Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » шляпа специалиста и прочие жизненные истории; » Делай с нами, делай, как мы, делай лучше н… ты сперва дорасти.


Делай с нами, делай, как мы, делай лучше н… ты сперва дорасти.

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

В поиске конечного пункта традиционной дружеской вылазки «в люди» Франк Херринг и Монтгомери Липтон оказались в кондитерской «Как творить историю». Где, как ни странно, наткнулись на главного кондитера в лице Генри Грэхема. На этом вся история, по мнению Того, В Которого Не Будем Тыкать Пальцем, и должна была завершиться.
Но демонам спонтанные порывы благотворительности присущи не меньше, чем коллегам из офиса на верхних этажах. Особенно в субботний вечер.  Особенно, если они не противно естественной природе, в сердцевине которой – искушение.  Особенно, когда скука грозит сломать зевотой челюсть.
Так начинается новый вояж с лейтмотивом «научим салагу расслабляться», чулками с подвязками, домино и лучшим (или единственным?) стриптиз-баром в Виспершире. 

+1

2

- Но послушайте!.. – сказал Липтон.
- ХРЯСЬ! – возразил бумажный пакет. Он-то точно, по-видимому, не желал  слушать увещевания и нёс только дюжину свежайших пирожных, маленький дамский кошелёк и лёгкий намёк на розоватый след от шлепка по подбородку.
«В этот раз обошлось без утюга» - устало удивился инстинкт самосохранения перед тем, как снова выключиться. Что ж, тому действительно было чему радоваться. В последнее время у него появились веские доводы в пользу теории, по которой все женщины, вне зависимости от возраста и степени хрупоксти сложения, предпочитали таскать в сумках и сумочках исключительно Тяжёлые Предметы. Отрадно было сознавать, что пока существовали и исключения.
- Я ведь всего лишь хочу помочь донести покупки до автомобиля, - нисколько не обескураженный Монтгомери без пауз и переходов предпринял  энную попытку объясниться, резво перескакивая через порог кондитерской и умоляюще глядя на новую жертву своего дружелюбия – брюнетку, явно перешагнувшую за черту тридцати пяти лет. Для своего возраста та, впрочем, выглядела замечательно… нет, не то чтобы он хотел поставить в неловкое положение намёками на преклонные годы, ведь женщины так чувствительны к подобным мелочам… и нет, он не разглядывал незнакомку дольше положенного, ни в коем случае!.. замечательно бодрой и весьма энергичной. Так мог бы сказать всякий, кому довелось наблюдать разыгрываемую сцену со стороны. Бодрость в эту минуту проявлялась в убыстряющейся походке (и каким образом они умудряются проделывать такие штуки на каблуках, уму непостижимо), а энергия – в той скорости, с которой пожилая леди  исхитрялась лупить незваного волонтёра по чему попало, не останавливаясь ни на миг (нет, в самом деле, кто-нибудь ему объяснит?!), чтобы прицелиться.  Поэтому, даже если незнакомка упорно сохраняла молчание, у ангела выходил довольно примечательный по характеру диалог с уже знакомым пакетом.  Более того, Липтон чувствовал, что пройдет совсем немного времени, прежде чем они станут закадычными приятелями и отправятся вместе отмечать встречу.
- Простите за навязчивость…
- ХРЯСЬ!
- Осторожней, там ступенька!
- ПЛЮХ!
- Мадам, Ваши пирожные помну…
- ЧАВК!
- Мисс?
- Да оставьте меня, наконец, в покое!!!
– нарушив прежнее безмолвие, женщина прожгла почти даже не воображаемую дыру в районе чужого плеча максимально убойным по интенсивности взглядом, и Монтгомери резко отпрянул назад. Солидный опыт исходов подобных ситуаций подсказывал ему единственное разумное действие, тогда как с другой стороны совесть не позволяла отойти достаточно быстро, аргументируя всё веским «Расстроил женщину – прими наказание безропотно». Поэтому ангел стоически вытерпел пинок в голень (все помнят о каблуках, да?), болезненно охнул про себя и уже не сдвинулся с места, грустно глядя вслед разъяренной собеседнице. Ему даже почудилась аура в виде пресловутых языков пламени вокруг худенькой фигуры.
Каждый раз одно и то же. Кого Липтон напоминал им – маньяка, грабителя, коммивояжера с чемоданом, полным губками для мытья посуды? Он ведь всегда улыбался, причем не той дежурной улыбкой для присяжных, судьи и прочих незаинтересованных лиц, выстраивая зубы в две блестящих шеренги, а подгонял их под рельеф черепа и делал выражение лица естественным.  Объяснялся вежливо, сопровождал неназойливо, наклонялся при необходимости, чтобы не вынуждать объекты добровольной волонтёрской помощи вести разговор с булавкой в галстуке – сегодня ярко-зелёном. Исход оставался один, варьируясь лишь в мелких деталях: довести дело до конца Монтгомери так и не удавалось. Но и попытки проявить себя лучшим образом при любом случае не прекращались. Это как рефлекс кошек Петрова… он просто не мог противиться подспудным чистейшим, стоит заметить, в добродетели желаниям! 
Следовало, однако, возвращаться назад и извиниться перед всеми невольными зрителями импровизированного бедлама. Перед Франком, которого ангел чуть не сбил, вскочив на ноги и помчавшись наперерез «старушке». И, вдвойне, перед Генри Грэхемом. Всё-таки это его шедевры героически погибли при исполнении обязанностей, вовсе для тех не предназначавшихся.  Представься возможность, сокрушающийся Хадраниэль извинился бы перед женщиной с пакетом, перед пакетом с кремовой кашицей вместо прежнего содержимого, перед каждым посетителем кондитерской и даже перед проезжавшим мимо велосипедистом. Но велосипедист так и не появился, поэтому ему пришлось обратиться к верхним строчкам списка.
В здание Липтон вошёл, почти не прихрамывая. Медленно вдохнул окутавший с ног до головы сложный букет ароматов, за считанные минуты успевших околдовать рецепторы, и уже куда уверенней зашагал к столь внезапно оставленной компании.
- Не везёт, - виноватая усмешка скользнула по лицу, когда мужчина пожал плечами и махнул для большей убедительности рукой, мол, всё в порядке.

Отредактировано Montgomery Lipton (03.03.13 08:29:46)

+6

3

До конца смены оставалось пятнадцать минут, и это наделяло Грэхема особым вдохновением. Тем более, что официант-призрак только что передал ему заказ: два десерта на свой вкус.
"Ооо", - сказал Грэхем. После такого "ооо" обычно в свадебном пироге обнаруживается разделанная стриптизёрша. Хаагенти обожал заказы на свой вкус. Он поманил к себе призрака, который тут же предупредительно просунулся сквозь стеклянную перегородку, защищающую зал от похабства и неприличия в переднике.
- Кто заказал?
- Демон и ангел. Мистер Грэхем, можно я пойду, у нас тут спор, кто больше стаканов сока отнесёт, - взмолился мальчишка.
Грэхем потрепал прозрачные вихры и задумался. Демон и ангел.
Ооо. Дважды "ооо".
Почему-то всего через сотню лет после заключения Договора стал наблюдаться удивительный феномен. Как ни странно, демоны и ангелы тяготели к обществу друг друга в большей степени, чем этого следовало ожидать от бесполого зомбированного добром создания и чёткого такого чувака со здоровой степенью эгоизма и тягой к разрушению во имя бугаги. Грэхема это занимало, тем более, он сам был представителем такого дружественного союза.
Он сделал (создал!) два десерта и водрузил их на поднос. После чего оттёр подскочившего официанта в сторону и сам понёс заказ к столику.
Оторвав взгляд от соблазнительного декольте (кажется, он с ним уже встречался), Грэхем смог наконец узнать, для кого предназначались блюда. Херринг и Липтон. Два если не кита, то касатки, на которых зиждилась вся пенитенциарная система Виспершира. Третьей касаткой Грэхем скромно считал себя - должен же кто-то сидеть в камере предварительного заключения и горланить что-нибудь по меньшей мере отвратительное.
"Липтон, - подумал Грэхем. - Чёрт".
Кажется, он прогадал с десертом. Сначала он хотел увековечить в креме другую часть женского тела, но потом засомневался, знаком ли ангел с её устройством и узнает ли. Увидев же, какой конкретно ангел подвергается угощению, Грэхем всерьёз укорил себя, что не сделал глазурную стрелочку и глазурную же надпись: "Это сиськи, понимаешь, сиськи!"
Ну да дело сделано.
Поставив блюда перед клиентами, Грэхем подтащил стул от соседского столика и уселся на него верхом, устремив на Франка и Монтгомери долгий задумчивый взгляд. Казалось, он брал мерки или составлял фоторобот. Или запечатлевал себе образы для порнографических издевательств, что вероятней.
- Приятного аппетита, приходите к нам ещё. Меня зовут Генри, я побуду с вами на случай, если вам что-нибудь понадобится, - с дружелюбием, долженствовавшим напугать любое разумное существо, сказал он.
Херрингу предназначалось стандартное блюдо в виде новорожденного младенца - любимый подкол среди демонов. Липтона ждали "Две упругие твердыни".
Но Хаагенти не было суждено увидеть кормящегося ангела. Тот соскочил, как укушенный (а ведь Грэхем даже рук ещё не распустил, не говоря о зубах!), и бросился к выходу. Проследив его путь к сочной брюнеточке, которая пару минут назад почти согласилась на рюмочку сексика, но потом вспомнила о срочном деле и пообещала зайти завтра и испить две рюмочки, Грэхем вздёрнул бровь. Этого оказалось недостаточно, пришлось вздёрнуть вторую.
Эпохальное зрелище, что разворачивалось на улице, было достойно того, чтоб его увековечили в мраморе. Или на скрижалях, под графой "опасный для носителя идиотизм, и как с ним бороться".
- И часто он так? - сочувственно спросил Хаагенти у Андраса.
Подумалось, что ему гораздо легче живётся, чем некоторым. Метатрон, конечно, тот ещё фрукт (да, фисташки - тоже фрукты. Те ещё), но гораздо проще в обращении. Кормить, поить, лапать - он и доволен и под пули не лезет. А андрасовский друг, судя по всему, страдал особой формой аллергии на реальность. Или, что хуже, реальность страдала аллергией на него - а реальность не из тех дамочек, что мучаются в одиночку.
Не было жаль пирожных. Не было жаль Хадраниэля. Было жаль, что не удаётся услышать, какими словами он вызвал такую реакцию. Грэхем мог бы поучиться у него.
Наблюдая, как пакет раз за разом встречается с непробиваемо доброй физиономией, Грэхем подтянул к себе блюдце с десертом и вооружился ложечкой. "Две упругие твердыни" быстро превратились в "Одна упругая твердыня и один плосковатый холмик".
- Слушай, мне кажется, ему нужна встряска, - проронил Грэхем. За окном одна очень острая шпилька встретилась с одной очень доброй голенью. Встряска явно имела место. А может, и трещина в кости. - Давай, может, его сводим куда-нибудь, где женщины не имеют при себе ничего тяжелее боа и презерватива?
Липтон вернулся как раз в ту минуту, когда закончилась грэхемовская смена. Город заворочался в тревожном ожидании.
- Круто тебя. Понравилось хоть, или так, на троечку по Мамазоху?

+5

4

- Два десерта на свой вкус, - безэмоционально уронил Херринг официанту, при этом складывалось ощущение, что слова случайно выскользнули из его ротового отверстия и сейчас просто крушили всё под своим весом, сравнимым лишь с десятитонной гирей. Собственно, так почти и получилось. Мальчонка был крайне удручён таким заказом, а учитывая то, что он был призраком, он ещё и знал от кого конкретно. Франк позволил себе недобро осклабиться, примечая все подробности изменений в лице юного отрока. "Надо будет в ближайшее время заняться его психикой. Очень подвижная. Да и зарплата у него неплохая, на пару дней мне хватит."
Буквально в последнюю секунду местоприбывания несчастного, Франк позволил себе великодушно сделать Предложение, от которого просто невозможно отказаться, особенно когда его делает психиатр с полнейшей прострацией на лице:
- Заходите в понедельник утром, думаю, вам нужна психологическая поддержка.
После этого официант официально перестал числиться в этой реальности как материальное или физическое лицо, равно как и все остальные многочисленные пациенты, у которых ещё есть деньги, но их подозрительно мало. Даже на карманные не хватит. И это была отнюдь не жалость, а просто чувство не отступающего долга перед овцами заблудшими. "Пора прекратить рассуждать как Бреннан. И запретить ему кушать мои кексики."
Внешнюю обстановку разрядил подошедший молодой человек с непосредственным заказом. Если верить чутью, то именно на его вкус были приготовлены все эти деликатесы, от которых подозрительно соблазнительно пахло. Что не могло не намекать.
- Благодарю за аппетит, Генри, - Франк кивнул головой и сам представился, хотя в данной кампании это было лишь формальностью, - Франк Херринг, психотерапевт и психиатр. Ваши проблемы - наши проблемы.
Херринг скосил глаза на своё блюдо и улыбка благожелательности проскочила тенью по его умиротворённому лицу. Так обычно бывало, когда делать было нечего, а тебе ещё и доплачивали за это.
Десерт назывался «Младенец». Его полагалось есть разрывая на части и смакуя внутренности, но Франк обычно полагался на нож с вилкой, которые добавляли остроты ощущений и своеобразную атмосферу маньяка-садиста. Затем нужно было с хохотом распотрошить головку юного страдальца и выпить оттуда мозги, сладко причмокивая и облизывая губы. Ну и затем, перемазавшись кровью с ног до головы, отрывать пальчики по одному и томно отправлять их в рот, один за другим. Или это была женская версия употребления этой дряни? Андрас решил не углубляться в воспоминания. В любом случае и при любом раскладе в руках у Херринга оказались нож и вилка. Однако сделать ровный хирургический надрез оказалось физически невозможно. А всё из-за Липтона, который с резвостью страуса устремился за пределы видимости демона.
Франк случайно отрезал голову и мозги стали медленно заливать тарелку, обильно попырскивая кровью из свежей раны. Не то чтобы это было печально, просто это совсем капельку расстраивало. Изобразив страдальческий взгляд, не проронив ни одного слова и не обращая никакого внимания на внешние раздражители, демон методично стал разделять тушку на бёдрышки, крылышки, грудинку и прочие составляющие, название которых Андрас всё равно не помнил. С сосредоточенностью мясника, он разделял одни внутренности от других, тщательно их обследовал и пока лишь раздумывал: отправлять ли в рот содержимое тарелки или проверить на ком-нибудь другом?
- Довольно часто, - наконец отвлёкся Франк, расщепив десерт почти на все его составляющие, - Когда мы сюда шли, он попытался перевести старушку через дорогу. Думаю не надо рассказывать, что она позвала подмогу в лице точно таких же старушенций и задала жару нашему ангелу. О, и не буду уточнять, что этих бабок можно было уложить мизинцем одной руки, - Херринг слегка задумался, - Нет, пожалуй, мизинцами двух рук.
Блюдо, предназначавшееся Монтгомери заметно сократилось. Две горы, о которых Хадраниэль, скорее всего даже не подозревал, хотя и видел их каждый день, благополучно сократились на одну. "Ну, оно-то и верно. У Натана таких пригорков нет. Или всё же есть? Надо будет поинтересоваться на днях," - философски заметила мысль. Андраса мало волновали отношения между двумя ангелами, но его просто распирало от любопытства: как они будут делать ЭТО? Желательно конечно присутствовать и всё конспектировать в деталях. Реплики, терминологию, понятия, чтобы потом блеснуть эрудицией где-нибудь в баре, но это было бы как-то не по-людски. Значит, нужно было бы ещё и выставлять оценки за все эти позы и ахи. Демон тяжело вздохнул. В мире столько трудностей.
- Нужно сходить развеяться. Куда-нибудь… в увеселительное заведение. Смекаешь, дорогой брат? – ехидно улыбнулся Франк и наконец решился начать с толстой кишки младенца. На вкус как творог с цукатами. – Например, где играют во что-то запрещённое и много милых дам, которые больше не будут избивать моего друга.

Отредактировано Frank Herring (04.03.13 15:17:23)

+4

5

Услышав вопрос, Липтон изрядно сбледнул с лица. Упомянутая в любом контексте именно эта фамилия вызывала у него нехорошие ассоциации и кратковременные приступы паники.
Франк так часто прямо или косвенно (в последнем случае – с нулевым эффектом) давал ему понять, что он слишком наивен для любого времени, в котором живёт.  Возможно, ангел не стал бы спорить: в большинстве случаев Херринг оказывался хотя бы наполовину прав. Но кое-что  о потаённых сторонах биографии своего друга тот не знал. Или делал вид, что не знает. У Монтгомери была собственная тайна, связанная с одним из самых сильных потрясений, которые ангел когда-либо переносил после ведовских процессов и введения апелляционной инстанции.  Жуткое воспоминание и незаживающая душевная травма.
Всё произошло равно что на прошлой неделе – каких-то сто лет назад. Совсем ещё юный в душе и ни разу всерьёз не помышлявший об адвокатской практике тогда-ещё-не-Монтгомери-Липтон смотрел на мир широко открытыми глазами и отличался неуёмным любопытством по отношению ко всему, так или иначе связанному с правоохранительной практикой. Скорее всего, ему просто нравилось видеть, какие ещё приёмы защиты от полной свободы себе подобных могут придумать люди. Обосновавшись вместе с пока-не-Натаном-Эйнхартом в одной из крупнейших мировых столиц, ангел не упускал ни малейшего случая предаться одному из любимейших занятий: посещению судебных процессов, открытых и закрытых. Причём обычно предпочтение отдавалось последним – на них не топтались по ногам господа из широкой публики, да и в целях самообразования грех было не попользоваться кое-какими связями.
На одном из таких заседаний «не для всех» Хадраниэль и нарвался на «Это». Перед внутренним взором вновь, как живые, проплыли пять толстенных томов некоего деликатного дельца, содержавшие не менее деликатные подробности. За каких-нибудь два часа он постарел лет на триста и пополнил багаж знаний не только сведениями об устройстве и назначении «лошадки Беркли»*, но и о пятнадцати способах нецелевого использования свежей лесной крапивы. Хуже всего оказалось то, что полный набор вещественных доказательств преступления обвиняемого притащили прямо в зал суда – для демонстрации и пояснений! И чем больше оживлялись редкие зрители вокруг него, тем сильнее плохело ангелу. К тогда-вовсе-ещё-не-Натану-а-Элджернону он ввалился уже за полночь, немыслимо грязный и мертвецки пьяный  из-за попыток отогнать кошмарные видения… и никогда потом не  допытывался, почему Камаэль так густо краснела при каждой его попытке попросить прощения за испорченный вечер и откровенное свинство.
А кокетливо кивающие цветущими верхушками побеги крапивы иногда снились ему до сих пор…
На смену неприродной бледности вместе с воспоминаниями пришёл слабый румянец. Липтон только прокашлял что-то маловразумительное и туманно помахал ладонью в воздухе – то ли открещиваясь и отгоняя мороки, то ли просто отрицая. Едва уловив возникшую благодатную паузу, мужчина немедленно воспользовался ею, чтобы рухнуть на единственный свободный стул, схватить оставшуюся ложечку и запустить её в ближайшую тарелку. Ту, что стояла перед Херрингом, разумеется. Не мог же он отнимать, пусть даже свой собственный десерт у человека, ангела или демона, будучи едва тому представленным. А Франк… они ведь договорятся, правда?
Он часто слышал, и не только от клиенток-женщин, что наикратчайший путь к утерянному душевному равновесию лежит через сладкое, но относился к подобным высказываниям с подозрением. Однако стоило первому подцепленному кусочку поудобнее лечь на язык, как адвокат еле переборол сильнейшее желание его проглотить от изумления. Монтгомери даже забыл об импровизированной речи в поддержку необходимости мелкой бытовой помощи пожилым людям, коей уже совсем было собирался сгладить неловкость.
- Это потрясающе! – на просветлевшем лице постепенно начала появляться абсолютно по-детски счастливая улыбка. Прямо сейчас он мог бы стать дополнительным автономным торшером немаленьких размеров для кондитерской и грозился засиять ещё ярче.
- Монтгомери Липтон. Прошу прощения за недавнее поведение. Здесь ведь не только клубника, верно? Вкус совершенно необычный. Франк, ты…
С явным намерением успеть прихватить еще что-нибудь до того, как надают по загребущим рукам, Хадраниэль вновь взмахнул прибором, опустил глаза и… увидел, что конкретно лежит на блюдце. Разрезанное, нет, выпотрошенное с педантичной аккуратностью. Хромающей ласточкой мелькнула мысль высказать первую пришедшую с капитанского мостика очевидную фразу: «Франк, ты… ешь младенца». Но у демонов, по всей вероятности, существовали собственные представления о шутках, а каким-либо образом проявлять неуважение к иной культуре Липтон не позволял себе и у средневековых арабских шейхов. Вместо этого он молниеносно слизнул с ложки остатки роскоши, очень правдоподобно смахивавшие на кроваво-красную плоть, и смущенно, кончиками пальцев, отодвинул от себя тарелку.
- …извини за вторжение, - и тут же повернулся обратно к Грэхему. – Но, в самом деле, очень вкусно. Если бы я смог припомнить что-то отдалённо похожее, то только с большим сомнением переворошив всю память. Какая жалость, что мы догадались сюда завернуть только сегодня и так поздно.

*

* Побуду гуглом.
Изобретение  принадлежит авторству в своё время широко известной в узких кругах миссис Терезе Беркли, одной из самых искусных мастериц сексуального бичевания в Великобритании второй половины XIX века. Вот что по поводу данного устройства говорит нам Рэй Тэннехил, а из песни слов не выкинешь: «Самым крупным ее изобретением (в 1828 году) стала «лошадка Беркли», представлявшая собой раздвижную лесенку (чтобы можно было подогнать ее высоту под рост клиента) с подпорками и удобной обивкой. Клиента привязывали к ней так, чтобы его лицо выглядывало из одного отверстия, а гениталии — из другого. «Госпожа» стояла позади и хлестала клиента по спине или ягодицам, в соответствии с его предпочтениями, а спереди сидела полуголая девица, ласкавшая его гениталии».
Р. Тэннэхилл, «Секс в истории». Перевод главы, посвященной конкретно девятнадцатому веку и викторианским нравам, легко находится в сети. Например, здесь:
http://www.aquarun.ru/psih/sex/sex3.html

+4

6

С невольным уважением Грэхем наблюдал за демонстрацией вивисекторских навыков Андраса. Как оказалось, расчленять тела тот умел так же хорошо, как и психику. Не зря обслуживающий его официант ощутимо изменился, хотя разговаривал с ним от силы секунд пятнадцать. Грэхем напомнил себе обязательно зажать мальчишку в тёмном углу и вкрутить ему шарики с роликами обратно. Ну, или хотя бы простимулировать их хорошенько.
- Франки, друг мой. Женщин нужно укладывать совсем не мизинцами. По-моему, тебе тоже не помешала бы встряска.
Придя с собратом по рогам к консенсусу, Хаагенти перевёл взгляд на объект приложения их с Херрингом козней. Или наоборот, благодеяния. Это уже от твёрдости Липтоновской психики, степени непорочности и количества денег зависит.
Тот бледнел. Покрывался рассветным румянцем. Два нежно-розовых пятна на щеках отлично гармонировали со следом удара на лбу.
"Стриптиз-бар "Подвал мэра". Срочно. Не меньше, чем на три часа", - мелькнул во взгляде Грэхема диагноз.
Он продолжил уплетать "Твердыни", потому что иногда лучше есть, чем говорить. В конце концов, кто тут психиатр.
К тому же десерт был дивным. Грэхем без зазрения скромности наслаждался, напитывался вкусом: молоко, птичье молоко, облачное молоко, запах белого цвета. Пожалуй, даже слишком вкусно для пошлой шуточки. В следующий раз хватит одних только взбитых сливок.
Тем временем Монтгомери вкусил другого блюда. На лице Грэхема не дрогнул ни один мускул, но внутри себя он смеялся. Да что там, хохотал, опрокидывался вместе со стулом и болтал в воздухе ногами, демонстрируя всем красные носки и стоптанные ботинки.
Ангел. Пожирал. Младенца.
За такое зрелище стоило обеспечить Липтона карточкой на один бесплатный десерт каждую неделю. И готовить ему только младенцев. Ну, и иногда, разнообразия ради, большеглазых щенят.
Любовь к курьёзам зачастую обходилась Грэхему и дороже.
Он переглянулся с Франком. Все тем же меланхоличным Франком, который, казалось, не уверен, есть ли смысл дышать или нафиг оно сдалось. Как приятно, что есть в мире что-то стабильное, например, странные взаимоотношения Андраса с собственным самоощущением. Грэхем бы поговорил с ним об этом, но слишком любил свои деньги и целостность мозга.
Вместо этого он снова уставился на Монти, вместо попкорна подъедая десерт.
"Стриптиз-бар. И запереть его там на неделю!" - подумалось ему, когда он мысленно отгоготал, мысленно же поднялся, одёрнул штанины и уселся обратно. Ментальное положение снова совпадало с материальным, поэтому думалось легче.
- Рад знакомству, Монтгомери, - сердечно сказал Генри. Конечно, он знал Хадраниэля раньше, но не в этом теле. И всё равно гораздо чаще имел с ним дело опосредованно. Так легко было подсовывать кому-нибудь из неприятных знакомцев визитку "Дорого и долго", а потом слышать о приговоре лет на десять.
Липтон в этом смысле был удобнее вороха анонимок, звонка киллеру или приобретения пистолета. И уж точно безопасней. Ни она одном допросе вас не будут спрашивать: "Сколько выстрелов вы сделали из этого адвоката? А где ваше разрешение на ношение квалифицированной юридической помощи крупного калибра?". И, что важно, его не нужно было прятать под подушкой или в шкафу с бельём. Хотя от последнего Грэхем не отказался бы.
Ложечка заскребла по тарелке. "Твердыни" кончились. Хаагенти печально вздохнул и искоса поглядел на друзей-приятелей, прикидывая, не собираются ли они его ещё чем-нибудь угостить. Решил, что нет.
Снова вздохнув - печально, но с ноткой сытого удовлетворения, он поднялся.
- Мы тут с Франком решили показать тебе одно местечко. Там будет много... Много пожилых людей, которым потребуется твоя помощь. Ну, ты знаешь, им нужна помощь. При переодевании там и так далее. Франк, двинули?

+4

7

Франк продолжал тщательно пережёвывать пальчики младенца. Хруст был как от чипсов, но вкус как у крема и слоеного теста вместе взятых. Демон где-то вычитал, что пища лучше усваивается, если её методично жевать своими удивительными зубами, которые лучше заменить на золотые в самом ближайшем будущем. Во-первых, так красивее, во-вторых, это модно, в-третьих, пускай завидуют. А что же касается утверждения, то определённо эти недоучёные нагло соврали. Никакого ощущения наслаждения пищей не поступало в главный центр удовольствий, который по скромному, но очень весомому мнению Франка нужно было разместить вместо мозга. Ну и что, что вы не сможете управлять своим телом или дышать или видеть? Зато гамма ощущений будет самой полной.
- Не мизинцами? Хах, похоже, ты прав, я немного замозговался, - отозвался Херринг, мысленно же заключая своё мнение "экспертов": "Определённо на этих выходных нужно будет удалить головной мозг. Вместо этой совершенно ненужной субстанции поставить много центров удовольствий и жить счастливо. Пусть недолго."
- Да, Монтгомери, здесь не только клубника, но ещё и два десятка разного наименования ягод, - с замедленной реакцией отреагировал Андрас, силясь представить себе операцию на своём черепе. Получалось плохо, потому что хирург постоянно заливал всё кровью и приговаривал: "Пожалуйста, не истекайте кровью". - Например, глаза, - демон деловито наколол одно око на свою вилку и поднёс ближе к Липтону, чтобы тот убедился, насколько всё с анатомической подробностью точно отображено. - Если мне не изменяет память, то это вишня. А радужная оболочка - удачно срезанная плоть голубики. Да ты кушай.
Не дожидаясь, пока ангел соизволит съесть маленький деликатес, Херринг мягко вложил в его руку свою вилку и взял ещё один инструмент. Даже будь младенец настоящим, это было бы всё равно весело. Ну, подумаешь, что это оказалась не ягода. Всего лишь глазик. Маленький и очень сочный. Следующей жертвой стало ни в чём неповинное лёгкое. У него был вкус мяты, что немного расстроило. Франк не любил мяту. В ней он видел отражение своих подсознательных страхов перед обществом. Строгая завуалированность образа была придумана самостоятельно Андрасом, поэтому он особенно не парился с избавлением от своих фобий.
- Поздно? О, нет, мой друг. Наш вечер только начался. И если я правильно понял Генри, то нас ждёт очень увеселительная прогулка, - казалось Херринг усмехался сквозь свою небритость, которой было уже несколько веков точно.
- Выдвигаемся, - мягко подтвердил демон. Таким тоном обычно сообщают, что вы должны мафии не только свои почки, дом и собаку, но и вас разберут будто конструктор. Или же сообщают, что ваш горячо любимый сосед умер, а вам осталось семь дней. Не дожидаясь утвердительных звуков, завываний, кивков, рефлексов со стороны Монтгомери, Франк всё также мягко-настойчиво вывел его под руку из-за стола, оставив совершенно чистую тарелку и аккуратно сложенные столовые приборы.
Хаагентри Андрас решил не дожидаться в кондитерской по нескольким вполне очевидным причинам, хотя они были очевидны только логике психиатра. Первая - Грэхем тут кондитер или кто? Вторая - Генри нужно было попрощаться с обслуживающим персоналом, чтобы они с содроганием вспоминали сегодняшний вечер. Третья - чай не маленькие тут высшие и низшие сущности. Четвёртая - на улице было приятно и дул прохладный ветерок.
- Монтгомери, подготовься. Общество дам строгоконсервативного воспитания нуждается в нашей и особенно твоей помощи. Там мы проведём... возможно, всю сегодняшнюю ночь. Если ты хочешь составить завещание - я не против. Чуть что передам твои последние просьбы Натану, а он позаботится об остальном, - как можно серьёзнее отрапортовал Франк, пуская в ход всё своё демоническое обаяние небритого подбородка. Осталось дождаться Генри и двинуть в особо злачное заведение. "Если повезёт, сможем увидеть двойную программу. Совмещённую или как там она называется. Шепнуть пару слов дамам и они сделают сегодняшнюю ночь незабываемой."
С лицом блаженного Андрас уставился в конец улицы, готовясь стартовать и чуть ли не бегом преодолеть метры до приюта особо нуждающихся женщин, которые погрязли в пороках. Или стоп, погрязли мужики в пороках, а женщины невинны как роса? Тем лучше, нет ничего прекраснее росы.

+3

8

Простите.. разошёлся Тт

Суждение о том, что трогательная инициатива заставила Липтона расчувствоваться,  так же приблизительно соответствовало истине, как налог на землю, выплачиваемый каким-нибудь захудалым фермером, в сравнении с теми же выплатами от солидного плантатора; в пользу первого, разумеется. Ангел буквально  растаял от умиления, усилием воли собрался в аморфную лужицу и расплылся вновь, когда понял, что лёд тронулся. Да-да, всегда такой снисходительный к его вдохновлённым речам друг не только начал понимать важность добровольного участия в столь необходимом деле, но и сумел подвигнуть на добрые свершения ещё одного – к тому же вы только подумайте! – демона. Несомненно, усилия Хадраниэля начали приносить плоды, а вера в лучшее – превозмогать косность устаревших взглядов на мироустройство. Пусть теперь над ним продолжают вдоволь смеяться скептики, но он-то знает: мирное сосуществование способно творить чудеса взаимопонимания.
«Какие же всё-таки славные мне встречаются парни», - всплеск приязни ко всему миру в целом и обоим визави в частности грозился сломать планку максимально допустимой приподнятости настроения и обернуться локальным облучением всех присутствующих в радиусе пятнадцати метров. Интересно, как он потом сумеет отблагодарить Франка и Генри. Потребуется что-то эдакое, стоит обдумать на досуге.
«Пусть с причудами. Но у кого их нет. Подчас нужно относиться к подобному философски и мыслить прогрессивно». Память, по обыкновению соседствовавшая с всё тем же удушенным инстинктом самосохранения, немедленно услужливо подкинула пару-тройку таких «причуд»: любым из них не просто можно было пугать детишек по ночам навсегда, но и замораживать кровь в жилах  умудрённых большим  опытом циничных дяденек. Но Монтгомери только беспечно отмахнулся от помехи, мысленно шутливо погрозил пальцем и поплыл обратно на свою волну. В долгой жизни, за которую увидишь и не такое «всякое», бывают свои преимущества. А кто, как говорится, прошлое помянет…
Он безропотно позволил собеседникам уничтожить остатки роскоши на тарелках и так же кротко проследовал за Андрасом на свежий воздух. Правда, на секунду – не больше – ему показалось, что атмосфера вокруг не так уж и легка, а вместо вечерней прохлады к горлу подбирается что-то колко-неприятное. Оказалось, что на смену павшим товарищам внезапно выскочил здравый смысл и попытался намекнуть на нечто в духе «здесь что-то нечисто» и «с каких это пор Франк добровольно соглашается пересечься с Натаном».  На упоминании о завещании бедняга странно пискнул, но и сам решил списать всё на ещё один безобидный розыгрыш.
- Да будет тебе дружище, к чему такой похоронный тон? - мягко рассмеялся Липтон.  Он повнимательней присмотрелся к чужой щетине, пытаясь определить по её состоянию,  стоит ли тревожиться о душевном состоянии хозяина. Возможно, что-то того действительно тревожит, а Хадраниэль в своём восторге позорно забыл о внимании ко всем остальным. – Даже если мы задержимся, вряд ли произойдёт что-то непредвиденное. Нат не мнительная мамаша, чтобы переживать из-за пустяков вроде опозданий. Нам туда, правильно? Пойдём скорей, вот как раз и Генри подоспел. 
Заранее угадать, куда именно они вот-вот направятся, не составляло труда и без выразительных взглядов Херринга. Путешествие вряд ли грозило затянуться надолго, а в непосредственной близости от них располагалось только одно муниципальное здание. Об этом ясно свидетельствовали  его название и солидный вид мелькнувшей в поле зрения охраны. Липтон только одобрительно кивнул чьей-то здравой идее сделать табличку-указатель  на здании большой и подсвеченной, так что «Подвал мэра» можно было бы найти и в кромешной тьме с самым отвратительным зрением. К тому же пейзаж удачно дополняли пять или шесть подростков, усиленно косивших под кусты, густые тени фонарных столбов и рисованных горгулий на фронтоне одного из соседних домов. Наверняка милые сознательные школьники (настоящие тимуровцы! хотя он не поручится, что помнит гордое звание скаутов-помощников правильно) несли здесь незримую вахту: только по их напряжённому виду любой бы уже понял, что здесь не просто праздно околачиваются, а бдят и ждут. Ангел не был уверен, чего ждут именно, но полагал, что может догадаться. И по-доброму завидовал: всё-таки если напасть на оказавшегося в беде дедульку толпой, то есть предложить услуги сразу с нескольких сторон, тот не сразу сообразит, кого бить первым и, возможно, сдастся быстрее. То есть, конечно, смилостивится и не станет упрямиться.
Вечер продолжался, душа пела, рядом шли симпатичнейшие товарищи, предстояло сделать много хорошего и прямо сейчас, - что ещё может понадобиться нетребовательному в желаниях ангелу для счастья? Хадраниэль бодро пролетел небольшое расстояние до здания и смело шагнул прямо в гостеприимно распахнувшиеся перед носом двери. Их будто бы заранее ждали.
И не преминули встретить.
Относиться философски – легко подумать, но не всегда исполнить. Вот ты, на пике безмятежности, идёшь по улице и совершенно никому не причиняешь вред. А через секунду может статься, что ты пытаешься крепче впиться пальцами в дверной проём, чтобы не продвинуться дальше, и ощущаешь на шее стальной захват неизвестно откуда взявшейся шёлковой удавки весьма легкомысленного цвета.  Хуже всего могла оказаться временная слепота: Липтону ожгло глаза не само зрелище, он ведь его толком и не увидел,  а Осознание Происходящего.
- Генри-и-и-и! Я как чувствовала, что ты придёшь именно сегодня! Приметила ещё на подходе и вышла сама встречать, - хрипловатое мурлыканье под ухом предназначалось не ему, но оттого легче не становилось. – Кто с тобой? Друзья? Ну же, проходите. Не стойте на пороге, это невежливо.
Теперь он понял, зачем требовалось завещание. Более того, отдал бы очень многое за новую возможность его составить по всем правилам. Вот только в таком случае Натану предстояло стать не душеприказчиком, а палачом, приводящим смертный приговор в исполнение. При всей его доброте и по-настоящему ангельском терпении… и Монтгомери был уверен в конечном исходе не меньше, чем в том, что Франк об этом прекрасно знал.  Немедленно захотелось обернуться и посмотреть шутникам в глаза. Однако так как обернуться Липтон не мог, то ему тут же захотелось, по крайней мере, чтобы из его затылка вылезло чьё-нибудь лицо. И сделало то же самое, причём добавив к вопрошающему взгляду солидную порцию мученической укоризны.
«Спасите».

+4

9

- А по счёту кто платить-то будет? - спросил Грэхем у опустевшего стола. Без особого огорчения - хозяин-то тут не он.
Решив попозже взыскать с обоих с процентами, он стащил передник и повесил его на рога Мистера Мужа, украшавшие дальнюю стену. Стайка официантов, уборщиков и посудомоев подверглась прощальным хлопкам по задницам - ввиду количества обшлёпываемых Грэхем то и дело сбивался и требовал предъявить покрасневшую или всё ещё бледную ягодицу в качестве доказательства. В итоге его просто выпихнули на улицу, причём за секунду до закрытия двери кто-то самый смелый успел хлопнуть по заднице уже его.
"Как быстро растут дети", - расчувствовался Грэхем.
И вместе с друзьями-товарищами направил свои стопы в "Подвал мэра". Энтузиазм Монти был заразен, даже Грэхем на секунду почувствовал себя девственником на пути к пороку. Вторым шагнув в приятный полумрак и атмосферу тёплого интима, он тут же попал в капкан. Высокая, этак в ноль целых девяносто пять сотых Липтонов, красотка вжала Грэхема лицом в декольте и тщательно помяла три имеющихся округлых объекта друг о друга.
- Мны-ны-ны, Иееа! - вежливо ответил Хаагенти на последних крохах кислорода. После чего перекусил бюстгальтерную перемычку, что от него и требовалось. Картинно ахнув, лишённая белья дамочка прикрылась, тут же убрала руки за спину - и явила всем симпатичные цензурные нашлёпки.
- Привет, Венера, - ухмыльнулся ей помятый, но довольный Генри.
Почему-то в любом стриптиз-баре есть девушка по имени Венера. При том, что ни одной Малой Медведицы или SDSS J102915+172927 Грэхем ни разу не видел.
- Да, это мои друзья. Ты уж присмотри за ними. Как видишь, кое-кому тут уже не терпится подержаться, - кивок в сторону скульптурной композиции "Монтгомери Липтон и дверной косяк" призвал оценить всю насущность чужих потребностей.
Дёрнув Франка за рукав и мельком понадеявшись, что это не запустит мыслительную реакцию на тему вживления себе в локоть дополнительных кожаных заплаток, Грэхем потащил его в сердце разврата. Больше всего ему нравился правый желудочек.
В страстную, тягучую музыку то и дело вплетались вздохи или звуки поцелуев, вокруг клокотали процессы, из-за которых в своё время не один город был стёрт с лица земли Гневом Божиим и Завистью Его Же.
- Шелли, звёздочка моя, как ты?
- Генри, ты тоже носишь звёздочки? Прямо, как у меня?
- Да-да, но я оставил их у приятеля. Вон он у двери стоит, его ещё Венера обольщает. Попроси показать - он сразу же.
Чуть не вписав Франка в плакат "Уважаемые посетители, если вы обнаружите силикон, все услуги - за счёт заведения", Грэхем плюхнулся на диванчик цвета "бедро выпоротой нимфы" и блаженно на нём развалился. В такие места он мог ходить даже не за действом (хотя действо очень любил, уважал и посвящал ему много времени), а за атмосферой. За жаром, смесью духов, алкоголя, денег и шороха снимаемой одежды.
- Франк, ради всего порочного, только не устраивай здесь сеансы психоанализа. И да, тут приветствуется освобождение от денежных знаков. Не бойся, это больно только в первый раз.
Несмотря на до предела расслабленный вид, Грэхем внимательно следил за Монти и его приключениями. А что издали - ну так мало ли, вдруг бить начнут, ещё зацепят. Сегодня же Генри хотелось всей нежности упругих твердынь, плодородных долин и ещё чёрт знает каких перелесков.

+4

10

меня понесло .D

Глава 1. Франк идёт за Генри
Как завороженный демон следовал за своим собратом и лишь рассеянно кивал как китайский болванчик на каждое умное изречение, даже если Генри молчал вот уже десять минут и не собирался ничего говорить на протяжении ближайшего часа. По разные стороны мелькали бёдра, груди, талии, а иногда и целые девушки, что несомненно радовало. Херрингу нравились девушки целиком, а не частями. Очень часто мелькали углы и разного рода плакаты, в один из которых Франк успел не впечататься, чуть не став счастливым обладателем чего-нибудь силиконового и бесплатного. Впрочем, ему это вряд ли грозило.
Судя по всему, Грэхем прекрасно знал каждую роковую обитательницу этих мест, если не поимённо, так по размерам верхних половинок точно. Любую кровожадную красотку он мог бы указать и описать её самые выдающие и выпирающие характеристики. Кстати, одна дама как раз поправляла выпирающий бампер, приманивая небольшую толпу искателей ощущений. Франк судорожно сглотнул.
Нет, вы не подумайте, демон вполне себя мог сдерживать в сексуальном плане. Он мог продемонстрировать верх пофигизма, даже если его возьмут в плен сексапильные амазонки, которые не видели мужчин пять лет. И нет, Франк специализировался исключительно на женщинах, хотя ради чистоты эксперимента может рискнуть и на другом поле, если его как следует споить и вообще на минуточку представить, что Херринг – совсем не демон. Андрас сдерживался от психоанализа. Он кипел, брызгал слюной (мысленно, конечно), но упорно молчал и продолжал кивать на любое молчание со стороны Хаагенти.
Глава 2. Франк соглашается без психоанализа
А всё из-за того, что кто-то пожадничал чужого психического здоровья. Мужчина даже не обижался на своего собрата по цеху. По сути, он даже не знал, как нужно было обижаться. В данный момент он искал лазейку в просьбе Генри и кажется её успешно обнаружил.
- Хорошо, я не буду применять свои штучки на местных дам, - Франк невинно улыбнулся. В улыбке был задор пятилетнего пацана, готового кинуть петарду в туалет. – Только если чуть-чуть. Для розжига страстей.
Положа руку на сердце (Херринг, сердце у тебя слева), он совершенно не лгал. Мужчина просто хотел немного развлечься и расслабиться. Разумеется, по-своему, не взирая на возможные разрушения и жертвы среди местного населения. Андрас плавно развернулся к месту своей импровизированной рыбалки.
Глава 3. Франк находит дам
Демон подошёл ответственно к выбору своей партнёрши или партнёрш, это, конечно, как повезёт. Нос должен быть строгим, прямым и внушать уважение к финской империи, но если глаза голубые – носик должен быть аккуратным, миленьким и симпатичным, чтобы хотелось его заботливо ущипнуть. К зелёным больше подходил нос с небольшой горбинкой, что придавало лицу особую остроту красоты. Уши обязательно должны быть овальной формы, независимо от всех остальных характеристик. Зубы во рту должны быть ровными. За такие деньги – там должно быть ровным всё, что должно. Губы, если накрашенные, то можно и полненькие, чтобы было удобнее в них впиваться, а вот если не накрашенные, то более тонкие, чтобы не обращать на них внимание. К ресницам был отдельный разговор, так как, во-первых, они должны были присутствовать не просто на лице, а там, где они всегда обычно располагаются, а во-вторых, они должны быть объёмными, чтобы могли сойти за маленькие опахальца. Это так эротично.
Наконец, после долгих прикидок на глаз и призывного шелеста деньгами, демон обнаружил приятное общество особ женского пола. Они кокетливо смеялись и были совсем не против бородатого богача, который решил распроститься со своей денежной невинностью этой же ночью.
- Дорогие девушки, - и Франк ничуть не врал, ибо девушки действительно были дорогими во всех смыслах этого слова, - Давайте продолжим наше знакомство вон за теми диванчиками. А пока познакомимся. Меня зовут Франк, а вас?
- Флора, - хихикнула блондинка, буквально вешаясь на демона, в попытке захапать не только сто процентов суши тела, но и внимания Херринга. Последний был польщён таким вниманием к своей персоне и ненавязчиво начал расфасовывать деньги по чужим стрингам.
- Фауна, - соблазнительно улыбнулась рыженькая, активно массируя всё, до чего пока не дотянулась неудержимая Флора. Андрас смущённо улыбнулся, решив проспонсировать и её.
Глава 4. Франк не удержался и что из этого получилось
Как оказалось, мужчина умел весело и непринужденно не только смеяться, но и разговаривать. И если девушки замечали явные косяки, то виду не подавали, потому что демон был очень щедр в своих пожертвованиях.
- А вы не могли бы, - Франк прямо задыхался от нетерпения, - станцевать для меня вдвоём?
- А почему бы и нет? – весело рассмеялась блондиночка и многозначительно взглянула на свою соратницу в нелёгком бое. Рыженькая усмехнулась. И танец начался.
Это были две кобры, которые танцевали под музыку заклинателя змей. Их тела сплетались, губы соприкасались, руки нежно водили по телу другой девушки и совершенно всех всё устраивало. Танец медленно перетекал в откровенный стриптиз, который Херринг умудрился испоганить только тем, что уже намеревался открыть свой психиатрический рот.
- Нехватка стабильных отношений с противоположным полом, то есть неудовлетворённая сатисфакция, толкает вас на необдуманные поступки, в том числе вас начинает влечь к своему полу, как единственному постоянно наблюдаемому в сложной экосистеме, называемой «Подвал мэра». Впоследствии, вы успешно деградируете от того, что мужчины для вас – праздник, а затем уйдете в висперширские леса гобинрудить, то есть грабить бедных и отдавать всё богатым.
Девушки посмотрели на психиатра ошарашено, при этом не разлепливая своих уст друг от друга. Нет, не так. Они реально офигели, от такой проникновенной словесной диареи, кишащей нехорошими терминами. Франк опомнился, когда дамы успешно попытались сделать шаг назад. В ход пришлось пускать свою природную демоническую харизму, чтобы со стороны всё выглядело нормально. Если, конечно, под категорию нормального попадают барышни, которые уверенно раздеваются и с некоторым обожанием смотрят на мужчину, в своём абсолютно нормальном поведении.
- Эм, продолжаем танцевать, девочки? – смущённо почёсывая нос, поинтересовался Херринг у внезапно отупевших девочек. Те безропотно кивнули и решили привлечь к своей зажигательной вечеринке, ещё парочку дамочек. Франк был не против*.
Единственная выжившая, не попавшая на вечеринку по счастливой случайности, потом клялась и божилась, что Херринг произнёс только одну фразу.
- Танцуй, детка, танцуй! – во всю горлапанил Андрас, совершая активные телодвижения в группе обслуживающего персонала. Ему было весело как никогда.

* Конечно не против. Оплачивал-то он двух. А тут на тебе! Все включены!

Отредактировано Frank Herring (30.03.13 20:59:12)

+4

11

Когда сердцебиение достигло порога, за которым  неизбежно следовал инфаркт, Липтон решил успокоиться и помедитировать. Именно так. Ангел просто-напросто закрыл глаза и отключил на секунду сознание, пытаясь достучаться до Чего-то Там вверху или внутри, которое, по чужим заверениям, в критический момент должно было быстро среагировать, уберечь от опасности и предложить кратчайший путь к спасению. Но то ли связь на линии изобиловала ошибками, то ли сам Монтгомери в панике доорался не до того, кто был нужен. Так или иначе, в итоге грозное Что-то Там хоть и милостиво откликнулось на зов, но сварливо пробубнило нечто подозрительно похожее на «Как же вы достали, зануды. Кому сказано, ваша контора пользуется услугами другого оператора», абстрактно отвесило абстрактный подзатыльник и самым дружеским тоном посоветовало расслабиться и начать получать удовольствие.
Само собой такой помощи неблагодарный Липтон как-то не ожидал. Да и сеанс межпространственной и межсознаниевой связи, оказывается, затянулся. Ещё недавно он остекленевшими глазами смотрел на утопающего в г… гр… на прильнувшего к неким девичьим частям тела Грэхема. А сейчас обнаружил там себя – полностью дезориентированного головокружением и чересчур часто глотающего воздух.
Под насмешливо-понимающим взглядом адвокат отпрянул так быстро, как только мог, - и вписался всё ещё ноющим от взбучки затылком в родной и любимый косяк. Икнул, поправл галстук, зачем-то протёр носок левого ботинка о заднюю сторону брюк, пару раз закрыл и открыл рот. И только окончательно придав себе сходство с выброшенной на бережок очень бледной рыбой, сумел выпалить:
- Здрав… а-а-ам… д’брый вечер! Я, понимаете ли, в каком-то смысле ж-ж-женат, так что…
Вот тут ему определённо полагалось сделать Самую Умную Вещь в этой жизни. Например, повернуться и драпануть с поля боя в неведомую даль, сверкая пятками. Ведь Франку и Генри будет куда свободней без обязанности присматривать за ним, правда? А сумбурная фраза вполне могла сойти за извинение и оправдание разом, тем более, что была на две трети… нет, на пять шестых абсолютно правдивой. Одну шестую «против» составляли собственные душевные метания и суровая буква закона, определённо не приветствовавшая однополые браки. Зато у него было припасено кольцо! Так сказать,  священный символ семейных уз, регулярно покупавшийся при каждом перерождении и терпеливо дождавшийся своего часа в потайном отделении тумбочки.
- Это, понимаете, ош-шибка, - решение самостоятельно спасаться осторожным бегством оказалось правильным. Если бы Липтон сразу же рванул с места к порогу, узел по-прежнему висевшего на его шее чулка затянулся бы слишком быстро – и не факт, что не окончился летальным исходом. А так он лишь вовремя притормозил при первых признаках перед глазами пляски радужных дьяволят с вилами и непроизносимыми предметами женского туалета в руках (через одного в них угадывался весьма довольный собой Херринг, что уже намекало).
- Так ведь и я в какой-то степени давно замужем, - кокетливо фыркнула Венера, покрепче наматывая то ли чулок, то ли гарроту на запястье. – Пойдём-ка со мной. Для начала тебе определённо стоит выпить.
- Апельсиновый сок, - полувопросительно пробормотал адвокат и покорно зашагал следом к барной стойке.
- Ну… сок там тоже будет, если очень захочешь.

Липтон хотел. А оценив, насколько хорошо помогает справиться с волнением и зашоривает глаза от картины происходящего вокруг сок со вкусом и запахом водки, влил в себя две порции зараз и ничуть о том не пожалел. Жалеть, по всей видимости, предстояло всем остальным, включая бармена.  И девушку, подошедшую с требованием показать какие-то звёзды. Кто же знал, что именно в тот вечер у Монтгомери в портмоне удачно окажется одолженная у одного из присяжных стопка фотографий  Западного Креста и Северного Нолика в разных ракурсах, насколько то позволялось с крыши деревенского курятника. И он решит показать их не только растерявшейся Шелли, но и ближайшим соседям по стойке.
Закончилось же всё тем, что они уже втроём с Венерой и Шелли с энтузиазмом подбадривали аплодисментами всё тех же танцующих радужных дьяволят. Правда, среди них теперь безусловно преобладал Франк с уже целым букетом непроизносимых деталей женского туалета, что радовало  до глубины души.
Изрядно развеселившемуся Монти стало неуютно без толку сидеть на стуле. В конце концов, ему хотелось навестить покинутых в клубе друзей.  При первой же остановке возмутительно беспрестанно кружившегося пола, он решительно поднялся   и совсем уже было шагнул куда-то в сторону, когда прямо из-под ног раздалось разъярённое человеческое рычание. Скосив глаза так, чтобы по-прежнему не смотреть на тело любой из барышень рядом, Липтон обнаружил примерно в полуметре от носа знакомое лицо. И тут же расплылся в сердечной улыбке.
- А! Мистер Степлтон, давно не виделись. Вас уже выпустили из тюрьмы? А в гости-то и не заглянули, как же так.
Невысокий Степлтон, лицом и фигурой весьма смахивавший на чугунный чайник, по всей видимости собирался вдобавок закипеть. Во всяком случае, махать кулаками и выпускать порциями пар он уже начал сразу.
- Ах ты урод…
- Что-что? Простите великодушно, здесь очень шумно. Так всё же, как Вы? Нашил работу? В наше время реабилитационные программы оставляют желать лучшего, но ведь вина была небольшая, правильно? Дайте-ка припомнить… Нет-нет, не подсказывайте, я сам! Кража книг из библиотеки. Или угон велосипедов. Жестокое обращение с канарейками? У меня профессиональная память, уверяю… Ай!
В этот самый момент, так и не сумев добраться до лица достопочтенного бывшего защитника, Степлтон поступил проще. И нанёс неслабый удар прямо в живот с явным намерением продолжить, как только Липтон согнётся от боли пополам. Но закалённый в неравных боях с женскими сумочками Монти обиженно охнул и выпрямился ещё сильнее.
- Мистер Степлтон, - исполненная достоинства и грусти от того, что встреча началась не так хорошо, как предполагалось, фигура нависла над оппонентом.
- Если у Вас есть какие-то претензии лично ко мне, не стоит так вести себя в людном месте. Здесь находятся дамы! Вперёд, выскажите мне всё в лицо. Но прошу, выберите иной способ свести счёты и назначьте секундантов. Это будет по-мужски, уверяю.
- Я тебя оберу до нитки, засранец, - прошипел вздыбленный чайник в костюме. – Если так хочешь, то пойдём. Тут недалеко, в соседнем зале. Сыграем партию в домино, и ты увидишь, за какие «ворованные книги» мне пришлось отсидеть чёртовых четыре года. И дружков прихвати. Все у меня ответите, все!
Форма вызова озадачивала. Как и то, за что конкретно следовало отвечать, по мнению собеседника, неопределённым "всем". Однако, рассудив, что спорить вновь будет уже вовсе бесполезно, Липтон лишь легкомысленно пожал плечами, взглядом отыскал в толпе  Генри и призывно сделал тому ручкой. Мол, нас пригласили отметить знакомство заново и очень настаивают. Самым сложным казалась миссия по выуживанию Франка из танцующей гущи. Ангел даже сомневался, что вообще сумеет это сделать.

+4

12

"Чуть-чуть, - Грэхем скептично повторил про себя слова Франка. - Значит, они не начнут убивать своих мужей, а так, немного порежут на кусочки, психологического здоровья ради".
Впрочем, его это не особенно касалось - с означенными дамочками у него бывала максимум латексная сверхтонкая свадьба. Ну, и иногда дети. Но это ведь не повод!
Помахав Андрасу, Грэхем сполз по диванчику, с нового ракурса наблюдая за похождениями психиатра во внешнем мире. Словосочетание "розжиг страстей" прозвучало отлично. Жаль только оно не подразумевало ничего горючего кроме коктейля Б-52.
В ожидании запаха палёного Грэхем решил развлечься.
К выбору партнёрши он подошёл совсем с другого края, нежели Франк. И хорошо, потому что они ведь сюда отдыхать пришли, а не бодаться, выясняя, чьи купюры избранной обоими девушке больше понравятся. Нет, Грэхем беглым взглядом окинул всех присутствующих особ женского пола и тут же отмёл тех, с кем уже уединялся (а иногда и упубличнялся). Потом он обратился ко внутреннему "я" и спросил его: хочется ли ему мягонькую или изящную? И с каким размером? Внутреннее "я" нехотя отвлеклось от раскуривания кальяна и сказало, что было бы неплохо, если у девушки окажутся груди. Желательно две. Но это не суть важно, важны ведь намерения, чувааак.
Ещё важным критерием являлась способность девушки сдержаться от хука справа, если Генри (скорее даже - когда) скажет что-нибудь не то.
Рядом обреталось некоторое число идеально подходящих дам. Подмигнув без определённого адресата и ухмыльнувшись, Грэхем через долю секунды был озарён тёплым волнующим вниманием изящной брюнетистой блондинки. Груди у неё определённо имелись, возможно, даже две. Раньше Грэхем её так близко не видел - по крайней мере, не с этой светло-чёрной гривой. В целях проверки он шепнул девушке, что причёска делает её похожей на очень эротичную зебру - и она не отвесила ему хук справа. И даже без полунельсона обошлась. Наоборот, расхохоталась, прижалась округлым плечиком и прошептала, что давно искала жеребца.
Идеальная героиня сегодняшней грезы. И, что удобно, не нужно было запоминать её имя. Оно чрезвычайно удобно было написано на вытатуированном кружевном ошейнике, пересекающем длинную шею. Анита. Красивое имя. Особенно шрифт, мастер явно старался.
"Случайно" уронив платок, Грэхем заглянул под подразумеваемую на Аните юбочку и убедился, что всё в порядке, сюрпризов не будет. Не то чтобы он чурался разнообразия, но лучше знать заранее. Вот бы Франк удивился, узнав, от кого получает столь жаркий массаж. Ну да Фаун отличный парень, зачем портить ему вечер. И парик у него очень симпатичный.
Грэхем с Анитой прекрасно проводили время. Пошептавшись, обменявшись парой пробных поглаживаний и поцеловавшись сквозь край уже сбежавшей с Аниты юбочки, они выпили, посмеялись и снова выпили. Потом Грэхем написал якобы свой номер на купюре, а Анита якобы всерьёз заинтересовалась именно номером, а не номиналом. А потом они ушли в туалет поговорить о жизни.
Это всё влияние Франка.
Грэхем занялся с девушкой глубоким психоанализом, обработал все её гештальты, вплотную занялся её акцентуализацией и позволил ей помочь себе с агграгированным фантазмом, который давно требовал профессионального внимания. Они быстро прошли все этапы, не забывая, конечно, о перцепции, и сливаясь своими девициями. Впереди был только неизбежный катарсис - в который оба блаженно сползли, обнаружив себя в этой унылой реальности, пусть и расцвеченной затухающими отблесками прекрасного. Сведя зрачки к единому знаменателю и оправив одежду, Генри дал Аните ещё пяток своих номеров и отчалил. Духоту отлично скрашивала бутылка прохладительного спирта.
Почему-то казалось, что в "Подвале мэра" (который упорно хотелось упоминать безо всяких кавычек) стало значительно шумнее.
Источников у капустника было два. Один танцевал, блистал дивными ногами и отсутствием комплексов вместе с одеждой. В центре его находился Франк. Грэхем помахал ему, хотя чувствовал: перед Херрингом и без того мельтешит очень много частей тела, вряд ли он заметит.
Второй издавал совсем другие шумы. Их тональность тревожила, угрожала. Даже побулькивала - и явно грозила вместе с водой выплеснуть и Липтона.
Стоило утянуть ещё одну девушку и уединиться с ней в туалете, желательно женском, но Грэхем почему-то не спешил. Из безопасного далёка он наблюдал за попытками Липтона заулыбать всех вокруг. Он не в первый раз был свидетелем подобных ангельских (или идиотских, что однофиникственно) поступков, но каждый раз преисполнялся почти восхищённого удивления. И ведь Хадраниэль был кристально серьёзен. Не издевался, не тянул время, не надеялся устроить грандиозную драку. Он просто был собой.
И в данный момент это было так же умно в смысле выживаемости, как если бы юный айсбергёнок сбежал от родителей и отправился путешествовать по пустыне.
- Простите... позвольте. Ах, прошу прощения. Конечно, я сделаю это ещё раз, обязательно. Чуть позже. Пропустите. Благодарю.
Грэхем проталкивался вперёд, подныривал, протирался в каждый просвет. Пока шёл слой из любопытствующих девушек, это было даже приятно. Периодически встречались мужчины, впрочем, это тоже было приятно.
Ненадолго застопорившись и ожидая, пока толпа перестроится, Генри поймал слегка озадаченный взгляд Липтона. Ну да. Обязательно. Именно так они обычно и выглядят.
Чёртовы ангелы.
Хотя стоп. А почему он, Хаагенти, Демон Херни Которая Случается, должен переживать? У него есть ангел, один. Его периодически бьют. Их обоих бьют, и никто же не умер.
Вот к Алистеру стоило бы пробираться побыстрее. Может, даже погеройствовать перед ним, а потом блаженствовать под исцеляющими прикосновениями и жаловаться на перелом жопы. Или наоборот, диагностировать такой перелом уже у Метатрона и прописать ему массаж. Тот, конечно, не поверит, но, возможно, согласится.
Под все эти правильные мысли Грэхем вдруг обнаружил себя в первом ряду. А пару удивлённых мгновений спустя - и в нулевом. Почему-то бок о бок с Монти. Далеко не самая лучшая в смысле жизнеспособности компания. Ну да об этом Грэхем уже думал.
- Милый добрый Монтгомери, боюсь, ты не вполне понял смысл. Здесь нужно знакомиться с девушками, а не с мужчинами, - сказал Грэхем правому соску Липтона. Не очень приятно учить жизни человека, который мало того, что имеет наглость быть выше тебя на тридцать сантиметров с лишним, так ещё и коварно не опускается на колени пред тобой. - Это всё потому что мистер Эрхарт?..
Он не стал заканчивать. Это и не требовалось, ведь реальность Хадраниэля во многом превосходила все возможные подколы.
Правда, конкретно сейчас она включала в себя ещё и перспективу быть обыгранным, ободранным, как липка (как Липтон?), а взамен быть напичканным доминошными костяшками. И ведь наверняка он даже не отличил бы "маггинс" от "колбасы".
Что-то трудноопределимое и давно забытое пошевелилось в чёрной прогнившей душе Грэхема. Пошевелилось очень опрометчиво, само это поняло и быстро вытолкало взамен себя более адекватное ситуации чувство. В конце концов, может же демон спасать ангела чисто во имя своих корыстных интересов?
- У тебя будет перелом жопы, - сквозь зубы сообщил Генри Липтону. Не пригрозил, просто поставил перед фактом и советовал начинать смиряться.
Потом коротко вдохнул и...
- РРРЫБА!!! - заорал он со всей мочи, обрушивая пустую бутылку на макушку мистера Степлтона. - Он заплатил Молли фальшивыми кронами! Он домогался моего друга! Он угнетал права омнисексуалов!!!
Кто-то пытался оторвать у Грэхема кусочек скальпа. Кто-то огрёб локтем в живот и обиделся. Кто-то болел за права омнисексуалов и загорелся желанием сказать пару слов мистеру Степлтону. Кто-то сам расплачивался фальшивыми кронами, поэтому полез затыкать некстати заоравшего о фальшивках Генри. Кто-то ничего не понял, но тоже ввязался в драку.
Эххх, размахнись рука, раззудись плечо...

+5

13

Веселье всё ширилось и разрасталось, отчего со стороны выглядело клубком тел, конечности которых нервно поддёргивались, приводя в ужас и немалое замешательство сторонних зрителей. Паровозик из тел, которые отплясывали что-то усреднённое из сальсы, румбы, полонеза и зажигательной ламбады, плавно двигался из стороны в сторону, грозя захватить в себя замешкавшихся мимокрокодилов. Кому-то везло, и он пристраивался к девушкам, которые страстными движениями доводили их до экстаза, а кому-то доставался молчаливый партнёр в лице бутылки или стула, или что там успел захватить этот танцевальный марафон.
- А теперь – стриптиз! – восхищённо провозгласил демон и опять же никто обиженным не ушёл.
Девушки, кто медленно и плавно, кто резко и быстро, начали снимать с себя свои и так мизерные одежды. Вот полетел чей-то лифчик, а вот мелькнули трусики, чей-то парик… Франк не акцентировал внимание на то, что там вообще творится за пределами его видимости. В его же видимости были девушки, которые раздевались с грацией, достойной бегемота. Развернувшись на сто восемьдесят градусов и поправив себя на несколько минут, мужчина столкнулся буквально лицом к лицу со своими знакомыми барышнями, которые тоже раздевались, но уже куда как романтичнее и эротичнее. Опять же пролетающие мимо части нижнего белья очень способствовали тому, что произошло дальше. А всё было просто, Херринг просто полез целоваться и ему отвечали взаимностью все эти губы, которые он умудрился облобызать. Флора, Фауна, незнакомая тётка с сердечком на правом.. правой груди, снова Флора, незнакомая Анюта, имя которой было написано просто и без затей прямо на лбу, несколько раз подряд попадалась Венера, затем сочные губы Фауны и тут-то Андрас кое-что заметил, отчего ему стало неуютно. Кто-то его раздевал.
Конечно же стриптиз подразумевал, что кто-то будет лишаться своей одежды и всё такое, но когда Франк оглашал своё решение, он имел ввиду, что это будут делать другие, а не он. У других нашлось вполне безобидное оправдание как то, что раз все голые в толпе, голым будет и этот небритый парень. Да и одежда его трётся по коже не очень приятно. Раздеть его!
После непродолжительного сопротивления, Херринг обнаружил всё себя же на том месте, где он и стоял. Больше никто не норовил снять с него какой-нибудь сувенир, больше никто не терзал вещи демона, зато все продолжали чувственно целоваться, когда губы Андраса находили себе жертву. И вот мы подошли к моменту, когда психиатр снова почувствовал себя неуютно. И это юное дарование никак не могло взять в толк, отчего конкретно. То ли от того, что Фауна оказалась парнем в парике, то ли от того, что парик был рыжим, а настоящий цвет у этого подлеца был довольно блондинистым, то ли от того, что Франк не раз с ним целовался (и не испытывал никаких угрызений совести), то ли от того, что нижнее бельё всё-таки осталось на демонском теле. Конкретно – трусы. Правда, они были отнюдь не Херринга, потому, что оный не додумается носить розовые стринги. Задумчиво почесав затылок, психолог обнаружил свои семейники в жёлтых сердечках, которые какой-то умник умудрился ему напялить на голову. С одной стороны, стоило немедленно переодеться, а с другой – в этом совершенно не было необходимости. Нижнее белё присутствует на теле, пусть даже и в количестве двух штук. Всё логично. Неизвестные негодяи ещё умудрились оставить носки, в которых была небольшая заначка, что несомненно могло порадовать.
Ещё пару раз дотянувшись до чужих губ, пошлёпав по чужим попкам и оттоптав кому-то ногу, Андрас случайно вышел из своей карнавальной толпы со свободными взглядами и своей обнажённой спиною столкнулся со спинами Генри и Монти. Последние явно не ожидали подкрепления, поэтому уже начали разбираться самостоятельно. Грэхем выбрал игру в домино.
- Я же правил не знаю, - пробубнил психиатр, активно уклоняясь от летящего в его голову снаряда. Немного подумав, Херринг вооружился ножкой от развалившегося стула и с долей уважения, принялся отбивать от Липтона совсем уж оборзевших нехороших дяденек.
- За права омнисексуалов! – повторил боевой клич Франк, ориентируясь на дружеские голоса, а затем вдруг передумал и стал ориентироваться на недружелюбные голоса, тем самым увеличивая шанс критического попадания по чужой нехорошей голове. Клич пришлось тоже сменить.
- За пони!
С трудом пробиваясь сквозь огромное количество дерущихся, отфехтовывая особо буйных и слегка пофигистично кидая взгляд в заварившуюся драку, Херринг сумел добраться до кондитера, который непостижимым образом оказался дальше, чем был до начала действа.
- А почему именно домино? Почему не карты? Там же больше бумажек!

+3

14

- Генри, тут такое дело, - радостно залопотал Липтон, стоило разноцветной человеческой массе породить на свет электрический слегка помятого Грэхема.  – Это мой старый клиент, он…
Светлейшая улыбка погасла, едва успев мелькнуть над головами подозрительно плотно стянувшейся к их скромной компании толпы. Выражение лица кондитера не предвещало ничего хорошего. То ли тот обиделся, что в разговор его включили не сразу, то ли наоборот, не считал игру с полузнакомыми людьми здравым выбором.  И, как и полагается демонам в не самом лучшем расположении духа, разил наповал. Слава Богу, пока что словами.
- Мистер Эрхарт… - «меня прибьёт, и правильно сделает». Завершить, возможно, лучшую из оправдательных речей Липтону не удалось по простейшей причине.
Настал бардак.
Поначалу он попробовал отбиваться. Во всяком случае, Монтгомери надеялся, что делает именно это, а не просто размахивает пустыми руками на манер помесь ветряной мельницы и бешеного стробоскопа. Потом до ангела всё-таки дошло, что  отбиваться и стараться никого не задеть (и ни на кого не наступить) в суматохе в одно и то же время не получится. Интенсивное вяканье принесло успеха не больше, чем все его топтания на одном месте. То, что Генри и подоспевший Франк оставались рядом,  внушало оптимизм. Наседающие со всех сторон незнакомцы его, напротив, сбавляли. Кривая надежды на лучший исход плавно превратилась в синусоиду и  вскоре застыла в нижнем положении.
- Я прошу Вас. Пожалуйста… Нам совершенно точно нужно...
Слабые попытки разобраться, что же всё-таки произошло и почему, разбились о первый кулак, который умудрился дотянуться до носа адвоката. Осколки мирных невмешательских намерений ещё немного пошуршали на пятом пинке откуда-то сзади (пару раз Липтон сумел оглянуться и, если бы не полная неразбериха, мог бы поклясться, что раздухарившийся Франк его и пинает в запале), а потом полностью рассыпались в прах. Пульсация и мельтешение в глазах достигли апогея и вызвали то, чего Монтгомери опасался больше всего: Воспоминание о битвах.  Такие Воспоминания ничего хорошего не приносили, накатывали совершенно внезапно и, чаще, в неподходящий момент. В прошлый раз, кажется, его накрыло батальной сценой из самой первой битвы между ангелами и пока-ещё-ангелами. В этот же...

Тёмная пелена застит глаза. Под ногами дрожит земля: вот-вот разверзнется и поглотит благородного скакуна вместе с седоком. Нет, не видать ему боле белокаменного замка на зелёном холме! Не слышать пение птиц в изумрудных садах и журчание фонтанов, дарующих прохладу в жаркий полдень.  Не преклонить голову на мраморное ложе и не отведать вина из чаши, протянутой руками любимой. Их дом окружили со всех сторон. Не оставили выхода, не приняли парламентёров, не дали ни единой отсрочки. 
Несмотря на то, что впереди – целое войско и нешуточная опасность, он безмятежен, будто летнее озеро в жаркий день. Он наклоняется ближе к мохнатому уху, чтобы прошептать несколько ободряющих слов, перебрасывает копьё в другую руку и долго всматривается в кишащее море у подножья возвышенности.  Только после того, как зоркий взгляд находит брешь в обороне первых рядов, а сердце утихомиривает бег, сияющий рыцарь в белоснежных доспехах срывается с места на полном скаку. Порыв ветра дальше далёкого разносит боевой клич:
- Мы заплатили налог на замок ещё три года назад!

- Р-Р-РАЗОЙДИСЬ! – вежливо молвил очнувшийся Монтгомери нечеловеческим голосом. Всего-то прибавил силу звука децибел на сто, а ближайших драчунов как ветром сдуло. Будь положение менее серьёзным, он обязательно бы остался и узнал, нет ли пострадавших. Однако на освободившееся место после павших товарищей начали прибывать свежие силы, и Липтон не дал себе шанса задержаться. Долговязая фигура, подхватив обоих товарищей под мышки, быстрее перелётной ласточки юркнула в образовавшийся после просьбы посторониться проход, то и дело задевая болтающимися головами чьи-то плечи, губы и затылки. Нести сразу двоих оказалось жутко неудобно из-за тесноты, но и только. Будь он даже простым человеком, полученное при распределении тело прямо предполагало недюжинную силу. Всякий же Наблюдатель, пытаясь подзаработать в особенно неудачные годы или практикуя стоический аскетизм, без особых проблем смог бы много лет подряд подрабатывать переноской роялей по этажам и приводить в полное отчаяние всех человеческих конкурентов из разряда «бригада молодых и непьющих грузчиков возьмётся за любую работу».
Покинуть эпицентр сражения оказалось куда проще, чем пробраться к выходу. В основном из-за того, что полуослепший от мигания светильников Липтон попросту не видел, куда бежит, и безбожно путал дорогу. Почему-то, заходя вправо, ангел оказывался в левом секторе, а, едва стоило повернуть, как они чудом не столкнулись с прежней компанией во главе с господином Степлтоном.  После увлекательного кругозального путешествия по клубу, они чудом сумели выползти к самому краешку за диванами, а затем нырнуть в коридор, который вёл к туалетным комнатам. Только почувствовав, что перестали напирать справа, слева и сверху по косой,  Монти разжал руки и глубоко выдохнул, как после затяжного прыжка.
- Все целы? - уже гораздо тише осведомился он.  - Мы сейчас всё-всё поправим, вот увидите!
Где-то рядом должна была находиться пожарная сигнализация. С него, конечно, потом немало сдерут за ложный вызов. Зато сирена будет достаточным поводом для прекращения драки. О том, что в таком случае началась бы неизбежная давка, Липтон додумать не успел. Нужная панель как раз мелькнула в зоне доступа и с готовностью приоткрылась под первым же прикосновением.
- Ээээ..
На него мрачно воззрилась батарея кнопок всех форм, цветов и размеров. Форм, по большей части, неприличных, а цветов очень ярких. Причём на большинстве из них зазывно переливались надписи вроде «Мыльные пузыри», «Желе», «Для особо стойких плохих мальчиков» и много-много других.  Как именно должна выглядеть обыденная пожарная сигнализация, Липтон точно знал и мог с уверенностью сказать: вот Это с ней рядом не мигало. В сотый раз по счёту он завис перед выбором: нажать на первую попавшуюся – и попробовать прекратить то безумие, что творится неподалёку, или поостеречься последствий.
- Вот они! – резкий визг со стороны заставил вздрогнуть руку, неверно застывшую над самой большой кнопкой в верхнем ряду с надписью: «Только для крайних случаев». Потревоженная конечность медленно опустилась, а ровно через секунду здание клуба мелко содрогнулось. Всю дорогу казавшийся безопасным потолок зала раскрылся и извергнул на огорошенных людей потоки денежных банкнот вперемешку с портретами Виктора Пайтона на фоне персидского ковра.

+4

15

Любому мало-мальски опытному дебоширу известно: драка остаётся дракой, пока в ней задействовано не более четырёх человек. Дальше она естественным образом превращается в кучу-малу, где удары наносятся бестолково и улетают в молоко, где размахиваешься, чтобы свернуть противнику нос набок - и при этом локтем вышибаешь зубы своему лучшему другу, где в запале грызёшь чью-то лодыжку - и только потом понимаешь, что она твоя собственная.
И всё это громко, с душой и под томную музыку для раздевания.
Грэхем лупил, пинался, лягался и честно ловил чужие удары - иногда не вполне честно уступая их Монтгомери. Всё равно тот приносил пользу в основном тем, что овевал взмокшую спину своего защитника свежим воздухом. Ещё бы веера ему в размахивающие руки. Желательно, стальные, с острой кромкой.
Нескольких очень даже привлекательных нападающих Хаагенти вырубил чётким ударом и отметил, куда они упали, на случай, если захочется разбавить уже полученную сегодня женскую ласку мужской беспомощностью. Сзади буйствовал Франк, который, видимо, в свою очередь хотел воспользоваться беспомощностью Генри.
- За то, чтоб групповой секс ввели в программу Олимпийских игр!!! - крикнул Грэхем, крепко, до обоюдного хруста черепов, боднув особо активного врага. Но его клич на фоне Липтоновского прозвучал совсем тихо и невыразительно. А то ж, после него ни одного стекла не разбилось и ни одна барабанная перепонка не выскочила из уха и не попыталась задушить своего носителя, чтобы он больше не мучился.
Грэхем покачнулся. Икнул, отчего на губах лопнул кровавый пузырик. Тряхнул головой, которая почему-то начала гудеть. И только собрался с неотвратимостью вековой сосны рухнуть оземь, как его подхватили подмышки и куда-то понесли. Первые секунд пять Генри чувствовал себя котом, который свалился с кресла и которого взволнованный хозяин рысью тащит к ветеринару, забыв сменить тапочки на ботинки. Дальше он ощутил себя простынёй, что болтается на бельевой верёвке. А дальше его тупо начало тошнить. Но в воображении всплыла очень яркая картинка, как его волокут неизвестно куда, а он отмечает путь кровью, полупереваренным ужином и выплюнутыми зубами. Нет, эта перспектива выглядела совсем не соблазнительно.
Поэтому Грэхем попытался взять перемещение в свои руки - насколько это было возможно в имеющихся условиях и при слетевшем с катушек великоростном ангеле.
- Вправо! Подпрыгни! А сейчас до упора вперёд! Влево! Врежь ему Франком! Пригнись!!! Ударься головой о потолок и подбери монетку! Надкуси гриб с левой стороны! - громкие команды звучали непреклонно, несмотря на то, что Грэхем ощутимо путал реальность с последствиями сотрясения мозга. Вокруг летали Херринговски стринги, стыдливо помахивая крылышками. Грэхем отвлёкся на то, чтоб поймать себе парочку с целью гнусного шантажа, и в результате неуправляемый Монти забрёл совсем не туда.
Ну, или туда - но только если он хотел посетить уборную.
- Мистер Липтон, - очень чопорным тоном сказал Грэхем, поправляя обгрызенный галстук и интеллигентно сплёвывая кровь аккурат на Хадраниэлевский ботинок, - и всё это вы предприняли исключительно из желания облегчиться и не сумев справиться со стыдливостью? Вы могли бы просто сказать, что вам нужно выйти, а не устраивать такой бардак, - да, он был верен своей методике обвинения во всех грехах самого безответного члена отряда.
Будучи уронен на пол, он несколько секунд стоял на родных четырёх, которые заметно расползались. Удивительно подходящее положение, особенно если ничего не соображаешь. И зачем первобытные люди обменяли его на сомнительное по выгодам прямохождение?
Нашарив взглядом помятого Франка, Генри подполз к нему. Цели особой не было, он просто всегда проникался симпатией к голым людям.
- А круто мы, а. Сейчас неплохо бы сгонять в больницу, подлечиться там по-быстрому, а потом разгромить уже её. Или сразу начнём с кладбища, как думаешь?
Сбитые костяшки болели. Помятые бока - тоже. Мир расплывался, а стайки перелётных Франковских стрингов устраивали брачные танцы; воздух гудел от их весёлого чириканья.
Но ещё не все в клубе были доведены до белого каления, ещё не все девушки носили на себе памятные следы от щетины, не все ангелы познали прелести прожигания жизни. Поэтому Грэхем сделал глубокий вздох и втянул в себя вознамерившуюся было отлететь в родную Преисподнюю духовную сущность.
И поднялся, пусть для этого и пришлось использовать ненужную (он был уверен) Франку ногу в качестве рычага. Шаркая, Генри подгрёб к настенному табло управления, Монти и их совместному непониманию.
- Хм, тут всерьёз не хватает кнопочки "Вызвать измазанных в меду голых девиц", однако недосмотр с их сто... - Грэхем договорить не успел. Как оказалось, он очень зря вообще раскрыл рот и начал реплику, так как через секунду все преимущества оказались на стороне тех, чьи лёгкие были полностью заполнены воздухом, а не разменивались на всякую там речь. Сверху сыпался Мэр. В бумажно-шуршащем эквиваленте. Судя по объёму, даже не один мэр, а сотня-другая.
Потоки банкнот шуршали, бесчисленные и нескончаемые. Вскоре они уже не лились вниз, а падали целыми спрессованными блоками метр на метр, как гигантский пчелиный рой, лишь ничтожные части которого решают покинуть королеву.
- Поздравляю, мистер Липтон, вы поломали мироздание и выбили из него бесконечные деньги. Неплохо бы и неограниченными патронами разжиться.

+2

16

Франк держался из последних сил. Силы, которых было немного и катастрофически мизерное количество, медленно покидали его, спешно собираясь куда-то, где было куда как фривольнее и безопаснее. Силы, которых было много и хоть отбавляй, напротив, никуда не собирались, но и вытаскивать за волосы демона тоже не стремились. Оставались ещё и третьи силы, но они сомневались в своём составе и возможностях, поэтому по определению были в сомнениях: «А стоит ли?» и «А может без нас?». Единственный, кто сохранял абсолютную невозмутимость (это Франк), кто плевал с высокой колокольни на любое действие вокруг себя (ну точно Франк), кто всегда был рядом, когда разгоралась драка с усиленным азартом (нет сомнений, что это Франк) и кто готов был прийти на помощь своим товарищам (определённо Монтгомери, а не Франк) в избиении (или всё же Франк?) с любовью (возможно, Генри), вне всяких сомнений был отличнейшим парнем, но в природе не существовал. Херринг же, как совсем не тот отличный парень, отмахивался ножкой стула, правда делал это не особенно рьяно и сильно. Его удары были вялыми и скорее напоминали попытки медузы потрогать высоковольтную линию передач. Трогальцы, то есть пальцы демона, медленно разжимались один за другим и теряли контроль над слишком тяжёлой ножкой стула. Даром что она была деревянной из самого настоящего пластика.
Когда же остатки усилий стали медленно улетать в беспросветные дали, неведомая сила, совсем посторонняя, без всяких претензий подхватила маленькое тельце Андраса и увлекла куда-то в другую сторону. Херринг, потерявший интерес к происходящему, неожиданно обрёл его, потому что похититель был высок, статен и подозрителен. Плюс ко всему, похищение заметно веселило и развлекало. По другую сторону от головы неизвестного покоилось тело Генри, которое активно отбивалось и продолжало жить своей жизнью, не замечая, что жертвы довольно резко отдаляются. Веселье, столь резко приобретённое, столь же неожиданно стало таять как сахарная вата. Оказалось, что похитителем был ангел и он просто решил спасти двух демонов из гущи событий. О, как же это весело и бла-бла-бла.
- Монти, мне кажется, что ты не понимаешь в чём все веселье. Поясню, всё веселье осталось там, - и Херринг тыкнул пальцем в сторону толпы, но алкоголь, столь внезапный и предсказуемый, сдвинул палец в неопределённую точку. Через секунду-другую послышался хруст, в результате которого указательный и самый любимый палец психиатра был немилосердно сломан о стену. Это было грубо, но Франка несказанно повеселило, что он и постарался продемонстрировать другому наблюдателю. Получилось плохо и, в итоге, средний палец был продемонстрирован кому-то из толпы. Но толпа поняла иначе, расценив это как оскорбление к конкретно взятым личностям.
Безвольное тело Херринга бережно скинули в «безопасную зону» вдали от вакханалии. Песни, пляски, побоище и всё остальное даже не думали прекращаться, но без демона там явно не хватало искорки. Искорки, которая бы заставила вспыхнуть фитилёк общего настроения. Фитилёк общественной морали должен заполыхать как бикфордов шнур, но уже без психиатра. Как ни странно, но Хадраниэль же всё и исправил. Вернее, он не понял, что исправил, просто сделал, как ему велели того инстинкты. «Истинный демон», - подумал Франк, как его сознательное моментально отключилось. Бессознательное же возликовало.
С потолка, из самых потайных щелей, отверстий, хитроумных устройств и прочего не менее заумного, стали сыпаться деньги. Будто снежинки они опадали вниз, но не таяли, будто дождик они орошали пол, но не впитывались им, будто манна небесная, которую ждали долгих сорок лет и она, наконец, выпала. Деньги падали, кружились и летели, завораживая слабого в этом отношении Херринга. Он жадно следил за танцем денег, слушая шелест сфер и ждал, пока пружина, сдерживающая желание, вконец не лопнет. Как только последние запоры были разрушены, а ржавые вентили подсознания сорваны, Андрас, с ловкостью кузнечика, резво подскочил в самую гущу событий. Что ему до смертных, когда рядом столько богатства, на котором можно спать? Которым можно есть и пить? Из которого можно построить домик из кучи других домиков поменьше?
Купаясь в деньгах и теряя последние крохи рассудка, Франк потерял ещё и совесть. И трусы. Те, что на голове. Впрочем, он бы не заметил, если бы потерял и чужую нижнюю часть гардероба, которую временно использовал как свою. Чем бы это место не было до того как произошло то, о чём другие будут вспоминать с содроганием, сейчас это место стало метафорическим Раем. С блэкжеком и шлюхами.

+2

17

Это неловкое «упс», когда дело сделал, а подумать, нужно ли было так усердствовать, ещё и не начинал. В экстремально опасные или попросту решительные моменты мозг Хадраниэля отключался напрочь, уступая место у штурвала буквально чему придётся. От восторженной мужественности до слизнеподобной апатии, как повезёт. Или не повезёт.  Не ему – окружающим. Вполне возможно, что с рубильником переключения неловкого ангела забавлялись поочерёдно все тараканы, которые за многие века успевшие понаехать под светловолосую черепушку вместе с семьями, родственниками, друзьями и родственниками друзей. Доказательством  тараканьей теории служило хотя бы то, что последовало за деньгопадом.
На месте Липтона всякий вдумчивый индивид трижды подумал, прежде чем вновь прикасаться к панели. Скорее всего, вообще бы смылся или – если за ним водилась такая же слабость, как за Франком – нырнул в гущу неожиданного богатства. И уж, во всяком случае, вряд ли бы попытался исправить положение, повторив как раз то, что делать не следовало в самом начале.
Вся беда Монтгомери состояла в том, что он всегда искренне, от души хотел помочь.
Вот и теперь взъерошенный ангел бойко забарабанил по оставшимся кнопкам с воплями «Выключись! Выключись, пожалуйста! Это ещё откуда? А п-п-п-почему они в меду?!», не пропустив ни одной. В мысли о том, что нужно найти общий выключатель, возможно, было своё рациональное зерно, однако искал его виновник бедлама положительно странно. Метод проб и ошибок автоматически подразумевал простую истину: нужное непременно окажется в самом последнем ряду с краю, причём вне зависимости от того, откуда начать поиски. Так что, прежде чем действительно найти кнопку отмены, он успел порядком вымазаться в шоколаде, дважды получить от кого-то в один и тот же глаз,  заиметь стильную кожаную кепку и шипастый ошейник, повисший на правом ухе, а также вызвать полицию и санитаров.  Неимоверно счастливый Липтон повернулся к товарищам с победоносной улыбкой. И только в этот момент обнаружил отсутствие Херринга.
Сомнений, куда конкретно мог деться его рогатый друг, не возникло. Многозначительное шуршание за плечом даже не намекало – било в набат очевидности. Не успев понять, когда именно тот улетел к денежному морю, Монтгомери забился в пароксизме отчаяния. А затем, видимо рассудив, что в компании предаваться конвульсиям гораздо эффективней, затормошил потрёпанного Грэхема.
- Генри! Генри, мы потеряем Франка!  Он же растворится в деньгах, как в эфире! Мы должны вмешаться, пока не произошло непоправимое!
Ко всему прочему он не шутил. Серьёзное опасение за судьбу Херринга рисовало одну за другой жуткие сюрреалистичные картины. Например, о том, к каким страшным последствиям приведёт неосторожная алчность. Ему вовсе не улыбалось искать среди груды абсолютно одинаковых купюр одну-единственную – с портретом Франка. Да ещё каким-то образом (это представлялось особенно смутно) вытряхивать лучшего друга из зелёной ловушки. Учитывая, что львиная доля банкнот вполне понятным образом сейчас исчезала в сумочках и карманах людей в зале, задача и вовсе представлялась невыполнимой.
Возвращаться назад и искать? Учитывая пару изменений в обстановке с его же, Хадраниэля, тяжёлой руки, сомнительно, что Франк по-прежнему выглядит как Франк. Опознавательных маячков тот на себе не носил, да если они и существовали, вряд ли именно в трусах. Липтон со стоном опустился на пол и задумчиво скосил глаза на болтающийся ошейник, но тут же оставил ухо в покое: его одолевали думы посложнее. Пауза грозила затянуться, а решение по-прежнему не приходило. Если только…
- Знаете, мистер Грэхем… - нос нестерпимо зачесался, то ли в протесте, то ли в предвкушении новой порции последствий. Липтон ненароком сбился на официальный тон, уж очень волнующей и непривычной была задумка. – Хочу очень попросить Вас, если доведётся встретиться с мистером Эрхартом, не упоминать при нём о том, что я собираюсь сейчас сделать. 
Кто ж мог знать, когда пригодится «Краткий справочник чёрной магии», доставшийся в наследство от клиента-сектанта. Помнится, во время их довольно долгого сотрудничества, самопровозглашённый сатанист пытался перетащить ангела на свою сторону, уверенно утверждая, что с помощью открывшегося ему откровения можно призывать демонов в человеческий мир. Время проверить действенность пришло, когда сам клиент уже выплатил тройной штраф за вандализм.
Для пентаграммы вполне пригодилась кровь с лица. Для жертвоприношения – безжалостно раскрошенная пачка денег. Для заклинания призыва – первое, что пришло Хадраниэлю на ум.
- Франк, вернись! Обещаю, я сделаю тебе новый веер. Из кредитных карточек, слышишь меня? Ну, Франк, будь разумней, - жарко зашептал мужчина прямо в пентаграмму. – Ээээ… то есть… Призываю тебя, Андрас. Призываю тебя и повелеваю тебе, о дух, именем Того, Кто произнес Слово и сделал это Священнейшими и Славнейшими Именами Адонаи, Эль, Элохим, Элох, Саваоф, Эилон, Эшерк, Иах, Тетраграмматон, Садаи. Явись передо мною и без промедления покажись мне, здесь, за чертою этого круга, в приятном для глаз человеческом облике, не устрашающем и не безобразном*… да в любом облике явись, пожалуйста! – вспылил Липтон. Текст заклинания, пусть и намертво врезался в память, оставался очень уж длинным, а действие требовалось немедленное.

* Да, нашёл в инете, а что)

+3

18

Панель Всевластья продолжала являть всё новые и новые свои функции. Грэхем только и успевал откапываться, уворачиваться от нахлобучиваемых ему на голову кепок, отнимать ключи от дома у высунувшейся из стены механической руки, которая пыталась нацепить на связку брелок с женской грудью и логотипом "Подвала мэра", облизывать измазанные в меду плечи, лишь бы они вместе с остальными частями тела перестали выкручивать ему всё на свете... а ещё он деловито сгребал купюры в большой холщовый мешок. В деньгах он давно нуждался; дорогие женщины, ещё более дорогие мужчины, штрафы из полиции и закупка фисташек в промышленных масштабах плохо сказывались на бюджете скромного кондитера. Зато теперь у него был мешок, был поток денег с потолка - и вокруг царила как раз подходящая суматоха, чтоб как-то два вышеперечисленных объекта совместить. В отличие от Франка он не тратил время на купание в банкнотах - это можно было сделать и дома, с чувством, с толком, с расстановкой. С Алистером и, может, даже с Кристофером. Сначала следовало принести добычу домой. И никто после этого не скажет, что Генри Грэхем не хозяйственный.
А откуда у него был с собой мешок - вопрос уже десятый. Не раз и не два случались ситуации, в которых большой мешок был нужен как никогда, только он мог спасти отца висперширской демонократии. Но ни у кого не находилось искомого, все впадали в отчаяние, в панику и нервную спячку. И тогда Хаагенти торжествующе доставал мешок и использовал его по назревшему к тому моменту назначению. На вопросы, откуда у него мешок и зачем он его таскает, отвечал уклончиво, путаясь в показаниях. Иногда оказывалось, что этот мешок используется им для переноски презервативов. Иногда - что его удобно натягивать на голову, если предстоял важный разговор, а ему не хотелось выглядеть адекватным человеком, зато мечталось запомниться собеседнику на всю жизнь. Иногда рассказывалась душераздирающая история о том, что он, Грэхем, подвержен странной форме клептомании: каждый раз, когда он видит обезьянку в красной курточке или даже без, или кудрявую собачку размером с мужскую ушанку, он испытывает непреодолимую потребность украсть её. Для этого и требуется мешок.
Как бы то ни было, сейчас все эти байки были благополучно завалены хрустящими купюрами. По чьему-то утверждению деньги не пахнут - но если у вас на шее сидят два ангела, а вы сам любите выпить и погулять, то, разжившись кучей халявных крон и проникнувшись чувством непререкаемого счастья, вы запросто подумаете, что из них получился бы отличный одеколон.
Откуда-то с горной высоты, на которой существовал Монтгомери Липтон, доносились испуганные крики. Грэхем не обращал внимания на них и на попытки горной высоты встряхнуть его. Как и всякий обитатель Ада, он был демократом. А сейчас сколько-то миллионов крон шептали ему: "Возьми меня!", а вмешаться с поисками Франка просил один Липтон. Подсчёт голосов показал, что большинство отнюдь не поддерживает розыскные мероприятия. Тем более, сам Франк вряд ли хотел быть найденным.
- Конечно, вы можете рассчитывать на моё молчание, - сказал Генри, ни единым обертоном в голосе не выдав своё намерение сразу же после денежной ванны пойти искать мистера Эрхарта и оттягивать его в сторонку. О, им будет о чём поговорить. Стоит начать с "вы знаете, Монтгомери очень просил не рассказывать вам... кстати, он просил меня об этом, когда мы были в стрип-клубе". Да, отличное вступление, со стопроцентной вероятностью обеспечивающее всё внимание, на которое способен ангел. Грэхем обожал внимание.
Липтон тем временем начал рисовать кровью на полу. Волоча за собой неподъёмный мешок, Грэхем подошёл поближе, заглянул через плечо. Картина в багровых тонах слегка напоминала клетки для классиков, в которые так любят играть детишки в Аду. Ещё отдавало кубизмом, хотя Хаагенти не представлял себе, чем отличилось целое направление в живописи, что его так обозвали и даже обеспечили ассоциативную связь с каракулями побитого ангела по полу.
На рисунок посыпались ошмётки банкнот. Генри подтянул к себе мешок и успокаивающе погладил его по боку: не бойся, малыш, тебя никто здесь не обидит.
А дальше Липтон заговорил прямо в пентаграмму, предназначение которой наконец-то стало ясным.
- Монтгомери, вы понимаете, что вы делаете? - попытался вклиниться Хаагенти. - Нет, не отвечайте. Я вижу, что не понимаете, но эта фраза просто обязана была быть произнесена. Ещё мне хочется выматериться, но среди них, - Грэхем указал в сторону столпившихся и частично заваленных клиентов и девочек, - могут оказаться несовершеннолетние.
Ангел не слушал его, продолжая именами свата, брата и дяди Тёпы призывать Андраса.
Генри не переваривал те ситуации, в которых ему приходилось выступать голосом разума. Это значило, что окружающие вели себя по-идиотски самостоятельно, без его пособничества.
Ангел. Вызывал. Демона. Оставалось неизвестным, был ли он в курсе последствий. Может, ну вдруг, может он слышал краем уха откуда-нибудь с заднего ряда кинотеатра, где рыдал над романтической мелодрамой, что за призыв демона обычно платятся душой. И что демон является не просто так, анекдотом перекинуться, а для службы и заключения контракта. И что после этого заклинатель отправляется в Ад, где терпит невыносимые муки и не обретает прощения. Да, мало ли о чём шепчутся сзади сидящие соседи во время романтических мелодрам.
Ни в одном черномагическом свитке не рассказывалось о том, что случится с призвавшим демона ангелом. Даже самые извращённые умы не могли предусмотреть такого.
- Франк, Фра-а-анк! - позвал Грэхем, подпинывая особо высокую денежную горку. - Вылезай, мы сейчас будем очень смеяться, а потом нам придётся утешать одного забавного малого. Его ждут адские муки, а ещё к нему будет являться разочарованный лик Метатрона и называть плохим ангелом.
Он огляделся, подыскивая подходящий случаю флажок или даже растяжку. Таких не было. Вокруг валялись самые разнообразные, но они все рекламировали секс-услуги и интимный массаж вантузами. Поэтому пришлось справляться самому.
- С днём паденья тебя, - фальшиво затянул Грэхем, нажимая на уши надувного ослика, снабжённого "эротичной кричалкой", как говорилось в прицепленном к его боку буклетике. - С днём паденья тебя. С днём паденья, милый Монти, с днём паденья тебя!
Крики любвеобильного ослика гулко отдавались в стенах затаившего дыхание клуба.

+3


Вы здесь » Задверье » шляпа специалиста и прочие жизненные истории; » Делай с нами, делай, как мы, делай лучше н… ты сперва дорасти.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC