Задверье

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » завершённые квесты; » квест 3.4. кто из вас умеет писать?


квест 3.4. кто из вас умеет писать?

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Доки, подпольный клуб для игры в домино, 8 часов вечера.
Подозреваемые: Арсений Басманов, Джонатан Хенрикс, Тони Майлс, Теофания Гамильтон, Найджел Ломман, Бертрам Блейк, Кристофер Джонс, Уолтер Джарвис, Вайолет Джарвис, НПС-ные игроки в домино.
В одном из доков время от времени проводятся собрания любителей домино на деньги. Басманов и Хенрикс как раз проигрывали адскому ребёнку последние сбережения, Тони как раз пытался увести Дрейка домой, Сариэль как раз уже третий час пытался уйти (он вообще пиццу доставлял), как раздаётся крик "Все арестованы, ноги за голову, руки на ширине плеч!"
В процессе осмотра помещения инспектора обнаруживают надпись кровью на одной стене. Кто-то не поленился вывести: "Я убийца!", оснастив надпись забором восклицательных знаков. Пользуясь случаем, Блейк и Ломман решают блеснуть дедукцией и указать на автора художеств.
А уж кто и зачем это написал - всё зависит только от степени убедительности господ полицейских и их извращённой фантазии.

Очерёдность: Майлс, Хенрикс, Басманов, Джонс, Блейк, Джарвис, Ломман, Гамильтон, Вайолет.
Пока вариабельно, можно писать раньше.

+1

2

Это был совершенно ничем не примечательный для ангела день. Исключая то, что ангел являлся ангелом, что уже само по себе весьма примечательно, но это мелочи. За три тысячи кошмарных лет учишься не обращать на подобное внимания. Майлс задумчиво скитался из канавы в канаву, получил пару пендалей там, пару шишек сям, несколько фальшивых монет на воображаемый завтрак, и всё ещё был твердо убежден, что полуобморочное голодное существование — предел счастья на земле.
Но ближе к вечеру случилось невообразимое.
ОН пропал.
Нет, ОН, конечно, и раньше пропадал... ОН — это Дрейк, разумеется; но прихватить с собой Майлсову кепочку! Это был удар для Тони.
Только не подумайте, что кепочка была Фалету дороже ребёнка. Он и сам боялся об этом думать. Он вообще боялся думать, — мало что хорошего из этого выходило. Кроме очередной безжизненно утверждающей морали: не одевай розетку на пальцы, не завивай волосы миксером, не спи под асфальтоукладчиком, этсетра, этсетра.

Привычка не размениваться на долгие раздумья спасла ангела от горестных мыслей по поводу исчезновения двух самых дорогих существ в его жизни. Вместо этого он с пустой головой и полным печали сердцем сразу же отправился на поиски пропавшего малыша. Найти последнего казалось не таким трудным делом. Нужно было только обращать внимание на скопления мертвенно-бледных от страха людей, стаи вспугнутых ворон, кошачьи хвосты, привязанные к консервным банкам и прочие зловещие мелочи, указующие на недавнее пребывание здесь Арчи. С другой стороны, Тони опрометчиво считал своего подопечного самым милым (после кепки и спящего Бреннана) и безвредным созданием на свете. А потому с кристально чистой совестью проходил мимо всех этих улик.
В конце концов, балансируя на скользкой грани отчаянья, ангел решился обшарить доки.
Там было сыро и темно. Темно и сыро. Луна стыдливо пряталась за облаками. Толща воды казалась сверхмассивной чёрной дырой, готовой пожрать своих случайных беспомощных жертв — трупы, кепки, маленьких бездомных детей. Но Фалет не унывал. Какая-то полуголая размалёванная дама любезно предложила ему закурить, выпить и нечто ужасно нецензурное за умеренную плату. А после категорического и сурового «эмнетспасибобольшоепростите» в исполнении Майлса указала приблизительное место дислокации юного беспризорника.

Спустя несколько влажных «шлёп-шлёп» и «скрип-скрип» по мокрым доскам Тони в нерешительности стоял перед клубом. Наклеенные как и где попало объявления: «Нет! Вам не сюда!», «Вернитесь назад и утопитесь через двести метров», «Организация ищет бухгалтера. Вознаграждение гарантируем» навевали не самые приятные мысли. Но, неожиданно обнаружив свою кепочку, сиротливо валявшуюся прямо у входа, ангел облегчённо всплакнул: Арчи здесь!
С этой установкой он и ворвался (вплыл, запнулся, упал) в накуренную атмосферу помещения. Прищурился, откашлялся, осмотрелся и, кажется, углядел знакомую макушку за одним из столов. Туда Фалет и двинулся неуверенной рысцой, напялив на голову пахнущую тухлой рыбой кепку.

Отредактировано Tony Myles (05.07.12 19:26:12)

+5

3

Ангелу не положено играть в азартные игры. Ангелу не положено напиваться в...вообще сколько-нибудь напиваться. Ангелу не положено проводить время в компании демонов. Ангелу вряд ли положено шастать по подозрительным притонам.
Матариэль ничего этого и не делал. Это все влияние Джонни. И немного Басманова. Ангел тут вроде как бы и ни при чем, так как свободу выбора еще никто не отменял, и если конкретно эта маленькая испорченная свинота хочет и дальше ей оставаться, Матариэлю остается лишь вздыхать и взывать раз за разом к гниловатой душонке Хенрикса. Отличная, опять же, возможность потренироваться в взываниях и вздохах.
Ангелу положено быть оптимистом.
Джонни положил на все, что положено ангелу, вот такенный...кхм.
Ангел не огорчился, не обиделся и не решил мстить.
Ангел не знал, где помятая пачка престарелых купюр, составляющая все наследство Джонни. Ангел не принес ее в подозрительный подвал, и уж точно не она сейчас портила дизайн притона, злобно лежа на столе. Да и самого его там не было, так как не положено.
Но если бы такое все-таки случилось, то выглядело бы все примерно так.
Икающий от осознания собственной испорченности Матариэль, воровато озираясь, как будто уступивший ему тело Джонни мог выбраться из задворок подсознания и укоризненно поцокать, качая головой, стянул с ноги носок. Прервался на отпить из случайной бутылки. Стянул второй. Прервался на панику. Засунул пальцы в носок, пошевелил. Отпил. Нащупал. Достал. Отпил. Смена бутылки.
Натянул носки назад. Отпил. Спел про какой-то высокодуховный гимн. Расчувствовался. Всплакнул. Отпил. Смена бутылки. Подумал о том, какое ужасное дело собрался делать. Отпил. Подумал том, как нехорошо бросать дело на полпути. Отпил. Подумал, что намерение преступно уже само по себе, и святость уже потеряна.
Отпил. Закусил.
Весь день паранормальные граждане могли дивиться тому, как велика сила самоубеждения, заставившего опьянеть даже тому, кому сие недоступно, а нормальные - обретать уверенность, что ни одна сила в мире не может изменить старину Джонни Хенрикса.
Кто-то был даже вдохновлен подобной стойкостью человеческого существа и написал бездарную, но прочувствованную поэму.
С деньгами Матариэль дел прежде не имел. Он подозревал, что они ему положены тоже не были.
Поэтому, перебрав свои способы их просадить, и признав покупку еды енотам-сиротам недостаточной местью, направился к единственному, кто мог его и проконсультировать.
Басманов свой магазин так и не открыл. Возможно, у него были какие-то проблемы с дверными ручками, Матариэлю как-то все недосуг было спросить, все занят был взываниями и угрозами расправы.
В общем, разбитое в далеком прошлом окно Басманов тоже не исправил.
Психически пьяный, физически пыльный и ужасно, невыносимо для самого себя богатый ангел предстал перед демоном, чтобы спросить совета.
А потом еще и следом за ним потащился в подозрительный притон. И сидел там, проигрывая  чужие деньги чужим людям.
Как низко он пал.

+6

4

Сегодняшний послеобеденный прилавочный сон Басманова о старых добрых временах с красиво украшенными гирляндами из неверных березами потревожил бестактный стук в дверь. А когда хозяин скастовал отпугивающее заклинание, напоминающие созвучие согласных "п", "н" и "х", стук разразился воззваниями и проклятьями, чередуя их ровно столько единиц летоисчисления, сколько одному сонному демону требовалось на опознание гостя под дверьми. Ну конечно, кто, если не Хенрикс.
К своему вящему, но не слишком искреннему сожалению, все попытки ангела объяснить соль своего визита в столь ранее утро четыре часа пополудни Басманов пропил, прожевал и прорасчесывал - негоже без утреннего туалета из дому выходить, а третий завтрак, знаете ли, очень важен для ортодоксальных продавцов. Сенька пребывал в той самой очаровательной трезвости, когда готов на спину табло повесить, через сколько именно часов ее полочку займет небольшой, однако выразительный полк крепких спиртных напитков, превращая реальность в совершенно очаровательное элемент пространства. Кажется, в пабе сегодня очередная распродажа, а еще его позвали в гости - демон предвкушал полный радости, счастья и праздников вечер в приятной компании.
Задумавшись, Басманов чуть было не вышел в дверь. Отчаянный стук, едва не стоивший второго из трех стекол лавки, вернул его в унылое настоящее и напомнил, что гости не всегда зовут к себе. Желая обмануть весь этот мир, Сенька выпрыгнул из осколочной витрины слева от крыльца и практически ускользнул от слегка окосевше бдящего ангела, но, конечно же, не смог, ибо не посмеет же он оторвать кусок прицепившегося к стеклу кафтана и не разругаться, отцепляя его.
Повязанный бубнящим и пылящим преследованием, демон злился, бухтел, резко сворачивал в подворотни, а мерзкий ангел, как будто что-то надо ему, никак не отлипал. После нескольких встреч с Хенриксом в дружеской обстановке - с руганью, но целыми окнами - Сенька научился умело фильтровать его речь из своей жизни. Механизм срабатывал при наличии речевых пассажей "богомерзкий", "порождение" и "люциферова подмышка" в одном предложении, и после оного предложения Басманов, как правило, молча кивал и подливал еще. Но кого порадует громкое гудение сзади и немного сбоку?
Решительно поставив цель избавиться от светоносного сталкера, демон уже не так решительно решал, где же так оставить свой хвост, чтобы этот хвост решительно не выбрался до завтра. Оседлав волну решимости, Басманов повернул свои стопы к грязным темным докам, о которых был наслышан, что оттуда частенько не возвращаются. Не то чтобы он знал, где конкретно доки, и куда надо положить, чтобы оно не вернулось, но уже лучше, чем ходить с Хенриксом за спиной до поседения.
Так и оказался Сенька, где был сейчас. Не то чтобы он зашел специально, не то чтобы он умел играть в домино или хотя бы знал, что это такое, не то чтобы богатство, что он носил по карманам, можно было таковым назвать, не то чтобы он не хотел задушить этого ребенка и съесть его руки, не то чтобы Хенрикс ушел, но, по крайней мере, унялся. Главное, что был Басманов уже не трезв, а значит день прожит не то чтобы напрасно.

Отредактировано Arseniy Basmanov (11.07.12 14:59:02)

+6

5

- Но я не разносчик пиццы, я курьер! – Кристофер отчаянно отпихивал от себя три огромного размера коробки.
- Все мои разносчики на других заказах! – из-за спины толстого пекаря главной и единственной пиццерии Виспершира высунулись три веснушчатых лица: сыновья пекаря, по совместительству разносчики.
- У меня даже нет специальной техники для развоза пиццы! – ангел практически как опытный ниндзя уворачивался от коробок, не забывая недоуменно поглядывать на настоящих разносчиков.
- Кроме рук для этого не нужна никакая особая техника! – пекарь всё-таки изловчился и сунул стопку коробок с пиццей Кристоферу. – Доки. Нужно доставить эту пиццу в доки. Где играют в кхэм-кхэмно. Пятьдесят процентов доставки оплачиваю сейчас, пятьдесят по возвращению с росписью заказчика.
- Кхэм-кхэмно? – Сариэль, насупившись, испытующе глянул на пекаря. Сариэль не любил азартные игры и трусливых людей.
- Домино! ДОМИНО! Каких идиотов берут в курьеры! – дверь заднего хода пиццерии захлопнулась перед носом возмущенного ангела.
Сариэль не любил доки. Именно там обстряпывались самые грязные делишки. Там Сариэлю даже нечего было делать: настолько неисправимыми грешниками были люди, которые обычно находились в доках. Неудивительно, что пекарь не хотел отпускать туда своих отпрысков. В средние века так же опасались, например, лесов, где обитали лихие разбойники. Или домов терпимости. Там тоже можно было оставить все деньги, честь и прихватить парочку позорных заболеваний. А доки были этаким симбиозом опасений людей средневековья.
- Неужели я не сполна ещё отплатил за свой проступок… почему меня постоянно наказывают… - недовольно бурча себе под нос, Кристофер оттолкнулся от асфальта, легко маневрируя между мусорными баками на своем скейтборде.

Дом, где играли в домино, был обклеен надписями «ЛОТО», что как будто бы должно было отвлечь власти Виспершира от творящегося за дверьми этого заведения произвола. Но это было настолько очевидной ложью, что Сариэль даже покраснел, смутившись такого явного обмана.
В задымленном куревом небольшом помещении Кристофер с удивлением обнаружил ангела. Стараясь не заострять своё внимание на столь странном противоречии с местом где должны обитать ангелы и этим заведением, Сариэль подошел к зловещего вида человеку с надвинутой на лоб кепкой.
- Я тут… - начал было Кристофер, протягивая шакфоподобному господину стопку из коробок с пиццей.
- А! – Мужчина расправил плечи, от чего он стал казаться ещё больше, и подошел к запыленному окну, где-то под потолком, - тебе, малец, в другое заведение. Вон тама, вишь? – он с легкостью приподнял Кристофера, давая ему разглядеть заведение с призывно мигающими огнями на противоположной стороне улицы. Ангел успел заметить там возле входа постыдно накрашенную девчушку в юбке, которая заканчивалась, не успев начаться.
Мужчина поставил Кристофера на место.
- Нет, я… - Сариэль отчаянно краснел.
- Епта! Что там… - мужчина грозно удалился в сторону заднего входа, услышав какой-то, видимо, несвойственный данному месту шум.
Кристофер уже хотел было оставить пиццу на одном из столов, но его привычка доводить начатое до конца, а так же некоторая ограниченность в финансовом вопросе (ему не очень нравилось просить взаймы у САМОГО И.О., он и так не успевал расплачиваться с ним за жилье приготовлением его любимых блюд), не позволили ему так просто закончить это сложновыполнимое задание. Подходить с расспросами ещё к кому-то, Сариэль боялся. Мало ли куда его отправят на этот раз. Так он и стоял посреди зала со скейтбордом в одной руке и стопкой пицц в другой, не решаясь ни подойти к кому-либо, ни даже просто заговорить.

Отредактировано Christopher Jones (11.07.12 20:39:58)

+5

6

Смеркалось. Море и чайки, чайки и море, а ещё запах ржавчины и несвежей рыбы – от этих сочетаний и укачать могло. Однако, если не обращать внимание на частности, сумерки у моря это вполне романтично. Но парочка полицейских оказалась на фоне лирических пейзажей не по своей инициативе, а по долгу службы.
На захват опасных подозреваемых у полиции Виспершира было принято добираться своим ходом. Некоторые даже брали с собой любимых бабушек: «Ба, сейчас отработаем, а потом с тобой на овощную выставку. Посиди тут, тебе хорошо видно? Держи фотоаппарат». Так что подмога придёт. Когда-нибудь.
А пока Блейк и Ломман вдвоём, если не считать початой бутылки пива, уютно обосновались у обитой жестью стены дока для незамедлительного составления плана действий. Со стороны это, впрочем, всё равно выглядело как энергичный малоинформативный монолог Блейка, с которым всегда было легче согласиться и уйти, чем вытерпеть и переспорить.
- Предлагаю высадить окно. А ты будешь сторожить дверь. В смысле ты её не открываешь, а проходишь сквозь неё, и, если ты сделаешь страшное лицо, никто мимо тебя не побежит, - Блейк критически осмотрел напарника, - Жалко, что ты не захватил кандалы, чтобы ими звенеть. Может быть, наручники сойдут? И вообще, я думал, мы идём в ресторан, - зло закончил он, по привычке попытавшись подтянуть к себе Ломмана за галстук – как бы ни так, ещё никому не удавалось сделать это с призраком. Блейк вяло махнул рукой в знак начала штурма, - Ну, пошли!
Даже если у Ломмана были какие-то конструктивные возражения (вроде «какого чёрта надо выбивать заколоченное окно?» или «может, подождём ещё кого-нибудь?»), он всё равно не успел бы их озвучить, разве что перекрикивая треск ломаемых досок.
Тем временем в задымлённую, словно ключевая сцена в мистической пьесе, комнату, прямо на стол под окном, уже ввалились щепки, Блейк и тусклый уличный свет.
- Все арестованы! Пол, возраст и взятки нам неинтересны, - вежливо (относительно своего появления) сообщил инспектор, пиная со стола чью-то «рыбу» и усаживаясь на освободившееся место. Сам он предпочитал другим играм орлянку.
Итак, успей оценить ситуацию, иначе ситуация оценит тебя. Плавно поводя из стороны в сторону дулом беретты, Блейк оглядел захваченных врасплох заложников. Из общего довольно небольшого числа нормальных азартных игроков, в зале выделялись несколько лишних лиц: двое упитых вусмерть индивидов, одного из которых Блейк в первый миг едва не принял за Рида, благодаря умопомрачительной бороде; парень с выражением лица, на котором яснее ясного читалось скорбное «ну почему опять я?!» и коробкой  пиццы в руках, и, наконец, Тони, старый знакомый ломмоновой дочурки, который, кажется, не против был бы забраться в свою кепку целиком.
«Чтож, отличный улов, - рассудил Блейк, - берём всех.»

Отредактировано Bertram Blake (20.08.12 00:56:40)

+6

7

Вечер обещал быть томным, чему Белет никак не мог позволить случиться, потому после рабочего дня он даже и не стал заезжать домой, загнав свою лошадку в итоге в доки и отправившись туда, где можно было выпить, потратить деньги и, может быть, даже найти приключений. Джарвис был завсегдатаем подобных мест. Там всегда к концу вечера хватало расстроенных, которых можно было успокоить. Он демонически хорошо умел успокаивать людей. А еще ему чертовски везло, во что бы он ни играл. Выиграв уже пару конов и довольно потирая руки, Джарвис приложился в очередной раз к целой бутылке виски (кто вообще придумал в этом деле стаканы?) и приготовился продолжить свой триумф, скользя одновременно взглядом по всем присутствующим и определяя тех, кому может понадобиться его компания позже. Не то, чтобы компания собравшихся была фееричной, особенно учитывая количество светлых существ, которые вызывали у Белета смех - ангелы, говорите, в этом вот притоне? Но так как он к большинству представителей человечества и своих анти-коллег относился весьма потребительски - для сельской местности сойдет.
Комиссар как всегда все испортил, и Уолт не смог сдержать громкого разочарованного стона. Он неспеша закурил и выдвинулся из притихшей толпы.
- Ну за что на этот-то раз, комиссар? – развел руками Белет, который уже не первый раз слышал от стражей порядка в этом городе, что он арестован. Обычно такие заявления заканчивались весьма неожиданно для своих заявителей, которые вдруг обнаруживали, что Джарвис – отличный парень, и за что его, собственно, арестовывать? Комиссар Блейк, правда, не тянул на очень убеждаемого персонажа, особенно учитывая дуло пистолета. Но вечер совсем перестал быть томным, что не могло не радовать демона. Краем глаза он приметил мальчика с пиццей, который явно чувствовал себя неуютно. Парнишку точно надо будет подбодрить. Позже.

+2

8

«Боже, что за неудачный день», — возвёл ангел взгляд к прогнившему потолку дока. К сожалению, отвечать Майлсу в обязанности Бога не входило просто никогда, а его и. о. Алистер был преступно далеко.
Дрейк же пропал куда-то окончательно. Ну что за мальчишка — ни следов, ни совести.

Тони вытряхнул из кепки пригревшуюся там пиявку и осторожно притулился рядом с Джарвисом. Нет, не то, чтобы ему очень хотелось соблазнять своей невезучестью очередную неприятность; но кто-то из толпы секунду назад попытался обшарить его карманы. И дабы не разочаровывать своей пустопорожностью незадачливого воришку, Фалет милосердно решил держаться поближе к представителям закона.
— Мистер Блэйк, — произнес он так, будто собирался сказать «невероятно уважаемый и глубокочтимый мною инспектор нашей доблестной полиции Бертрам Блэйк, друг отца моей подруги», но случайно подхватил вирус лаконичности во влажном морском воздухе, — будьте так добры, — отпустите хотя бы женщин и детей.

Ангел совсем позабыл от неожиданности, что террористы и узаконенная власть суть организации всё-таки разные, и переговоры с ними следует вести на разных языках. А дети и женщины относительной приличности водиться в столь злачных заведениях не должны по определению. Арчи не в счёт.

Благо, Тони быстро осознал свою оплошность и тут же поправился:
— Отпустите хотя бы разносчика пиццы, — добавил он ещё тише, пробуя спрятаться за собственную тень. Кристофера он заметил буквально только что, и уже изо всех сил источал в его сторону привычные флюиды сочувствия. Которые, в свою очередь, вступали в весьма интригующий симбиоз с амбре перегнившей селёдки.

Отредактировано Tony Myles (14.08.12 17:41:43)

+3

9

Ломман никогда не верил в гипотетическую возможность того, что засада может быть приятным и полезным времяпрепровождением. Сегодня он убедился в этом окончательно и не без помощи своего напарника. Блейк, ароматно пахнущий минтаем и килькой второй свежести, распространял вокруг себя еще и запах пива пополам с нечеткими зарисовками будущего оперативного плана захвата подозрительного помещения.
У самого Найджела все было строго разложено по полочкам. На угольно-черной стене красовалось нарисованное белым мелом произведение инспектора - нечто среднее между картой звездного неба и схемой организации токовых цепей измерений. В тот момент, когда Ломман приготовился погрузиться в многочасовые разъяснения собственного стратегического шедевра, его прервали самым бесцеремонным образом, к которому инспектору было не привыкать, и тут уж не оставалось ничего другого, как только машинально поддернуть галстук и последовать вязкому и расплывчатому, словно манная каша, плану Бертрама.
В общем-то, сторожить дверь было скорее почетной обязанностью, чем необходимостью. Театральный выход Блейка (умеет же обставить со вкусом, хитрюга!), как правило, парализовывал всех присутствующих при сем минут на пять. Плюс синдром выпадения на пол нижней челюсти, но он больше двадцати секунд не действовал.
Инспектор задумчиво прошествовал сквозь дверь и прищурился. Дым в комнате стоял такой, что при желании тут можно было бы разместить целую коллекцию топоров. Ломман мысленно повесил над каждым по топорику и даже прикинул траекторию падения некоторых из них на головы особенно подозрительных субъектов. Впрочем, подозрительными ему показались абсолютно все. Немудрено - в таком помещении как это, даже Берти выглядел подозрительно, и если бы не его значок и табельное оружие, он легко мог бы затесаться в это пестрое сборище потенциально подозреваемых. Взять к примеру вот этого, с коробкой пиццы в руках. Он вполне мог оказаться якобы разносчиком якобы пиццы. А когда между двумя такими безобидными словами как "пицца" и "разносчик" стоит слово "якобы", это может означать все, что угодно - от террористического акта до акции протеста феминисток Красного Креста-Накреста. И то и другое, и все, что умещается между ними подлежит захвату, расследованию обстоятельств дела, розыску виновных и наказанию. Это инспектора знали твердо.
В разношерстной компании обнаружились и лица, чьи встречи с полицией происходили с завидным упорством. Джарвис, например. Или вот Майлс - человек, которому сам Ломман никогда бы не доверил вести переговоры с представителями власти даже под страхом...ммм...эктоплазмической ликвидации. Инспектор пристально оглядел с ног до головы робко стоящего рядом юношу,от которого пахло анчоусами и сыром, и которому до ужаса "повезло" стать первым подзащитным Тони Майлса. Подозрительно, конечно. Очччень подозрительно. Особенно, если учесть то, что совпадений не бывает. А если и бывают, то не в присутствии инспекторов полиции в количестве двух шт. Окончательно уверив себя в этом, Найджел двинулся в обход захваченной территории.
Недобрый прищур инспектора делал свое дело - неопознанные (и частично опознанные) субъекты терялись под его взглядом, ковыряли землю носками ботинок и украдкой утирали холодный пот. А может быть, Ломману все это показалось - дым был довольно густой. Тем не менее эффектный никотиновый туман, вяло прикидывающийся морским, не помешал Найджелу внести свои пять процентов театральности в разыгрывающееся действо.
- Ага... - вкрадчиво произнес он. И больше ничего. В атмосфере никотиновой завесы тут же сгустилось облако многозначительности, повисшее над инспектором. Полицейский фонарик Ломмана освещал стену - закопченную, грязную, заляпанную остатками пиццы, и в общем-то ничем не примечательную, если бы не надпись на ней - яркая и блестящая. По залу пронесся удивленный вздох, поколебавший завесу дыма.
Надпись "Я убийца!!!!!!!!!" была выведена размашисто и четко, а еще была свежей. По крайней мере, краска еще не совсем подсохла. Краска? Найджел внимательно пересчитал количество восклицательных знаков, педантично оглядел каждую букву, достал пинцет, поковырял им букву "у", понюхал надпись, но лизнуть не решился.
- Кровь - задумчиво произнес он наконец, прежде чем посмотреть на напарника. - Ну что, господа хорошие? - инспектор обвел присутствующих таким взглядом, словно уже присваивал каждому личный номер заключенного. -  Сразу будем чепуху придумывать или как?

Отредактировано Nigel Lomman (22.08.12 14:16:33)

+5

10

Домино-домино, оно стало отдушиной для Гамильтон, даже больше, она в него втянулась. Выбирала за кого болеть, и даже не суть, что в домино это было не главное (не футбол же), напивалась отвратительным алкоголем, хотя стоит отметить после второй бутылки выпивка становилась все лучше, обнимала победителя и сама делала нешуточные ставки. Большая часть подпольного общества, словно анонимные алкоголики, сначала идею со ставками не воспринимала, а после она стала зарабатывать на своей женской интуиции и обаянии. В этот раз все было немного иначе: Тиффани напилась еще до начала второго доминошного тайма, ибо её нынешняя жертва проигрывала последние гроши, да и мундштук она забыла. Поэтому травиться дымом пришлось совершенно не элегантно, что печалило её еще больше, как не кстати захотелось есть, а воспоминания захлестывали словно цунами. По самой сути она ожидала типичную драку в конце бурного вечера и призовые деньги, чтобы наконец-то забрать свое новое манто и пойти со спокойным сердцем спать, но в этот раз все было против того, чтобы Форас умчалась на крыльях ночи.
Проваливаться в незабытие получалось отлично, поэтому когда стало неимоверно тихо, а вдалеке кто-то голосил, первое что пришло на ум «Что я пропустила?». И что же первое попалось ей на глаза- все сливки истеричного общества местной полиции Виспершира, а почти главная истеричка- он же Блейк, был на редкость зануден, собственно, как всегда. По сути, Гамильтон он нравился, она даже хотела предложить ему посидеть за чашечкой крепкого и бодрящего коньяка, но не сложилось, видимо слишком часто они пересекаются и спорят, о бытие, остроумие и кто кого умнее. Следующее что хотелось сделать, это сбежать и не попадаться на глаза, но куда там: алкоголь сильнее чувства самосохранения, поэтому Тиффани подлила себе в бокал еще виски, поднялась и направилась к центру разбора полетов.
-Блееейк,- нараспев и с обворожительной улыбкой Гамильтон выступила вперед из-за спин пугливых мужчин, прикрывая ангелов в первую очередь,- Какими судьбами в сею скромную обитель?
Стоило добавить распахнутые руки, готовые приобнять полисмена, а если бы у Бертрама была лысеющая макушка, она бы обязательно его чмокнула именно туда, лишь бы быстрее сбежать с мероприятия, но увы руки были заняты полным бокалом виски и сигаретой, поэтому ни поцелуев, ни объятий не было. Про то, что все угрозы, что вещались минут пять назад, а в них же указывался и мотив что же привело полицию в доки, пролетело мимо, точнее она просто сделала вид, что не слышала, уточнять не следовало и зная суровость Мистера Полицейского лучше не стоило перегибать палку. За сим её речь была завершена и ожидала подробного отчета, а Гамильтон при этом улыбалась, затягивалась сигареткой и выдыхала табачный дым клубами и кому то прям в лицо, что её совершенно не смущало.

Отредактировано Theophania Hamilton (02.09.12 12:48:32)

+3

11

Все шло по плану, как и всегда, если за дело бралась Гасион. Уолтер по заведенной много лет назад привычке (старательно проинспектированной, просчитанной и статистически подтвержденной его женой) отправился после тяжелого трудового дня прямиком в стриптиз-клуб. Отдохнуть после восьмичасового закидывания лошадиной дозой кофеина и стрельбы глазками клиентам, сотрудникам и по несчастливой случайности мимо пробегающей живности.
Хейли, получив родительский поцелуй, инструкцию по раздаче комплиментов и упаковку жвачки, остался у Клодии делать домашнее задание под чересчур пристальным, на взгляд Вайолет, наблюдением Кентонов.
Сама же миссис Джарвис получила несколько часов в свое полное распоряжение, в пустую тратить из которых зря нельзя было ни секунды. Кто знает, когда приятели силой приволокут обратно одного из ее расшалившихся мальчиков.
Опрокинув в себя бокал красного сухого, подкрасив губы в не менее вызывающий оттенок помады, выпорхнула из дома.
Таксист недоверчиво покосился на приличного вида молодую женщину и не без лишних вопросов довез ее до доков. Лучезарно улыбнувшись ему, не ответив ни на один, Вайолет, что было силы, хлопнула дверцой. А вот нефиг быть таким шовинистом.
Часы настукивали начало девятого. Теофания, наверняка, уже успела получить и потратить свои призовые, не дождавшись вечно занятую подругу. Иногда, только иногда Гесион представляла, насколько легче и приятней была бы ее жизнь, не приходись ей постоянно поддерживать имидж праведницы, подавая тем самым пример Уолту. Если бы муж узнал, что вся из себя ответственная Ви не меньше него любит провести вечерок за хорошей игрой, выпивкой и сигарой в компании свободных подруг, распоясался бы совершеннейшим образом. А такое и представить-то страшно.
В неподдельном предвкушении, легкой опаске и все еще на взводе миссис Джарвис распахнула входную дверь. Порыв ветра весьма эффектно закружил полы ее длинного черного плаща.
Эффектней было только зрелище, открывшееся взору демоницы.
Театрально застывшие на своих местах мужчины, люди, ангелы, призраки и дети, а между ними Тиффани, вся такая расслабленная и улыбающаяся. Неуж-то решилась таки соблазнить Блейка... прилюдно... а он что, отнекивается с помощью пистолета? Да уж, мельчают парни, мельчают.
Уверенная, что помощь Тиффи не понадобится, на всякий случай сделала пару предупредительных шагов вперед, готовая в любой момент прочитать лекцию по неприменению оружия к женщинам, как тут... увидела Уолтера и осеклась. Впервые за время семейной жизни почувствовав себя провинившейся дитятей, застигнутой на месте кражи конфет.
- Добрый вечер, джентльмены... мисс Гамильтон... - широкая улыбка по идее должна была скрыть резкое движение рук, запахивающих плащ на чуть более кокетливом, чем обычно, наряде.

Отредактировано Violet Jarvis (02.09.12 16:07:03)

+4

12

Из квеста исключён Арчи. При необходимости считайте, что он с вами НПСно.

0

13

- А как вот этой ходить, с круглыми краешками? А…а вон той, прямоугольненькой? Еще раз, что это за точки?
И заново те же вопросы по кругу. И заплетающимся языком. И с перегаром. Белиссимо.
И не то, чтобы его допускают к самой игре. Не то, чтобы его вообще к столу подпустили. Так, посидеть на табуреточке в сторонке - вот что позволено тому, кто пьян настолько, что не способен видеть меньше пяти точек.
В конце концов, для того, чтобы проиграть все свои деньги, не требуется ни знать правил игры, ни, собственно, играть, ни вовсе находиться в помещении. Так что ангелу еще повезло, хоть может поглядеть, как его денежки перетекают из рук в руки.
Ну он и глядел. И так увлекся, что ворвавшиеся в комнату грубияны напугали беднягу до глубины души. Немолодого нечеловека что угодно может впечатлить, а тут еще обстоятельства наложились... Все обстоятельства, все они! Никто не посмеет обвинить Матариэля в трусости, нет, сэр! Да и разве трусость это - свалиться с табурета? Неуклюжесть, быть может. Неловкость - пожалуй. Но никак не трусость! Даже героически с какой-то стороны. Ангел ведь спасал тело, хрупкое человеческое тело, которому столь многое может причинить вред...
Да, все именно так и было. Он спасал.
Геройство и скромность слегка выплескивались через край в виде поскуливания, пока тело старины Джона Хенрикса принимало относительно комфортное положение. Вокруг что-то происходило. Ангел некоторое время беспомощно наблюдал за безумными плавающими цветными пятнами, но он, казалось, застыл во времени, пока вокруг все било ключом и неслось в будущее.
Бормоча, Матариэль потянул Басманова за кафтан.
- Знаки! Знамения...письмена!
Важно изрек он, икнув на середине.
Все вокруг говорили о письменах. Или не говорили, а думали. Или уже и не думали вовсе, а думали раньше, а больше не думают, но Матариэль безнадежно устарел для настоящего, и потому ему кажется, что все только и думают, что о письменах.
- Не суть. Суть она, сами знаешь - прервался на икание - суть она...она как - ик - как знание...а только знание истинно... - икание - истина это...истина...она...в вине!
С этими словами Матариэль принялся щупать кафтан, потому как не без резона полагал, что где, как не в кафтане, хранить флягу с живительною влагой.
И вот он снова выпал из происходящего.
Письмена пришли к нему в голову немногим позже, но это было как озарение, как свет Божий. Ангел даже протрезвел немного, достаточно, дабы осознать всю важность. Недостаточно, чтобы понять, важность Чего.
- Так что там таки написано? - поинтересовался, как ему казалось, серьезным голосом ангел, от рассеянности переходя на редкий диалект какого-то давно позабытого языка.
Читать Матариэль, стыдно признаться, забыл как. Такие вещи имели склонность вылетать из его еще ясной головы, а уж в нынешних винных парах им и вовсе не за что было уцепиться.
Оставалось надеяться на талант Басманова как знатока новейших языков, а до тех пор, пока талант себя не явит, подслушивать чужие мысли.

Отредактировано Jonathan Henrics (07.09.12 02:43:15)

+3

14

-  Сразу будем чепуху придумывать или как?
- Чепухууу? - вяло, однако же не без помощи своего таящегося в бороде оперного таланта изрек Басманов, до самого дна демонической душонки оскорбленный употреблением подобной неприличной лексики сразу после вероломного вмешательства в жизнь простых честных граждан. - Ты, уд срамной, кем здеся приходишься, что речи поганые на люд почтенный ведешь? Нет на тебя управы царской, сын собакин! Убирайся вон!
Бутылка пролетела непосредственно сквозь товарища инспектора, со звоном ударилась о в конец обезображенную кривыми буквами кривую же стену и погребла в своих осколках последнее подобие шанса Арсения смотать, так сказать, удочки из этих доков, минуя мордобой и профилактическое задержание.
Басманов не совсем разобрал, что его так рассердило. То ли это была задница ввалившегося в окно мужика с сияющим значком, занявшая место победной комбинации этих странных прямоугольников с точками перед самым демонским носом, то ли богомерзкая нематериальность мужика второго, поганые речи ведущего, то ли Жонне Хенрикс, щупающий его под кафтаном с положения под стулом. Если же совсем честно, Басманов не совсем разбирал, где он относительно земной поверхности - готов был поклясться, что упал полчаса назад, откуда взялось столько женщин, и почему, раз уж их столько взялось, ему никто не подливает. И чем дольше он не разбирал, тем сильнее сердился, а тут еще этот небритый со своей чепухой и какими-то другими не такими интересными словами, опознанием которых Сенька не утруждал свою несчастную голову.
В сердцах отмахнувшись от щупающего Хенрикса, Басманов совершенно против своей воли прислушался к бормотаниям своего воображаемого друга и обратил свои взоры в сторону, ангельским трясущимся перстом указанную. Казалось бы, туда демон и смотрел все то время, что целился бутылкой, и до того, пока оплакивал свой игровой триумф, на который кто-то сел. Но теперь! Теперь та самая сторона заиграла совершенно новыми красками. Наметанный глаз радовался цвету кровищи, старому знакомому, а второй, тоже наметанный, но ныне косящий от пережитого спиртного, пребывал в искреннем возмущении от каких-то палок с точками после букв. Вот в его время такую срамоту приличные люди никому не показывали, а тут, панимаишь, нарисовал какой-то адепт стрит-арта, прямо в присутствии тех самых приличных людей. Беглый левосторонний осмотр всех присутствующих помог Басманову решить, что во всем виноват тот мелкий с ящиками, последующий правосторонний догадки подтвердил. И правда, кто виноват, как не он - светится, со скейтом, наверняка знает, что значит "стрит-арт". Жаль, Сенька забыл, в чем.
- Так что там таки написано?
Жонне, добрый друг, вытащил Басманова из дебрей воспоминаний о мыслях, что были до мыслей о воспоминаниях, поставив прямо перед ним новую важную задачу - прочитать. Правый глаз был категорически против подобной эксплуатации и подло препятствовал остановке левого не буквах на стене. Но Сенька не так прост!
- Я вижу слова... Два! Два слова. Одно короткое, что твой... короткое. А второе нет, второе не короткое, - демон покачал головой. Инспекторы были забыты, женщины, триумф, пустая бутылка - все ушло на задний план. Басманов стал занят.

+7

15

- А я Метатрону макароны не сварил, - рассеянно подумал Кристофер, когда в эту обитель разврата и грехопадения ворвался как ураган Бертрамина инспектор полиции Блэйк.
Кристофер любил тихие вечера с макарошками и как всегда серьезным гласом божьим. Ангелу казалось, что таким образом он ближе к САМОМУ. Наверное. У него были проблемы с привязанностью. И сегодня, судя по всему, такому вечеру не суждено было состояться.
- Может, стоит сходить к психоаналитику? Хотя нет, он всё равно не поверит в то, что эта человеческая оболочка могла предать САМОГО! Но с другой стороны, человеческие психиатры дюже доверчивы. Скажи им, что кровоточащие деревья приказывают тебе убивать – они и рады провести лоботомию! Хотя может всё дело в самой процедуре вскрытия черепной коробки… Интересно, а у ангелов и демонов в голове есть мозг или они умеют размышлять, потому что они ангелы и демоны? – Кристофер слегка склонил голову набок, пропустив все предназначавшиеся ему сочувствующие взгляды за своими невеселыми думами о столпах мироздания.
Однако, оброненная в его сторону фраза, всё же вывела его из такой уютной задумчивости, заставив Кристофера встрепенутся:
- Отпустите хотя бы разносчика пиццы, - тихое и скромное замечание от Фалета.
- Почему в этом городе меня никто не знает?! Никто не знает, чем я занимаюсь, что делаю и кто я на самом деле такой. Ну, хотя последнее не так-то и плохо. Почему меня не отправили в параллельный этому мир с единорогами и радугами? Почему наказание обязательно должно быть неприятным? Почему у единорогов такая блестящая шерсть? – Кристофер задумчиво нахмурил брови.
- …будем чепуху придумывать или как?
- Я ничего не придумывал! Это действительно так! Они как будто серебряные, переливающиеся нити легкой паутины! – внезапно воскликнул юноша, но заметив направление взглядов всех присутствующих и даже вновь прибывших, он понял, что единорогов эта фраза касалась в наименьшей степени. – Эээ… в смысле, я хотел сказать, что я не разносчик пиццы! Но я был бы не против того, чтобы меня отпустили, и кто-нибудь бы расписался за пиццу. И я бы ушел. С росписью за доставленную пиццу. – Кристофер проследил за направлением взглядов и обнаружил на соседствующей рядом с ним стене обличающую надпись «Я – убийца!», - И я бы даже согласился быть свидетелем на суде этой стены, но, пожалуйста, мне действительно очень нужна чья-нибудь подпись о доставке…
Кристофер поочередно жалобно взглянул на каждого из присутствующих, без особой надежды на то, что его хотя бы отпустят, не говоря уж о росписи за злосчастную пиццу.

+5

16

Многие психологические заболевания в Виспершире можно было считать эндемиками. Хотя для их лечения больше подходили психологи не экзистенциального направления, а экзорцистски-инквизиторского. Но случалось нарваться и на достаточно адекватно реагирующих заложников, из которых никто не рвётся осмотреть внутреннее убранство камер предварительного заключения, не прячется по шкафам и не забывает нервничать. Вот у Тони, например, премило дёргается глаз, а у здоровенного мужика в дальнем углу борода шевелится – возможно, он что-то говорит или в ней у него кто-то живёт, – а вот Джарвис, всё ещё верящий в разумные переговоры с полицейскими при исполнении.
Словом, Блейк наслаждался произведённым на публику эффектом.
– Мистер Блейк, отпустите хотя бы же…
– Не вопрос, Тони, – перебил Блейк, лучезарно осклабившись, – Ты-то можешь идти.
Тут Ломман с другого конца помещения произнёс «Ага». Но это не было «ага», выражающее согласие с предыдущим оратором – это было «ага» равнозначное «я кое-что нашёл», давно знакомое и горячо любимое Блейком ломмановское «ага».
– Так, всем оставаться на своих местах. И тебе, Тони, тоже – прости, но предложение отменяется, - детектив полиции убедительно помахал пистолетом. И надел очки, чтобы разглядеть хоть что-нибудь в сумрачном углу, куда забрался Ломман.
- Да у нас почти чистосердечное, - ни к кому собственно не обращаясь, произнёс Блейк, - Ого, целых девять восклицательных знаков? Вот псих.
Обычно в подобных ситуациях полицейские забирали в участок всех, оказавшихся в радиусе досягаемости лап правосудия: от фокусников и милых старушек с подозрительными чёрными чавкающими пакетами для мусора, до маленьких девочек и случайно-здесь-оказавшихся разносчиков пиццы. И уже в участке им устраивался немилосердный допрос с использованием тактики «приятный коп и коп, приятный во всех отношениях».
Но сегодня у полицейских на руках была целая толпа подозреваемых-заложников, всего один пистолет и отчаянно запаздывающая подмога. Ничего иного не оставалось, кроме как выбрать, кого оставить в покое, а кто сегодня испытает на себе общество «приятных копов». Блейк чувствовал себя как ребёнок в магазине игрушек, знающий, что ему купят не «вот это, это, ещё вот это и самого настоящего термоядерного окто-робо-гаргантюазавра», а пару носков.
Поэтому он решил задействовать запасную систему: «Ломман, скажи мне, почему это был не (вставьте нужное имя), и я, может быть, его отпущу». Какой системой для выдачи ответов формата «он – не он» при этом пользовался Ломман, Блейка не интересовало. Возможно, что считалочками.
И Блейку казалось само собой разумеющимся распределение ролей в их тандеме на «ты – умный, а у меня есть пистолет».
Но, как говорится, работа не приходит в одиночку. Ещё Одна Проблема выбрала для эффектного появления именно это время, при чём у неё была такая походка, словно она выходила на сцену, чтобы исполнить танго, и уже слышала музыку. В миру Проблему звали Теофанией Гамильтон.
- Мисс Гамильтон? – Блейк неуверенно огляделся, проверяя, находится ли он всё ещё там, где находился секундой назад, - Скажите мне, что вы здесь по работе, а не проводите свободное время. Нет-нет, - прервал он сам себя, - лучше многозначительно молчите, мне так нравится, когда вы молчите.
Теперь Блейк прибывал в серьёзном замешательстве; Теофания, которая пыталась добиться от инспектора подобной реакции при каждой их предыдущей встрече, наверняка бы обрадовалась, если бы была всё ещё способна оценивать обстановку. А обстановку она не оценивала, это яснее ясного читалось в радости, появившейся на её лице при виде Блейка.
«Притворяется что ли? – размышлял инспектор, – Наверняка. Надеюсь. А может это она написала ту хрень на стене и сейчас пытается обеспечить себе алиби. Или написала её как раз по пьяни?»
Тем временем детектив усилием воли взял себя в руки. В любой другой ситуации он дорого бы дал за открывающиеся перед ним возможности, но жизнь вообще несправедливая штука, и нечего вестись каждый раз, когда она берёт тебя на слабо.
- Тиффани, душа моя, вы слишком пьяны, а я слишком при исполнении, чтобы я мог так просто воспользоваться ситуацией, - проворковал Блейк, подныривая под руку, распростёртую для объятий.
Проложив себе путь до середины комнаты (ради чего пришлось обойти остолбеневшего разносчика пиццы и заодно расписаться ему в бланке о доставке), Блейк интеллигентно откашлялся, привлекая к себе внимание.
- Дамы и господа! Только сегодня эксклюзивное предложения: дам двадцатку тому, кто первым назовёт автора этих художеств! – пистолет указал на чернеющую в темноте надпись, – За дачу ложных показаний стреляю без предупреждения и не целясь.
Видимо, к похожему решению пришёл угрюмый бородач за барной стойкой. В воздух взлетела бутылка. Пуля Блейка настигла её за секунду до столкновения со стеной, прошив заодно кружок буквы «б» в слове «убийца». И всё бы получилось совсем красиво, если бы вражеский снаряд не успел угодить в цель – голову Ломмана.
Бертрам мог закрывать глаза на многое, считая чужие сомненья в своём профессионализме, психическом здоровье и существовании. Но если что-нибудь подобное начинало касаться Ломмана, он переставал себя контролировать. Не говоря уже о самом факте использовании напарника в качестве мишени для дартса.
Блейк выхватил из рук разносчика пиццу и запустил её в сторону распоясавшегося мирного населения. «Наверное, анчоусы плохо вычёсываются из бороды,» - думал он, одновременно составляя в голове объяснительную для Рида с пояснением, что новую гражданскую войну начали не они, и гадая, кто из носителей бород его всё-таки прикончит.

+6

17

Джарвис вел себя довольно расслабленно и спокойно, несмотря на полицию, к которой уже давно привык, и даже то, что на стене красной краской неизвестно когда кто-то успел написать эту дурацкую надпись. Учитывая количество упившихся вокруг, было даже неудивительно, что у кого-то на подобное хватило фантазии, и удивительно, что хватило концентрации.
- Это же ясно, как… - Джарвис считал, что странно ему продолжать эту поговорку до конца, потому осекся. - Чего тут неясного? Тот, у кого был доступ к крови, и виновен.
И вот тут в голове демона один за другим раздались два громовых раската - сначала появление Вайолет, после которого он порадовался, что его руки не лежат сейчас ни на чьих талиях, плечах или других интересных местах, а затем выстрел и звон стекла, а также падающий полицейский. Увернувшись от пиццы он в два прыжка оказался рядом с женой, притянув ее к себе - кто знает, что еще взбредет в голову полиции.
- Решила устроить себе культурно-развлекательный вечер, дорогая? - тихо промурлыкал он в ухо супруге. - И без меня?
О том, что он и сам решил культурно проиграться в пух и прах в домино, он естественно и не задумался. В конце концов, кто тут самый раздолбай, которому и положено так себя вести?
- У бармена, кстати, есть доступ к крови - он подаёт стейки! - вновь обратил он внимание Блейка на свои дедуктивные способности. - И тут бы не помешал врач.
Он кивнул на напарника Блейка. Белет просто блистал интеллектом и сверкающими латами.

Отредактировано Walter Jarvis (25.09.12 16:55:07)

+3

18

Найджел сурово поджал губы. Общеизвестно, что хуже женщины на корабле - только женщина на месте преступления. А тут целых две женщины разом. Не многовато ли для одной авантюры?! Вряд ли они пришли сюда обсудить последние веяния моды. Мисс Гамильтон, подкрадывающаяся в ритме танца к Бертраму, внушала ему более сильные подозрения, ибо была окутана довольно стойким ароматом виски. Концентрация сигаретного дыма вокруг нее превышала плотность идентичной завесы над всеми остальными.
Публика между тем восприняла надпись неоднозначно. Послышались перешептывания, перепихивания и переосмысления происходящего вслух. Ломман секунду послушал невнятное бормотание про письмена и знамения из-под стола и сделал мысленную заметку - "допросить на предмет вхождения в секту философского пьянства". Застенчивый разносчик пиццы явно витал где-то в облаках. Мало того, что вначале он выдал пару предложений, совершенно оторванных от действительности, так еще и принялся отпираться. Как это не он? а кто тогда разносчик пиццы?! Мэр города? Битлмэн? Чушь несет, и притом совершенно очевидную. Да еще и "отпустите". Нет уж...
- Расписаться распишемся, но что отпустим - не жди - предупредил Ломман, по-прежнему с интересом взирающий на треклятую надпись на стене.
Блейк тем временем развлекался как мог. Что ж, кто-то должен концентрировать на себе внимание толпы и отвлекать ее от составления заговоров. В конце концов, за душераздирательность и животрепещущность в их тандеме всегда отвечал Бертрам. Особенно виртуозно это удавалось ему, когда он расстилал перед Ридом длинные отчеты, полные героизма и трагических роковых случайностей.
Маловато - подумал Найджел про двадцатку, молчаливо одобряя предупреждение о стрельбе без предупреждения.
- Ты, уд срамной, кем здеся приходишься, что речи поганые на люд почтенный ведешь? Нет на тебя управы царской, сын собакин! Убирайся вон! - Ломман с интересом приподнял эктоплазменную бровь, поворачиваясь к говорившему. Какие, однако, сегодня перлы попадаются...хоть сейчас в музей реликтовой современности. Пока инспектор мысленно листал разговорники, силясь применить на практике знания пройденного курса "Допрос свидетелей в условиях полилингвистической среды", ему прилетело по голове. А точнее, в голову. Оценить силу и меткость броска он не смог в силу особенностей существования, но брошенной перчатке все же возмутился. Нет, мертвые, оно, конечно, сраму не имут, но все-таки... Ответный ход за него совершил Бертрам. Бесспорно, это могло быть и местью, но если бы коллега сделал это чисто машинально, Найджел бы вовсе не удивился. Фрисби, знаете ли, заразная штука. Пицца просвистела в воздухе, сея вокруг ошметки анчоусов, морковные звезды и нечто нелицеприятное грязно-зеленоватого цвета.
Похоже, сегодняшний отчет будет особенно героическим... Вслед за этой мыслью инспектор посмотрел еще раз на стену, украшенную абстракционистским пейзажем из крови, виски, осколков стекла и пулевого отверстия и скучным тоном, позаимствованным на время у начальника, произнес:
- Гражданин, вам вменяются: посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа в целях воспрепятствования законной деятельности указанного лица, а также публичное оскорбление представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей - он посмотрел в сторону озадаченной бороды и пояснил - Пошто непотребно твориши? Печалит деяние твое витязей. А вы, мистер Джарвис, - Найджел послал потусторонний взгляд по вышеозначенному адресу, - ежели разумеете вельми...тьфу!...раз больше всех понимаете, будете первым, кто сыграет с нами в увлекательнейшую игру под названием "Кто, Зачем, Почему". Изложите-ка нам свою точку зрения на хронику всех произошедших событий с подробными пояснениями что, к чему, какого лешего и куда. У остальных семь минут на то, чтобы собрать мысли в кучку и сочинить более правдоподобное вранье, чем то, что сейчас лихорадочно придумывается, судя по выражению ваших лиц. И имейте в виду - никто отсюда не выйдет, пока не отчитается долго, медленно и обстоятельно по всем вопросам. Примите также во внимание, что убийство инспектора в данном случае не будет являться спасительной лазейкой от правосудия, ибо один из них уже давно мертв, а значит, в любом случае посадит вас в тюрьму. За дачу ложных показаний или за убийство другого сотрудника полиции - это уже вам решать. Но за убийство будет больше, не сомневайтесь. Время пошло! - Ломман бегло глянул на часы, висящие на стене и меланхолично направился к Джарвису.

Отредактировано Nigel Lomman (03.10.12 17:25:32)

+3

19

В тайной кладовке под кодовым названием "Кладовка для персонажей третьего плана" звякнул замок. Жахнула дверь.
По полу процокали каблуки - громко и слегка заплетаясь.
Из темноты, тесноты и безвестности к честной компании выбежала девушка. Она была одета как официантка - собственно, она и была официанткой, нанятой для обслуживания доминошников. Вдруг кому-нибудь захочется выпить затхлой воды или понюхать плесень на печенюшке - нельзя ведь игнорировать его нужды.
Она бежала с таким изменившимся лицом, будто бежала к пруду.
- Убийца дворецкий! Дворецкий!!! Кто бы мог подумать! - кричала она, взмахивая руками, как профессиональный шаман, вызывающий дождь. Юбки взметались, обнажая крепкие ноги в кружевных чулках, грудь колыхалась в плену глубокого декольте, тонкая талия делала то, что положено тонкой талии - была.
- Убийца! Дворецкий! - обличающий перст указал на нежно синеющего Матариэля.
Наступив на ногу кому-то невезучему острым каблуком, ткнув грудью в глаз кому-то везучему, официантка остановилась, нервно заламывая руки и комкая фартук.
- Дворецкий! - вскрикнула она снова и лишилась чувств прямо на Хенрикса, как бы это ни звучало.

+1

20

Господь Бог создал людей по своему образу и подобию, и это знают все. По чьему образу и подобию он создал ангелов - вот действительно интересный вопрос. Кем бы ни было это удивительное существо, мозгами оно не обладало. Нет, не в смысле умом - ангел есть чистый ум, иногда настолько чистый, что в нем не найти даже примеси инакомыслия или здравого смысла, один только вечный безграничный ум - а в смысле непонятным своенравным серым веществом. Удивительным лично для Матариэля всегда было то, как его коллеги ловко управляются с этим человеческим мозгом, вселяясь в новое тело. Они как будто заранее знают, куда и как все лучше сложить, чтобы безграничные знания были под рукой, бесконечная мудрость не занимала слишком много места, а абсолютную веру не поела моль.
Матариэль так не умел. Возможно, ему это восполнилось двойной порцией справедливости или его собственной вишенкой на торте - заботой о других. Может быть, раньше ангел это даже умел не хуже других, но способность потерялась в завихрениях его чистого ума, завалилась куда-нибудь за всепрощение или ее придавило немалой скромностью - одному Богу известно.
Уверенно можно утверждать только одно - с мозгом Матариэль управлялся из рук вон плохо. Стоило ему отвлечься на пришедший от какого-нибудь, скажем, сфинктера сигнал, и случайная часть безграничных познаний о мире тут же терялась в переплетениях нейронов, чтобы найтись в момент, когда будет более всего бесполезна.
К счастью, думал наш неисправимый оптимист, терялись именно знания-умения-навыки, а не доброта или, чего доброго, пылающий меч обращающийся. Без ЗУН обойтись можно, вон люди в большинстве своем не знают, что земля плоская, а вокруг нее вращается шар любви Господней, согревающий нас теплом своим. Или нет...забыл.
Вот об этом-то и речь! Матариэль вечно что-то забывает. Вот сейчас он забыл как читать, зато вспомнил ритуал призывания Божественной Куропатки Чир, который без особого практического результата, но с большим воодушевлением практиковало одно заблудшее племя, пока не вымерло.
Замутненное сознание Джонатана, как его, Хенрикса, в чтении помощи не оказало. Надпись на стене не содержала информации о выпивке, занимательных развлечениях в горячем и узком кругу друзей, способах изготовления наркотиков, изгнания сверхъестественных сущностей из своего тела или хотя бы инструкции "Как убить себя силой мысли". А потому интереса для тонущего в пучине отчаяния и выдуманных алкогольных паров сознания не представляло.
Ангел сосредоточился. Все вокруг радостно встало с ног на голову.
И тут...прозрение!
- Убийца, - прошептал Матариэль слабым голосом, буквально почувствовав, как какой-то важный факт начинает от него ускользать в дымку забытия. - Уби-и-ийца, - протянул он уже погромче, но все равно жалобно и в общем гвалте незаметно.
Убийства были ему отвратительны. Что может быть хуже убийства? Отвечая на поднявшуюся в душе Духа волну отвращения и ужаса, тело мелко задрожало.
На задворках разума зашевелился забитый червячок личности Хенрикса, почуяв неожиданную слабость.
И все прошло бы незамеченным, ангел взял бы себя в руки и вернул бы самообладание...кхм, обладание Хенриксом, если уж на то пошло. Но мир был настроен решительно против.
- Убийца! Дворецкий!
Тот, кого со стороны все принимали за того-незаметного-тихушника, подскочил, отпихнув чувства, которых так неосмотрительно лишилась официантка, и издал нечленораздельный вопль. Вопль, начавшийся как слегка фальшивый, набрал сил в петушиной груди Хенрикса и успел облететь окрестности прежде чем навеки затеряться в темных сырых доках.
Говорят, там и по сей день, если прислушаться, можно расслышать отголосок того вопля.
А испуганный тихушник взобрался, тем временем, на стол, раскидав бесцеремонно все добро, глубоко и сипло вдохнул и выдал, не заботясь о каких-то там паузах:
- Тысяча зловонных чертей, что это было? Оно исчезло? Оно пропало? Оно ушло? Оно вернется? Убийца! Убийца среди нас! Убийца дворецкий! Дворецкий! Что же вы стоите?!! Бегите, хватайте, вяжите! Валите его, стреляйте его, не дай ему уйти! НУ почему все стоят?!! Вы все заодно?! Заодно с ним?! Вы все убийцы?! А может вы черти все? Дожидались свободного местечка?! Нет, сукины дети, я вам не дамся! Хватай убийцу! Боже храни королеву!
С этими словами человек, который теперь уже точно был никем иным, как Джонатаном Хенриксом, спрыгнул со стола и шустро выскочил в окно.
Унося в своем измученном мозгу лишившееся сознания сознание ангела, забывшего о своей бессмертной натуре.

Отредактировано Jonathan Henrics (13.11.12 22:17:56)

+3

21

Арсений Басманов, в девичестве Амон, все свое сознательное существование крайне отрицательно и с ярко выраженным приступами агрессии реагировал на такую, казалось бы, простую и привычную среднему гражданину вещь, как рыба. В отличие от всех остальных необъяснимо ненавистных ему вещей, рыба оправдывала вызываемую ей ненависть уныло и обыкновенно - аллергия, дес - после чего махала в воздухе отменно проваренным, прожаренным, почившими, а иной раз даже еще подвластными разуму плавниками, корчила неприличные лица в случае их остаточного наличия, и удалялась в закат от стремительно покрывающегося выразительными струпьями Басманова. Оставшись наедине со своим унизительным недугом, Арсений выл, кричал и матерился все то недолгое время, что не чихал, распространяя бациллы чистейшей ярости по всем находящимся рядом жертвам этого пост-рыбьего веселого праздника холокоста. Ох эта демоническая аллергия, сказал бы он вам в светской беседе за чашкой оттопыренных мизинцев, если бы знали о сием недуге в ангелочеловеческих кругах, простили бы рогатой братии, по крайней мере, одну шестьдесят шестую всех их богомерзких проступков, они, натурально, заслуживают свою скидку. Увы, какой же вы в задницу демон, раз демонстрирует при всем честном многонациональном обществе свои слабости да выписки из медкнижки, право слово?
А Сенька вот демон. Оттого и бросил свое интеллектуально филологическое занятие на его драматичном кульминационной моменте, а потом и свое увесистое туловище к ебени матери под надежную защиту барной стойки, барных стульев, а потом соседнего стола, ибо, конечно же, силу броска не рассчитал, завидев первый же вывалившийся из коробки анчоус. Карма сжалилась, наверное, она тоже не любила недомертвых, и вся рыбная артиллерия обошла подобстрельного стороной, так что почтенные зрители со всей сцены поимели только разбросанную мебель и остекленело протрезвевшего Басманова-из-под-стола, отпихивающего от себя ножкой стула ошметки пиццерийного производства и яростно кивающего на все обвинения стражепорядковичей. Главное, чтобы никакой нахрен рыбы.
А тем временем пресвятые угодники подбросили еще больше женщин в пламень происходящего. Пугающая своей неудержимостью подброшенная благополучно обошла стороной сотворенную Басмановым баррикаду, а вот воображаемому другу так сильно не свезло. Сенька уже и попрощался с ним мысленно, и эпитафию сочинил, все ж таки быть задавленным сиськами официантки это смерть достойная, почти героическая, однако же Хенрикс умудрился расстроить все лучшие демонические чувства товарища этим вот своим вскакиванием и этими своими воплями. Вопли слушать Сенька, конечно, не стал - он бы столько дней знакомства с Матариэлем не пережил, если бы каждый раз слушал, - а вот за ногу, на всякий случай, схватил, акробатическим пируэтом вывалившись в разбитое ангелом в благородном порыве паники окно. Кажется, просто снести это здание после сегодня было бы актом милосердия.
Удачно разместившись сбоку от распределенного по плоскости Хенрикса с самой что ни на есть наружи вонючей комнаты, Басманов решил, что вести обвиняющие присутствующих речи можно как никогда свободно. В конце концов, вода у Висперширских доков место наибезопаснейшее, что-что, а рыба там уж точно не водится. Осознание соли беседы, а там и перца надписи, трезвую голову нагнало быстро, вот Сенька и вооружился указующим перстом плохо скрывающегося от полиции дебошира.
- Ну это же очевидно! Очевидно же! Вот нет бы сразу все решить, так даже залепить лепешкой со срамотой в меня успели, ироды! – то, что его никто не понял, понял даже сам демон. – Убийца, говорю, очевидный! Вот же стоит, с ящиками. Ну, уже без ящиков. В глаза ему только гляньте, точно вам говорю, живодер.
Сенька отряхнул руки и деловито поправил свой элегантный начес. Ничего сами сделать не могут.

+4

22

Взгляды всех присутствующих устремились к официантке, как металлическая стружка к магниту, а потом описали небольшую дугу и упёрлись в пол. Обморок стал эффектной концовкой её выхода, окончательно побив фееричное появление полицейских. Несколько секунд молчания, и они, то есть взгляды, начали с беспокойством пересекаться между собой, наталкиваясь тут и там на растерянные пожимания плечами.
Блейк насторожился. В десяти случаях из девяти после появления ценного свидетеля виновный сам выдаст себя неосторожностью: словом, жестом, мимикой… Или вскочит и с воплями ринется через окно. Бинго!
Инстинкты (позаимствованные, похоже, большей частью у казенных собак) взяли управление на себя. Блейк машинально ринулся в погоню, но чрезвычайно сильно удивился, настигнув преследуемого уже у окна. Более того, преследуемый оказался настигнут ещё кем-то буквально за секунду до, и повален навзничь, видимо, для удобства в дальнейшей эксплуатации.
Глянув на свою руку, сжавшую лодыжку беглого подозреваемого, детектив медленно, - будто это была детская игра соедини-по-точкам, а его взгляд представлял собой фломастерную линию, - поднял глаза. Там, где должна была оказаться другая нога, комплектная первой, находилась рука, на конце которой произрастал буйный бородач, на нем буйная борода, а из бороды доносились громкие рявкающие слова. Он выражался ненамного более ясно, чем юная Клодия «Моль-в-шкафу» Кентон, но вроде бы (как и она) твердил что-то про убийцу. Это раз. И поймав беглого субъекта, он действовал в интересах следствия – это два. Похоже, Блейк до сих пор чего-то не знал о найджеловской силе убеждения.
И всё-таки мысль «хорошо, что ему пока не до меня» мелькнула в голове детектива, когда он клацнул браслетами наручников вокруг чужих щиколотки и запястья. Это был третий из основных полицейских рефлексов (второй касался предупредительных выстрелов и вопроса «здесь есть кто-нибудь?»): пристёгивай всё, что удобно лежит, после того, как оно активно сопротивлялось аресту.
Резвый парнишка был втащен внутрь помещения за шкирку, стукнут головой об раму, и усажен на подоконник. От него так пахло алкоголем, что впору было строить теории о существовании помимо углеродной жизни, жизни не на основе этанола. Блейк попытался отогнать навязчивую картину, как бородач в ярости раскручивает мертвецки пьяного бедолагу у себя над головой.
Пришло время завершающего акта.
Бертрам встал в центре комнаты и закурил трубку. Он внезапно стал казаться выше ростом, а на задворках слухового восприятия присутствующих заиграла мелодия скрипки. Детектив обвёл их лица задумчивым взглядом, точно таким, каким предвосхищают обычно фразу вроде «я собрал всех вас здесь, чтобы…».
- Дело раскрыто, дамы и господа.
Вообще-то произносить речи на публике Блейк не любил, но данный момент того стоил.
- Всё оказалось эле… очевидно. Свидетельница описала виновного как дворецкого, это чрезвычайно важные показания. Кого она могла принять за такового? Нам остаётся выяснить это методом исключения. Вот например Тони, - Блейк указал на Майлса мундштуком трубки и смерил его взглядом сороки, увидевшей блестяшку, - Отпадает.
Мадам журналистка никогда бы не позволила бы себе поставить девять – девять, дамы и господа! – восклицательных знаков разом. Эмм, в этом я просто уверен.
Мисс Джарвис пришла позже всех, и можно было бы предположить, что она вернулась, сделав круг после совершения преступления, ради обеспечения себе алиби, но она встретила тут мистера Джарвиса. Который, в свою очередь, находится здесь давно и,  может быть похож на убийцу, но никак не на дворецкого.
У мальчика с пиццей руки были заняты пиццей, он не мог писать. Иначе он  расписался бы в бланке о доставке пиццы самостоятельно,
- Блейк походя похлопал разносчика по спине, - Возможно молодой человек неграмотен.
Остаются вот этот и этот,
- мундштук обвиняюще ткнулся в сторону расположившихся у окна субъектов, поделивших на двоих одни наручники.
Нда, откровенно говоря, ни один из них не годился в чопорные старые слуги, питающее слабость к птичкам из отряда воробьиных овсянкам. Особенно тот, что с бородой. Надежда оставалась на плохое зрение официантки. Или её слабоумие. Надежда умирает последней, как говорится. Правда, если ещё откровеннее, из присутствующих на роль дворецкого в малобюджетном спектакле походил разве что инспектор Ломман.
- Дворецкий может быть только один, - глубокомысленно изрёк Блейк, пуская облачка дыма, - Второго мы забираем в качестве понятого для дальнейших разбирательств. Эмм. Всем спасибо за внимание.
За окном послышалась приближающаяся полицейская сирена.
Занавес. Поклон.
- Приносим извинения за беспокойство, эмм. Найджел, ты бы помог, а?
Задержанных отконвоировали через окно.
Титры. Продолжение следует.

+3

23

КВЕСТ ЗАВЕРШЁН

0


Вы здесь » Задверье » завершённые квесты; » квест 3.4. кто из вас умеет писать?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC