Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » чердак; » Грэхем веников не вяжет, Грэхем веники плетёт


Грэхем веников не вяжет, Грэхем веники плетёт

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Марджери Тёрнер, Генри Грэхем. Август 76-го, сразу после Винограда натрия.
После неофициального ужина с официальным лицом Грэхем просыпается в полное проблем утро. Кто виноват? Что делать? Любят ли личные помощники мэра эротическое связывание?

+1

2

- Ыыыуууаа! - так началось утро Генри Грэхема.
Порванный передник милостиво защищал воспалённые глаза от прямых солнечных лучей. На животе лежала вазочка с отколотым ушком. В мозгах царил Ад.
Поэтому к утреннему "ыыыуууаа!" вскоре добавились болезненные попытки выговорить что-нибудь матерное. Которые увенчались успехом сразу же после падения с кровати.
Голова была ватной и тяжёлой. Лишь во время попытки вползти в вертикальное положение Грэхем заметил, что ватность и тяжесть были не просто приветами от похмелья. К волосам, как оказалось, намертво прилипла подушка. Потерев в доступной части затылка, Грэхем понюхал пальцы и понял - либо ему вчера выплёскивали в лицо шампанское, либо разбивали о голову бутылку. Точней оценить масштаб своих вчерашних геройств не удавалось. Мысли не могли сосуществовать в атмосфере бесконечного страдания. Боль собиралась в одной части черепа и от любого движения, да даже выдоха, рассыпалась по всей голове, отчего зеленовато-тошнотворная темнота заливала весь мир.
"Топор, - стонал Генри в отчаянии, - пол-Метатрона за топор!"
Обнадёживало ощущение, что искомое средство от боли должно было быть где-то здесь. Кажется, в комоде.
На подползание к комоду ушло десять мучительных минут. Грэхем потел, полз и верил. Но всё было зря. Топора не оказалось.
Пошарив под кроватью, Грэхем не нашёл и там. Наконец, он распахнул шкаф и горящим взглядом обозрел его внутренности: наваленные кучей вещи, перья от маскарадного ангельского костюма, связанная Марджери, гордиев галстучный узел, стопка кулинарных книг... что-то явно выбивалось из общего ряда.
- Ыыыуууаа! - до Грэхема вдруг дошёл весь масштаб утренней трагедии. Захотелось закрыть шкаф и заколотить его намертво, но он продолжал стоять в коленопреклонённой позе и держаться за резную ручку так, будто та могла как-то помочь. Как-то помочь и убрать связанного личного помощника мэра из вороха преимущественно чистых, но мятых вещей. Или хотя бы отодрать подушку от волос.

+3

3

В шкафу неудобно. Если же шкаф небольшой, вы не помните, как попали туда, да к тому же связаны самым что ни на есть причудливым образом, дискомфорт многократно увеличивается. Всё это мисс Тёрнер имела возможность оценить проснувшись этим утром в совершенно незнакомом шифоньере. Опыта пробуждения в шкафу у Марджери не было, поэтому она не могла с уверенностью сказать, было ли бы ей уютно, окажись она в каких-то более известных шкафных координатах.
Беглый осмотр местности и спешный анализ своего самочувствия дал мисс Тёрнер несколько обескураживающие результаты: в наличии имелась головная боль, которую в соответствии с симптомами, указанными в медицинской энциклопедии, смело можно было назвать похмельной, онемение всего тела и полное отсутствие воспоминаний о причинах, которые привели личного помощника мэра к столь нестандартному положению утром буднего дня. Вокруг было пыльно, и что-то пушистое, расположенное в досадной близости от носа, щекотало и изрядно добавляло дискомфорта.
Мисс Тёрнер попробовала потолкаться плечом в ту стенку шкафа, которая показалась похожей на дверцу, но оставила свои попытки, едва услышала подозрительный вой, донесшийся снаружи. Вопрос о том, кто - или что - мог встретить её за деревянными пределами встревожил Марджери не на шутку. Первыми на ум просились самые неутешительные варианты: сверхъестественное чудовище, в которое всё-таки придётся поверить, отказавшись, наконец, от рациональных доводов, неизвестные пока миру политические террористы, вознамерившиеся подорвать авторитет висперширского муниципалитета, и, наконец, Кардиолог, который, видимо, любит кромсать свои жертвы на куски в комфортной домашней обстановке. Все три варианта вместе и каждый по отдельности очень рассердили мисс Тёрнер, и она твёрдо вознамерилась дать отпор. Как только снаружи раздались звуки, каким-то непостижимым образом напоминавшие одновременно стук копыт и шорох, с которым волокут что-то тяжёлое, Марджери кое-как вползла на груду тряпок и сгруппировалась в надежде наподдать врагу внушительными каблуками офисных туфель. И непременно наподдала бы, если бы в открывшемся проёме дверцы шкафа не возник вместе с солнечным лучом мистер Грэхем - обнажённый, мятый, рычащий, со сковородой в самом неожиданном месте.
- Мистер Грэхем! - несмотря на головную боль, Марджери не поскупилась на звонкий металл в голосе. - Прекратите это немедленно! Который час? Где мы находимся? Из мэрии уже звонили?
Мисс Тёрнер смотрела на кондитера так, как будто ему предстояло предстать перед судом Лунной палаты, а его шансы избежать скорой и жестокой казни стремились к нулю.

+2

4

- А? - сказал Грэхем под шквалом возмущения. И тут же надавал себе мысленных пощёчин, которые хоть и с трудом, но пробились сквозь похмельное отупение.
Если ты голый, измученный, не понимаешь, что происходит, а на тебя глядят возмущённо и одето, ни в коем случае нельзя мямлить или чувствовать себя неуютно. Наоборот, нужно держаться уверенно и нагло, бросать вызов и чхать на последствия. И да станут твои обнажённые причиндалы оружием против чужого спокойствия. Аминь.
- Мне прекратить? Это ты прекрати, что бы ты ни делала. Пробралась в мой шкаф, в мою квартиру, нарушила все права частной собственности. Связала себя - это, конечно, молодец, креативно. Но зачем одетой? Я понимаю, в двадцать семь лет женщине иногда нужен крепкий мужской... плечо, но так напористо действовать приличествует после сорока, когда внешние данные уже не те.
Как обычно в опасных ситуациях, он включал редкостного хама, закоснелого в стереотипах. С такими бесполезно спорить и что-то доказывать. Такими очень удобно быть, если противник женщина, старше тебя, младше тебя, представитель другой социальной ниши или другой национальности, в общем, если он чем-то от тебя отличается.
Но надо сказать, глядела Марджери очень пламенно. И как только шкаф не загорелся. Грэхему такие нравились. И, где-то глубоко внутри себя, на недоступном никому уровне, он их даже уважал. Хотя не настолько, чтоб позволить им в чём-то себя обвинить. Особенно в том, чего он не помнил.
Судя по тонкому запаху переработанного алкоголя, что вырывался из шкафа, и виду Марджери, та тоже вчера перебрала. Вряд ли столь затянутая в правила внутренней дисциплины мисс Тёрнер к этому склонна в повседневной жизни. Почесав сковородкой в подушке, Грэхем решил, что во время вчерашнего ужина использовал свои способности по превращению чего угодно в вино любой крепости. Вот и споил человека на свою голову.
"А она крепкая, кое-кого и откачивать потом приходилось".
Тут его качнуло, пришлось повиснуть на дверце пародией на Марлекина без кукловода.
- Это... у меня должен быть опохмел, - примирительно и слегка неразборчиво сказал Генри в дверцу, неумолимо сползая вниз. На древесных узорах оставался блестящий след от слюны. Будто улитка проползла. - Будешь? Отвечаю, станет легче.

+2

5

Сперва Марджери показалось, что она добилась нужного эффекта: не слишком уверенное "А?" владельца шкафа, пожалуй, намекало на брешь в обороне. Мисс Тёрнер приободрилась и хотела развить успех, но шквал ответного возмущения оказался настолько экспрессивным, нелогичным и самонадеянным одновременно, что на следующие несколько секунд Марджери потеряла дар речи.
- Находиться неодетой в чужом в шкафу в высшей степени негигиенично, - возмущённо отрезала мисс Тёрнер. - А что бы то ни было мужское и крепкое гораздо логичнее оценивать в других обстоятельствах.
Не то, чтобы это были единственные пункты, которые взволновали её в речи мистера Грэхема, но всё остальное она пока не осмыслила до конца, к тому же оно не поддавалось оценке иначе, кроме как с помощью обсценной лексики.
Марджери устроилась поудобнее на груде вещей и задумчиво воззрилась на кондитера. Приходилось признать, что ситуация создалась крайне неустойчивая: с одной стороны, её обвиняли в совершенно возмутительных вещах, и можно было бы подать в суд за клевету и оскорбление словом. С другой - Марджери ничего не помнила, и это серьёзно осложняло дело: вдруг она до неузнаваемости меняется под воздействием алкоголя? Способна на предосудительные и нелогичные поступки? Вламывается в чужие дома, совершает погромы и принуждает несчастных владельцев к молчанию, грозя гневом муниципалитета? Может быть, даже сама является Кардиологом?
Возможно, последнее было уже чересчур, поскольку не могло не сохраниться хоть каких-то следов, но всё остальное волновало мисс Тёрнер по-прежнему. После секундного размышления она решила одним махом вывести на чистую воду и самоё себя, и обнажённого мистера Грэхема.
- А что именно вчера произошло? Если в деталях, поэтапно? - коварно поинтересовалась Марджери и совершенно некстати упёрлась взглядом в ту часть тела кондитера, где сковородка сейчас была бы гораздо уместнее, чем на голове. - Зачем я, по-вашему, пробралась? И, главное, что потом делала?
Бытует мнение, что, начав допрос, нужно бомбардировать подозреваемого вопросами безостановочно, пока не заговорит. Марджери твёрдо намеревалась поступить именно так, но мистер Грэхем внезапно наглядно продемонстрировал, что по состоянию здоровья не подлежит допросу. Мисс Тёрнер проследила траекторию оползания тела и на всякий случай вытянула ноги, чтобы кондитер упал лицом не в пол и не в хранящиеся в шкафу тряпки, а хотя бы в новые шёлковые чулки.
- Я не вполне уверена в том, что такое опохмел, но, думаю, будет лучше, если его поищу я, - осторожно начала Марджери. - По-моему, вы физически не в состоянии. А я совершенно точно не представляю опасности и, соответственно, могу принести пользу нам обоим.
Мисс Тёрнер напряжённо уставилась на кондитера, надеясь на скорейшее возвращение памяти и наиболее благополучное из возможных развитие событий.

+3

6

- Вчерааа? - протянул Грэхем со значением, принимая такую позу, чтоб Марджери вдоволь могла полюбоваться тем, что она разглядывала. Мало ли, вдруг всё-таки решит уделить минутку оценке мужественности и крепости. - Вчера, ох, что было вчера... Ты та ещё штучка, вот что было вчера.
Для человека, который весьма смутно помнит в лучшем случае сорок процентов вчерашнего дня - и то до ужина, он говорил крайне убедительно. Не мучить же девушку неизвестностью. Хватит и того, что он сам мучается.
- Встреча в кондитерской. Беседа о банкете для мэра, - принялся перечислять Грэхем, завершив маршрут попозновений лицом в ногах у Марджери. Сейчас он мог бы слепить сколько угодно фигурок в навершие торта, прямо с натуры, вот только собственные руки воспринимались в данный момент, как желейные щупальца. - Ужин. Вино, много вина. Секс в туалете. Соревнование по порно-оригами. Ты победила, кстати, выиграла вот эту сковородку. Драка в подворотне с толпой понятых Иеговы. Попытка ограбить Первый Висперширский банк. Быстрая продажа тех бойцовых собак, что на нас спустили. Попытка пристроить в добрые руки злого щеночка, что остался. Арест. Секс в полицейском участке, много секса. К слову, у тебя красивое бельё. Где покупаешь? Я бы взял себе комплектик, ну, знаешь, разнообразие никогда не вредит... Потом мы кормили в зоопарке кроликов. Морковкой. И тигров. Кроликами. А потом прощальный минет, мы поклялись писать друг другу длинные письма с картинками и расстались. Я пришёл домой и лёг спать. А ты прокралась в мой шкаф и больше думала о гигиене, чем о соблазнительном виде. Ну разве так можно?
Договорив, Грэхем почесал нос о щиколотку Марджери. Щиколотка пахла очень приятно, куда там бездушным освежителям воздуха или апельсиновым коркам. Будь у Марджери побольше ног, их можно было бы успешно продавать в качестве саше.
А ещё к этим ногам хотелось сложить империю или на худой конец город. Но Грэхем был, во-первых, слишком похмелен, во-вторых, слишком циничен, в-третьих, он уже поклонялся и.о.божьей заднице. Которая, как и положено этой мягкой, но жестокосердной части тела, не всегда отвечала ему взаимностью.
- Не женское это дело - опохмел искать, - прохрипел Грэхем. - Сейчас я встану и... сейчас. Вот сейчас...

+3

7

Мисс Тёрнер очень не понравилось многозначительное выражение лица мистера Грэхема, когда он заговорил о вчерашнем дне. Крайне не понравились сомнительного толка комплименты, которые он счёл уместным употребить. И, наконец, донельзя не понравилось то, что полное отсутствие воспоминаний о прошлой ночи не позволяло ей с негодованием эти комплименты отвергнуть. Лгать в лицо даже самой себе мисс Тёрнер не привыкла, а потому не стала уверять себя в том, что ей в той же степени не нравятся позы, которые принимает мистер Грэхем: они, безусловно, не имели ничего общего с традиционными нормами приличия, однако полнились такой нетрезвой, неандертальской, почти дарвинистской мужественностью, что им решительно невозможно было не уделить внимания.
Некоторое время Марджери, сосредоточенно хмурясь, созерцала открывшуюся панораму, потом дала себе труд прислушаться к словам мистера Грэхема и не замедлила потерять дар речи.
- Если произошедшее вчера и подтверждает мою штучность, то, вероятно, совсем не в том смысле, к которому вы привыкли, сэр, - несколько запоздало и невпопад нашлась мисс Тёрнер. Апломб порой спасает даже в тех ситуациях, когда пасуют логика, разум и чувство собственного достоинства, и Марджери решила впервые в жизни на апломб положиться. Впрочем, получилось не очень уверенно.
Рассказ о последних двенадцати часах озадачил мисс Тёрнер. Не то, чтобы она считала себя неспособной на это - она просто была уверена, что не предприняла бы ничего подобного посреди рабочей недели, когда каждый вечер предполагает продуманный отдых, а каждое утро - идеальное распределение времени. К тому же в рассказе присутствовал Первый Висперширский банк, а он, будучи значимым для города учреждением, в глазах мисс Тёрнер оставался почти так же свят, как мэрия.
Так, может быть, всё было иначе? Клиническое сумасшествие, как и красота, в глазах смотрящего, и больное сознание мистера Грэхема могло причудливо исказить совместные развлечения прошедшего вечера. Всесторонне осмыслив услышанное, Марджери попыталась уравновесить воспоминания своей версией:
- Совершенно верно, мы беседовали в заведении мистера Бёрка о плане банкета для мистера Пайтона, - согласилась мисс Тёрнер с той же степенностью, с какой в мэрии принимала отчёты секретариата и тотчас азартно перешла к делу: - А вот ваш дальнейший рассказ мне видится несколько ошибочным. Если я выиграла сковородку, то почему она сейчас на вас, а не на мне? Если мы били понятых Иеговы, то где наши трофеи? Понятые, убегая, всегда разбрасывают свои брошюры в надежде, что это остановит нападающих. Если на нас спустили банковских охранных доберманов, то как нам удалось превратить их в товар, при том, что ни я, ни вы не обладаем харизмой собаковода? Где волокна моркови под моими ногтями, если я кормила кроликов, и пятна крови на моих руках, если кормила тигров? - патетически повысила голос Марджери: - И, наконец, о каком сексе или тем более минете может идти речь, если всё это кажется мне решительно незнакомым? - в силу лежачего положения мистера Грэхема, мисс Тёрнер не могла взглядом указать ему направление, однако интонация, с которой было сказано "всё это", должна была передать суть.
Обещание кондитера встать и то, как беззащитно, по мнению Марджери, он потёрся о её щиколотку, пробудило в личном помощнике мэра чисто женское сочувствие. Используя ноги в качестве батута, мисс Тёрнер ненавязчиво подтолкнула несчастного, чтобы придать ему ускорение.
- Вставайте, сэр, вы можете, - уверенно заявила она. - Опохмел - это цель, - и Марджери подтолкнула кондитера посильнее, недвусмысленно намекая: цель без стремления - ничто.

+2

8

Грэхем страдающим ничком валялся в ногах Марджери и думал о том, как многое он упускает в жизни. Да, ему случалось заниматься сексом во время падения с небоскрёба. Да, он попробовал всё за гранью разумного, вне приемлемого и без каких-либо пересечений с допустимым. Но если перед тобой связанная красивая женщина, а ты говоришь с ней о сковородках - ты явно многое упускаешь.
- Брошюрами понятых мы отвлекали собак. А после морковки и кроликов ты помыла руки. Ты ведь такая гигиеничная, прям как бесцветная помада, - безнадёжно, но упрямо буркнул Грэхем в нейлоновую красотищу. Он и не рассчитывал на то, что ему поверят, но такой отпор по всем фронтам был даже возмутителен. Сразу пробуждалось чувство противоречия, которое требовало сатисфакции.
И чёрт, ну к чему такая вежливость? Хорошо связанная женщина в уговорах не нуждается - общеизвестный факт.
Хаагенти с неудовольствием подумал, что является хамоватым, наглым и приставучим, но джентльменом. На свой манер, конечно.
Марджери даже не была потрясена перечнем своих геройств. Печально, печально. Грэхем напомнил себе узнать о том, как принято отмечать день муниципального работника.
Получив ускорение, он чуть не шмякнулся в обратную от Марджери сторону, но всё-таки удержался. Качнулся, как невыспавшийся маятник, взмахнул сковородкой. Почесал пузо, хотя оно не чесалось - это было очередным жестом, призванным показать "ну такой вот я Грэхем, спасибо, что вас это не устраивает". Задумался, прикидывая, где бы он находился, если бы был бутылкой пива. Это требовало полного вживания в роль.
Он холодный, он очень холодный. Покрыт лёгкой ледяной испариной. Внутри него щекотно движутся пузырики. Его голова совсем не болит, потому что металлическая крышка не может болеть.
Его невероятным образом потянуло куда-то.
- Жди здесь, никуда не уходи, - велел он Марджери и повлёк себя прочь. По дороге зацепился за стринговую гирлянду, что украшала собой потолок. Стукнулся о комод. Подвергся нападению передника, который приревновал с сковороде.
Назад вернулся ещё более взъерошенный, но вдохновлённый и воодушевлённый. Так возвращаются рыцари, посланные за Святыми Грааблями.
- Марджери, это опохмел. Опохмел, это Марджери.
Представив друг другу личного помощника мэра и личный неприкосновенный запас этой недели, он присел возле шкафа и протянул обезглавленную бутылку мисс Тёрнер. Потом вспомнил, что помимо эротичного вида и ощущения беспомощности связанные руки подразумевают невозможность оперировать любыми предметами помимо тапочек. В красных опухших глазах демона блеснуло Нечто. И тут же спряталось до поры до времени.
- А с другой стороны, мне кажется, ваше знакомство развивается слишком быстро.
Припав к бутылке, Грэхем блаженно забулькал, удовлетворяя жажду и смывая отвратительный привкус свежесожранной заживо кошки. Кадык быстро двигался, отмечая каждый глоток.
Осушив бутылку наполовину, Генри картинно задумался.
- Могу напоить тебя с ложечки. А развязывать не буду, уж прости. Ты так красива в этом шифоньере.

+3

9

Мисс Тёрнер могла стерпеть понятых, собак, морковку и в качестве исключения, даже кроликов, несмотря на весьма сомнительный моральный облик этих последних, но смиренно принимать эпитет "бесцветная" хоть как-то связанный с её персоной, она не собиралась.
- Я не бесцветная! - возмущённо заявила Марджери. - Во всяком случае не такому серому джентльмену, каким являетесь вы этим утром, рассуждать об этом, мистер Грэхем, - невзирая на всю ограничивающую власть верёвок она постаралась принять позу, выражающую поровну достоинство и язвительность.
Способен ли мистер Грэхем должным образом оценить столь сдержанное оскорбление, выяснить не удалось, поскольку хозяин дома выглядел в большей степени сосредоточенным на элементарной координации движений, чем на словах собеседницы. Где-то в глубине души, в той её части, что отвечала за пробег на многодюймовых каблуках от кабинета мистера Пайтона до конференц-зала, мисс Тёрнер его даже понимала, поэтому решила не осуждать. И даже вздохнула не без доли сочувствия, наблюдая за мерными движениями тела мистера Грэхема и колебаниями сковородки.
- Не уверена, что будет разумно оставлять вас в таком состоянии, - несколько сварливо ответила Марджери на пожелание никуда не уходить.
Разумеется, она могла бы уйти, верёвки - не помеха ответственному и компетентному муниципальному сотруднику! Но вряд ли совесть и отец Бреннан одобрят оставление в беде страждущего и частично безумного. Впрочем, человеколюбие не должно становиться препятствием для выполнения служебных обязанностей или хотя бы предупреждения о том, что эти обязанности не могут быть выполнены. Следовательно, необходимо найти телефон и немедленно позвонить в мэрию.
Мисс Тёрнер заприметила на подоконнике бок чего-то большого, блестящего и тёмно-синего, приняла это за телефон и безжалостно двинулась к цели. Первым делом следовало принять вертикальное положение, а для этого нужно было всего лишь оттолкнуться под нужным углом и оттолкнуться с необходимой силой. Двумя последовательными взмахами ног Марджери расшвырял внушительную подборку кулинарных шедевров, развеяла по комнате рой белоснежно-пушистых перьев, но нужную позу так и не приняла. Запутавшись по результатам третьей попытки носом в галстучном гордиевом узле, мисс Тёрнер как раз задумалась о дальнейшей тактике, когда хозяин возвратился с добычей.
Сложно передать в академических выражениях, как мисс Тёрнер не одобряла начало утро с алкоголя, особенно обладающего таким плебейским запахом, как пиво. Само слово "опохмел" подчёркивало его нездоровую и не слишком-то приличную природу. Впрочем, передать в академических традициях, насколько мисс Тёрнер сейчас хотелось приобщиться к традиции алкогольного завтрака, было бы ещё сложнее. Тем не менее, никакая жажда не основание принять спасение из ложечки фамильярного неодетого кондитера с подозрительной склонностью к связыванию.
Некоторое время Марджери наблюдала за глотательными движениями мистера Грэхема, а потом стряхнула с себя наваждение и пошла на уловки:
- Мистер Грэхем, - на всякий случай она прокашлялась, чтобы избавиться от ненужной сиплости. - Возможно, в ваших глазах шифоньер и подчёркивает мою привлекательность, но, по-моему, вы упускаете возможность убедиться, насколько привлекательнее я выгляжу, когда руками открываю бутылки пиво и пью пенную жидкость прямо из горла, - мисс Тёрнер улыбнулась, очень надеясь, что природные актёрские способности позволят ей придать улыбке должный оттенок развязности и маниакальности.

+2

10

На самом деле Грэхем был бесцветен лишь частично. Только теми местами, которые не были окрашены в мертвенно-болотистый или цвет пятидневного синяка. Вся эта болезненная палитра покачивалась, периодически издавала жалобные стоны и скребла в сковородке. Далеко не лучшая форма для беседы с мисс Тёрнер. С ней, как уже заметил Грэхем, следовало разговаривать, нагрузившись алкоголем и ни секунды не сомневаясь в правильности собственных пути и стиля жизни. Иначе её неотступное стремление к порядку, деловитости и строевой подготовке способно всерьёз пошатнуть душевное здоровье. Нет, Грэхем не сделался бы более дисциплинированным. Но, может, испытал бы из-за этого пару щипков от совести. Которая самозародилась бы в нём.
Нет, когда женщина оплодотворяет мужчину, пусть и в метафизическом смысле, - дело пахнет жареным. Или даже уже подгоревшим.
В глазах Генри отразился напряжённый мыслительный процесс. Если заткнуть Марджери рот - естественно, вкусной булочкой - то она будет безопасна для его внутреннего мира. И продолжит радовать эстетические чувства. Ей ведь так идут эти перья. И галстуки. И шкаф. Грэхем облизнулся - и он был не из тех людей, кто облизывается со смыслом "у меня губы пересохли". Нет, каждый квадратный миллиметр его лица выражал, в каких гиперсексуальных дебрях блуждают мысли и какую роль в блужданиях играет светлый образ мисс Тёрнер.
Впрочем, похабность была испорчена внезапно подкатившейся икотой. Справившись с ней, Грэхем ещё секунд десять позволил себе помечтать о приватизации Марджери. И только потом задумался на заданную ей тему. Действительно, нарисованная воображением картинка манила несоответствием образа Марджери и лихого распития из горла. Генри сглотнул пивную слюну.
- Думаю, ты права, такое зрелище нельзя упускать.
Он осмотрел мудрёные узлы, поцокал языком. Вполне можно было освободить Марджери, не прибегая к помощи бензопилы. Вопрос только в том, как она поведёт себя, обретя свободу. Вдруг кинется на Грэхема - но заниматься войной, а не любовью? Частенько ведь так случалось, что после обмена с ним парой фраз женщины вдруг чувствовали в себе пробуждение Домины - и пытались попрактиковать на нём технику эротического избиения. Не то чтобы ему это не нравилось, но иногда хотелось разнообразия.
- Секундочку, - бормотнул Генри и побрёл к комоду. В его бардачных недрах вскоре обнаружилось искомое. - Вот, - к Марджери протянулась упаковка презервативов "Стойкая вертикаль" с портретами мэра и слоганом, позаимствованным из его избирательной кампании позапрошлого десятилетия: "Стабильность. Надёжность. Пайтон". - Поклянись на портрете Дяди Вика, что не попытаешься напасть на меня и вбить мне в голову нормы этикета, уважение к муниципалитету или ещё какую фигню. Тогда развяжу.

+2

11

Напряжённо наблюдая за тем, как мистер Грэхем покачивается, стонет и скребёт в сковороде, мисс Тёрнер пришла к выводу, что он является существом мыслящим. Причём мыслящим болезненно, с трудом и без удовольствия. С одной стороны это радовало, потому что повышало шансы на успех в деле обведения хозяина дома вокруг пальца, с другой - настораживало и тревожило, поскольку было не вполне ясно, куда этот мыслительный процесс способен в итоге зайти. В какой-то момент на лице мистера Грэхема появилось до того отсутствующее, плотоядное и мечтательное выражение одновременно, что Марджери всерьёз задумалась о самообороне и подогнула под себя ноги на случай, если придётся нанести пружинистый, мощный и стремительный удар. Впрочем, икающий кондитер выглядел несколько более безобидно. К тому же, по мнению мисс Тёрнер, настоящий маньяк вряд ли позволил бы себе отвлечься на банальную икоту. Успокоившись, она слегка расслабилась, устроилась в шкафу поудобнее и даже смогла с готовностью покивать, чтобы поддержать заинтересованность мистера Грэхема в предстоящем зрелище.
Казалось бы, обоюдноудовлетворяющее соглашение было достигнуто, однако хозяин дома явил неожиданную предусмотрительность и подозрительность и явно вознамерился заручиться гарантиями безопасности своего образа жизни. Созерцая упаковку "Стойкая вертикаль. Лилово-фиалковые", мисс Тёрнер всерьёз озадачилась вопросом, что ценнее - принципы или бутылка пива с похмелья и свобода. Впрочем, должен ли политик принимать однозначные решения, и какой он политик, если не в состоянии грамотно обойти свои принципы, сохранив их незапятнанность в собственных глазах?
Марджери подняла на мистера Грэхема внимательный, честный взгляд.
- Мистер Грэхем, у меня и в мыслях не было нападать на вас и покушаться хоть на одно из ваших прискорбных заблуждений, - проговорила Марджери самым что ни на есть задушевным тоном. - Не было бы никакой проблемы с клятвой, но разве для того, чтобы её произнести, я не должна прикасаться к, хм, священному предмету? А чем прикажете прикасаться в моём положении? - слегка повысив голос, она пошевелила затёкшими пальцами связанных рук.
Разумеется, на полноценных политических переговорах такая примитивная уловка не имела бы успеха, но мисс Тёрнер надеялась, что неискушённость кондитера в вопросах политических интриг сыграет ей на руку.

+2

12

- Резонно, - сказал Генри Грэхем, кондитер, демон и просто нехороший субъект. - Ик! - совершенно неожиданно добавил желудок кондитера, демона и нехорошего субъекта.
- Очень резонно. И очень аргументированно, - сказал Хаагенти, надеясь исправить эффект. - И-и-ик! - не преминул сообщить желудок.
С сомнением покосившись на бутылку ("И ты, Прутт!" - стояло в его глазах), Генри решил больше не открывать рта. Но и письменных принадлежностей рядом не наблюдалось, поэтому едва родившаяся мысль об общении по переписке разбилась о жестокую реальность. И об сковородку.
Пожав плечами, Грэхем решительно протянул руку и ущипнул Марджери за узел. Тот был крепким и надёжно затянутым. Неопределённо пропыхтев ("Ик?" - уточнил желудок), Генри принялся ослаблять узел уже обеими руками. Содрав особо любимый заусенец, он только сильнее воодушевился и начал жевать верёвку. Близость с личнопомощничьим телом сделалась при этом совсем уж интимной.
Тонко пахло духами. Чистой тёплой кожей. И пивом.
"И всё-таки, кто это её так? Неужели я? Я предпочитаю связывать обнажённых. И не в шкафу. На кровати удобней. В ванной. На улице. Но в шкафу? Зачем?" - думал он, не отступая, не сдаваясь и не стирая трудовой пот с лица.
В перегарной дымке приоритеты несколько сместились. Сейчас жизненно важным казалось освободить мисс Тёрнер и дать ей возможность принести клятву. А уж потом всё остальное.
А что, кстати?
Тут растрёпанный хвостик верёвки смог наконец проскочить сквозь узел. Дальше дело пошло легче: Грэхем распутывал, сматывал и освобождал Марджери, по мере возможностей стараясь не вредить её причёске.
Когда верёвка и мисс Тёрнер обрели независимость друг от друга, он был счастлив.
И подмигнул Марджери, как соратнице по несчастью.
- Ну что, никаких препятствий для клятвы больше нет? - хмыкнул он.
Икота нашёптывала ему что-то о коварности женской натуры, но он давил её в себе.

+2


Вы здесь » Задверье » чердак; » Грэхем веников не вяжет, Грэхем веники плетёт


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC