Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » завершённые квесты; » квест 4.4. я хочу поговорить об этом


квест 4.4. я хочу поговорить об этом

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Полицейское управление, три часа пополудни.
Подозреваемые: Найджел Ломман, Тони Майлс, Триша Оз, Алистер Кэрролл, Генри Грэхем (возможно прибавление из числа демонов или ангелов).

Найджел, сопоставляя факты таким образом, который мало кому дано понять, работает над поимкой Кардиолога. Одну из версий он не может прорабатывать вместе с Блейком, потому что дело касается Наблюдателей. Став призраком, Найджел узнал о присутствии неких сущностей среди людей, узнал, что так было всегда. Но. Информации ощутимо не хватает.
Настоятельно вызвав нескольких Наблюдателей (большая часто демонов проигнорировала приглашение, ангелы проявили дисциплинированность) в управление, Найджел просит рассказать их о том, как всё устроено на Небе, под землёй и конкретно в Виспершире. И не связаны ли смерти отъявленных грешников и завзятых праведников с действиями Наблюдателей. И не хочет ли кто-то, ну вдруг, признаться прямо сейчас и заработать плюс в карму.
Те рассказывают, что знают и как понимают происходящее. Или не рассказывают. Или рассказывают, но врут. Или думают, что врут, но по незнанию говорят правду.
Найджел строит выводы - а может, просто рисует в блокноте.
Возможно всё, даже танцы на люстрах - как иллюстрация происходящего в мире.

PS: на всякий случай, знания о мироустройстве водятся в Энциклопедии Задверья. Также вам могут пригодиться Сюжет и Список жертв Кардиолога

Очерёдность: Найджел, Тони, Триша, Генри, Алистер.
Напиши раньше - получи пончик!

+2

2

Найджел открыл глаза  и посмотрел на календарь. Сегодняшний день был важным. Очень важным. Для пущей важности Ломман даже обвел его в календаре черным квадратиком. Никаких красных кружочков - инспектор старался быть оригинальным. Сегодня требовались спокойствие, хладнокровие и ясность ума. Ломман мимоходом погляделся в зеркало. Ясность ума и так видна, куда уж яснее - узор на обоях проглядывает весьма отчетливо. Хладнокровие тоже решительно отражается на суровом, небритом и слегка помятом лице. А вот спокойствие еще нужно было обрести.
Ради обретения спокойствия Найджел спокойно сварил кофе, спокойно сделал тосты и оставил дочери завтрак с запиской, в которой просил ее быть спокойной и не волноваться за него пока он на работе, в очередной раз позабыв о том, что теперь Ханна не смогла бы потратить ни одного нейрона по этому поводу, даже если бы очень захотела.После этого он спокойно вышел и даже спокойно совершил прогулку, перед тем как отправиться в полицейское управление. Во время прогулки на него спокойно наорала очень спокойная и исключительно миролюбивая соседская бабушка. Инспектор отреагировал с подобающим ему сегодня спокойствием.

Заявившись на работу, Ломман совершил несколько не менее странных действий. Он притащил в кабинет Рида рыбацкое снаряжение и пяльцы с вышивкой, поболтал с Джорджем, сидя на подоконнике, начертил на рабочей доске мелом несколько странных диаграмм и уселся ждать коллег. Они не заставили себя ждать, в общем-то. После их прибытия Найджел резко активизировался и по такому случаю даже сбросил с себя обычную меланхоличность. В течение получаса он с помощью журнала "Полицай Экспертизез", указки, двух схем и трех пронзительных взглядов обстоятельно доказал ничего не подозревающим коллегам, что по последним данным мабританских ученых, все живые организмы, биоразлагаемые более чем на 90%, нуждаются в непродолжительном отдыхе хотя бы раз в месяц. Полицейские инспектора при этом биоразлагаются на два и три десятых процента больше, и на пятнадцать миллионов клеток в день быстрее, чем все остальные, ввиду того, что они вынуждены поддерживать в крови нужный уровень мужества, бесстрашия и любви к правопорядку. Вот такие печальные дела. Поэтому он,Ломман, осознав все масштабы возможной трагедии, пришел к выводу, что им - Блейку и Риду, - срочно нужен отдых. На денек. За город. В конце концов, от него, от Найджела биоразложение может поживиться только жалкими пятью процентишками. Другое дело они, светлые и живые умы Виспершира, надежды правосудия. А посему - вот удочки, вот пяльцы. До свидания. Хорошо отдохнуть.

Выставив коллег за порог, Найджел сел за стол и призадумался. А подумать было о чем. Например о том, что не сделайся Ломман призраком, полицейское управление никогда бы не обрело надежду на поимку Кардиолога. Хотя бы потому, что как оказалось, мир населен не только людьми. Если бы Найджелу-человеку сказали о том, что Виспершир полон ангелов и демонов, он бы сочувственно вызвал вам психиатра. Найджел-призрак поступил проще - он заранее позвонил этим самым ангелам и демонам и вызвал их на допрос сегодня, в три пополудни.
Эктоплазменная интуиция ясно подсказывала ему, что раз творятся такие дела, о которых людям ничего не известно, то и разгадка человека с ножом вполне может лежать там же, за пределами человеческого понимания. А раз он теперь единственный из полиции в курсе, то и ему и карты в руки.
Может быть, они знают Кардиолога? Может быть, он один из них? Только не с выключенным нимбом или встраиваемыми рожками на голове, а ... с чем? ну с ножом, наверное...не зря же он с ним так носится. А если они не знают, надо хотя бы разобраться во всей этой катавасии. Как они сюда попали, что здесь делают и почему не сидят на вверенных территориях вместо того, чтобы устраивать интервенцию в Виспершире.
Логично?Логично!

Инспектор расправил плечи, на которых теперь лежало тяжкое бремя ответственности, поежился, поерзал, открыл блокнот, внимательно изучил еще раз список приглашенных и, окончательно успокоившись, уставился на дверь кабинета.

Отредактировано Nigel Lomman (03.12.12 03:07:49)

+10

3

...Дверь в тот же момент, словно по мановению волшебной палочки, распахнулась и со зловещим скрипом впустила внутрь того, кого-и-за-милю-нельзя-подпускать-к-государственным-учереждениям.

Конечно, Майлс готовился к этому торжественному моменту. Он был бродягой, но! — бродягой с Гордостью, Самоуважением и всем остальным прочим, чего не полагается иметь людям (вариативно: ангелам), у которых дырок в кармане больше, чем звёзд на небе, и нет никаких средств к существованию в кошельке. Потому что его, кошелька, тоже нет.
Так или иначе, Майлс готовился. Он до блеска начистил свои невразумительного цвета и состояния башмаки, которые намедни как раз отметили очередной юбилей; вытряхнул из каждой заплатки на потасканном пальто (тот самом!) пыль, любовно лелеемую коллекцию катышков и обёрток от конфет; наконец, весь вечер накануне читал бедной кепочке лекцию о том, как следует вести себя благовоспитанному головному убору в присутствии начальства и сотрудников правоохранительных органов.
Вот только побриться ангел, к вящему его огорчению, не сумел. Во-первых, нечем, во-вторых — если даже и нашлось нечто остро заточенное в пределах досягаемости, то подносить ЭТО к своему лицу Фалет бы точно поостерегся. Иначе до управления он рисковал так и не добраться, — по крайней мере, в привычной комплектации. А в том, что ухо или, скажем, нога могут давать показания отдельно от хозяина, пусть даже тот не человек, Тони на всякий случай сомневался.

Обыкновенно утро было обыкновенным: Майлс замёрз, не выспался, не позавтракал, получил пендаля от пары прохожих, а после прибыл во всём своём нищем великолепии под дверь инспекторского кабинета самым первым, секунда в секунду ровно в назначенное время. Ей-богу, такой педантичности позавидовал бы любой пассажирский экспресс, — если бы только экспрессы могли кому-то завидовать.

Отряхнув полы пальто от уличной грязи, Фалет вплыл в кабинет, распространяя во все стороны хорошие манеры, немножко солнечного счастья и ещё чего-то, пахнущего отсутствием нормального водоснабжения, а так же средств личной гигиены.
— Здравствуйте, инспектор, — с утончённой улыбкой прожжённого аристократа поздоровался он, учтиво кивнув Найджелу. Потом снял кепку и встал рядом с вешалкой, чья худоба стократно меркла на фоне самого ангела: — Как поживает Ваша прелестная дочурка?
Майлс не нервничал; совсем нет. Пытки и допросы с пристрастием от кого-то с фамилией «Ломман» прочно укоренились в его Бог-знает-какой-по-счёту жизни с того момента, как ангел начал водить дружбу с Ханной. Еженощные ужинообедополдники в обществе этой милейшей маленькой леди и её эктоплазменного родителя могли воспитать непоколебимого стоика из кого угодно. А Фалет без того отличался редкими даже для пернатой братии терпением, силой духа и мужеством, которое в определённых ситуациях запросто можно было спутать с глупостью.
Да чего уж там: с лёгкой формой имбецилии.

Отредактировано Tony Myles (08.12.12 12:44:39)

+7

4

Уже полторы недели дымоходы в Виспершире плакали горючей сажей на коврики перед каминами, а фонари гордо, но грустно стояли под гнетом снежных шапок. Коты вздохнули спокойно, устраиваясь на любимых деревьях, и только в зоомагазине "Кавабунга" тихо пригорюнились хомячки.
Коварная простуда не щадила никого на своем пути, ангелов - тем более.
Триша заболела.
Триша лежала дома, листала старые выпуски Битлмэна и время от времени сморкалась в старую хэллоуинскую простыню - привидением она так и не стала: мысль о том, что она, Патриция Оз, порядочный во всех отношениях ангел, будет пугать людей, вызывала в девушке суеверный ужас. Суеверный ужас в организме Оз чувствовал себя вполне уютно, чего нельзя было сказать о хозяйке и она избавлялась от следов кошмарной задумки как могла. Время от времени Триш вылезала из-под одеяла и пыталась выполнить свои обязанности, но, едва оказавшись на улице, мгновенно красневший от холода нос тут же начинал течь, да так, что, будь он водопроводным краном, стал бы мечтой местных сантехников. Точнее, золотой жилой.
Но одно дело - работа, и совсем другое - полиция. На своей венчавшейся цилиндром шкуре Зидекиэль удалось испытать великую силу убеждения местных детективов, инспекторов и начальников. Котята, правда. были куда убедительнее, но на то они и котята.
В назначенный час, все еще кутаясь в неизменное одеяло, Триша, нацепив цилиндр на растрепанные волосы, в уютных тапочках, кое-как натянутых на две пары шерстяных носков, спрятав многострадальный нос, жизнерадостно выползла из дома и с широкой улыбкой (которую никто не видел), то и дело задорно чихая, поплелась на встречу с инспектором полиции.
Вообще, больной ангел - это нонсенс, но Патриция никогда не отличалась крепким здоровьем - по крайней мере, на голову она вообще больна была хронически и неизлечимо, и никто на это не жаловался, тем более сама Оз. Ничего, обниматься она и с хлюпающим носом может.
И вот перед ней ОН - покрытый снегом и потому прекрасный полицейский участок. Триша шмыгнула носом и просочилась внутрь.
Тут же ткнулась носом Тони в спину, и так и осталась стоять. Правда, перед этим она широко раскрыла одеяло, явив миру плюшевую пижаму цвета мокрого подсолнуха, испещренную знаменитыми "БАМ!" "СКВИШ!" и "БИТЛМЭН ВСЕХ ПОКУСАЕТ!" на нескольких языках вдоль и поперек, и обхватила коллегу-ангела сзади, отпихнув вешалку ногой в сторону, стараясь не задеть при этом кепку.
Инспектора она не обняла по той причине, что его нельзя было обнять. И это было единственным обстоятельством, которое ее огорчало.
- Доброго...дня? Утра? Вечера? - прогнусавила Триш, радостно улыбаясь старым знакомым и новым приключениям, - чудесная погода, не правда ли?

.

я исправлюсь. я постараюсь Т__Т

Отредактировано Trisha Oz (14.12.12 13:28:35)

+3

5

Утро, как обычно, началось с тыканий пальцем в ногу. Судя по душераздирающим вздохам и бормотанию "Ну неужели Он меня настолько не любит, ну почему я должен жить с этим извращенцем, ой-ой, блинчики-блинчики!.. ну когда же я заслужу прощение?..", это был Кристофер. Генри отчаянно сопротивлялся попыткам разбудить его. Сначала он швырнул в Джонса пухлую брюнетку, найденную под боком, потом - томную блондинку, обретавшуюся под другим боком, а в конце запустил в ангела чучелом собаки. Дальше снаряды и партнёры по ночи закончились, швыряться стало нечем. Пришлось просыпаться.
Поподглядывав за принимающим душ Алистер, позавтракав и вытолкав обеих дамочек из квартиры, Грэхем пошёл на работу, где честно отработал свою смену. На послеобеденное время он отпросился, ведь его приглашали в участок. Не приводили в наручниках, не притаскивали, не приносили. Приглашали. Удивительно.
Когда позвонил этот дохлый инспектор, Грэхем так удивился, что даже не нашёл, что ответить. А жил он по правилу "Если не знаешь, что сказать, зачитывай выдержки из "Камасутры для геев, бисексуалов и тех натуралов, которых всё заколебало"". Но даже таким образом сменить тему не удалось, пришлось выслушать фразу, содержащую слова "прошу", "допрос" и "три часа пополудни". Странное сочетание. Может, это и было завуалированным приглашением на свидание, но Грэхем при всей своей чуйке его не ощутил.
Тем не менее он зашёл за Алистером, которого тоже приглашали, оставил Кристофера охранять дом и пошёл в управление. Чинно, под ручку, они прошагали по припорошённым снегом улицам, заглянули в зоомагазинчик "Кавабунга!" и стали богаче на одного попугая и одну рыбку. Уже у ворот с нематериальной, но ощущаемой надписью "Оставь право хранить молчание всяк сюда входящий", порешили, что попугая назовут Святой Дух, а рыбка будет зваться Алиллуйя. Почёсывая в затылке, Генри пообещал себе завести улитку по имени Убить Всех Человеков.
Он так и не мог понять, во что он превращается рядом с Алистером и нравится ли ему это, но поделать ничего не мог. Это всё Благодать. Ну, и заповедь "Не огорчи Алистера".
Не слишком радостные стены полицейского управления отзывались на каждый шаг и каждый выдох Грэхема. Они слишком хорошо помнили его песнопевческие опыты, дрессировку тараканов и те десять вещей, которые можно проделать с наручниками и о которых не подозревают копы.
- Прямо-таки дом, милый дом, - умилился Генри.
Выблудившись к нужному помещению, они с Кэрроллом прошли в него. Грэхем сразу же отметил присутствие очень одинокого призрака и двух ангелов. Взгляд скользнул по рабочей доске, на которой красовались сложные диаграммы, но Хаагенти тут же отвёл глаза. За время своего существования он вывел тот образ Генри Геморроя Грэхема, который лучше всего действовал на нервы окружающим. И любая интеллектуальная деятельность - любые признаки мозговой активности с ним не вязались.
- Доброго дня, - Грэхем ухмыльнулся, продемонстрировав полный набор клыков. - Сразу говорю, если на кладбище кого и изнасиловали, то это не я, я в это время приставал к зверям в зоопарке и растлял фламинго.
Пристроив клетку со Святым Духом на стол, Грэхем помог Алистеру снять пальто и повесил его на вешалку. Потом снял куртку с себя и повесил её на другую вешалку, блондинистую.
- О, привет, Тони! - радостно удивился он и оставил попытки зацепить свой шарф за левое ухо ангела. - Привет, Триша, давай я пропишу тебе постельный режим, лучше два. Как насчёт сегодня вечером?

+6

6

«Любопытство – не порок». Тот, кто придумал эту фразу, явно проживал в какой-то параллельной вселенной. Бога эта людская черта, конечно, забавляла, ведь только благодаря ей удалось очистить Райский Сад от непрерывно жующих двуногих паразитов, но Метатрон не разделял позитивного взгляда начальства на сие обновление в функциях эмоционально-мозговой активности человеков. Алистер не любил любопытных людей. Любопытных мертвецов он не любил ещё патриотичнее. Получив приглашение от Найджела, первым делом ангел поставил свою любимую джазовую пластинку – запах винила успокаивал. Затем прикинул, насколько проблематично было бы убить призрака пылесосом. В результате нажарил сосисок, приправил их кетчупом и запил всю эту радость язвенника стаканом молока. Душа требовала декаданса, желудок – упаковку бумажных пакетов, а совесть – упокоения. Впрочем, действительность всегда имела собственные планы на окружающих, не достаточно просветлённых, чтобы пустить ситуацию на самотёк.

Утро ударило по воспалённым бессонницей глазам Кэрролла тусклыми лучиками света, подгоняя того прочь, из тёплого пододеяльного царства в рабочие будни.
На лекциях профессор весь день мог думать только на две темы: «Хаагенти и муки взросления» и «Посмертная амнезия в домашних условиях». Стоит ли говорить, что день выдался непривычно нервным? Человечество и не догадывается, что своим спасением обязано фисташкам, припрятанным дальновидным профессором в ящике учительского стола.

Обед пришёл не один, в компании Генри и мясных булочек. К своему паническому ужасу Метатрон обнаружил, что у него всё ещё нет плана действий. Возможно, именно поэтому он принял в семью и благословил на долгую, сытую жизнь рыбку с попугаем.
— … а если он спросит про садовых улиток, не говори, что это наше изобретение, — ангел давал Грэхему последние напутствия. В разговорах с ещё не определившимися со стороной приходилось быть предельно осторожными и не болтать ничего лишнего. На сей счёт в обоих ведомствах имелись предельно ясные Инструкции.
Проходная, коридоры, сонное бульканье в аквариуме. Поплутав по управлению совсем немного, скорее, с целью осмотреться, чем из-за проблем с ориентированием на местности, друзья наконец-то вышли к кабинету.
— Доброго дня, Найджел, смерть вам к лицу, — поприветствовал Алистер служителя закона и порядка, окинул кабинет внимательным, но, всё же, излучающим Благодать взглядом.
— Триша, Тони, одеяло, — по приветственному кивку на каждого озвученного.
Генри проявлял чудеса обходительности, Трише шло одеяло, у Тони, судя по его схожести с вешалкой, наблюдался кризис самосознания.
Хаагенти был единственным демоном, явившимся на допрос, и в этом неоспоримо проявился воспитательный талант Метатрона. Перехватив взгляд Грэхема, устремлённый вопреки ожиданиям не на Тришу, а на необычное дизайнерское украшение кабинета в виде схем и диаграмм, ангел понимающе улыбнулся Генри. Улыбка эта означала - "Я знаю, что твой IQ выше, чем у половины профессорского состава Академии, но никому сию тайну не выдам".
Алистер опустился в кресло, поскрипел глянцевой кожей, усаживаясь поудобнее, вынул из внутреннего кармана пиджака пакетик фисташек.
— Как здорово, что все мы здесь зачем-то собрались.

+7

7

Первым явился Майлс - личность хорошо известная в узких кругах ломмановского дома. При виде его у Найджела мелькнула мысль о том, что в общем-то из Тони было бы гораздо легче вытащить нужную информацию, просто пригласив его на очередной обед Ханны. На это ушло бы больше продуктов, но меньше нервов. Он сделал мысленную заметку "пригласить домой, попросить Ханну приготовить что-нибудь особенное". Как запасной вариант -  сгодится.
- Благодарю, она в полном порядке, - так же вежливо ответил Найджел, решив, что фраза "Ааа, Тони, заходи, Ханна как раз нашла поваренную книгу "Питание для альтруистов" будет слегка неуместна.
Майлс мял в руках кепку и топтался возле вешалки, столь натурально изображая приговоренного к смерти через повешение, что инспектору стало немного не по себе. Только было Ломман собрался пригласить его присесть, как в кабинет с разбегу влетело одеяло в тапках, весьма ловко удержавшее при себе Тони, чуть не улетевшего по инерции вперед. У одеяла обнаружилась пижама, носовой платок, цилиндр и хрипящий простудой на все тональности голос мисс Патриции Оз. Тоже человек в некотором роде знакомый. Вернее, ангел. Поздоровавшись в ответ, инспектор задумался над тем, могут ли ангелы болеть. Может, это маскировка? Даже хрипы и натурально распухший нос цвета малинового киселя не убедили бдительного стража закона. Кто их знает, на что они способны, эти...А может, это у них наказание проштрафившемуся? Не спас ты душу, брат мой...Иди, тебе недельку пневмонии и восемь дней ларингита, попрактикуй на досуге ораторское искусство...Бррр, что за бред...
Следом в комнату ввалилась целая компания, выглядящая весьма живописно. Мистер Грэхем с попугаем, Мистер Кэрролл с аквариумом, в котором болталась ошалевшая непонятно от чего золотая рыбка. Ломман рискнул предположить, что главной причиной ошалелости явилось длительное нахождение в обществе вышеуказанных господ, но озвучивать свою догадку вслух не стал.
Пожалуй, Генри был единственным во всем Виспершире, чьей сущности инспектор не удивился, после того как перешел в эктоплазменное состояние и узрел истинное положение вещей в городке в сфере национальностей и общин по этническому, религиозному и иным признакам. Он скорее, сильнее удивился бы, если б Грэхем оказался простым смертным. Но поскольку теперь ему, Найджелу, все известно, то все эксцентричные выходки и поступки кондитера, результатами которых в большинстве случаев являлись визиты в полицейский участок, отныне имели свое веское объяснение. Не шизофрения, расстройство пяточного нерва или новый вид вируса. Всего-то оказалось, что Генри - демон. "Так бы сразу и сказали" было первой мыслью Найджела, когда его мозг обогатился новой информацией, относящейся к личному мысленному делу кондитера. Информация была принята, обработана и внесена  в архив.
Алистер как ангел, тоже был вполне себе закономерен. Ангельская сущность ему шла так же, как его галстуки и лекции с высоты любимой кафедры.
После того как все приглашенные обменялись приветствиями и разместились по креслам, каждый занялся привычным ему делом. Тони знакомил свою кепку с одеялом Триши, Алистер благожелательно хрустел фисташками, Грэхем учил попугая новым, полезным, но не слишком вежливым словам.
Найджел задумчиво поглядел на список в блокноте. Больше никто, похоже, не торопился выложить ему все как на духу, а значит, придется вытягивать всю интересующую информацию из того, что есть. В смысле, из тех, кто присутствует. Светлые ауры преобладали в комнате, в то время как Генри был в единственном числе, из чего призрак сделал вывод, что либо кондитера ударило током гражданской сознательности, либо Кэрролл прихватил его из зоомагазина вместе с попугаем и рыбкой. Не исключено, что по ошибке. Вместо морской черепахи, к примеру. А может быть, он пришел от лица всех остальных? один за всех, как говорится...Однако, поглядев на самозабвенно поющего в унисон с попугаем Генри, инспектор пришел к выводу что нет, не один за всех. Этот-то и за себя самого не может...
Успокаивало уже то, что это было так, как и ожидалось - ангелы были куда как ответственнее своих коллег.
Ломман деликатно, но настойчиво откашлялся, привлекая к себе внимание собравшихся и с видом свидетеля убийства, предъявляющего в качестве доказательства по делу отрезанную окровавленную руку, выложил на стол перед собой два вполне безобидных предмета. Проволочные ангельские крылышки из перьев, которые он мастерил Ханне в детстве на Рождество и  рожки чертика.
- Господа, будем друг с другом откровенны. - произнес он, пришпиливая взглядом к креслу каждого по очереди. Так, на всякий случай. - Я вот всегда думал, что это так, атрибуты детских сказок и костюмов на Хэллоуин. Пока не...  - он посмотрел на собственную прозрачную ладонь. - В общем, теперь у меня нет причин так думать. Никто не хочет рассказать мне все, как есть? Первого обещаю не перебивать вопросами, так и быть.

Отредактировано Nigel Lomman (27.12.12 16:51:17)

+7

8

«Тайна сия мраком покрытая есть, пять шагов на север от старой берёзы, под звёздами лежит, усами шевелит».
Фольклор

— Привет, Триша-Генри-Алистер, — успел промычать Фалет, когда его сначала толкнули, потом щедро осыпали бациллами, попытавшись задушить в объятиях, а после и вовсе накрыли чем-то шуршавшим и пахнувшим мастикой, словно он был тем самым попугайчиком. Едва пальто соскользнуло с головы, ангел обнаружил, что на него пристально смотрят чьи-то прозрачные глаза, побуждая признаться в преступлениях, которых он никогда не совершал.

Об умении инспектора Ломмана пришпиливать взглядом людей (и нелюдей) к креслам ходили легенды. Но в этот раз Грозный Кофейный Глаз допустил осечку. Тони никуда не пришпилился, потому что никуда не садился. Кресло было почти новым и чистым, наряд бродяги был старым, грязным и вонючим, и между двумя этими предметами пролегала пропасть классового неравенства. Поразмыслив, ангел бесхитростно расположился на полу прямо под вешалкой. Вешалка не возражала. Кепку Майлс одел обратно на голову. Чтобы не подвергать дополнительному стрессу призрачные нервы инспектора, ясное дело. Вид Фалета с протянутой кепкой мало кто мог выдержать без ущерба для душевного равновесия. Даже Грэхем, при всей его негодяйности, в такие моменты не скупился угостить бедолагу пироженкой. Что, в общем-то, и случилось в прошлый раз, когда они с Тони выясняли отношения, барахтаясь в грязи перед кондитерской. (Как ни странно, отношения не свои, а Грэхема с Алистером.) Но рассказывать об этом Найджелу точно не стоило, — вдруг ещё подумает, что у них, у ангелов с демонами, там-тут все такие.

Однако рассказать что-то следовало, иначе кулинарная месть за укрывательство ценной информации под видом очередного блюда Ханны настигнет Майлса уже в эти выходные. Бедное дитя и понять не успеет, что стала пешкой в нечистой игре. Ведь никто не заподозрит маленькую девочку в преднамеренном убийстве. Тем более, если её отец работает в полиции, а жертва — всего-навсего бомж со слабым желудком.

— Я начну с самого начала, — предупредил Тони. И начал с Самого Начала Всего.

— Единственный, Неповторимый и Неклонируемый, которого именуют Господом Богом, существовал всегда. Неизвестно, чем он так долго занимался в одиночестве, но в конце концов взял и сотворил со скуки Землю, понатыкал над нею звёзд, а чтобы было, кому заценить такую красоту, создал ангелов с людьми. — Расслабленно покачиваясь из стороны в сторону, будто его опять штормит с голодухи, Фалет очень дотошно копировал тон читающего воскресную проповедь Бреннана. Спёртый воздух помещения насытил запах ладана и пирожков.
— Проснулись ангелы; и увидели они Звёзды и Небо; и полюбили Небо, и стали жить Там. Проснулись люди, и увидели они Землю, и полюбили её и стали жить там. Наконец, проснулись те из ангелов и людей, которые малость перебрали накануне, празднуя своё создание, из-за чего проворонили с утра Вселенский Будильник. И ничего они не увидели, — ибо спали лицом вниз, потому ничего с тех пор не любят, а живут, где придётся. Эти с похмелья стали демонами.
В устах Майлса выведенная мораль звучала так: потребляй больше кофеина, не пролёживай бока до обеда. И не бухай. Команданте, в смысле Бог, не одобряет-с.

Про Рай ангел поведал, как там красиво, стерильно, все ходят в бахилах, исполняют хором «Хава Могила», и вообще — зашибись. Про Ад — что воздух там грязный, награждающий астмой, импотенцией, бесплодием вплоть до пятого колена, левой почки и церебрального столба; вместо воды в куллерах токсичная бодяга, растительность только на лице (кактусов в горшках, и тех не водится); зато раздают бесплатные презервативы, а по вторникам читают всем желающим лекции о вреде чтения. «Словом, — вскользь подытожил Тони, — типичный промышленный пейзаж, нэхай-тэк и прогресс; на Земле скоро будет то же самое». Сами ангелы с демонами, по его словам, от простых смертных мало чем отличаются: разве что мудрости у них в объёме энциклопедии, ну и пенсионный возраст побольше лет на тыщу, чтобы начальству экономнее было. Почему от людей шифруются? Нефиг, пусть приучаются к самостоятельности. А то махнёшь им раз крылом, другой рога покажешь, так они начнут потом требовать чудес, горящие кусты, манну да выигришные билеты «Сглаз-Лото» с неба. Обойдутся.

— Насчёт Кардиолога, — Фалет почесал небритую щёку, переводя дыхание: ему редко приходилось использовать свой речевой аппарат в столь интенсивном режиме. — Думаю, это кто-то из пациентов Херринга. И не один, целая шайка. Групповая терапия у них. Куролесит доктор, — веско заметил ангел, под конец изолгавшись окончательно. Впрочем, он сам не мог точно сказать, что из рассказанного являлось правдой, что выдумкой, а что — астральной проекцией коллективного бессознательного (кепка, надетая на голову, частенько перехватывала и транслировала в голову владельца разнообразный космический мусор). Но если Тони сейчас и врал, то врал с удовольствием, без обычного балласта в виде угрызений совести, как настоящий отшельник-уклонист, — лишь бы свинтить отсюда поскорее в родную канаву. Мысли о Кардиологе не слишком тревожили его не замутнённый реалиями разум. Подумаешь, маньяк. Граждане, вона, кажный день на ножи падают, и ничего. «Меньше народа — больше сероводорода», али как там у демонов принято говорить. Меньше живут, меньше грешат, быстрее в Рай попадают. Сплошная ж польза.

Внезапно заткнувшийся Майлс с чувством выполненого долга улыбнулся носкам своих ботинок, демонстрируя отрешённым затылком, что добиться от него ещё чего-нибудь вразумительного теперь дело невозможное, а при должном упорстве ещё и подсудное.

+7

9

- Еще чего, - проворчала Оз в спину Майлса, хотя, по идее, должна была сделать это в лицо Г. Г., - заразишься еще, температурить начнешь, булочки с маком печь перестанешь...
Температура - страшная штука. И вообще, есть что-то зловещее в градуснике, у которого ртутный столбик все ползет и ползет вверх, как одинокий партизан по болотам. Триша вспомнила утренние замеры температуры и вздрогнула, но Тони из одеяла не выпустила и послушно плюхнулась на пол следом, в той же позе, что и минуту назад - глаза красные, нос красный, цилиндр набекрень, и даже присутствие начальства не сбило жар и количества чихов не убавило, что заставило Зидекиэль сильно усомниться в авторитете Метатрона в частности и Того-Кто-Всех-Видит-Но-Никогда-Не-Вмешивается в целом. Она даже испугалась, что в нее сейчас ударит молния, но оной не последовало, поэтому девушка шмыгнула носом и приготовилась слушать. Оз вообще любила слушать, особенно когда перебивала и говорила сама, ибо ну какофония голосов, наперебой спорящих о чем-то милом, типа хомячков, это же музыка для ушей, как вы не понимаете?
Немного подумав и похлюпав носом, Триш решила взять на себя роль второй скрипки. До этого она была максимум треугольником - чихала в ритм с повествованием Тони и изредка поддакивала, а карьерный рост, он же просто необходим для здорового ангельского организма, ему же крылья некуда девать, не говоря уже о нимбе, непонятно где валявшемся и непонятно зачем нужном.
Открыв рот и тихо кашлянув, Зидекиэль поняла, что лучше оставаться треугольником. Или вообще - кастаньетами. О Сотворении Мира она знала только из книжек, а времени на книжки у нее не было. Зато было время на клевер, ромашки, Сумятицу, фонари и хомячков. По ту сторону гор все еще помнят тот жуткий момент, когда на всех календарях все даты, как по волшебству, подсветились красным - и это только потому, что какой-то старичок поныл доброжелательной девушке в цилиндре о том, как мало праздников в наше время.
- Я болею, - опять же в спину Тони пробурчала Триш, - но я как Тони, да, - спина Фалета потихоньку превращалась из просто спины в приятного собеседника, который молча выслушает и, молча же, ответит. Немного подумав, девушка добавила:
- Херринг на пенсию же ушел, я ему буквально вчера свежеснятого с дерева винкса передавала. Милый такой, - так и не объяснив, кого имела в виду, Триша оглушительно чихнула и тут же потеряла нить разговора, - и вообще зима в этом году какая-то слишком белая.

...

рукалицотакаярукалицо

+4

10

- Ну можно ведь и предохраняться... - без особой пристрастности предложил Грэхем Трише, потому что должен же он был что-то сказать. Глядя на метод размещения ангелов в пространстве, ему захотелось ткнуть Метатрона локтем в бок (а лучше чем-нибудь другим во что-нибудь другое, но это лирика) и возмутиться. На тему того, почему, мол, кому-то можно, а им нельзя? Вот прям щас и в одеялке.
Но, оценив степень и.о.божьей вовлечённости в процесс беседы, решил его не отвлекать и не мешать.
Под немешанием Хаагенти воспринимал вдохновляющее пение на два голоса с попугаем. Тот, надо сказать, обладал отменным голосом. Особенно выразительно у него выходил тот куплет, где пелось про "трепещущее под прикосновениями колечко нимба". Убедившись, что попугайная звуковая бомба заряжена и готова к любым случайностям, когда окружающие будут очень нуждаться в тишине, Грэхем накрыл клетку платком.
- А я что, я ничего, - страшным шёпотом сообщил он Алистеру. - Это всё коп, я не хотел! Он заставил меня петь!
Кто-нибудь, знающий Грэхема меньше одной секунды, имел шансы этому поверить.
В мире, как известно, не без блаженных.
Тут Генри был одарён взглядом. Который недвусмысленно говорил: "Я мёртв, и мои мёртвые глаза теперь ещё страшнее". Хороший такой взгляд, под ним непроизвольно хотелось спросить у глядящего, как там, не завелось ли у тебя что-нибудь в селезёнке - ему явно должно быть известно.
Но имелся один нюанс. А именно: Грэхем был приглашён сюда для беседы, в которой, как он понял, Ломман был заинтересован больше него. И это позволяло быть самим собой - и если не слоном в посудной лавке, то уж свиньёй точно.
Подцепив неосмотрительно положенные на стол крылышки, Хаагенти немедленно приладил их себе на спину и ухмыльнулся, весь преисполненный чувством собственной офигенности. Это самое чувство прошло с ним через всю долгую захватывающую жизнь и успело окрепнуть, заматереть и обзавестись потомками. Были это: чувство "мвахаха", чувство кармической безнаказанности, чувство, что все вокруг очень терпеливые и обладают приятными на ощупь ягодицами - или не очень терпеливые, но их всё равно можно пощупать.
- Найджел, дружище. Ты же не думаешь, что я стану тебе о чём-нибудь рассказывать? Разве что могу провести практический урок на тему призрачной физиологии, как насчёт?.. - даже брови Грэхема двигались не просто так, а очень выразительно, старым-добрым вверх-вниз. Как всё-таки чудесно говорить с теми, кто знает о твоей сущности и потому не размышляет, почему ты такой... ну, альтернативный и склонный, очень склонный.
Он на всякий случай обвёл помещение взором, ищущим тех, кто впечатлился и немедленно решил заняться с ним сексом. Опять-таки, вдруг. Иногда случалось.
Но нет, нет. Ангелы, чтоб их. Даже накладные крылышки не вызывают у них тяги к размножению. Впрочем, судя по всему, никто и не ассоциировал Грэхема с огромной человекоподобной крылатой прокладкой "Самтаймс", что уже было плюсом.
Тони в самом прямом смысле отрабатывал роль низов общества. Триша щедро делилась с ним бациллами и кашлем. Алистер в очередной раз позволял фисташкам принимать решения за него. Фисташки были каннибалами.
"Ангелы, ангелы"... - успел подумать Грэхем, прежде чем был сражён исторической проповедью Фалета. Её смело можно было приравнивать к смеси упаковки снотворного и хука слева. Хаагенти даже вспомнил, где у него находится мозг, причём локализовать его удалось исключительно по боли от изнасилования.
Спасение было только одно - немедленно заснуть.
Душераздирающий взвизг чего-то ножечного по чему-то половому сообщил миру, что одно уютное кресло развёрнуто поудобней. Скрип новых туфель устроился на столе. Ещё кучей мелких звуков обозначив, как сейчас будет хорошо, Грэхем опустил голову на плечо Алистера и демонстративно заснул.
Тихий, но подчёркнуто наглый храп вплетался в повествование. И под него так приятно было трогать Алистера за разные места.
Именно в моменты чьих-то расспросов об ангелах, демонах и мироздании, Хаагенти был особенно счастлив. Ведь рано или поздно будет сказано о том, что обязанности бога исполняет вот этот милый юноша, на котором с полным правом и без проблем для себя возлежит вот этот маньяк и извращенец. Сразу возникало ощущение, что всё это было не зря. Ну, и навязчивый мыслесигнал в атмосферу: "моёмоёмоё". Примерно эту идею излучает кот, блаженно и с полной отдачей валяющийся на антикварном кресле стиля Бульдовика Третьего С Половиной.
Но всё когда-нибудь кончается, закончилась и проповедь. Приоткрыв один глаз, Грэхем решил, что что-то все заскучали. Рассмотрев несколько вариантов (обвинить Ломмана в серийных убийствах, взорвать бенгальский торт, попытаться завалить Алистера прямо тут), он выбрал тот, к которому не прибегал дольше всего.
- Тони, милый, милый Тони, ты ведь понимаешь, - под этим Хаагенти обычно подразумевал "ты, конечно, не понимаешь и правильно делаешь", - что после всего сказанного тобой я просто обязан вызвать тебя на дуэль? - он даже не представлял, что там успел наговорить ангел, но это не помешало изобразить, что оскорблён до глубины симулируемой души и вынужден защищать свою гипотетическую честь.
Он улыбнулся, демонстрируя полный набор клыков, которые собирался вонзить в скуку и спокойствие этого дня. Легонько качнул пальцами, из-за чего только что материализовавшееся копьё описало свистящий круг. Из угла комнаты выскочило перекати-поле и, бесконечно удивляясь самому себе, пробежало меж идейными врагами.
- Найджел, записывай, будет жарко. Фалет, тысяча каналий, я заставлю тебя пожалеть о своих словах!
"Надеюсь, он не говорил, что я потрясающий вот со всех сторон и что он хочет от меня детей", - подумалось Хаагенти, пока он принимал боевую стойку прямо на кресле.

+8

11

— Никто не хочет рассказать мне все, как есть?
После этих слов инспектора Алистер сначала осуждающе посмотрел на карнавальную атрибутику, затем внимательно поглядел на Ломмана, сквозь Ломмана и вглубь Ломмана. Ничто из увиденного не помогло Метатрону понять, с чего вдруг Найджел пришёл к выводу, что каждый Наблюдатель Виспершира сгорает от желания поделиться с ним кулуарными подробностями жизни по ту сторону смерти. Собственно, миссия Алистера на сегодня заключалась в присмотре за тем, чтобы никто из допрашиваемых не сболтнул ничего лишнего ненароком. И, конечно же, чтобы никто не догадался о том, что сотрудничество с человеческой полицией не является приоритетным направлением в работе Небесной канцелярии.
Майлс первым решил сообщить призраку в законе всё, что он думает об ангелах, демонах и летающих табуретках. Триша поддержала друга в этом начинании, Метатрон не возражал, а Генри вращал вокруг себя Вселенную, дабы поудобнее устроиться в пространстве. Демону всегда удавалось одним махом воссоздать уют, разврат и хамское пренебрежение к окружающим. Кэрролл никому в этом не признавался, но в такой обстановке, с храпящем на плече Грэхемом ему было комфортно. Даже пищеварение улучшалось.
Пока Тони ввергал Мироздание в экзистенциальный ужас своей версией сотворения Мира (против которой Метатрон не имел ничего против), Алистер раздумывал над собственным вкладом в общую копилку творческого безумия, однако кроме восклицательного «апчхи!» идей не возникало. Укоризненно посмотрев на выглядывающий из одеяльного сгустка цилиндр, Кэрролл поднялся из кресла, прошёлся к угнездившимся на полу коллегам и решительно сунул в пуховую неизвестность леденец от кашля-простуды-ушного зуда. Целился Алистер, само собой, в Тришу, а его расчёты не могут быть ошибочными. По крайней мере, если в том же одеяле не спрятана блуждающая переменная – Хаагенти.
— Найджел, в силу своей профессии тебе приходилось сталкиваться с таким понятием, как государственная тайна. Нас связывают схожие обязательства неразглашения. Само собой, мы окажем посильную помощь следствию, но для этого ты должен вкладывать в вопросы больше конкретики и меньше желания выведать спойлеры. Почему бы тебе не спросить нас о пряничных пони? Расскажем всё, как есть. Детализация – важный шаг на пути к обретению понимания, — выдал Метатрон и торопливо вернулся к облюбованному креслу, мысленно награждённому почётным званием «место Алистера» со всеми сопутствующими атрибутами, как то: исключительная безопасность, отсутствие сквозняка, точка идеальной слышимости, световая умеренность.
Занял расслабленно-оборонительную позицию Кэрролл как раз вовремя. Демон Херни, Которая Случается эффектно продемонстрировал собравшимся, на какие чудеса способен его Нефритовый Стержень. Алистер умильно вздохнул от нахлынувших на него ностальгических воспоминаний, столь милых сердцу ангельского киллера.
— Найджел, смотри внимательно, битва между Добром и Злом – одно из тех неметафорических таинств, которые свершаются испокон веков ангелами и демонами. Кстати, я бы не отказался от стаканчика воды, — подхватив на руки пролетающее мимо перекати-поле, словно плюшевого медвежонка, Кэрролл нетерпеливо зыркнул на Майлса, мол не заставляй противника ждать, вынимай свой Сахарный Леденец и да начнётся бой.

+8

12

Генри с ангельскими крылышками за плечами выглядел очень интересно - несмотря на тесный физический контакт, Генри все равно был отдельно, а крылышки - отдельно. Никакими силами мысленно заставить себя совместить эти два объекта Найджел не мог. Да и зачем, у Грэхема все равно от этого минусов в карме не уменьшится, не говоря уже о тотальном отсутствии плюсов.
- Я со своей физиологией сам разберусь, спасибо, - сухо поблагодарил он кондитера. - Сядьте и не маячьте, до вас еще дойдет очередь.
Рассказ Майлса был хоть куда, даже несмотря на то, что был щедро украшен скрипом, храпом, шорохом и еще двадцатью пятью звуками из коллекции Грэхема под названием "как молча напомнить о себе". В плане цветистости слога и литературных красот он инспектору очень понравился. В плане правдивости - не очень. Однако, надо все же не забыть поинтересоваться потом, сюжет какой именно фантастической драмы оказался столь блестяще адаптирован к ситуации. В общем-то, Тони был многословен и красноречив, и судя по удивленному выражению лица, сам от себя такого не ожидал. Ломман тоже не ожидал и тоже был приятно удивлен желанием проявить гражданскую сознательность. Качество этой сознательности, правда, было подвержено большим сомнениям, но факт оставался фактом - информацию ему дали, а уж извлечь из этой информации "хрен с ним, сойдет за правду" и "да ну нафиг, точно врет, говорю вам" - это уже инспекторского ума дело. И если про Рай еще можно было как-то поверить в игру на арфах посредством стетоскопа, то достоверность описаний Ада вызывала недоверчивую гримасу. Не в плане того, что там все не так, а в плане того, откуда об этом известно Тони. Вряд ли ему туда пропуск выдали за заслуги или в командировку отправляли. Пациенты Херринга и сумасшедший доктор тоже как-то плохо укладывались в первоначально, казалось бы, четкую схему. Найджел попробовал вообразить себе кучку Кардиологов во главе с самым кардиологистым из них и ему захотелось схватиться за сердце. Рефлексы долго отмирают, знаете ли. По безалаберному отношению Тони к тому, что в Виспершире хозяйничает некто с ножом, инспектор сделал вывод, что смерть вообще мало волновала Майлса. Возможно, ему часто приходилось с ней общаться.
Нет, первая версия Ломмана мало устраивала. Оставалось надеяться, что мир не так жесток, каким его нарисовал ангел и обратиться ко второму участнику допроса.
Кэрролл был как всегда доброжелателен и вежлив. Даже чересчур. Настолько, что делиться тайнами бытия, приносящими головную боль и геморрой, он тактично не хотел во избежание дальнейших связанных с этим проблем в жизни инспектора. Ну по крайней мере, об этом говорило его скромное выражение лица.
Ломман задумчиво нарисовал в блокноте сейф, судорожно обнимаемый Алистером, на котором мелкими буковками вывел надпись "государственная тайна". Хм...логично, в общем-то. Если бы у него попытались выведать военную тайну всея полицейского управления Виспершира, он бы тоже не согласился. Ну если только за чашку кофе...
Алистер, похоже, незримо давил бременем неразглашения и на плечи всех остальных присутствующих, что ощутимо мешало не только детализации но и пониманию происходящего в целом. Надо было его отдельно приглашать. Для детализации, так сказать. Печальное упущение. Инспектор подумал о том, чтобы пригласить его вместо Тони (заметка на полях: после сегодняшнего рассказа Майлса вообще не приглашать) на обед, но потом понял, что профессор все равно не согласится. Не зря он тут самым умным выглядит. Интересно, как у них с карьерной лестницей, надбавками за выслугу лет и корпоративами?
От Триши многого не добиться - это инспектор знал заранее. Нельзя требовать адекватности и отчета о суровых жизненных реалиях у девушки, старательно чихающей каждые две с половиной минуты. Прибавьте к этому одеяло, невнятную речь ввиду расхлябанного от болезни речевого аппарата, огромные розовые очки (один из главных пунктов) и способность поверить любому, кто покажет шиншиллу и скажет, что это мексиканский тушкан, и вы поймете, что Триша была бы идеальным свидетелем преступления. То есть при всем своем горячем и пламенном желании помочь правосудию, сделать этого она не могла - расклад, который устраивал Кардиолога и иже с ним, но не устраивал полицию. Поэтому фраза "я как Тони" Найджела даже обрадовала. Они сэкономили час мучительных попыток самоотверженного извлечения из себя правды. Последовавших за этим винкса, чих и замечание о цветовой гамме зимы Ломман решительно отринул, отметив, что в логическую цепочку Оз они попали наверняка случайно. Возможно, вольнодумство Майлсовой кепки - вещь заразная.
Впрочем, по сравнению с вольнодумством Грэхема, кепочка была безобидной ромашкой-стесняшкой. Нет, Найджел, конечно, не ожидал того, что ему выдадут генеральный план застройки Ада, копию лицензии на производимые организацией продукты и бухгалтерскую отчетность за шестьсот шестьдесят шесть кварталов. Но раз уж вы тут по-гастарбайтерски пирожные лепите и торты, будьте любезны уважать местное правосудие. А то понаедут тут...а потом еще и наглеют. Дожили. Возмущение инспектора, по-видимому, телепатически передалось Генри, потому что тот неожиданно тоже возмутился, но несколько по другому адресу.
Найджел лениво пролистал блокнот, но не нашел в нестихотворной балладе Майлса, весьма подробно изображенной в блокноте посредством тридцати пяти зарисовок,  ничего такого, к чему можно было бы придраться. А, стоп. Это же Генри, как я мог забыть...
- Ой, как интереееесноо, - подумал Ломман, наблюдая за пылающим неправедным гневом Грэхемом. Кондитер в боевом демоническом режиме - это всегда поучительно. Может пригодиться в последующем. Ну вдруг он останется недоволен купленными пирожными и придет осведомиться по каким Гостам, СанПинам и прочим страшным страшностям их выпекают (заметка на полях: не грубить Грэхему. Особенно при исполнении им своих демонических обязанностей).
Призрак внимательно оценил размеры демонстрируемого оружия, прикинул возможный максимальный ущерб и заинтересовался еще больше. Некоторое время он раздумывал над тем, что негоже дозволять выяснение отношений в таком месте, но потом профессиональное любопытство взяло свое. Поэтому инспектор поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее, вытащил из-под стола пакет попкорна и последовал совету Кэрролла - приготовился наблюдать. Пожалуй, в пятницу можно уже не ходить в кинотеатр.

+8

13

— Грэхем, успокойся. Эмоциональные перегрузки вредны для потенции; а ещё от этого кондитерские сливки получаются вирулентно неустойчивыми, — наставительно заметил Майлс увлёкшемуся демону, с неподобающим для ситуации спокойствием прячась под столом инспектора. Нет, ему не было стыдно. Страшно — тоже. Немножко неудобно ввиду стеснённости подстолового пространства, да и Ломмановские носки, несмотря на свою призрачность, источали миазмы, далекие от розовой эссенции, — а в остальном не хуже, чем обычно.

Возможно, его сейчас убьют. Ну, хоть в тепле и при свидетелях. Чихнув и ударившись макушкой об стол, Майлс по-пластунски перебрался под Тришино одеяло. И вовремя: судя по нудному бубнежу Кэрролла, тот опять задумал вписать собрата в очередной показательный файтинг между якобы-враждующими конторами.

— Не буду, не хочу, не стану, — внезапно взбунтовался ангел. Хотя, отчего же внезапно? Никто не умел так бессмысленно и беспощадно рушить Систему, как Фалет, когда эта самая Система пыталась нагнуть его во всякие неприличествующие положению ангела позы. Алистеру, кстати, об этом прекрасно известно, но тот то ли из вредности, то ли из приверженности долгу решил этим знанием преступно не воспользоваться. Его даже можно было понять, как высокосознательного бюрократа, держащегося за свою должность — организовывать время от времени фанерно-поучительные битвы Бобра с Ослом во имя просвещения неосвящённых входило в рабочие обязанности и.о.; но Фалет участвовать в этой низкобюджетной самодеятельности не нанимался. И вообще не нанимался, а если нанимался, то где тогда его зарплата + премиальные, заслуженный отпуск раз в столетие, трудовая, оформленная согласно всем положениям ТК ООО "Райские кущи", и прочие ништяки?

Но всё это ерунда, на самом деле. Майлс готов был миролюбиво схлопотать от Генри пару тумаков, в крайнем случае, переждал бы бурю рядом с Тришей, мимикрируя под клетчатый узор на одеяле. Метатрон всё испортил. Выглянув из-под одеяла, Тони уловил во взгляде ангела то, что осталось невысказанным всеми остальными частями тела: «Сахарный Леденец». Втягивание Фалета в местечковый палкомахач уже расценивалось как предательство корпоративного духа; но это! Майлс укоризненно порентгенил лобные доли Алистера. Неужели и.о. забыл 1348-ой и Моровое поветрие? Фалет тогда неосмотрительно решил накормить с помощью Леденца страждущих и голодающих всего континента, но затея обернулось чумой и нашествием крыс. То есть, наоборот. Подумать только, сахар, немного магии, а сколько трупов... С того дня Тони зарёкся чудить чудеса: Леденец был его больным местом. Насупившись, ангел выбрался в центр комнаты и стряхнул пыль с колен.

«Сейчас я тебе устрою сладкую жизнь, борцун за справедливость», — обиженно подумал Фалет, даже в редкую для себя минуту гнева умудряясь выглядеть первостатейным няшкой, и закатал рукава. Плечи расправились, щетина втянулась обратно в подбородок, пятна и складки на одежде волшебным образом рассосались сами собой. Сам ангел теперь щеголял в белоснежном камзоле, атласном жилете цвета девственной лазури и отменно выглаженных брюках в тон камзолу. Знаменитая кепка превратилась в Крайне Элегантную Шляпу с вышитой по окружности золотой надписью на хихинди, ебрите или ином другом мало разборчивом древнем диалекте, которую компетентные люди, не лишённые чувства юмора, могли расшифровать как «Я ваш Ад котёл шатал».

— Найджел, смотри, — удивительно точно скопировав тон Кэрролла, Тони поправил запонки в виде серебряных крылышек на рукавах, — определённые сферы существования Добра и Зла столь неопределённы, что только человеческий разум способен придать их действиям соответствующую моральную окраску; поэтому не удивляйся, если одно Доброе Существо вдруг неметафорично заедет другому Доброму Существу по его Доброму Лбу.

Когда такой праведник, как Тони, выходил из себя, ничего хорошего из этого в свою очередь не выходило. Впрочем, буйствовать сразу с места и в карьер ангел не собирался. Он только чуть сверкнул из-под полы означенной фаллообразной Сластью: помещение наполнил приятный свет с длиною волн божественных диапазонов, от которого стыдливо полопались все лампочки в люстре; попугайчик в клетке принялся насвистывать арию Шмараханской царицы Римского-Коржикова; а бактерии, распространяемые Оз, синхронно совершили массовый суицид. Кресло, на котором сидел Метатрон, обернулось большим куском фруктового желе, с ехидным чавканьем начавшим засасывать и.о. в свои колыхающиеся лишённые кислорода и фисташек глубины. При этом, аки взбесившаяся радуга, меняя окрас с козявочно-зелёного на термоядерный розовый. Майлс же невозмутимо подобрал полы камзола и уселся на стол, на всякий случай удостоверившись, что не навредил кабинетным колдунством Хаагенти — не потому, что не мог, а тупо из принципа. Волей Господа, пока порочному существованию демона в отдельно взятом пространстве ничто не угрожало. Максимум, аллергией пойдёт от переизбытка любвеблагодати в воздухе, обзаведётся парой прыщей на заднице размером с собственное самомнение, — ну и Херринг с ним.

Отредактировано Tony Myles (07.02.13 16:22:45)

+9

14

Если и была вещь, которую в этом мире Триша вполне могла ненавидеть, то скандалы. Еще лежа в детской кроватке, Оз всеми подручными, подножными и подголовными средствами выказывала свое неодобрение ссорам, плачу и хлопанью дверьми. Как правило, все заканчивалось пусканием пузырей в потолок, но она же пыталась! Она же не одобряла! Бурно причем! Повзрослевшая Триша ничем не отличалась от младенца, которым когда-то являлась - вот и сейчас она надула губы и обеспокоенно сгребла в охапку Майлса. Будь у нее руки подлиннее, она бы и Алистера с Грэхемом сгребла, и Найджела - постаралась, по крайней мере.
- Мирлюбовьбубльген! - скороговоркой произнесла она знаменитую фразу собственного изобретения, которая в незапамятные времена остановила Большую Сумятицу, которая и началась, собственно, из-за ее рассеянности. Остановить, правда, получилось секунд на тридцать, после все снова начали бегать вокруг и махать руками. Какие мелочи, - отмахнулась от воспоминаний Зидекиэль, пуская их в свободный полет по и без того кишащему мыслями помещению. Особенно на потолке выделялись "Этонеяонасамапришла", "Самтыкактус" и "Уберитекотят".
Пока Триш любовалась акаллиграфическим почерком и осыпающейся штукатуркой, Тони взял и выбрался из ее захвата. Надо было сходить на те занятия единоборствами, - с грустью подумала девушка, от нечего делать наблюдая за всеми сразу, благо все они были примерно у одной и той же стенки. Дружелюбно подмигнув Найджелу (не дрейфь, прорвемся!), Оз не менее дружелюбно чихнула, собиралась повторить, но чих застрял в горле и в конце концов Триша им попросту поперхнулась.
А я так могу? - тут же задумалась Зидекиэль, по узорам на подушечках пальцев пытаясь определить, а выводили ли ее когда-нибудь из себя настолько, что...да просто выводили из себя. Узоры упорно молчали и издевательски сверкали причудливыми завитушками. Ну и пожалуйста, а она потом все равно у кого-нибудь узнает, как это получается у ангелов на порядок (или беспорядок) ее старше. Ее, Оз, дело маленькое - нести радость в массы. И любовь. И радость. И бациллы. Хотя бациллы уже принести не получалось за их неимением. Подозрительно скосив глаза на свой нос, Триша убедилась, что он ее не обманывает и что, тем более, не вступил в заговор с пальцами за ее спиной. Тем не менее, одеяла она не выпустила. Зато заметила кое-что еще, что-то настолько важное, что по сравнению с этим событием внеплановый слет начальства был мелкой пылинкой на каминной полке.
- Я Дудвина потеряла, - дрожащим голосом произнесла Триша, хватаясь за правое плечо. Потом за левое. Потом, тщательно ощупав себя на предмет инородных тел под пижамой, испуганно всхлипнула, - опять.
Или снова...
Да какая разница? Главное, что Дудвин потерялся, а что она без хомячка? Всего лишь ангел-трубочист.
Какая проза.

+7

15

- Будешь, хочешь, станешь! - радостно уверил Грэхем, улыбаясь подозрительно широко для того, кто имеет всего тридцать два зуба. Впрочем, он уже начал полегоньку выпускать свою демоническую силу, поэтому пять десятков белых острых клыков не были самой большой проблемой ангелов и призраков в этой комнате. Да и самой комнаты.
Человеческое тело, в котором Грэхем благодаря завязке Метатрона проходил уже лет пятьсот и которое привыкло и не к таким издевательствам по пьяной лавочке, послушно претерпевало метаморфозы в соответствии со вкусами владельца. Плечи - шире, мышц - больше, да чтоб буграми, буграми, а не этими мажорными спортзальными кубиками. "Э, стоп-стоп, это уже перебор!" Тело спешно всосало в себя третий бицепс и притворилось, что ничего не было. Костюм быдло-денди сменился на художественные обрывки, которые в сочетании с грубо выделанным копьём навевали ассоциации с охотниками на мамонтов. В контакте с женщинами и ангелами Хаагенти предпочитал выпячивать свою первобытную сторону. Не восхитить - так хоть заострёнными камнями закидать.
Единственное, что не поддавалось изменениям, это рост. Грэхем, Генри и даже Хаагенти оставался прежнего роста - возмутительно среднего. Зато улыбка, копьё и длина среднего пальца обещали, что со всем остальным полный порядок.
- Мирлюбовьвбубендам, - согласился Хаагенти. Немного нереальный в этом мире хвост, сплетённый, казалось бы, из концентрированных полуночных теней, хлестнул по бедру.
Он почувствовал поток благодати рядом с собой, Тони тоже начал меняться. Как-то раз Грэхем поспорил с другим демоном, как преображаются ангелы. Он доказывал, что им нужно прокричать что-нибудь про призыв силы и раздеться - а новые части одежды появляются на них из ниоткуда. Нимб появляется последним.
Судя по всему, Грэхем проспорил. Хотя нимба пока видно не было. Ещё оставался шанс, что раздеваться Майлс начнёт из этого положения.
Но неважно, ведь предстояла драка, захватывающая и при свидетелях. Нефритовый Стержень затрепетал и выпустил несколько десятков щупалец, сделавшись больше похожим на боевую актинию.
Ликующий и вдохновенный, Хаагенти обернулся на Метатрона, чтоб оценить, восхищён ли тот. И впал в ступор. Вряд ли восхищение и.о.бога должно проявляться именно так. Вот если бы у того текла слюна, Грэхем бы понял. Но радужное желе?
Непроизвольно помахав скрывающемуся в кресловых глубинах Алистеру, Грэхем, однако, помнил о его едовых способностях. Волноваться было нечего. Разве что Фалет совсем уж обнаглел.
- Не понял, - буркнул Хаагенти, огорчённо общипывая увядшие щупальцы с копья. - Это я твой противник, эй!
Для привлечения внимания он ткнул древком Фалета в бок - потому что нечего поворачиваться небоевыми ракурсами к вооружённому демону. И вдруг под той частью лохмотьев, что проходила через плечо и поддерживала набедренную, что-то шевельнулось. Хаагенти чуть сам в себя копьё не всадил, решив, что это какой-то привет от противника, который вот-вот всосётся под кожу и захватит контроль над телом. Заглянув под клочковатую рванину, Грэхем обнаружил хомячка. Даже у Фалета сила не могла проявляться ТАК. Хотя он был ближе всех к подобному.
Услышав о потере Дудвина, Грэхем вспомнил о том, как они вместе с ангелицей топтались вокруг Тони. Наверняка, тогда мохнатый пассажир и сменил транспорт.
Он быстро перемигнулся с хомячком и по-мужски его понял. Всю жизнь сидеть на плече, буквально в двадцати сантиметрах от соблазнительного декольте! Это невыносимо.
- Ай, бедняжка, - посочувствовал Грэхем Трише. - Поищи под одеялом.
Срочно требовалось политическое убежище. Максимально незаметно (что сложно для того, кто только что из кожи вон лез, привлекая к себе внимание), Хаагенти изъял из-под одежды хомячка и зажал его в кулаке. После чего решительно встал, загораживая от Фалета скульптурную композицию "Метатрон, бывшее кресло и их обстоятельства". Он не мог допустить, чтоб Алистеру вредил кто-то кроме него.
И ещё успел за спиной кинуть хомячка в сторону кресла. "Надеюсь, Дудла не съедят в прикуску с желе". Долг пред хомой был выполнен, осталась развлекуха. Которой ещё предстояло добиться, пусть даже ценой унижения.
- Фалет!
От одной мысли, что сейчас придётся сказать, Хаагенти с силой вдавил левую ладонь в лоб, чуть не уколовшись о собственные рога, и повёл её ниже, сминая черты. Несколько секунд губы Хаагенти находились в районе его подбородка, и только так физические неудобства компенсировали душевные. Но положение обязывало. Начал докапываться - доводи дело до конца и не бросай лопатку. Хочешь довести до конца - будь готов, что во имя цели иногда придётся говорить такое, после чего в Аду самоубиваются канделябрами.
Данный метод демонического самоубийства был, между прочим, связан с определёнными затруднениями и требовал множества стараний. Начиная с того, что достать канделябр в мире, где огненная подсветка идёт прямо от земли, было сложновато и приходилось запускать отдельное производство. И заканчивая вопросом, как бы его с собой так совместить, чтобы сдохнуть.
- Мн мнн ушише... - тут всё-таки пришлось отнять руку от лица. - Он мой учитель. Хочешь драться с ним - сначала победи меня. Вытаскивай, в общем, свою лакричную тыкалку, щас мы её укоротим.

+9

16

Если вас не устраивает что-то в окружающей действительности, думайте о рыбе.
В последний раз, когда Алистер думал о рыбе, это спасло от тотального разрушения Бантикан. Если бы Майлс поднял на Метатрона… бунт годиков тысячу назад, то из учебников истории и географии сейчас уже поспешно удаляли бы все упоминания о городке Виспершире, а сам ангел смерти флегматично тушил бы лезвие своего Огненного Меча в водах Спящего моря. Однако, как Вселенная в целом, так и отдельные её составляющие были подвержены пространственно-временным колебаниям, после которых реакция сторонних наблюдателей варьировалась от «слишком изменился за лето» до «ты просто космос». За прошедшие тысячелетия в жизни Гласа Божьего изменилось многое — бочка сменилась твидовым костюмом, ящики рабочего стола заполнились пакетиками из-под фисташек, в области аффекта образовалась терпимость к Творениям Диавола и революционным замашкам подчинённых.
Высшим Дозволением открыв Фалету доступ к его ангельским силам, теперь Кэрролл, как лицо гладко выбритое, крепко выспавшееся и ответственное должен был заполнить тридцать четыре формы, дабы официально подтвердить Санкционирование, а в дальнейшем пополнить личное дело ангела увесистой стопкой бюрократических изысков. От шуршания бумагами, специально обученными не разлетаться в стороны, Алистера отвлекло нечто вязкое, многоцветное и пахнувшее банановым укропом. Не успел ангел смерти повязать на шею салфетку, как оказался внутри желеобразного кресла. Сквозь толщу субстанции, вибрирующей от шевеления в ней, Метатрон успел увидеть шляпу и камзол Фалета, мысленно погордиться исключительной стильностью внешнего вида ангельской элиты, умилиться тому, какой у Генри шикарный хвост, и пару раз подавиться спинкой кресла.
Погружение в пучины, ставшего клубнично-сырным, желе, навели профессора на мысль о том, что пора бы собрать всю покинувшую Небеса крылатую братию и обсудить правила приличия, поведенческие нормы, субординацию либо же подловить как-нибудь потом Тони у городского фонтана и выведать, чего это тот такой серьёзный. Между тем, яблочно-черничный оказался крайне интересным вкусовым сочетанием.
В кабинете инспектора происходило нечто, грозящее Метатрону, Фалету и Зидекиэль (за компанию) настоящем фестивалем бюрократического торжества. Пожалуй, Алистеру было даже немного жаль, что Меч коптится под кодовым замком, а куча документов и честное слово, данное Хадсону, обязывали Кэрролла прилагать все силы к сохранению банковской ячейки в целостности. Ангел смерти был уверен, что Найджелу его выход бы понравился. А потом желатиновое существование с Метатроном разделил хомяк, и ангел счёл это знаком. С лёгким отзвуком тишины кресло исчезло вместе со всем его содержимым.
— Прошу прощения за вторжение, это снова я, — вкрадчиво известил всех собравшихся Кэрролл, как ни в чём не бывало вошедший в кабинет после предупредительного троекратного стука. Из-за стопки бумаг даже долговязую макушку Алистера разглядеть было весьма затруднительно.
— ТОНИ, ЗАПОЛНИ ЭТИ ФОРМЫ, БУДЬ ТАК ЛЮБЕЗЕН, — изрёк Глас Божий, и слова эти отпечатались на всех концах Вселенной. Стопка бланков перекочевала на стол близ Фалета, одна из справок (особенно любимая Метатроном) была посвящена шляпе. Сам же Алистер скромненько водрузил себя на место кресла, уж очень здесь было уютно стоять, по фен-шую.
— Инспектор, спасибо за кресло, оно выдалось крайне вкусным, — по взгляду ангела можно было подумать, что он хотел, но стеснялся попросить добавки.
— Генри, отличный хвост, — произнёс Алистер вслух, полностью же фраза звучала – «я так горжусь тобой, мальчик мой, ты уже совсем взрослый!».
Хомяк, занявший наблюдательный пост за метатроновским воротником, сосредоточенно сопел в шею, призывая всем своим сопением ангела к собранности и поискам листьев салата.

+7

17

Найджел, конечно, догадывался, что день будет наполнен разнообразнейшими и увлекательнейшими событиями в связи с сегодняшним разговором по душам, но чтобы настоооолько...Ломман почесал призрачный затылок и приготовился внимать и лицезреть.
Номером первым выступил Тони. Он ухитрился сложиться вчетверо и запихаться под стол, держась при этом максимально дистанцированно от носков инспектора и минимально - от одеяла мисс Оз. То ли потерял карточку, активирующую доступ к ангельскому оружию, то ли просто пытался прикинуться табуреткой. Найджел вперил укоризненный взгляд сначала в нерадивого подчиненного, отказывающегося повиноваться начальству, а затем в начальство, спокойно взирающее на творящийся произвол. Разболтались совсем. Был бы у них тут Рид, Майлс бы первый полез. Инспектора не смутил тот факт, что Тони даже чисто теоретически не мог опередить Генри на этом поприще - у них там еще Рида не было. Вот погодите, еще увидите...Тут инспектор засомневался насчет того, куда именно попадет Ричард в конце своего самоотверженного жизненного пути. Скорее всего, его будут долго пинать от одного учреждения к другому,а в конце сошлют в какие-нибудь места не столь отдаленные - Нирвана там...Небытие. Бесконечность, в конце концов. Мысль о бесконечном Риде и его бесконечной же бороде, заставила инспектора мысленно захихикать. Подарить бы парочку таких Берти - чтоб был всегда подтянут, дисциплинирован и собран. Так, ладно. Делу время - потехе час. Надо собраться. Сосредоточиться. Подумать о чем-нибудь серьезном или даже грустном.
Пока Алистер и Майлс переругивались выразительными взглядами, Ломман подпер щеку рукой и задумался. Зонтик. Зонтик был ужасно грустной мыслью. Он умер совсем недавно (его выкинула Ханна), был почти совсем новый (всего-то четыре починки механизма и тридцать пять заплаток) и служил Найджелу верой и правдой все эти годы (валялся дома без дела, потому что был подарен нелюбимой троюродной тетушкой по линии матери в четвертом колене и был отвратительного желто-грязного цвета). В общем, утрата была велика. Ломман хотел было картинно смахнуть слезу и с удивлением обнаружил, что на глаза и вправду навернулись слезы. Вон оно как бывает. Найджел порадовался собственной чувствительности. А то есть тут некоторые субъекты - которые живут с ним в одном доме и не хотят делать уроки, к примеру, или вот еще одни - в разноцветных туфельках, утверждающие на полном серьезе, что он, Ломман - бесчувственный чурбан. Ну то есть, не прям так уж утверждающие (такого бунта на корабле инспектор бы терпеть не стал), но красноречиво молчащие об этом. И это тоже печально. Инспектор смахнул еще одну слезу, теперь уже на левом глазу, и удивился. Майлс внезапно перестал быть Майлсом в полной мере этой фамилии и стал кем-то другим - свежевыглаженная чистая одежда и отсутствие кепки...стоп. Нет, это явно не Майлс. Немайлс между тем индифферентно поправил рукавчики, на которых не было ни одного пятнышка, и прознес речь, которую Найджел не осмыслил. Во-первых, потому что это был явно какой-то ангельский малоразборчивый, а может и неприличный сленг, а во-вторых, потому что Ломман был занят вытиранием собственных слез. Нет, ну как так-то, а? Ну зонтик - да, еще туда-сюда, но кепка! Это уж слишком! Инспектора не смутило даже то, что кепка в общем-то просто трансформировалась в Шляпу, а не совершила самоубийство. Это же Шляпа! Призрак вытащил из кармашка пиджака призрачный же платок и трубно высморкался. Нет, ну а что. Дайте человеку...эээ...призраку поплакать. Он, может, с момента своей смерти ни разу этого не делал, все мечтал. Да, момент, мягко говоря, неподходящий, но ничего. Переживем.
Патриция Оз, очевидно, думала так же. Она дружелюбно подмигнула Найджелу, засунувшему половину лица в носовой платок, больше похожий на простыню и попыталась его подбодрить радостным чихом. Возможно, простудно-оптимистичная терапия предполагала какие-то еще меры, но этого инспектору уже не довелось узнать. Зато он узнал другое - Триша потеряла хомяка. Дудвина. Снова. Триша всхлипнула. Найджел заплакал. Если вам скажут, что настоящие мужчины не плачут - не верьте! Ломман в эту минуту являл собой вполне очевидное доказательство ложности сего утверждения. Он всхлипывал так, словно мисс Оз потеряла его впервые, Дудвину был месяц от силы и он потерялся в лесу, полном голодных хищников, мечтающих о свежей хомячатинке. И это даже несмотря на то, что при жизни своей Ломман ненавидел хомяков! У него была на них аллергия. Это же ужасно! УЖАСНО! Мысль о том, что Дудвин бродит где-то по комнате, полной опасных предметов и неосторожных людей, повергала его в глубокое отчаяние.
Наплакавшись всласть, инспектор еще раз промокнул глаза платочком и обнаружил новое явление на сцене - Грэхема, похожего на самого первого и древнего висперширца, когда-либо существовавшего на земле. Правда, об этом свидетельствовало только одеяние, а вот все остальное, скорее, смахивало на террариум,  подвергшийся воздействию радиации. Какую-то долю секунды Ломману казалось, что это Тони наградил кондитера подобными прелестями жизни, но из вдохновенного монолога Грэхема, по случаю которого он даже позаимствовал любимый жест Найджела, вскоре стало ясно, что делом рук Майлса было преображение кресла, и идущего с ним в комплекте Кэрролла, а вовсе не Генри.
Утрата кресла (ну и Алистера, да) стала последней каплей, переполнившей чашу тягот и невзгод, выпавших сегодня на долю призрака. Кресло было таким хорошим! Ну и Алистер, само собой. Оно было таким мягким, спокойным и радушным! Ну и Алистер, конечно. Оно всегда могло поддержать в трудную минуту и в прямом и в переносном смыслах. Садиться было легко, переносить удобно. Ну и...В общем, Ломман зарыдал в очередной раз. Эктоплазменные слезы в три ручья бежали по эктоплазменному лицу, заливая вовсе не эктоплазменный блокнот.
Кресло цвета "вырви глаз" исчезло вместе с весьма стоически принявшим свою участь профессором. Вот они, люди науки.
Найджел уже мысленно сочинял четвертую страницу речи, которую он мог бы произнести на похоронах, когда в дверь снова постучали. Ломман недовольно прищурился, смаргивая слезы. В кабинет вошел Алистер. Найджел вздохнул еще недовольнее и снова зашмыгал носом. Ну вот, такая хорошая речь...И что им неймется, нелюдям этим...
Стопка бумаг, адресованная Майлсу, навела инспектора на мысль о том, что наказание за непослушание начальству у ангелов все-таки существует. Ну и бюрократия, даа. Как печально - у них и бюрократия. Найджел всхлипнул снова. 250-й раз за последние три часа.
- У меня повышенная чувствительность к конденсации влаги из окружающего пространства, - всхлипывая, пояснил он в ответ на вежливо заинтересованный взгляд Алистера, - и да, насчет кресла заполните-ка мне бумажку, - на гору Майлсовых будущих повестей легла еще пачка листов, изрядно подмокших от рыданий. Слезы слезами, а казенное имущество портить не позволю.

+6

18

Тычок Хаагентевского Копья был на удивление своевременен, — Фалет потёр ушибленный бок, прислушался к местами ужасно невнятной аргументации Грэхема и... почти растаял от умиления. Это же надо так коварно надавить на самое светлое и почитаемое — Высокие Чувства Ученика к Учителю, демона к ангелу, мыши к кактусу, и далее подобное; разумеется, Майлс не мог не проникнуться. Тут ещё Найджел, решив вспомнить, наконец, про долг, поступил, как полагалось поступить настоящему мужчине и полицейскому в подобной ситуации: расплакался. «И чего это я, в самом деле», — подумал Тони, ощутив запоздалое раскаянье.
В кои-то веки благополучному исходу ситуации помешал не сумрачный кондитерский гений, а всё тот же Метатрон. На кой он снова полез топтать своими бюрократическими ботинками трепетную душу собрата? Фалет бросил презрительный взгляд на гору бумаг, наливаясь раздражением, как спелое яблоко пестицидами. При мысли, что ему придётся не только ПОДПИСАТЬ, но, для начала, хотя бы ПРОЧИТАТЬ всё это, он готов был утопить в бассейне с баклажанном желе не только Алистера, но и весь Виспершир за компанию.

Ангел пылал праведным гневом: негодование его росло и росло. Вместе с гневом синим пламенем пылали ненавистные бумажки, а вслед за негодованием начал расти сам Тони. И если стопка макулатуры вскоре обернулась горстью пепла, подхваченной и развеянной по углам маленьким локальным ураганом, то Майлс продолжал прибавлять в габаритах до тех пор, пока не почувствовал макушкой тесную близость потолка, а фигурный плафон на люстре едва не оцарапал ему нос. Полы камзола спецэффектно развевались в разные стороны, усиливая ощущение того, что где-то поблизости забыли выключить большой вентилятор.

— У-у-у, — утробно завыл на всю округу разъярённый бывший бомж, смахнув сияющим крылом с соседнего шкафа коллекцию фарфоровых слоников.
— У-у-у, — злорадно вторила ангелу батарея центрального отопления, которую ушлые коммунальщики забыли починить ещё с прошлого сезона.

Здание как следует тряхнуло; далеко над Перцовыми горами прошёл дождь из кислых леденцов и пирожных с горчицей. Глаза Майлса, похожие на две противотуманные фары, осветили помещение холодным неоновым светом. «Эх, Кэрролл; я к тебе со всей душой, а ты мне булавку в копчик! Нехорошо», — читалось на его перекошенном до состояния кубизма лице. Кончилась бы тем, что Фалет, не мудрствуя лукаво, оставил в божественной ауре и.о. пару вмятин да гематому размером с самого Алистера, после чего пал смертью глупых, но храбрых, от его Меча; однако голову Тони вдруг посетила спасительная Идея совсем другого содержания. (Возможно, идея на самом деле принадлежала Шляпе. Которая, как известно, отличалась умом и сообразительностью в лучшую от своего хозяина сторону, хоть зачастую прикидывалась неразумной Кепкой.)

Уменьшившийся до нормальных размеров Майлс щёлкнул пальцами: над полом зависло маленькое облачко из сахарной ваты, принявшее форму кресла, и поднос с разноцветной пастилой. Сняв шляпу, под которой оказалась идеально набриолиненная шевелюра, ангел с непринуждённым видом расположился на облаке.
— Трошик, — по-свойски обратился он к начальству, наплевав на корпоративную этику. На которую Метатрон, кстати, плюнул первым, — Я уважаю твоё законное право навязывать другим, что делать. Но не могу не напомнить...
В руках ангела возник увесистый фолиант. «ДОЛЖНОСТНАЯ ИНСТРУКЦИЯ» — значилось на обложке. Открыв книгу, Тони вслух зачитал нужный абзац:
— «Параграф 1, Самый Важный: любое лицо ангельской национальности (в дальнейшем просто сотрудник) обязуется использовать вверенную ему Силу в борьбе с  идейный противником (оно же Зло™) по первому требованию исполняющего обязанности Верховного Главнокомандующего», бла-бла-бла, где же оно... А! Вот. Нашёл.
Палец Майлса ткнул в оправдывающую его (Майлса) строчку:
— «Сотрудник имеет право отказаться вступать в вооружённый конфликт (вплоть до оказания сопротивления в случае давления), если поблизости присутствуют несовершеннолетние, беременные и хомяки».
Ангел поднял голову от книги и поискал взглядом Дудвина. Умный зверёк, не вникая в подоплёку происходящего, пытался тиснуть с подноса пастилку. Тони отдал ему лакомство, после чего бережно переправил по воздуху к Трише.
— Хомяки — это такая мелочь; не удивительно, что ты забыл. — Фалет адресовал Кэрроллу понимающую улыбку: «мы с Дудвином тебя прощаем». — Так я могу идти? У меня канава без надзора простаивает, план по повышению среднего показателя милосердия на душу населения недо-пере-выполнен; к тому же, Арчи опять куда-то запропастился. А необходимые бумаги ты, пожалуйста, заполни сам. Найджел, можешь оставить моё кресло.

Майлс украдкой отщипнул от подлокотника кусочек ваты и отправил его в рот, с наслаждением ощутив, как уровень добра и сахара в крови поднялся до положенных отметок. В его представлении инцидент был исчерпан.

Отредактировано Tony Myles (12.03.13 19:50:45)

+6

19

В участке творилось чёрте-те что и сбоку страпон.
Желейное кресло похитило Алистера - или Алистер похитил желейное кресло, даже сложно было сказать, какой вариант событий сильней отзовётся в городе и вызовет обвал цен на крахмал. Из-под ладони, прижимаемой Грэхемом к лицу, донёсся храп.
Ломман рыдал так, что наверняка переворачивался в гробу. Проснувшийся Грэхем с пока ещё вежливым "Кхм, мы тут дерёмся, кстати" помахал щупальцем перед носом Фалета, но тот, как истый ангел, обладал зрительной аллергией на предметы фаллической формы.
Тони, бывший бомж облезлый, стал сначала сияющим модником, а потом и вовсе крылатым великаном; и батарея была у него на подпевках. Грэхем тем временем трансформировал свою правую руку в теннисную ракетку и, насвистывая, набивал об неё мячик на резиночке. И ракетка, и мячик были органическими.
Но наконец всё более-менее стихло. В Ломмане кончились слёзы, что наверняка было как-то связано с опустевшим графином у окна. Метатрон вернулся из пленительного желе. Дудвин был возвращён Трише. В кабинете восстановился креслово-облачный баланс.
И тут Грэхема укусила муха по имени Доколе.
- Вы все свидетели, я со своей стороны не нарушил ни единого пункта дуэльного кодекса, вызов на поединок озвучил по всем правилам и даже дал вызванному время на применение сил, - сказал Хаагенти, щупальцами обхватывая Фалета за шею. Конечно, он бы с удовольствием обхватил его не только за шею, но присутствие хомяка ограничивало и его. Чёртовы должностные инструкции.
От мысли, какая прорва бумаг потребуется после полномасштабного высвобождения сил, зудели зубы, все сорок три клыка. Хаагенти как демон и, в первую очередь, как Хаагенти, не должен был их заполнять, но перед ним вставала перспектива общаться со сворой секретарш своры адских нотариусов и юридических консультантов. Столько секса по необходимости, без души! Это не повышало настроения.
Зато Метатрон оценил его хвост.
Поэтому, откручивая Фалету голову, Грэхем ухмылялся. Ну, не только из-за Метатрона, но ещё и потому, что он был тем ещё извращенцем. И музыкальные вкусы у него были хреновые. Он любил песню "Писк позвонков" вокально-инструментального ансамбля "Третья глазница" и сейчас пытался наиграть её первый куплет.
Жаль, не получилось. Наверное, отсутствие практики сказывалось.
Напялив голову Майлса на самое крепкое щупальце и покачивая им перед собой, Грэхем принял пафосную позу и изрёк:
- Игнорируй это, крылатик!
Чёртов имидж. Может, его глубоко интеллигентная натура хотела процитировать слова Амлета над черепом воспитавшего его Йоу-йорика, темнокожего стендап-комика. Но пришлось, пришлось.
Глубоко интеллигентная натура также требовала надругаться над трупом, но и этого Грэхем не мог себе позволить. Участок всё-таки. И, опять-таки, присутствие Дудвина.
- Инспектор Ломман, вы сами видели, он меня вынудил.
Вздохнув, Грэхем возложил на утопающее в облачке тело Фалета его голову и пришёл к Метатрону обниматься, незаметно вытирая кровь о его костюм.
Как он знал, среди ангелов бытовали две точки зрения на демонов. Первая содержала в себе словосочетания типа "исчадия Ада", "дети порока" и "ходють тут хулиганы всякие, потом в подъездах стены мокрые". Вторая же заключалась в предположении, что демоны - просто заблудшие дети без чувства ответственности, с недостатком внимания и не имеющие перед глазами должного примера поведения.
Поэтому Грэхем покопошился в себе, поскрёб в сусеках, собрал весь нашедшийся инфантилизм и тщательно вытолкал его на наружную сторону себя.
Ребёнок получился очень, очень заблудшим. И очень огорчённым.
Он почти натурально всхлипнул. Хотя дело больше заключалось в возвращении обычной формы. Без бугров, но всё такой же сексуальной. Копьё с тихим шипением исчезло в другом измерении.
- Аля, это так грустно, - заявил Генри, строя жалобную мину, которой Алистер вряд ли поверил бы и в бытность Хаагенти одиннадцатилетним мальчишкой. Но шанс всегда оставался. - Мне не удалось подраться. Сегодня я напьюсь и приду к тебе в комнату, можно?

+6

20

— Всё в порядке, инспектор, не держите влагу в себе, думаю, это и после смерти не слишком полезно, — с интонацией искреннего сопереживания в голосе проговорил ангел и протянул Найджелу платок.
Однако в следующее мгновение кабинет инспектора полиции озарился божественным светом, эктоплазменные слёзы на щеках Ломмана высохли, а давным-давно засохший фикус расцвёл. Профессор Кэрролл стоял посреди комнаты, в окружении взбунтовавшегося ангела, заскучавшего демона, мёртвого полицейского и ангела на больничном, а на его лице застыло выражение абсолютного счастья. Алистер сжимал в руках стопку бумаг и понимал, что вот она – квинтэссенция его жизненного пути, смысл существования и самый лучший на свете подарок. Бланки для заполнения. С печатями государственного учреждения, составленные в соответствии с инструкцией о делопроизводстве, и предназначенные ему Судьбой. Продолжая радостно улыбаться, Метатрон пристроился у стола Найджела и принялся вдохновенного заполнять, прикусывая колпачок ручки в мечтательной задумчивости.
Дойдя до пункта «Причина утраты имущества» Кэрролл аж зарумянился от удовольствия, ведь ему предстояло дать разумное, правдоподобное объяснение, не являющееся ложью.
«Съедено ради спасения двух жизней» — мысленно произнёс профессор, прокрутил фразу в космосе своего разума и отпустил её в свободное плавание по бескрайним просторам Информационного Поля.
Увлечённый близким знакомством с формой 21-АГ, Метатрон не обращал внимания на творящееся вокруг шоу качественных спецэффектов до тех пор, пока Тони не произнёс заветные слова – «Должностная инструкция». Заслушав процитированный фрагмент, Алистер сокрушенно вздохнул. В самом деле, как он мог забыть о такой важной детали! А ведь Дудвин намекал, пытался предупредить И.О. о незаконности санкционирования Конфликта, но ангел неправильно истолковал ниспосланные ему знаки и вот результат.
— Это моя ошибка! Я огорчён, расстроен, опечален, — после каждого самообвинительного утверждения атмосфера в кабинете мрачнела, над собравшимися сгущались почти осязаемые тучи. — Я должен принести Дудвину извинения немедленно!
Выхватив из пачки, покоящейся праведно-пыльным сном на столе Ломмана, лист бумаги, Кэрролл застрочил каллиграфическим почерком. Закончив свой литературный труд, ангел протянул лист хомяку: — Распишись в принятии письменных извинений.
Обмокнутая в симпатические чернила лапка отпечаталась на теперь уже официальном документе.
Дабы вернуть утраченное душевное равновесие, Метатрон с головой окунулся в заполнение бланков об утрате кресла.
Следующим, отвлёкшим Кэрролла от просветления, инцидентом стало убийство Фалета. Алистер только успеть прикрыть ладонями любопытные глаза попугая и флегматичную рыбку в полный рост.
— Генри, ну что же ты. Как неудобно получилось. Простите, инспектор, — Глас Божий всплеснул руками с таким выражением на лице, будто Хаагенти залил картотеку полиции лемонадом, а не организовал труп в одном из кабинетов управления. Впрочем, демон слишком хорошо научился давить на отеческие чувства Метатрона.
— Конечно, конечно, Генри, но сначала извинись перед инспектором. Весь пол в крови, как неэстетично.
Присев на пол рядом с телесной оболочкой, первым делом Алистер вернул ей товарный вид, благо его целительские способности от наличия либо отсутствия меча не зависели. Голова довольно качественно приросла к телу, ознаменовав переход к следующему этапу – вселению души. Луч Божественного Сияния пронзил потолок, прошёл сквозь пол и исчез, оставив на полу, близ ноги Метатрона бланк на срочное предоставление тела. Подпись И.О., Музыка Райских Арф и вуаля – Тони Майлс, его кепка и общая интеллигентная помятость снова на незабываемых гастролях в Виспершире.
— Те бланки тебе всё же придётся заполнить, — известил Алистер только что открывшего глаза ангела. — И новые бланки. Об уничтожении предыдущих. На каждый уничтоженный бланк – пакет документов для заполнения. Так что, рекомендую, больше не пытаться от них избавится, иначе их заполнение займёт у тебя слишком много времени, а поскольку волокиту мы не поощряем, по этим вопросам тоже придётся заполнять бланки.

Чуть погодя, когда порядок в кабинете был относительно восстановлен, Майлс нагружен «домашним заданием», Грэхем – Аллилуйей и Святым Духом, а Кэрролл – одеяльной Тришей, профессор с благодарностью посмотрел на инспектора, переступая порог и лучезарно улыбаясь:
— Надеюсь, Найджел, вы получили ответы на все ваши вопросы.

+4


Вы здесь » Задверье » завершённые квесты; » квест 4.4. я хочу поговорить об этом


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC