Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » чердак; » Служба дезинсекции «Клоп-контроль»


Служба дезинсекции «Клоп-контроль»

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Когда-нибудь на свадьбе встречали человека, который по-дурацки танцует и носит синий в желтый горошек смокинг? Невеста думает, что это школьный товарищ ее суженого-ряженого, жених думает, что это придурковатый двоюродный братец его ненаглядной. Так вот, перед вами - Мелвин Тодд. Он сам не знает, зачем появился здесь, но у него есть приглашение, а значит, можно считать его something blue.
Something old тоже присутствует - Кеннет Росситер, и также без приглашения. Вот-вот их взгляды встретятся, время замедлится, и... А что будет дальше, покажет время и вечерние новости.

+3

2

Кеннет Росситер любил свадьбы и похороны.
В его личной жизни первого ни разу еще не было, а второго не предвиделось никогда.
Контраст белого и черного (свадебного торта, облитого сахарной глазурью и траурного крепа) напоминал ему об извечной борьбе добра и зла, об ангелах и демонах.

Обычно он от корки до корки прочитывал раздел светской хроники "Висперширского  шепота" и галочками отмечал наиболее заинтересовавшие его события. Если в один и тот же день происходили оба, он обычно вслушивался в свой внутренний голос и в зависимости от настроения выбирал, куда идти.

В приглашениях он не нуждался: просто шел по указанному в газете адресу и ненавязчиво смешивался с толпой гостей. Однажды он даже случайно поймал букетик, брошенный в толпу незамужних подружек невестой. Пришлось быстро делать ноги, так как обезумевшая девичья толпа чуть не растерзала дерзкого похитителя букетов. Впервые за свою долгую жизнь демон вплотную приблизился к дате своих похорон.

Сегодня отдел хроники ничем не радовал: не было ни-че-го, абсолютно ничего, заслуживающего внимания. Хотя нет, в самом низу газетной полосы мелким шрифтом было напечатано слово «свадьба» и указано место и время события. Счастливыми брачующимися были Моника Стравински и Билл Влиптон, в программе значились саксофон и губная гармоника. Ну и танцы, без танцев ни одна уважающая себя свадьба еще не обходилась.

Кеннет подошел к зеркалу и проинспектировал свой внешний вид. Он, безусловно, знал о традиции, по которой невесте полагалось иметь при себе что-нибудь новое, что-нибудь старое и наконец, голубое.
Сегодня Кеннет выглядел старо как никогда, да и вообще вряд ли на свадьбе оказалось что-нибудь более старое, чем он.
Новым мог считаться жених, особенно если невеста выходила замуж впервые.
А вот при чем тут голубой, Кеннет никак не мог взять в толк. Голубые, конечно, бывали приглашены на свадьбы, и даже ели там и пили, но все же было в этом что-то, что беспокоило Кеннета своей нелогичностью.
Стряхнув перхоть с висков и опрокинув стопку для придания себе подходящего событию праздничного настроения, Росситер выдвинулся в путь.

Не прошло и часа, как он достиг места назначения. Он слегка припозднился: букеты были растоптаны пьяными гостями жениха, свадьба уже вовсю пела и плясала, от торта оставались лишь жалкие крошки. Разочарованный демон хотел  было уйти, как вдруг его рассеянный взор зацепился за что-то голубое в веселенький желтый горох. Приглядевшись внимательнее, Росситер обнаружил, что это фрак, в который был вдет  молодой человек. И что интересно, ни на одной из предыдущих свадеб Кеннет его не видел. К тому же ноги юноши выделывали под саксофон и гармонику такие замысловатые коленца, что Кеннет даже забеспокоился, не случится ли чего с его коленными суставами. Задумавшись над причудами юности, демон чуть дольше, чем разрешалось приличиями, задержал свой взгляд на ботинках молодого человека.

А не станцевать ли и мне? - мелькнула мысль, но тут же подагра напомнила о себе болью в пятке, и Кеннет решил воздержаться от танцев и просто посмотреть.

Отредактировано Kenneth Rossiter (23.05.13 18:23:11)

+5

3

Мелвин был мечтателем и мыслителем, эксцентриком и философом, наблюдавшим жизнь, или – как его называла собственная мать – идиотом.
Втайне он верил, что на все своя причина, и эту тайну хранил как юбилейный выпуск Битлмэна. Нет, серьезно, она была вложена между восьмой и девятой страницами.
Причина была и на то, что вчера ему пришел пригласительный на свадьбу. Ошибки быть не могло - пригласительный был Мелвину. Просто брачующиеся немного ошиблись в имени. И в адресе. И почему-то обращались к нему как к миссис. Но с кем не бывает, ошибки вообще свойственны человеческой натуре. Пригласительные на свадьбу приходили Мелвину редко. Возможно, потому что у него все друзья были либо призраки, либо холостяки; или оттого что женихи всерьез страшились его безмерной привлекательности; а может быть, потому что в качестве подарка он дарил что-то из ассортимента своего магазина (и зачем невесты так неадекватно реагировали, когда подарок уползал из подарочной коробки?); а может, дело было в том, что он танцевал.
Кто-то считал, что Мелвин плохо танцует. Эти безумцы аргументировали свое мнение (печально распространенное в Виспершире) фразами вроде «вырвите мне глаза», «отрубите ему ноги» и «о боже мой, о боже мой, это так отвратительно, что я не могу отвести взгляд», но сам Мелвин придерживался мнения, что, как и многих великих гениев, его не понимают при жизни. Но все изменится, когда он инсценирует свою смерть и вернется в городе в последующей реинкарнации Битлменом. Получив пригласительный, он понял, что это его шанс доказать миру свой несомненный талант, и сказал:
- Я им всем покажу!
И надел фрак, и показал.
Фрак был синий в желтый горошек, но некоторым мог показаться голубым – потому что достался Мелвину от прежнего владельца магазина «Кавабунга», а тому, по легенде, от изобретателя желтого горошка. Кто-то мог назвать его линялым, но Мелвин, опять-таки, не был согласен с этим чересчур опрометчивым заявлением: фрак, доказывал он, не линялый, а очень чистый – его стирали так часто, что и произошла путаница с цветами.
Всем, кто ходит на свадьбы (особенно чужие свадьбы), Мелвин старательно советовал запастись своей ложкой – если, конечно, нет возможности запастись чужой. Почему-то люди очень возмутились, когда с торта таинственным образом исчезла голова игрушечного жениха. Мелвин в это время занимался пантомимой – он усиленно изображал хомяка.
Когда начались танцы, он дал остальным немного покрасоваться на танцполе: пусть насладятся минутами, когда звезда профессионала не затмит их жалкие телодвижения.
А потом танцевать вышел он.
Первыми расплакались дети.
Потом не выдержал отец невесты.
Затем сдались и люди покрепче.
Они осыпали Мелвина бранью: не повседневными, трафаретными ругательствами, а сложными, тщательно подобранными, замысловатыми проклятиями, которые живописали все его прошлое и настоящее, заглядывали в далекое будущее, включали его родственников и охватывали всех ближних.
Это не смутило Мелвина: он знал, что в танце главное – крепость, выдержка и работа руками. Он крутил бедрами, как не крутил никто ничего и никогда. По грации он напоминал розового фламинго. По пластичности – его же. Постепенно танцпол вокруг Мелвина заполнился детьми, которые (прорыдавшись) теперь смеялись и почему-то просили его надеть красный нос и показать какой-нибудь другой номер.
Вдалеке от него происходил следующий разговор:
С ч а с т л и в а я  н е в е с т а (думая, что это тот самый школьный товарищ ее ненаглядного, на которого в третьем классе упал кирпич): этот юноша такой… кхм… молодец. Не всякий в его положении способен вот так радоваться жизни.
Б ы в ш и й  б у д у щ и й  м у ж (уверенный, что Мелвин – это троюродный брат его возлюбленной, которого собственная невеста бросила у алтаря, так что он теперь мстит всем счастливым брачующимся в особо жестокой форме): да-а-а, наверное, ему очень трудно видеть людей на нашем месте. Но какая сила воли!

Наконец, выдохнувшись, Мелвин, из природной вежливости и сострадания человечеству, уверил всех, что его перерыв временный и он обязательно к ним вернется (видимо, чтоб хоть как-то заполнить пустоту в душе и скукоту, воцарившуюся на празднике без его зажигательных танцев, люди сразу же после его ухода ломанулись на танцпол), Мелвин гордо прошагал к своему столику и плюхнулся на стул. На стуле уже кто-то сидел, так что пришлось пересесть. Сидел же какой-то дядя с красивым колечком на руке, которое сразу привлекло внимание Мелвина, ибо вполне могло оказаться ботанитом, и мы все умрем.
Он задумал что-то неладное, - решил Мелвин и перевел взгляд на его лицо, утверждаясь в мысли, что камень подобран не под цвет глаз. У этого мужчины явно были проблемы со вкусом.
Мелвин решил заговорить с ним и вывести на чистую воду, но начать разговор следовало с чего-то, не вызывающего подозрений, с чего-то нейтрального, не подавая вида, что его заинтересовал перстень.
- Красивый перстень, где нашли?
Ну, над нейтральностью еще стоило поработать. Зато у него взгляд был невинный! И фрак в горошек!

+5

4

- Красивый перстень, где нашли? – спросил танцор в стиле…гм, со стилем Кеннет пока не разобрался: возможно, это был традиционный фрик-данс, возможно –  балет пубертатного возраста, но может быть – и современная интерпретация плясок святого Витта. Что бы это ни было, уровень исполнения выдавал мастера отжига и привлекал  внимание всех гостей от мала до велика.

Переместив свой взор с ботинок юноши чуть выше, потом еще выше, и в конце концов на уровень глаз, демон понял, почему фрак танцора показался ему голубым: глаза у обладателя фрака были синие-синие, оттенка ультрамаринового индиго, так что на их небесном фоне одеяние казалось бледной отцветающей незабудкой.

"Но почему он спросил о кольце?" – насторожился демон. Кольцо он действительно нашел, причем, как это происходит со всеми демонами и джиннами – в брюхе рыбы, пойманной на обед в Эгегейском море когтистыми пальцами голых ног. А может, и не там, а в зобе откормленного деньрожденственского гуся  или благодарственной индейки: не имея семьи, Шах относился с семейным праздникам с сентиментальностью круглого сироты. Он всегда с большим размахом праздновал  День Рождения,  Неделю Благоговения перед родными пенатами и Месячник семейного согласия.

Короче, где-то он это кольцо нашел, но где точно – не помнил, так как было это давно и неправда.
Иногда, правда, Шаху снился чей-то темный карман, а в кармане- перстень.
"Моя ты прелесть!" – с умилением думал Шах и усилием мысли перемещал кольцо из чужого кармана себе за пазуху, а после - на палец  правой руки.

Перстень был его семьей, его единственным другом, его домашним оракулом и ручным (в буквальном смысле этого слова) гуру.
Демон не принимал ни одного важного решения, не получив предварительного согласия от перстня. Он спрашивал его обо всем:  от стоимости  акций на фондовой бирже Виспершира, до того, какие трусы надеть сегодня – консервативные семейки или авангардные стринги. И перстень всегда соглашался! Это было потрясающе, это было великолепно, это придавало  жизни демона стабильность и уверенность в завтрашнем дне! Особенно, если учесть, что ни акций, ни стрингов у Росситера отродясь не бывало. Зато была его прелесть – кольцо Согласия.

-Семейная реликвия, от бабушки достался,- чуть не брякнул демон и тут же прикусил язык, да так сильно, что его глаза начали медленно, но верно, вылезать из орбит. Коротко всхлипнув, громко икнув и интеллигентно рыгнув от боли остатками крема со свадебного торта, демон немного пришел в себя, и тут его осенило: перед ним был никакой не танцор, а засекреченный агент налоговой службы под прикрытием синего в желтый горох смокинга!!
Или, что еще хуже – судебный пристав, которого приставил к нему  констебль Лекстон Корх.
В ломбарде у Росситера скопилась целая куча неоплаченных штрафов, выписанных ему этим неутомимым борцом со справедливостью. Естественно, платить по счетам , то есть штрафам, он не собирался... "Но вот ведь хитрая бестия Корх!" – в сердцах подумал демон, - "Поймал-таки меня! Провел как мальчишку! Что делать, что делать?" – лихорадочно соображал он, - "Сейчас агент Корха всучит мне вызов в суд – и пиши пропало крупными буквами! Надо срочно отвлечь его внимание!"
И, ничего лучше не придумав, брякнул:  - Где-где...в Кавабунге. А почему у вас такие неправдоподобно синие глаза, молодой человек?

Отредактировано Kenneth Rossiter (27.05.13 00:17:49)

+2

5

Мелвин давно заметил: после солидного, хорошо усвоенного и тщательно переваренного приема пищи чувствуешь себя исключительно добродетельным, снисходительным, благородным и добрым человеком! А танец, как известно, пища для ума. Некоторые считают, что это знания, но они неправы. Свадебный торт тоже сыграл в этом роль, хотя его половина (лучшая по экспертной оценке Мелвина) пропала без вести и еще годы будет будоражить сердца и умы висперширцев тайной своего исчезновения.
Итак, Мелвин развалился на стуле, разглядывая человека перед собой тем особенным взглядом, который как бы говорит: «Сейчас я проникаю в твою душу. Смирись».
Тодд не всегда понимал, что происходит вокруг – ему от этого было спокойнее. Человек кашлял, задыхался и подавал все признаки скорой смерти от удушья. Но Мелвин, хоть и был великим мастером приема Эгегеймлиха, решил не вмешиваться: вдруг тот смеется, а Мелвин своими тонкими женственными ручонками разрушит спокойствие его не менее тонкого внутреннего мира? Мелвина вообще очень беспокоило тонкое и внутреннее, потому что он часто попадал впросак, имея обыкновение, промазывая по остальному, бить точно по этим двум качествам.
- Где-где...в Кавабунге. А почему у вас такие неправдоподобно синие глаза, молодой человек?
Неправдоподобно синие глаза выкатились из орбит и вскарабкались на лоб.
Как?
Что?
Кто посмел?
Он всегда подозревал, что Хайди приторговывает из-под прилавка, и он мог терпеть все, что угодно, - незаконнорожденных котят, самопальные джинсы Veli’s, контрабандные трубки для чаекурения – но это, это? Зная, как он, Мелвин Джакомо Тодд (второе имя он придумал себе только что) обожает ювелирные изделия (он не обожал), не предложить ему хотя бы примерить? Хотя бы на один пальчик?
Жестоко, жестоко он обманулся.
О, как ошибся, как наказан!
Мелвин решил было уже пойти затанцевать горе, но передумал. Не с чего-то вдруг передумал, без веских причин. Передумал просто так.
- Я не молодой человек, - гордо буркнул он. – Я Мелвин Тодд.
Никогда и никто еще не произносил это имя с таким достоинством. Вот и Мелвин не стал.
- А вы…. отец жениха? Дед жениха? Эм, жених?..
Сам Мелвин жениться не собирался. А оно ему надо? Это же надо будет постоянно с кем-то разговаривать, причесываться, чаще стирать постельное бельё с хомяками-самураями. И потом, все эти постоянные слезы, истерики, битье посуды, угрозы уйти к маме… Или, что хуже, это она будет рыдать или бить посуду.
В общем, сложная это штука – брак. А вообще Мелвин женщин любил, да. Просто сложные они, эти женщины – их уважаешь, ими восхищаешься, перед ними благоговеешь, но издали. Если они делают попытку приблизиться, от них надо отбиваться дубинкой.
Осознав теперь всю горячность своего предположения - неужели этот человек в твердом уме, здравой памяти и прекрасном перстне может по собственной воле предать свою жизнь, свободу мыслей, бренное тело и несгибаемую волю на порицание и вечные страдания, иначе говоря, жениться, - Мелвин тут же скрючился на стуле и старался дышать исключительно через поры. И изредка, очень-очень редко, помаргивал.

Отредактировано Melvin Todd (29.05.13 00:41:39)

+4

6

-А вы…. отец жениха? Дед жениха? Эм, жених?.. - задал вопрос молодой человек по имени Мелвин Тодд, и этот вопрос встал костью в горле старого демона по имени Кеннет Охренелли Росситер (второе имя он только что придумал, или вспомнил, или бессознательно воспроизвел где-то слышанный мотив)

Глаза Шаха увлажнились от тщательно сдерживаемых чувств. О! как бы он хотел быть отцом, а еще лучше – дедом! Но злая судьба навеки лишила его счастья иметь близких родственников.
Но зачем было посвящать мистера Тодда в такие интимные подробности  его, Шаха, частной жизни?
И старый печальный демон ответил, не побоясь этих слов:

-Не дед, и не отец, а школьный товарищ со стороны матери невесты жениха. Дальний знакомый по матери, именно так. И, конечно же, не жених, никак нет, молод…мистер Тодд. А что, я так плохо выгляжу? – и он оглядел все доступные его взору части своего тела, с кончиков ботинок на гуттаперчевой подошве «Прощай, молодость!» и до кипенно – белой манишки, бодро топорщившейся на груди и усеянной разноцветными пятнами от торта.
После чего, небрежно откинув прядь оставшихся волос со своего высокого, обремененного мыслями и морщинами лба, специально подразнил Мелвина блеском перстня. Он уже понял, что произошла ошибка коммуникации первого рода и никакой угрозы со стороны налоговых и таможенных служб не предвидится.

Теперь он смотрел на юношу совершенно другими глазами. И даже был согласен поговорить с ним  о своей прелести, которая так заинтересовала его нового знакомого. Или о превратностях семейной жизни, или о рецепте свадебного торта, которым Кеннет объелся так, что печень грозилась вывалиться из штанов, то есть брюк с ярлыком Буго Хосса.
Да, вот об этом стоило поговорить, о том, кто портной у молод…у мистера Тодда.
Шах очень надеялся, что это не Марго Кретьен и не старый Буго Хосс – у них он по очереди ошивался уже лет двадцать, и не хотел, чтобы очередь увеличилась еще на одного клиента.

- Прекрасный смокинг, мистер Тодд! Где шили?

Отредактировано Kenneth Rossiter (28.05.13 19:29:28)

+2

7

Нет, вы-то выглядите отлично, а вот ваши морщины и вон тот седой волос - не особенно, - чуть было не ляпнул Мелвин. Но не ляпнул. Чуть было.
Ему на память пришел 183-ий выпуск комиксов, где Битлмэн знакомится с Красным Троллем. Красный Тролль притворяется экскурсоводом по подземной стоянке фараонов и выдает себя, когда Битлмэн пытается узнать, каким - право- или левосторонным - было движение в Не То Чтобы Очень Древнем Египте.
Нет, собеседник не вполне натолкнул его на мысль про Красного Тролля, или фараонов, или правостороннее движение. Просто Мелвин очень часто вспоминал именно 183-ий выпуск, он был его любимым. Однако Тодд решил проверить ту же стратегию на загадочном незнакомце, который задавал слишком много провокационных вопросов. Например, этот, про смокинг.
- Это длинная история с участием слепоты, древнего проклятья и трех пуделей, - подозрительно прищурившись, ответил он, и тут же добавил: - Так, говорите, школьный товарищ со стороны матери невесты жениха, - они с  Секшпиром часто играли в кто кого переговорит, так что Мелвин умел запоминать слова. Сексшпир был очень коварным попугаем, иногда Мелвин подозревал, что втайне он взращивает план превращения людей в рабов. Или как минимум слуг. - Вы, случаем, не сэр Родерик Бест-Четвид? Я слышал, вы умерли на год.
Оркестр врезал марш.
Одновременно с маршем по залу прокатился крик. Истошный такой, громкий. Кто-то орал от души, с чувством, с эмоциональной отдачей. Аж заслушаться можно было.
Мелвин, повинуясь примитивному инстинкту толпы (а также из чистейшего любопытства) обернулся и увидел, как, одна за другой, все женщины и даже некоторые мужчины вскакивают со своих мест и занимают наиболее выгодное положение над уровнем моря. В мгновение ока все стулья, столы и тумбочки были облеплены гостями, а кто-то даже умудрился повиснуть на люстре и теперь раскачивался, притворившись маятником.
Мелвин был приличным человеком. Он не мог заявиться на свадьбу без подарка.
Он вздохнул, поднялся со стула и сделал насколько шагов к центру зала, откуда, смешно перебирая короткими лапками, к нему топала средних размеров премилая игуана. Нагнувшись, Мелвин взял ее на руки и погладил по голове.
- Фу, как вам не стыдно. Напугали бедного Роберта. Или бедную Роберту... Все никак не могу понять.
По характеру выражений, огласивших вечерний воздух, можно было догадаться, что где-то поблизости находятся человеческие существа, настроенные к тому же весьма недоброжелательно.
- Что эта гадость делает здесь?! - завопила невеста. Мелвину показалось, что она будто бы очень близка к состоянию легкой долговоременной истерики.
- Роберт - это подарок!
- Нет, я не про НЕГО говорю! А про ТЕБЯ!
И это история о том, как Мелвина выгнали со свадьбы.
Выставленный за двери, он оказался на улице под проливным дождем. Пришлось снять пиджак и укутать в него игуану.
Жизнь - очень жестокая штука, но не такая жестокая, как злая женщина, доведенная до отчаяния полуметровой игуаной во время собственной свадьбы.

+4

8

-Вы, случаем, не сэр Родерик Бест-Четвид? Я слышал, вы умерли на год.
Ни одного бита информации о сэре Родерике не было в глубоких ячейках памяти Шаха, но разве мог он признаться в этом случайному свадебному знакомому? Возможно, "сэр" был одним из тех богатых дилетантов, собирающих разбросанные или плохо прикрученные к стеллажам объекты в музеях мира, а может... Но к чему гадать? Поэтому пришлось выкручиваться, дабы не ударить лицом в грязное травянистое покрытие лужайки.

-Твид – вечен, он никогда не умирал и, надеюсь, уйдет в небытие вместе со мной! – надменно отрезал Шах, нежно поглаживая лацканы своего выходного твидового пиджака. В нем он выходил в свет, а именно, на свадьбы. Для похорон у Шаха имелся другой наряд – непромокаемый смокинг системы Мак- и –Тош. Он стал надевать его, отправляясь на похороны, после того, как однажды насквозь промок от рыданий безутешного гробовщика, оплакивающего гроб, потерянный им по дороге к месту события. – Как вы правильно заметили, мистер Тодд, этот материал – лучший из лучших, «зе бест», как выражаются наши закадычные друзья из туманного Лямблиона. Советую вам получше присмотреться к нему. А еще лучше - пощупать как следует. – И демон еще раз пригладил лацканы и бакенбарды и слегка приподнял брови, снисходительно поглядывая на голубой фрак собеседника.

И тут на свадебной лужайке грянул дуэт оркестра и дождя. Оркестр, представляющий собой музыкальную роту висперширских стрелков,  терзал тонкий музыкальный слух Шаха литаврами и барабанами, а дождь беспощадно его мочил, тонкими и толстыми струйками просачиваясь за воротник и под накрахмаленную манишку. По счастливой случайности, он захватил с собой телескопический зонтик, который в сложенном состоянии помещался в нагрудном кармане, а в раскрытом напоминал кринолины позапрошлого века. Раскрыв зонт, демон с вполне понятным превосходством огляделся по сторонам, как бы приглашая всех присутствующих позавидовать его предусмотрительности.

По-видимому, гости решили сыграть в музыкально-танцевальную игру с фантами на раздевание, поскольку дружно начали запрыгивать на расставленные на лужайке кресла, шезлонги, оттоманки, козетки, стулья и табуретки. Как обычно, Шаху места под солнцем не досталось, и он, подумав, что проиграл, и сейчас его заставят  выполнить желание невесты, или жениха, или, упаси дьявол, всех присутствующих гостей, решил незаметно ретироваться.
Выйдя за кованые ворота , он с удивлением обнаружил там мистера Тодда, уныло мокнущего под дождем (а может, и не уныло, но демону очень хотелось в это верить) и держащего в руках какой-то сверток, напоминающий закутанного в пеленки младенца. Сверток молча извивался в руках своего держателя, по-видимому, мистер Тодд заблаговременно заткнул вопящий ротик ребенка соской.

"Вот он, шанс всей моей жизни!" – задрожав от радости, подумал Шах.
Безымянный младенец на руках у незнакомца давал ему возможность одним махом решить проблему с усыновлением – и никто! никогда!! ничего!!! бы не узнал, поскольку он не успел назвать своем имя молодому (да-да, еще какому молодому!) человеку.

-Мел, - произнес Шах, решив что в подобных обстоятельствах можно перейти к более фамильярному стилю общения, - сынок, ты же промокнешь до нитки. Дай-ка я подержу твою тяжелую ношу, пока ты наденешь пиджак - И Шах воткнул ручку зонта в петлицу и протянул обе руки к Тодду, намереваясь завладеть младенцем и сбежать со всей быстротой, на которую были способны его подагрические ноги.

Отредактировано Kenneth Rossiter (31.05.13 01:17:50)

+3

9

- Они меня не понимают! Никто не понимает мою тонкую, душевную натуру! Я - поэт жизни, ее воспеватель и восхвалитель, никто не чувствует жизнь тоньше меня. И вот, как и все гении, я брошен и отринут, меня выгнали с праздника жизни и оставили погибать под дождем, - он драматично шмыгнул носом и прижал сверток с игуаной еще ближе к сердце, где-то на уровне живота.
- Но, что самое ужасное - они обидели Роберта. Никто не смеет обижать моих животных! Я им жестоко отомщу! Они даже не подозревают, сколько в комиксах изощренных планов мести! Я найду их всех, каждого, по одиночке, выслежу и отомщу. Я их всех запомнил, каждого... Кстати, не знаете, как звали ту, в странном платье и с сеткой на голове? А, не важно...
Наконец он заметил, что мужчина стоит в странной позе - вытянув обе руки. Мелвин решил, что это он раскрыл объятья и таким образом высказывает свою поддержку. Так что Мелвин тронулся до глубины души, прижался к Шаху и позволил обнять себя.
Игуана завозилась где-то между ними, выражая все, что она думает по поводу человеческих отношений.
Наконец Мелвин отступил, украдкой смахнув выступившую на глазах слезу - или то был дождь.
- Вы знакомы с Робертом? - он приоткрыт сверток из пиджака, и игуана высунула свою голову, неодобрительно взирая на мир вокруг. Дождь ей не нравился. Пиджак в желтый горошек - тоже. Роберт был очень капризной и придирчивой игуаной.
А ещё Мелвину бы очень хотелось, чтоб сейчас мимо проходила Триша Оз. О, милая Триша! Её сердце дрогнуло бы, увидь она Мелвина, истекающего дождем, такого грустного, одинокого и мокрого. И когда он заболеет и будет умирать от воспаления легких, Триша будет подносить к его постели горячий куриный бульон и сидеть вечерами у его смертного одра, читая вслух комиксы, а на его похоронах она всенепременно станет утирать слезы и говорить всем о том, что лучшие уходят первыми. Как красива она будет в черном!
Но это только в мечтах. Улица была пустынна, и только двое (прости, Роберт, трое) стояли здесь, причем никто из них не показывал никаких признаков приближающейся смерти. А Мелвин категорически отказывался умирать, если рядом не будет Триши, комиксов вслух и куриного бульона. Горячего!

+3

10

"Я поэт, зовусь я Мелвин...",- почему-то вспомнились демону бессмертные строки детской считалочки.
В вечном споре первоотрывателей теории струн и поклонников амфибрахия он обычно принимал сторону последних. Поэтому и к начинающему поэту он сразу же почувствовал дружеское расположение, хотя и омраченное в первые мгновения встречи  подозрениями по поводу его связи с Лекстоном Корхом.

Игуана высовывала свою желтую морду из кармана хозяйского пиджака и закатывала глаза. Кажется, раз или два даже икнула.
"Печень не в порядке" - вынес врачебный вердикт Шах, не понаслышке знакомый с этим недугом язвенников и трезвенников.

А вот с Робертом он не был знаком, так же как и с его предшественником сэром Родериком. В то время как мистер Тодд не имел чести быть представленным Лекстону Корху. Но это дело поправимое, будущее покажет.

Демон вынул свою записную книжечку и внес новую запись:

"Мелвин Тодд. Поэт. Общих знакомых нет (пока)"

-Ах, Роберт, Роберт, какое прекрасное поэтическое имя! - сфальшивил он. - И какой у вас редкостный питомец, мистер Тодд!

"Куда ему до моей октагональной мерзянки-берсеркрысы,  которую в конце месяца обещал соорудить для меня в своей алхимической лаборатории юный Аддамс!" - порадовался он сам за себя.

Итак, поэт. Как же он раньше не догадался, старый наивный сторонник теории большого взрыва! Но это все пустяки, не стоящие внимания. Надо было спасать игуану от прогрессирующего цирроза и осадочных камней в желчном пузыре.

- Вашему питомцу, мистер Тодд, срочно нужна квалифицированная врачебная помощь, -наставительно-озабоченным тоном сообщил он Мелвину. - давайте отнесем ее в больницу. Хотя нет, боюсь, не донесем. Надо вызывать перевозку. А заодно и вас там осмотрят и полечат, вдруг вы заразились от игуаны каким-нибудь экзотическим вирусом особо опасной чихоподобной ветрянки или насморкообразной мышечной инфекцией?!

"Мама дорогая! - пылающим копьем вонзилась в голову мысль, - а что, если и я подвергся нападению микробов, бактерий, вирусов, палочек и амеб? Погибнуть в расцвете творческих и жизненных сил от случайного контакта с игуаной! Это же в страшном сне не приснится!"

+2

11

Из всего сказанного Мелвин вынес только одно.
- Вы врач? Хорошо, пойдемте.
Дождь медленно успокоился, Мелвин зашлепал по лужам, прижимая к груди сверток и пошмыгивая раскрасневшимся носом. Его замшевые зеленые штиблеты намокли и неприятно хлюпали.
Кажется, завтра я заболею.
Никогда смерть еще не была так близка.
Если говорить о врачах, то у Мелвина был свой ветеринар, Олли Поттс, он приходил, как по расписанию, раз в месяц. Впрочем, без приглашения Мелвина. Он его раньше вообще не знал. Просто Олли как-то зашел, а Мелвин был очень занят... И с тех пор привык к тому, что в "Кавабунгу!" периодически захаживает этот рыжий мужчина, лижет лапы животным, измеряет их уши (если таковые имеются), смотрит их на свет… И если подумать, все ветеринары работают подобным образом, тут сложно напутать. Не так ли?
Впрочем, когда Поттс попытался подобным образом осмотреть Мелвина, тому удалось отмахнуться только горячим утюгом, забившись в угол и визжа, что вызовет полицию. Олли тогда обиделся и пропустил посещение в следующем месяце.
Зато у Мелвина еще никто не умер! Если не считать мышей. И пары-тройки других зверей. И еще Чешуйчатокрылый Лапотник (это кличка, а не порода), но там была особенная ситуация, Мелвин до сих пор надеялся, что найдет его где-нибудь в шкафу.
Наконец Мелвин опомнился.
- А как, говорите, вас зовут? Роберта не дам, так и знайте. Он тоже чувствительная натура, у него стресс.
Роберт зевнул во всю пасть и снова икнул. Вы знали, что игуаны умеют зевать? А они умеют.
- Я не хочу прослыть клеветником, но мне кажется, что Роберт беспощадно налокался. Вы когда-нибудь имели дело с пьяной игуаной? Я вот нет. Хотя однажды мне пришлось отводить домой подвыпившего пони. Ничего сложного – у него четыре ноги, поэтому он не падает. Нужно просто задавать ему направление, как будто велосипед катишь, - болтал Мелвин, пока больница становилась ближе шаг за шагом. На самом деле, это он так думал, потому что на самом деле больница была совершенно в другой стороны. А шли они к Морю Спящему. Мелвин страдал редкой формой топографического кретинизма. Но это было простительно. Он прожил здесь всего-то всю свою жизнь.

+2

12

-Вы когда-нибудь имели дело с пьяной игуаной? - наивно поинтересовался Мелвин Тодд.

Чтобы вспомнить всех, с кем он вел разнообразные и запутанные дела, демону пришлось бы сильно поднапрячься. Или спросить у Херринга- в конце концов он о многом ему рассказывал, а психиатр якобы скрупулезно вел записи.
Возможно, на досуге он как-нибудь и составит полный и исчерпывающий список всех своих деловых  и иных партнеров, сейчас недосуг.

Что касается игуан, то однажды в Мари-Хуании, отдаленной провинции Надирлендского полуострова, ему довелось повстречаться с изнасилованным хомячком, и это был крайне травматичный опыт: такого удивленного лица демон не видал нигде и никогда. Хорошо, что виновника инцидента - вот он как раз и был пьян - несовершеннолетнего игуана, повязали и отправили в исправительную колонию для земноводных. Там он и просидел в стеклянном террариуме установленный судьей-тритоном пятимесячный срок и подсел на конфеты-тянучки, которые ему постоянно подбрасывали гости зоопарка строгого режима.

"Интересно, - подумал демон, внимательно приглядываясь к хворому питомцу, - а не Роберт ли и есть тот самый сексуальный маньяк? С тех пор он порядочно подрос, надо сказать."
О своих подозрениях Мелвину сообщать он не стал: вдруг обознался, зачем было возводить напраслину на Роберта?

До сих пор он следовал за молодым поэтом, как-то не особенно задумываясь, куда и зачем они идут, ну совсем как тот пьяный пони. Однако же внутренний компас начал подавать ему ощутимые сигналы тревоги: они явно продвигались не только налево, но иногда сворачивали и направо, а большей частью шли прямо и вперед, а последнее было совершенно неприемлемо для демона, который всегда предпочитал извилистые пути прямым.
Осмотревшись по сторонам, Шах впервые с тревогой понял, что окружающая местность ему незнакома.
Ну то есть совсем. И тут мистер Тодд  спросил, как его, Шаха, зовут…

«Зубы заговаривает! – в панике решил Шах-параноик. - Это серийный убийца по алфавиту, а Роберт – приманка!» И Шах представил свой хладный труп, качающийся на волнах моря спящего.

«Да ладно тебе, - отозвалось альтер-эго - Юноша просто заблудился, дорожные знаки читать не умеет, все путем! Тем более, что он не знает, на какую именно букву алфавита начинается твое имя»
Немного успокоившись, демон все же решил осторожно прощупать намерения своего поводыря.

- Вы не в курсе, мистер Тодд, не случалось ли недавно в наших окрестностях убийства человека, чье имя начинается на «Й», а фамилия – на «П»,- как бы невзначай поинтересовался он, держа в голове инициалы, предваряющие в алфавите его собственные.

+3

13

Что бы вы подумали, если бы ночью оказались с незнакомцем в непосредственной близи к безлюдному району города, в котором орудует маньяк-убийца, а ваш спутник начал бы задавать вопросы про смерть? Не знаю, что пришло бы в голову вам, а вот Мелвин сейчас думал:
Ой, эта лужица похожа на крокодила.
И ещё:
Наверное, дело было не в игуане. Наверное, они на что-то за меня разозлились. Но за что? Я ведь сама прелесть! – И он лучезарно улыбнулся каплям дождя.
- Не знаю. А что, он ваш знакомый? Можно спросить у него самого, хотя они обычно говорят только, что им странно быть мертвыми.
Впрочем, его друг, Гарольд Букер, говорил не только это. Да чего уж там, после смерти он сделался отъявленным нытиком! Мелвин постоянно слышал от него одни только жалобы: «В моем доме живут посторонние», «Ты съел всю мою еду», «Я умер»… И как можно быть так нескончаемым пессимистом?
- Как говорил мой хороший друг-библиотекарь: "Парень, какой я тебе друг? Ты кто такой вообще? Я тебя впервые вижу, что ты ходишь-то за мной?".
Впереди показался причал. Причал не был похож на больницу. Возможно, в альтернативной вселенной, где Битлмэна зовут как-нибудь Мистер Баттерфляй или, чего хуже, Человек-паук, больных игуан лечат на причалах. Но не в реальном мире. Мелвин остановился и почесал затылок. Дождь, кстати, закончился. Возможно, произошла какая-то ошибка.
- А вы слышали про этого Кардиолога? Говорят, про него скоро выйдут комиксы.
Мелвин не хотел бы, чтоб его убили. Это бы принесло ему много неудобств. Он еще надеялся, что рано или поздно Триша Оз приедет к нему на белом пони (желательно трезвом белом пони). Кроме того, Мелвин знал, что у него есть особое предназначение, которое он еще не выполнил. Рано или поздно про него тоже нарисуют комиксы, и для этого не придется никого убивать. Ну, разве что пару-тройку десятков врагов. Все узнают, каким он был мужественным, храбрым и мудрым – ведь именно мужество, храбрость и мудрость нужны для того, чтоб совершать подвиги и спасать прекрасных чудовищ от кровожадных принцесс.
Игуана, воспользовавшись тем, что Мелвин держит ее только одной рукой, выбралась из свертка, спрыгнула на землю и была такова. Мелвин взвизгнул и подскочил на месте.
- Лови его!!! Роберт убегает!

+3

14

- Лови его!!! Роберт убегает!

Роберт действительно убегал: семенил своими короткими лапками навстречу долгожданной свободе. Немудрено: просидев пять месяцев в террариуме строгого режима, а затем вкусив вольных хлебов, он не хотел снова вернуться обратно. И Шах его понимал. Поэтому он не стал ловить Роберта, а увлажнившимися от сочувствия глазами смотрел на удаляющийся хвост игуана и шептал: "Беги, Роберт, беги!"

Себе и Мелвину он тоже сочувствовал: Мелвин только что потерял друга, а он, Шах, с уходом Роберта остался с Мелвином один на один. Это был новый и слегка нервирующий опыт для демона: все-таки до сих пор руки предполагаемого убийцы были заняты игуаном, а теперь он волен был совершать ими любые, самые страшные преступления.
"Почему он спросил о кардиологе? Ведь Роберт страдал совсем другим заболеванием. И причем здесь комиксы? Думай, Кен, думай!"

Но думать не хотелось, а хотелось сбросить ботинки, закатать брюки до колена и бегать по песку, может быть, даже зарыться в него с головой как страус, чтобы не видеть синие глаза своего будущего убийцы. Правда, у Шаха все еще был зонтик, чтобы обороняться, это вселяло некоторую надежду.

-Да-а, Кардиолог- известный комик,- промычал он, с трудом связав столь семантически несхожие понятия - о нем уже снимают пятый сезон.

Как же он жалел, что не захватил с собой на свадьбу Иветт Тьерри! Молодая актриса взяла бы на себя юного поэта, отвлекла бы его внимание от слабого телом и духом Кеннета. Продекламировала бы отрывок из "ЦвЕта золы" Борделя или же в гробовом молчании исполнила канкан по мотивам комикса «Мачомэн».

Ах-ха-ха… … как все-таки хорошо, что такой ужасный мозгопрах,  как он, родился демоном. По крайней мере, ему простительны те слабости, которые были бы беспощадно осуждены и наказаны, будь он человеком или ангелом. Демон зашмыгал носом, представив, как Иветт обольет бутафорскими слезами известие о его безвременной кончине: наверняка "Висперширский шепот" не обойдет вниманием такое важное событие. Надо отправить Мейнарду проект эпитафии заранее, чтоб ничего не перепутал. И демон с надеждой во взоре обратился к поэту:

- Мистер Тодд, вы могли бы сочинить эпитафию?

+5

15

Мелвин бросился вслед за игуаной, но тот растворился во мраке ночи, оставив его без надежды, радости и пиджака – последний упал в лужу, когда Тодд предпринял отчаянную попытку спасти Роберта от ужаса грядущей жизни, от разбоя, анархии и беспредела, заполняющего улицы Виспершира, едва на город опускалась ночь.
- Мистер Тодд, вы могли бы сочинить эпитафию? – Мелвин, досадливо потирая намокшую маковку, повернулся к мужчине, первое время не понимая, о чем тот говорит.
С таким лицом, которое сейчас было у Мелвина, обычно лезут в драку. Впрочем, вы бы не паниковали, если бы знали, что единственная драка, в которой он принимал участие за всю свою жизнь, была между ним и котом, которого Мелвин принял за грабителя, ворвавшегося ночью в "Кавабунгу!" и решившего выпотрошить сейф с первым комиксом о Битлмэне. И догадаетесь, кто кого побил?
- Зачем бы мне сочинять эпитафию? – с раздражением переспросил он. – Что, кто-то умер? Нет, я не люблю семейную жизнь и вообще убежденный холостяк, но свадьба, понимаете ли, еще не повод придумывать эпитафии.
Мелвин только что потерял друга и был очень расстроен. Дождь медленно прекратился. Он нащупал скамейку и плюхнулся на нее, прямо на мокрое, разбрызгав это самое мокрое вокруг себя.
- О Роберт! – страдальчески и весьма мелодраматически воскликнул он и закрыл глаза ладонью. Спина его вздрагивала, и со стороны могло показаться, что Мелвин горько рыдает об утерянной дружбе. На самом же деле его неожиданно обуяла икота, и он пытался задержать воздух.
Наконец, справившись с напастью, Мелвин поднял взгляд на Шаха. В каплях дождя тот выглядел весьма впечатляюще. При особом освещении он был даже похож на Лоуренса В’Оливье – например, в полной темноте.
- Это вы! – кривой палец ткнул в его сторону. – Это из-за вас меня выгнали со свадьбы! Из-за вас убежал Роберт! И… и… и дождь! И он тоже из-за вас!
Мелвин поднялся на ноги, исполненный решимости разобраться в ситуации. Он понял, что незнакомец так и не представился. Все это было очень подозрительно. Глаза Мелвина горели праведным гневом, и это был единственный источник освещения на ближайшие десять-пятнадцать шагов.
- Вы меня сюда заманили. Признавайтесь, зачем? Кто вы вообще такой? Ходите тут, в костюме, в бороде… О Кардиологе спрашиваете. Подозрительно все это как-то!

+2

16

Борода?! Шах в панике ощупал подбородок, он помнил, что утром тщательно побрился, откуда взяться бороде? Но ощутив под пальцами всего лишь легкую щетинку молочного поросенка, успокоился.

В то же время необоснованные обвинения Мелвина вызвали у него угрызения совести: он действительно чувствовал, что кругом виноват, и предпринял попытку извиниться.
Он присел рядом со скамейкой на мокрый песок и, глядя на бурные волны моря спящего, которые в эту минуту бороздил своим мощным хвостом Роберт,  начал задушевно декламировать элегию, посвященную его памяти. Шах надеялся, что его высокохудожественное чтение прольет бальзам на растревоженную душу поэта:

Роберт! Ты-венец творенья!
Игуан, не человек!
Но зачем, зачем, о Роберт,
Совершил ты сей побег?
Кто тебя, драгой наш Роберт,
Мощной дланью обоймет?
Кто тебя, под фраком грея,
От грозы ночной спасет?
Кто тебя, о игуана,
От хвоста до самых плеч,
В дни июля огневые
Будет трепетно беречь:
Чтоб от солнца, в жар палящий,
Не покрыл тебя загар;
Чтоб поверхностью блестящей
Не пленился злой комар;
О вернись, драгой наш Роберт:
Будем снова мы дружить:
По песку гулять совместно
Раков есть и пиво пить!

-Это, -объяснил Шах, задыхаясь от ложной скромности, - мой перевод стихов, кои написал  великий  проходимец варварских степей Кайма Портков. Я не отступил от оригинала ни на букву, всего лишь пришлось изменить два или три слова. Мы будем хранить о Роберте вечную память, мистер Тодд.
Мелвин молчал, только по щекам его катились потоки слез : была ли то аллергия на игуану, или слезы признательности за элегию, или еще чего, Шах не знал, но уважал сердечное горе нового друга и молча сидел рядом, потирая затекшую шею.

Отредактировано Kenneth Rossiter (21.06.13 09:19:25)

+2

17

- Вечную память? Он стоил дороже. Ах, - Мелвин махнул рукой.
Хуже всего то, что ему еще предстоит объяснять остальным, куда подевалась игуана. Он так и представлял, как возвращается в «Кавабунгу!», неуверенно проходит несколько шагов и застывает в центре магазина. Замирает. Озирается. Все внимание только на него. «Вам, наверное, интересно, зачем я вас всех собрал.»
- Вы хороший поэт, - Мелвин поднялся. Его брюки были полностью и беспощадно мокры, особенно сзади. – Жаль, я не люблю поэзию. Почитайте комиксы, они духовно обогащают.
Он бросил задумчивый взгляд вдаль.
Лети, Роберт, лети навстречу мечте! – игуаны не умели летать.
Ты был верным другом и замечательным питомцем. – Роберт не был. Он отвратительно вел себя в магазине, а при первой же возможности сбежать удрал куда глаза глядели, оставив Мелвина с разбитым сердцем, мокрыми брюками и подозрительным незнакомцем.
Я запомню тебя на всю жизнь. -  В следующий понедельник Мелвин уже и не вспоминал о досадном недоразумении, а когда местные рыбаки принесли ему в магазин Роберта, который попался в их сети, пока невинно плескался в море спящем, и попытались продать его Мелвину как особенный, суперски редкий и оооочень дорогой вид рыбы, Тодд сторговался до шоколадного батончика и назвал игуану Марко Кола.
Но это будет только в следующий понедельник, а сейчас было время говорить последнее прости и прощай, собирать камни и разбрасывать камни, делать выводы из своих ошибок и планировать грядущие – иными словами, нужно было поймать такси.
- Заходите на чай, - сказал Мелвин на прощание. – Только не забудьте захватить к нему что-нибудь. И заварку тоже.
И, чуть поклонившись, он пошел навстречу такси. А мог бы уйти на закат.

+2

18

Кеннет тоже поднялся на ноги. Одесную от него уплывал вдаль Роберт, ошую - уходил на поиски нового друга Мелвин.
Он разрывался, не зная, за кем устремиться. Потом вздохнул и решил, что этот парадокс ему не разрешить никогда. Может быть, только за чашкой чая , когда он снова придет к Мелвину, чтобы помянуть Роберта.

"Камо грядеши?" - спросил он сам себя. Молодой поэт дал ему дельный совет, надо было духовно развиваться, а не сидеть в одиночестве на мокром песке, рискуя подхватить простатит.
И Кеннет решил отправиться пешком обратно к штопаному мосту в книжный магазин с труднопроизносимым и труднонаписуемым названием "boekhandel selexyz dominicanen".

Отредактировано Kenneth Rossiter (07.07.13 14:14:55)

+1


Вы здесь » Задверье » чердак; » Служба дезинсекции «Клоп-контроль»


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC