Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » чердак; » семейное страждество


семейное страждество

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

10 января 1976 года
г. Виспершир, пр. Великих Свершений, 42
особняк Пайтонов до востребования

Всё началось с двух коротких записок, сгенерированных силами мисс Тёрнер и мистера Бауэра.

Дорогой Младший Брат,
прошу Вас прибыть к восьми часам вечера в особняк на торжественный ужин в честь нашей Матушки.

Дорогой Старший Брат,
как Вы наверняка помните, сегодня я скорблю об утрате безвременно покинувшей меня супруги, однако смею заверить, что непременно прибуду в назначенный срок.

В результате Атаназиус опоздал на два часа и явился в крайне праздничном флёре, Виктор почти отправился на охоту вместе с лабрадорами и остывшей индейкой, ну а Дитер с Марджери явно старались отметить обе торжественные даты изо всех сил, дабы сии события не канули безвестно в историю Виспершира.

очерёдность: Дитер, Марджери, Виктор, Атаназиус.

+4

2

Оффтоп

Извиняйся, я очень извиняйся!

Безупречно.
Дитер прошёлся краем белоснежного рукава по идеально начищенной рамке. От соприкосновения ни рукав, ни рамка не изменили своего состояния. Безукоризненно.
Дитер умиротворённо улыбнулся фрау Пайтон, та не ответила ему - во-первых, потому что она была фрау Пайтон, во-вторых, потому что она была фотографией.
Со дня смерти фрау Пайтон прошло тридцать лет. Да, Атаназиус явно скорбел и менялся в лице, стоило завести разговор о его безвременно почившей супруге. Но Дитер считал, что нужно преодолевать тягости и что самое время для шага вперёд. Поэтому он аккуратно пристроил фотографию на стол герра Пайтона и, заслышав стремительную поступь начальства, удалился от стола на достаточную для непричастного дистанцию.
- Герр Пайтон, зер гут поработать сегодня, восхититейлен!
Чётким движением ноги выдвинув вперёд подставку с только что почищенными ботинками, он всем своим видом выразил, какими душераздирающими были полчаса разлуки с любимым шефом. Точно также он глядел на мюнхенские колбаски вайсвюрштельн, выставленные на витрине соседнего магазина, за тем исключением, что герр Пайтон имел несколько иные форму и размер тела, что стоило учитывать при вдумчивом созерцании.
Вдохнув, выдохнув, откашлявшись, Дитер прокрутил отрепетированную фразу: "Я напоминай: герр Пайтон приглашайнен на торжественноватый ужин в ахт ур ам абэнд. Присутствий обязательно желайтелен". Нет, нет, герр Пайтон придёт в ярость. Будет швыряться учебниками английского и логопедами. А фройляйн Браун на пятом месяце беременности, ей противопоказано выступать в качестве снаряда.
Нужно было действовать хитростью.
Поддёрнув брюки, Дитер опустился на колени, взял заранее приготовленный поднос, налил кофе и на коленях приблизился к шефу.
- Ваш кофе готов и ожидайт внимания, - почти чисто сказал он. Оставалось только дождаться. Либо очередного приступа нарколепсии, либо момента, когда герр Пайтон решит выпить кофе.

В одну минуту одиннадцатого к фамильному особняку на всех парах примчалась машина скорой помощи. Сирена выла, тревожный красный отблеск плясал на художественно выстриженных кустах.
- Хальт! Ангетретен! Шнелле, шнелле, бевеге зих дас фуле швайн! - командовал Дитер, указывая санитарам их позиции. Двое самых крепких вытащили из "скорой" кресло главного врача вместе с самим главным врачом. Торопливым бегом они преодолели крыльцо и установили кресло у входной двери. - Веггетретен. РРРазойдись!
Санитары исчезли вместе с машиной. Цепким взглядом оценив обстановку, Дитер поправил голову герру Пайтону, вернув в относительно прямое положение, утёр потёк начальственной слюны с уголка рта. Выдохнул.
Потёр скулу, украшенную свежим синяком в форме фотографии фрау Пайтон.
Тщательно обработал место для манёвра, перекрестился. И всадил в морщинистую шею шприц с особой смесью бодрящих препаратов. Тут же отскочил к дверному звонку и постарался занять выгодную позицию за колонной.
- Герр Пайтон прибыл! - возвестил он оттуда самым торжественным тоном.

Отредактировано Dieter Bauer (08.04.13 22:26:07)

+4

3

Особняк на проспекте Великих Свершений был ярко освещён, и эта расточительная иллюминация сама по себе говорила о том, что сегодняшний день для семейства Пайтонов - исключителен.
Мисс Тёрнер, которая последние четыре часа сновала вверх-вниз по лестницам и туда-сюда по комнатам, следила за всем, что происходило на кухне, поправляла цветочные украшения в столовой и гостиной и поддерживала светскую беседу с мистером Пайтоном, осознавала исключительность момента, как никто другой. Ведь именно в этом году миссис Пайтон, отбывшая на зимний отдых в компании ровесников, распорядилась, чтобы её день рождения был отмечен в тёплом семейном кругу.
Мисс Тёрнер приняла очень близко к сердцу приказ матриарха дома Пайтонов. Именно Марджери заблаговременно позаботилась о декоре дома, бестрепетно вычеркнув из списка розовые розетки из роз и позаботившись, чтобы мэр да не узнал о готовившемся кощунстве. Именно она оформила письменное приглашение для мистера Пайтона-младшего, позаботившись о том, чтобы подделать тон и почерк мистера Пайтона-старшего с подсудным мастерством. И, наконец, именно она вовремя проследила за тем, чтобы в меню не вкралась плебейская курица вместо респектабельной индейки, и чтобы там не оказалось подозрительных хиндийских соусов, способных вызвать осуждение и насмешки у любого уважающего себя медика.
Всё было готово за полчаса до назначенного срока. Выглядело практически идеально, когда часы побили восемь. Всё ещё не потеряло своего очарования ни к половине девятого, ни к девяти. В десятом часу тучи начали сгущаться: мистер Пайтон сдержанно выказывал признаки недовольства, и мисс Тёрнер с тревогой читала их по изгибу его левой брови. Лабрадоры голодали, скучали и нехорошо посматривали в сторону индейки. Сама Марджери всё больше и больше нервничала, как и всякий раз когда сталкивалась с отсутствием пунктуальности в ком-либо. К тому же ей стало казаться, что каблук левой туфли опасно шатается, а цвет помады выглядит слишком вольным и плохо сочетается с костюмом, а неподобающий вид секретаря может плохо сказаться на реноме начальника.
Гром грянул без четверти десять, когда мисс Тёрнер узнала, что мистер Пайтон не намерен больше ждать, а собирается вооружиться двустволкой, лабрадорами и остывшей индейкой и отправиться на охоту на ночь глядя. Учитывая, что Виспершир - один из центров обитания ночных куропаток, в решении была своя логика, но оно ставило под серьёзный удар семейное торжество как таковое. В отчаянно стремлении спасти праздник Марджери принялась тянуть время и убедила шефа удостовериться, не поднимется ли ночью метель. Марджери как раз шла слушать "Пространный прогноз погоды" по Висперширу, когда раздалось торжественное оповещение о прибытии долгожданного гостя. Только приверженность деловому этикету помешала мисс Тёрнер радостно взвизгнуть и кинуться к дверям. Поправив волосы и разгладив лацканы своего костюма из красной шотландки, она пересекла холл, радушно улыбнулась и распахнула дверь перед гостем.
- Добрый вечер, дорогой мистер Пайтон, мы совсем вас заждались, - произнесла Марджери, адресуясь разом и к мистеру Атаназиусу, и к его креслу. Потом, обозрев поле недавней битвы перед домом, по-канцелярски орлиным взглядом засекла мистера Бауэра за колонной и кивнула ему с тщательно дозированной любезностью: - Добрый вечер, мистер Бауэр.
Мисс Тёрнер изрядно воспряла духом: теперь оставалось только сгладить все неловкости в разговоре, убедиться, что индейка не заледенела, а цветы не осыпались, и можно считать праздник удавшимся.
Отступив в дом, чтобы дать дорогу гостям, Марджери возгласила:
- Мистер Пайтон, мистер Пайтон-младший прибыл!
Редко удаётся почувствовать себя дворецким, если работаешь личным помощником, но в такие моменты задумываешься о том, чтобы дополнить резюме парой лишних строчек.

Отредактировано Marjorie Turner (12.04.13 01:58:44)

+5

4

День задался ужасно, если не сказать, что совсем уж скверно. Всё началось с самого утра, когда ты безмятежен, никому ничего не должен, а почтальон приносит свежую газету с более-менее свежими новостями. Ну, так вот, почтальон не пришёл. Он заболел. Более того, газета за сегодняшнее число не прибыла вообще. Это был очень скверный знак.
Застелив свою кровать, убрав спальное бельё, приняв душ, почистив зубы, позавтракав и повторно почистив зубы, мистер Пайтон посвятил на свои сборы около пяти минут и, в самую ближайшую минуту, решительно отринул веру в плохие предзнаменования в целом. Подозвав лабрадоров к себе, плотно закрыв за собой дверь на два характерных щелчка, Виктор отправился с ними на прогулку.
Следующие шесть часов прошли без происшествий. Никто не умер, не отравился, не сгорел, никого не ударило током и совершенно никто не пересмотрел ужастиков. Собаки были успешно выгуляны ещё два раза: в восемь и одиннадцать часов дня, после чего они получили свой обед в двенадцать часов. Им достались питательные кушанья прямиком из магазина какой-то известной торговой марки "Шенода". На обед была рыба, запечёная в соусе с кусочками апельсина. Не то, чтобы это было невкусным, скорее питательным. Со странным вкусом и послевкусием во рту. Следующие послеобеденные полчаса Пайтон провёл перед умывальником, пытаясь с помощью зубной пасты и щётки избавиться от ощущения рыбы на языке.
Буквально через два часа, после безуспешных попыток изничтожить запах обитателя водных глубин, мэр решил, что лучше одно перебить другим и где-то около часа сначала жевал листья мяты, а затем полоскал ими рот. Результат мужчине понравился и он не преминул записать его в блокнот по особо интересным результатам. Следующие десять минут были посвящены прогулке с собаками.
Проматывая в ускоренном режиме день мистера Пайтона до значимой отметки в восемь часов, стоит отметить, что он крайне забавно смотрелся при разговоре с соседкой - миссис Хренн, и вообще, когда с кем-то разговаривал, равно как и все другие люди, которых проматываешь на разговоре. Так же отмечаем, что ничего экстраординарного ну совсем не происходило. Очевидно, оно решило припасти себя к вечеру.
В десять часов вечера, когда уже надоело ждать невесть чего, мэр изогнул левую бровь так, будто задал немой вопрос: "Доколе..?" Так как рядом была Марджери, скорее всего, она восприняла этот вопрос как личный и поспешила уверить своими действиями, что всё в порядке и всё идёт по плану. А раз уж по плану..
- Мисс Тёрнер, я пока прогуляюсь на вечернюю охоту. Знаете, сейчас как раз сезон куропаток. Не переживайте, у меня будет ружьё, две собаки и индейка. Думаю, все вместе мы будем представлять угрозу, если на нас вдруг нападут.
Но планам, которые строились на руинах других планов, не суждено было сбыться. Пайтон с сожалением повесил двухстволку обратно на стену и занял выжидательную позицию: как раз должны были передать прогноз погоды.
Как вдруг... Звонок! В дверь! Очевидно, приглашённые вздумали явиться. Мэр посмотрел на часы. Должно быть, они очень сильно спешили, раз Атаназиус так задержался. Через пять минут Виктор узнает причину задержки во времени и пожалеет, что повесил ружьё обратно на стену.
- Прекрасно, - только и смог сказать Пайтон на возглас Марджери. Ему хотелось спустить собак, чтобы они подправили братцу чувство времени. Как жаль, что лабрадоры были слишком для этого добры.

+5

5

Атаназиус не любил Рождество, Пасху, День Сбора Молочных Зубов и прочие дурные праздники, придуманные торговцами исключительно для того, чтобы обдирать доверчивых, падких на мишуру людей. Зато Пайтон обожал свой личный маленький праздник, который уже вот двадцать девять лет случался с ним ровнёхонько десятого января. В этот знаменательный день почти тридцать лет назад сей бренный мир покинуло одно из исчадий Ада. Тот монстр с белокурыми кудряшками навеки остался в памяти Атаназиуса. Правда, со временем память оснастила образ почившей супруги тентаклями, акульим оскалом и малиновыми бантиками, но сходство оставалось поразительным.
На свой традиционный еженедельный неожиданный обход доктор Пайтон отправился в самом благодушном настроении из тех, что случались с ним в течение одного календарного года. Уволил семнадцать подающих надежды молодых специалистов, украл четыре «утки» у любимых лежачих больных, заменил на третьем этаже все таблетки фруктовыми леденцами, дабы проверить на смекалку и расторопность медперсонал, тридцать минут катался на лифте, заставляя пациентов травматологического отделения разминать отлёжанные конечности, испортил всем аппетит, заглянув в столовую и только потом с чувством выполненного долга отправился в свой кабинет.

— Не подлизывайся, всё равно сегодня ты уже был уволен, — недовольно сморщившись от услышанного акцента, глава больницы и повелитель мира по совместительству опустился в своё любимое кресло. — Кстати, я там ещё нескольких уволил. Надо бы всё это оформить в трёх экземплярах. Как составишь все документы, неси мне на подпись.
Само собой, Атаназиус очень редко увольнял людей всерьёз, но это не значило, что он будет лишать себя удовольствия возложить пару-тройку бесполезных поручений на арийские плечи Бауэра.
Довольный вампирский взгляд главврача упал на рамку с фотографией. Рамка с фотографией в свою очередь упала на пол. Предварительно врезавшись в лицо Дитера – практически поцелуй от миссис Пайтон. Вслед за рамкой на пол упали: начищенный туфель, энциклопедия юной травницы, плюшевый зайка (он-то здесь откуда взялзя?) и добротная деревянная печать для особо важных документов.
— Давай, маленький фриц, неси сюда свой расистский напиток, — бурные на проявление эмоции скатились в штиль. Атаназиус отпил из чашечки и сладко зевнул.

— Ах ты подлая арийская змея, пригретая на груди Британии! — многолетний опыт жития с нарколепсией научил Атаназиуса не теряться в пространстве-времени.
— Клизму с горчичным раствором этой немецкой колбаске! — скомандовал санитарам разъярённый главврач.
— Закопаю вместе с электрическим стулом, на котором зажарю тебя заживо, — в пылу гневной тирады Атаназиус не сразу обратил внимание на место, в котором он оказался посреди ночи. Однако старческий маразм всё же признал знакомые очертания двери, за которую младшего Пайтона в молодые года не раз выставляли в качестве наказания.
Дитер тем временем вот так просто взял и нажал на кнопку звонка. Бодрая трель оглушительно взвыла за массивными створками. Атаназиус силой мысли закрыл уши.
— На будущее – прежде чем звонить в дверь, позвони на домашний телефон раз пятнадцать, постучи во все низко расположенные окна, доведи жертву до изнеможения и только тогдааааа… — дверь распахнулась навстречу прибывшим гостям, младшего Пайтона немного смело потоком воздуха. — Добрый вечер, милчка, обворожительно выглядите. Позвольте поинтересоваться, это чулки на вас или колготки? — как и всегда Атаназиус умел разрядить накалившуюся обстановку. — Мой дорогой старший брат, а ты всё не молодеешь! В твоём возрасте опасно развешивать по дому ружья, которые в итоге могут выстрелить, сам знаешь, память уже не та, реакции так и вовсе на уклонение от снаряда не хватит.
Так началось одно заурядное семейное страждество.

Отредактировано Athanasius Python (07.05.13 10:56:42)

+5

6

- Я, герр Пайтон, ваш лопатка будет немедленно-быстровато приготовлен к закапыванию! Я приносийт вам извийнений за вынужденный физический утруждения, - ответствовал Дитер из-за колонны. О приготовлениях к клизме он старательно позабыл, тут буксовала даже его исполнительность.
Всё шло хорошо. В тысячу раз лучше, чем можно было рассчитывать. Пусть и с опозданием, но они прибыли к особняку, семейство стояло в шаге от воссоединения, и, приятным бонусом, до сих пор никого не убили. Определённо, герру Пайтону шёл на пользу воздух отчего дома.
К счастью, возле Атаназиуса не было ничего, что могло послужить метательным снарядом. Нет, Дитер не смел и думать о том, что начальство может оказаться неправым в выражении своих чувств, но подметать пол после наступления темноты он всё-таки считал плохой приметой.
Открылась дверь, и на крыльце сильно возрос процент радушности. Дитер вытянулся по стойке "чуть более, чем смирно" и пожалел о том, что не успел переодеться. Белый халат придавал его самоощущению нотку строгой стерильности и жизнерадостного профессионализма, но его слегка портил след от печати для особо важных документов. Или наоборот, облагораживал. Когда на твоей груди красуется "Одобряю. А.Пайтон", сразу чувствуешь себя успешным.
- Герр Пайтон-младший есть извинятоваться за опоздайний и выражайт вам комплиментарность в области внешности, - выступив из-за колонны, Дитер безотлагательно приступил к переводу языка начальника на язык общепринятой вежливости. Тут ему пришлось перевести дух, и он воспользовался паузой, чтоб кротко и печально, без единого проблеска зависти, воззриться на мисс Тёрнер. Он бы многое отдал за то, чтоб его тоже назвали Милчкой.
- Фройляйн Тёрнер, герр Пайтон, гутен таг, польщён есть, польщён. Позволяйт? - Дитер аккуратно закатил начальствоносное кресло через порог. Стоило гордиться налаженными рессорами и новыми шинами: кресло не производило шума (за исключением, конечно, шумовых эффектов от его обитателя) и не оставляло следов на начищенном паркете. Дитер мимоходом проинспектировал состояние эмблемки "B&Benz" и, убедившись в её должном лоске, замаскировал свой интерес тем, что поправил плед на озарённых властью коленях. При всём уважении к герру Пайтону-старшему, Атаназиус был самым лучшим начальником на свете, самым достойным гражданином и самым любимым Пайтоном в среде Бауэров. И нужно было держать марку.
- Вундербар прийхожий, вундербар! Фундиг коридор! Прекраснен - оххх, айн минут, я справляйся с этим, простите, герр Пайтон, за потрясейний, - лестниц на пять прекраснен ступень!
Тут пришлось остановиться, чтобы полюбоваться обстановкой. Дитер вынул из нагрудного кармана платок, покрытый мелкой, кропотливой вышивкой (начиналась она с "Майн либе Муттер!") и вытер лоб.
Взгляд его непроизвольно блуждал по стенам в поисках строгого лика безвременно усопшей фрау Пайтон, чей портрет был заранее послан в особняк. Герр Пайтон - железный человек, но ему наверняка будет приятно. Дитер часто слышал, как тот во сне зовёт супругу и бессвязно что-то бормочет. Пока не удавалось понять, что же имел в виду Атаназиус под упоминаемыми позже розовыми бантиками, но Дитер, закупая уже пятую коробку и подсовывая Атаназиусу по бантику в день, уверенным шагом шёл по пути к познанию этой истины. Судя по всему, бантики требовалось топтать, потом поднимать их и швыряться в окружащих, а потом сжигать. Возможно, в этом заключалась некая психотерапия.
- Вундербар цветочний украшений! - на полтона ниже продолжил Дитер, сглатывая слюну после каждого слова.
Запах. О, этот несравненный запах.
Индейка. Божественная индейка. Божественная, уже соскучившаяся без внимания индейка.
Конечно, им не суждено было быть вместе. Всё-таки они существа из разных кругов. Он ведь всего лишь скромный заместитель главного врача по лечебной работе и присутствует тут только в качестве прислуги. Но...
"Может, герр Пайтон захочет взять с собой хотя бы пару косточек?"

Отредактировано Dieter Bauer (07.05.13 11:18:52)

+5

7

Мистер Пайтон повесил ружьё обратно на стену, и этот факт, как ничто другое поддержал моральный дух мисс Тёрнер. Ведь, как известно, если старший брат безоружен, его собаки слишком добры, чтобы быть бойцовскими, а феодальное ополчение уже лет двести как вышло из моды, он не сможет покарать младшего за отсутствие пунктуальности. В этом случае трагедии Снейкспира останутся там, где им и положено быть - на книжной полке, а личный помощник сможет быть по-прежнему спокоен относительно судьбы своего шефа и своей карьеры.
Из радужных размышлений о грядущем семейном воссоединении, гармонии этого вечера и востребованности праздничной индейки Марджери вывели приветствия гостей и устойчивое ощущение скрытой угрозы, которое стало слишком уж явно исходить от мистера Пайтона при появлении младшего брата. Желая предотвратить претворение угрозы в жизнь и не дать приветствиям пропасть втуне, мисс Тёрнер улыбнулась радушнее прежнего.
- Боюсь, чулки слишком непрактичны в такой мороз, сэр, - некоторая неопределённость ответов помогает леди не разочаровать джентльмена, но в то же время и не допускать излишней вольности в общении, как некогда сказала Марджери "Книга делового этикета работающей леди" тысяча девятьсот тридцать пятого года издания.
Мистер Бауэр, любезно, хоть и несколько косноязычно привлекший к себе внимание, привычно вызвал у мисс Тёрнер симпатию, как соратник в канцелярской войне и борьбе за благополучие Пайтонов. Даже печать одобрения на его белом халате словно бы дополнительно сближала их, подчёркивая общую вассальную верность одному роду. Впрочем, мисс Тёрнер не хотела бы такую печать, ты плохо гармонировала бы с твидом и шотландкой. Марджери на всякий случай разгладила лацканы жакета.
- Мистер Пайтон-младший, как всегда невероятно любезен, мистер Бауэр, - Марджери одарила коллегу особенно лучезарной улыбкой, приметила его кроткий взгляд и, мгновенно проникшись ещё более тёплыми чувствами, решила, что запасной яблочный пирог с карамелью и корицей обязательно мистеру Бауэру.
Мисс Тёрнер предупредительно посторонилась, пропуская мистера Пайтона-младшего, его кресло и его возницу, и поспешила в столовую, чтобы проверить состояние праздничного ужина. Индейка всё ещё источала божественный аромат, вино не выдохлось, овощи и фрукты остались на своих местах, зелень не пустила корни и не разрослась до состояния садового плюща. Полностью удовлетворённая рекогносцировкой, Марджери в несколько быстрых, неуловимых движений избавила блюда от крышек и повернулась к хозяину и гостям с самой что ни на есть тёплой и сдержанной, так называемой "гостевой" улыбкой.
Именно сейчас, когда вечер вполне мог стать идеальным, на глаза мисс Тёрнер попало нечто, вполне способное эту идеальность поколебать: на каминной полке красовался портрет покойной миссис Пайтон-младшей в изящной серебряной рамке. Марджери не знала, горничная проявила рвение, установив здесь это украшение, или сам мэр отдал дань родственным связям, но присутствие здесь милого лика безвременно усопшей запросто могло поколебать и менее хрупкий мир, чем тот, что существовал в роду Пайтонов. Стремясь предотвратить это, мисс Тёрнер начала по дюймовому шажку пятиться в сторону камина, чтобы закрыть портрет своими твидовыми плечами. При этом она не переставала улыбаться лучезарной гостевой улыбкой.

+6

8

Сначала мистера Пайтон замер в дверном проёме подобно каменному изваянию. До этого счастливого момента он вполне мог свободно двигаться в пространстве, имея около шести степеней свободы. До этого радостного момента ещё теплилась надежда в лучшее, вера в светлое и любовь в чистое. В конце-концов, до этого прекрасного момента было всё сравнительно неплохо, доказывающее, что есть ещё в мире справедливость и честность. Но этот момент изменил всё. Брат остался не просто прежним, он стал ещё более эксцентричным. Сегодня его везут в обмотанном скотчем кресле, а завтра - на кладбище? И притом он будет сопротивляться?
Однако на лицо Виктора вернулась дежурная улыбка. Можно было назвать её понимающей, которая сама по себе не сулила ничего хорошего. Брови же, дёргающиеся так, будто быстро нажимали на клавиши печатной машинки, придавая понимающей улыбке особый шарм, который тоже без добра в намерениях. Решение давнего вопроса с Атаназиусом неожиданно ярко засветилось в мозгу мэра. Дело оставалось за малым. Например, необходимо было безболезненно изъять младшего брата из окружающей его среды, беспокоясь больше за последнюю.
- Благодарю, брат, прошу в дом, - не подавая вида обронил властитель, кончик же левой брови дёргался так, будто хотел показать улыбку. - Не переживай, ружьё всегда исправно и никогда ещё меня не подводило.
- Въезжайте, юноша, - просто отозвался Пайтон-старший на радостные возгласы немца, которые почему-то напоминали как минимум птичий щебет. И это было странно, так как птичий щебет патриарху всея Виспершира напоминали лишь щелчки канцтоваров.
Кресло с исчадием ада плавно пересекло порог и будто акула, набирающая скорость, устремилось вглубь здания. "И как этот юноша может работать с Атаназиусом? А с виду такой приличный мальчик..." На всём пути до обеденного зала Бауэр не прекращал щебетать. Пару раз вся процессия останавливалась, мечтательно вздыхала (кроме обитателя кресла), улыбалась чему-то своему (опять же кроме жителя кресла, который норовился потрогать Марджери) и продолжала свой нелёгкий путь туда, где можно было вкусно поесть. Комплименты дому были лестны его обитателю, но на свой счёт он не спешил их записывать. Впереди было гораздо больше поводов для восторженных возгласов.
В столовую вошли колонной по два. Вернее, сначала мисс Тёрнер, через секунду и тридцать миллисекунд Виктор, а за ним уже кресло с упирающимся Пайтоном-младшим и подручный Дитер. Каждый из присутствующих радовался своему маленькому счастью. Марджери задумчиво осматривала помещение, проверяя, всё ли в порядке и радовалась, когда понимала, что всё даже лучше ожиданий. Мэр невольно испытал чувство гордости, что это именно он поставил портрет почившей супруги своего брата на столь видное место. Специально нашёл самую крупную фотографию и самую яркую рамку для неё. Всё для брата. Ничего не жалко.
- Попрошу к столу. Мисс Тёрнер, - возвестил Пайтон и тут же отодвинул стул для своего заместителя, заметив, что Марджери попыталась скрыть портрет за своими женственными плечами. Ну, уж нет! - Вам помочь, мистер Бауэр? Думаю, будут некоторые.. трудности с извлечением моего дражайшего брата из его любимого стула на колёсиках. Может быть.. нож?
Мэр аккуратно взял со стола серебряный столовый прибор и протянул его Дитеру, явно намекая, что с рабством можно распроститься, если сделать всё правильно. Ну, или намекая, что освобождать с помощью ножа - проще всего. Что решит сам немец – это уже его заботы.

+6

9

Мистеру Пайтону-младшему никогда не нужен был повод, чтобы вести себя странно, вызывающе и асоциально, но как же он обожал, когда этот самый повод ему давали, тогда старый врач, человек, спасший сотни жизней, мог ни в чём себе не отказывать и крушить.
Вокруг Атаназиуса, как и всегда в присутствии старшего брата, начинал назревать заговор. Стены старинного особняка, фарфоровые вазы, портреты и даже проклятый немецкий мальчишка – все постепенно перетягивались на сторону Виктора. Скотч, которым светило медицинской науки был предусмотрительно примотан к креслу, немного мешал самовыражению, но не настолько, чтобы все остальные участники праздничного ужина могли чувствовать себя в безопасности.
Решив до поры до времени игнорировать старшего брата и достаточно подпортившего себе карму Дитера, всё своё внимание Атаназиус сосредоточил на очаровательной помощнице мэра.
— Милчка, если бы вы работали у меня, в вашем распоряжении круглосуточно бы находился служебный автомобиль с водителем, дабы вы могли не отказывать себе в радости носить ту одежду, которую требует настроение, а не погода, — внимательным, немигающим взглядом Атаназиус приобнял мисс Тёрнер и, в виду отсутствия свободы движения, многообещающе повёл плечом. Но весь эффект соблазнения свело на нет вкрадчивое покашливание Виктора.
— Брат мой, неужели ты смертельно болен, а я, как всегда, узнаю все прекрасные новости последним? — воодушевлённо поинтересовался Атаназиус. — Знай, что я давал клятву, и, не смотря на наше кровное родство, всё же обязан оказать тебе посильную помощь в деле оздоровления. Ведь этот город пропадёт без тебя!
На этой трагичной ноте с Атаназиусом случились Бауэр и ступеньки.
— Ты, воспалившийся аппендицит! Гнойный нарыв на теле мироздания! Почечный камень, чудом оказавшийся в сахарнице моей снисходительной жалости! — Дитер катил начальству по коридору, отчаянно краснея ушами, Марджери огорошено молчала, мэр же наверняка подумал о необходимости развесить ружья на стенах через каждые десять метров. Всё оживает та и тогда, где и когда появляется Пайтон-младший.
Смену декораций Атаназиус встретил благодушно. Давненько он не бывал в Столовой Для Важных Торжеств, да и запахи пробудили в пышущем маразмом организме естественные физические реакции.
— Тааааак, чем сегодня кормится городская элита? — поинтересовался Пайтон, оглядывая празднично сервированный стол. — Неугомонный фриц, потри-ка коварно ладошками под моё мерзкое хихиканье. Да-да, вот так, отлично, хоть с чем-то справился.
Смерив безразличным взглядом нож, протянутый Дитеру Виктором, Атаназиус милостиво позволил управляющему разорвать липкие оковы.
Не по годам ясный взгляд и нескончаемый задор соскользнули с золотистого картофеля, мазнули по плечику Марджери и упёрлись в ЭТО.
Два метра на метр, белые кудряшки, розовые бантики…
Ударив по газам, а точнее - руками по колёсам, Пайтон-младший рванул прямиком к камину. Размеры комнаты сыграли на руку старческой зловредности, глава городской больницы успел развить достаточную скорость, прежде чем влетел на полном ходу в камин.
Грохот, треск, строительная пыль и довольный вопль старого орангутанга, порвавшего на клочки ни много, ни мало – царя зверей.
Когда облако пыли осело, собравшиеся смогли лицезреть трогательную сцену – Атаназиус зубами дорывал последний лоскут холста. Покончив с супругой, Пайтон-младший распрямился, похрустел суставами, стряхнул с грязного медицинского халата пылинку и направился к столу.
— Ну и что вы там застряли? Сколько часов мне ждать, когда вы все наконец соберётесь и дадите мне возможность поесть? — обвиняющее провозгласил Атаназиус, увлечённо наполняя съестным свою тарелку.

+4

10

- Яволь, - Дитер по-военному щёлкнул каблуками, приступая к исполнению возложенной на него миссии, - коварный потирайт ладонь произведён. Достаточно коварный? Большее?
Беззаветно преданный шефу, он явно испытывал удовольствие, когда мог сделать для него хоть что-нибудь. Если бы не Атаназиус, он бы до сих пор выносил утки и подставлял спину старшим медбратьям, когда тем хотелось перекинуться в карты, а свободного стола не находилось. Но герр Пайтон выделил его, пригрел на сухой старческой груди и помог сделать головокружительную карьеру. Дитер был несказанно благодарен и, как мог, старался воздать ему по заслугам. Заботился, подбирал спящего на полу и относил в кабинет, беспрекословно исполнял каждый приказ, причём не от "а?" до "я... я... я случайно!", а со всей душой. Те же ботинки он не просто чистил, а по десять минут в день обнимал и пел им немецкие песенки. Это положительно сказывалось на состоянии подмёток и шнурков.
Из мыслей о всепоглощающей благодарности его выдернуло обращение старшего герра Пайтона. Тот был чрезвычайно любезен и предупредителен, хоть и загадочен.
- Нож? - Дитер захлопал глазами, не прекращая потирать ладони друг о друга, как ему было велено. Вкупе с протягиваемым ножом выходило по меньшей мере странно. - Я, нож. Данке.
Он вежливо принял нож, повертел в руках, не понимая, что с ним делать, но стараясь найти применение - не зря же дали. Пайтоны ничего не делают просто так. Попытался сунуть в карман - и только тихое печальное "ай!" напомнило миру, что Дитер Бауэр - не просто квинтэссенция собачьей преданности, но и иногда живой человек с нервными окончаниями. Который только что чуть не лишил свою бедную муттер надежды на внуков.
Меж тем герр Пайтон жаждал свободы и независимости. Самоотверженно приступив к снятию скотча, Дитер только мельком пожалел, что ситуация не располагает к разрыванию пут зубами. А ведь такой отличный способ выразить всю свою привязанность...
Оторвав последний лоскут скотча и спрятав весь полученный мусор в карман (сорить в родовом особняке Пайтонов не хотелось совершенно), Дитер улыбнулся с чувством выполненного долга. Улыбка была почти такой же искренней и лучезарной, как у фройляйн Тёрнер, но предназначалась в основном индейке. Та правила всеми частями бауэровского мозга, которые были свободны от служения Атаназиусу. Немногими частями, но иногда нужными в хозяйстве.
- Есть я уже говориватовайт, что этот гостиный совершенен вунде?.. - оборвав на полуслове поток вежливости (тот тоже слегка менял свой курс в сторону соблазнительной индейки, которая после снятия с блюда крышки стала пахнуть ну совершенно одуряюще), Дитер охнул. Мимо него пронёсся гоночный болид с очень решительным пассажиром. Камин, портрет, Атаназиус, кресло, копоть, пыль, вопли. Грохот, много грохота. Тихий хруст (с лёгким немецким акцентом) заломанных пальцев и поскрипывание натянутой улыбки, которая вопреки всему оставалась столь же радостной.
- Герр Пайтон совершайт необходимый моцион. Очень важнен ист, - сообщил Дитер. Мимо него прокатилось колесо кресла, движимое не столь кинетической энергией, сколь законами жанра. Осторожно переступив через препятствие, Бауэр приблизился к столу, взял салфетку и перекинул её через руку, сделавшись похоже на официанта по вызову. - Герр Пайтон, ваш лекарства от печень, от гастрит, от запор, от давлейний и от побочный эффект предыдущий лекарств, - тарелочное разнотравье было щедро присыпано яркими таблетками, капсулами и порошочками. Среди них попалось несколько конфетти - но это тоже было продуманным ходом.
Дитер сглотнул слюну. Снова сглотнул слюну. Окинул соблазнительные изгибы индейки взглядом, задержавшись на её призывно воздетых ногах.
- Я желайт вам искренне приятный аппетит.
Сам он садиться к столу не собирался. Желудок меланхолично и жалобно булькнул и принялся поглощать питательные элементы, что попали в лёгкие вместе с запахом еды.

+3


Вы здесь » Задверье » чердак; » семейное страждество


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC