих и сверкающих подружек Клодин-Топси, взявшихся словно из ниоткуда. Их двусложные имена тоже заканчивались на «и», а длина волос, ногтей и каблуков стремилась к бесконечности. Объятия, поцелуи, поздравления, щипки – всё это закружилось вокруг с настойчивостью средней песчаной бури. Натан обворожительно улыбнулся, собрал мужество в кулак и рванул с места как ошпаренный, вызвав у девичьей стайки очередной приступ смеха. Ему захотелось с головой спрятаться под одеяло.
Возле двери его номера прогуливался некий мужчина, и только это заставило Эрхарта сбавить скорость и не протаранить стену.
- Добрый день, - поздоровался Натан, как ему показалось, вполне непринуждённо обходя незнакомца по широкому радиусу, - Мы встречались раньше? На первом этаже, не так ли? Кажется, вас зовут Оскар.
Охранник кивнул с вариацией на тему знаменитой ухмылки Анаконды. Его собственный портрет можно было нарисовать в стиле кубического реализма.
Натан юркнул в комнату, однако что-то помешало ему закрыть за собой дверь. В замешательстве он поглядел вниз - на носок ботинка, вклинившийся между дверью и косяком, и затем выше – на взгляд, настолько тяжёлый, что, кажется, не очень-то нуждавшийся в дополнительной помощи по удержанию дверей открытыми.
- Это я должен быть на твоём месте, Мистер Совершенство, – глухо прорычал Оскар.
Неожиданно Натан расхохотался.
- Вот и я так думаю!
Не успели они оба удивиться такой реакции, как дверь прищемила охраннику большинство выступающих частей и ударила по менее выдающимся, а потом вовсе захлопнулась, подпираемая лопатками Эрхарта. Очень недружелюбная дверь, если подумать.
В горле скребло неприятное ощущение сардонического смеха и табачного дыма, а ещё от всего этого щипало глаза. Натан всхлипнул. Но тут же услышал металлический звук, донёсшийся с улицы и попавший точно в нужную жалобную тональность, будто претендент на место в церковном хоре. Чтобы не издало звук, оно находилось гораздо ближе к окну, чем земля, и не переставало приближаться, в лучших традициях фильмов ужасов сопровождая своё продвижение едва различимым царапаньем. Кто-то явно осаждал Натана снаружи, но вооружиться ангелу было нечем. Не то что в старые-добрые времена, когда в любой комнате, где его запирали, без труда отыскивались рыцарские латы, меч и чучело медведя, чтобы достойно встретить врага, собственную смерть или агента по продаже недвижимости.
Над подоконником показалась необычайно взъерошенная, но легко узнаваемая светловолосая макушка, и у Эрхарта сердце подскочило к горлу и сжало его в объятиях.
- Монти!!!
Натан хотел броситься к другу и помешать своей суетливой помощью… но он не сделал этого, с ужасом представив, в каком состоянии его увидит Монти: волосы растрёпаны, на рубашке и лице следы помады нескольких оттенков, а запах табачного дыма уживается с духами Шрапнель №5. По всему выходило, что Натан чрезвычайно интересно проводит время.
Эрхарт трусливо остался на прежнем месте. Но потребность защищать подняла голову, расправила плечи и наконец взяла своё.
- Ты не должен быть здесь, это опасно! Скорее, я смогу задержать их, но ненадолго, где-то лет на тридцать, до биологической смерти, времени должно хватить, чтобы ты добраться до дальнего края Вселенной! Это очень опасные люди! Передвигайся на попутках, иначе они найдут тебя!
Это не было пораженческое настроение в стиле брось-меня-иди-один – это включился автоматический (для ситуаций с превосходящим числом противника) режим самопожертвования «брось меня – я, конечно, перебью их всех ценой собственной жизни, но кто-то же должен рассказать миру о нашей победе». Иногда даже в бытовых вопросах с Камаэль было очень сложно.

* Нельзя сказать, чтобы план совсем провалился: враждующие кланы помирились, а по мотивам той истории была написана душераздирающая пьеса «Ромеро и Джузеппе», так что, не считая того, что Натан переборщил с натуралистичностью сцены смерти и всерьёз умер, всё закончилось хорошо.

+6

5

Висеть на трубе и изображать оригинальный предсвадебный подарок-сюрприз оказалось делом не настолько простым, как чудилось сначала. Миновать охрану, взобраться наверх без падений – только первый шаг, дело нехитрое. Минута шла за минутой, и Монтгомери постепенно открывалось нечто новое и удивительное касательно его нынешнего положения в пространстве в частности и водосточных труб в целом. К примеру, Липтон обнаружил, что гнутая нержавеющая сталь, по которой изредка приходилось судорожно скрипеть подошвами ботинок, - материал весьма скользкий, а цилиндрическая конструкция не предполагает ни малейших выступов для рук и ног, чтобы за те можно было держаться. Попросту говоря, даже если бы адвокат и был готов внезапно преобразиться в скалолаза, трубу роль альпийской горки никак не прельщала. К тому же,  пусть погода стояла великолепная, ветер не штормил, а мимопролетающие птички не норовили таранить удобную, а главное Внушительную цель, обниматься  с подпоркой приходилось всё крепче и крепче. Чтобы удержаться, Липтон буквально врастал в трубу, с опаской чувствуя, как та, прежде холодная и непоколебимая к любым поползновениям, начинает сконфуженно поддаваться, теплеть и… фигурно гнуться, угрожая запутать пришельца в завитках. Дело, в конце концов, могло попросту закончиться полным симбиозом в часть внешнего убранства здания.
Окно ещё пару раз подверглось сосредоточенной, но сдержанной (разбитого плафона и звона в ушах от причитаний уборщицы пока хватало) атаке, прежде чем Монтгомери нахмурился и поскрёб раму сильнее.  Это тоже можно было понять. После бешеной велосипедной гонки через весь Виспершир предполагалось, что цель  достигнута и стоит лишь позвать Натана в окно, как тут же всё закончится. Что именно и на каком этапе пошло не так, как представлялось всю дорогу, сообразилось не сразу. А голос, раздавшийся изнутри, хоть и не мог принадлежать никому, кроме Эрхарта, произносил никак не вязавшиеся с ожиданием слова.  Липтон на всякий случай даже извернулся так, чтобы можно было прижать ухо к стеклу и слышать каждый звук (правда, для этого ему пришлось поиграть в балерину-эквилибристку  и отставить далеко назад вытянутую ногу).
Никакой ошибки. Натан не желал открывать  окно. Более того, отсылал прочь, опасаясь, что его, Монти, жизни угрожает что-то опасное.
- Нат, что они с тобой сделали? – со стороны Липтон сам бы не узнал собственного голоса, так хрипло и одновременно пронзительно тот прозвучал.  – Пытали? Гипнотизировали? Запугивали?! Поили растворимым чаем?!!
Воображение услужливо подбросило леденящую кровь картину. На первом плане её располагался измождённый до смертельной бледности Натан, непременно прикрученный сотней витков верёвки к стулу – от плеч до самых щиколоток, так что повернуться невозможно. На втором суетились злодейские фигуры в тёмных плащах с капюшонами. Все заговорщики, как один, зловеще хихикали и вытягивали вперёд руки с монотонно покачивающимися чайными пакетиками худшей, из всех существующих, марки. Интерьер пыточной спальни неудачно дополняли дыба, котлы с кипящей водой, щипцы и плети всех калибров, а также отдельно приставленный поближе столик с набором гусиных перьев разной длины, но уже по виду убийственно щекочущих. Здравый смысл тут же возразил, что подобного в двадцатом веке просто не может случиться. Да и то, что увидел Хадраниэль в окне, сильно отличалось от жутких представлений о происходящем; судя по всему, Натан находился в комнате всё-таки один. Предположительно, целый. Однако сбрасывать со счетов пытки и гипноз было рано. Ведь нужно же было ещё найти причину странного поведения.
- Никуда я не поеду! - раскрытая ладонь настойчиво забарабанила по стеклу.  – Что происходит? Какие люди? Почему опасны? Какая СВАДЬБА? Нат, прошу, давай поговорим!
На ум ни разу не пришло, что он всерьёз рискует, когда после всех предосторожностей устраивает разор на всю округу. Прежние недодушенные страхи ожили и нахлынули вновь, накрыв с головой. Хадраниэль вовсе не был уверен ни в своём праве требовать ответа, ни в присутствии здесь и сейчас. Чересчур многое отдавалось в памяти если не виной, то неприятными воспоминаниями. Собственное пятисолетнее негодование в адрес присоединившихся к вечно вьющейся вокруг Камаэль армии поклонников ещё и поклонниц разбивалось о такой простой аргумент: из-за чего он допускает это. Охваченный паникой Липтон очень скоро притих, надолго задумавшись. Вес тела не ощущался так тяжело, как растущее беспокойство. Может ли быть, что на сей раз Натан не станет его слушать? Сколько было уже, всегда одно и то же, без изменений. Ему могло и надоесть, удивительно, что до сих пор не надоедало.
Когда ангел вновь поднял голову и заговорил вновь, выражение прежде благодушной физиономии сменилось непривычной для этого лица серьёзностью.
- Камаэль, родная, я… - голос, не выдержав интенсивности смущения, дрогнул, а щёки враз стали ярко-пунцовыми.  Монтгомери набрал больше воздуха в лёгкие, приобретя почти идентичное сходство с надутым шариком, поперхнулся, вновь вдохнул, побился лбом об стекло на всякий случай. Зажмурил глаза. – Мы  мало об этом говорили… ГАВ! И всё исключительно по моей вине… ГАВ! Но дальше так продолжаться не может. Хватит ходить вокруг да около. Просто послушай меня, я… РРРРГВАВ! Простите, но невозможно сосредоточиться! У нас, между прочим, важный разговор один на один, свидетели совершенно некстати, -  возмущённо воззрился сверху вниз Монти на главный источник нежданного шума. Источник ответил презрительным взглядом и дёрнул купированным ухом. А затем, видимо решив, что время предупреждений прошло, утробно зарычал и подпрыгнул вверх. Немного…слишком высоко, чтобы можно было это просто проигнорировать. Более того, достаточно, чтобы у свидетеля появилась реальная возможность оценить правильность прикуса.
Прямо под водосточной трубой стояли знакомые со времени встречи у парадного входа милейшие люди с здоровенным догом на поводке. По правде говоря, поводок перекочевал из рук одного охранника в свободное пользование пса и огрызком болтался по мускулистой чёрной спине. Прыжки не прекращались. Близость маячила нехорошими перспективами. Покрасневший от напряжения Липтон ещё немного поболтался на трубе, выдавливая солнечные улыбки собаке вместе с надсмотрщиками, и только потом не выдержал.
Брошенный вниз, на пробу, ботинок, исчез в широкой пасти на пять секунд – и вылетел уже безнадёжно дырчатым и гармошечным, будто подмётку попытались пропустить через шредер.  Всякое желание пробовать что-то ещё и идти в атаку отпало немедленно.
- На-а-ат, ты всё-таки впусти меня, пожалуйста, а?
Разутая нога мягко оперлась на стену, прежде чем Монти, не дожидаясь ответа,  рванулся вперёд. Оставалось надеяться, что если рама окажется разбитой, её стоимость  просто занесут на текущий счёт, а не, в свете некоторых событий, наденут обломки на голову. Пока же мысли об ущербе были последними из тех, которые Липтон мог себе позволить. Он вообще не думал. Он просто влетел в комнату, сметая всё и вся на пути. А секунду хозяйский затылок по-свойски приложил брошенный вслед многострадальный ботинок.

+5


Вы здесь » Задверье » шляпа специалиста и прочие жизненные истории; » Сбежавший от невесты


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC