Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » чердак; » Пришла пора подумать о делах: о башмаках и сургуче, капусте, королях.


Пришла пора подумать о делах: о башмаках и сургуче, капусте, королях.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Место: Туалет захолустного бара "Узкая тропинка", что в Тёмном переулке.
Время действия: сентябрь 1975-ого
Действующие лица: Кейнс, Блейк
Краткое содержание: О ключах, делах, сантехнике и попытках интеллигентно поговорить в не располагающих обстоятельствах. В конце концов, это когда-нибудь должно было случится.

Отредактировано Bertram Blake (19.05.12 21:36:04)

0

2

Кейнс пристально и чуть свысока поглядел на самого важного человека в Виспершире. Тот ответил ему непроницаемым взглядом.
Намётанный взгляд детектива моментально определил в оппоненте человека незаурядного, хоть и слегка перекормленного. Также явно прослеживалось хорошее происхождение, цепкий ум и, что уж тут, нарциссизм.
Аристотель Кейнс улыбнулся своему отражению в зеркале и, чуть брезгливо поджав губы, подставил руки под струю горячей воды.
В баре "Узкая тропинка" случились плохая и хорошая вещь. Плохая: одной из официанток кто-то врезал по голове молотком. А она от такого с собой обращения взяла и умерла. Хорошая: делом таинственного любителя кардинальной трепанации занялся не кто-нибудь, а Аристотель Кейнс.
- И что же мы имеем, Китти? - звучным голосом спросил гениальный сыщик у своего помощника, который в этот момент вкалывал одновременно на трех работах где-то на другом конце города. Аристотель об этом как-то подзабыл. - Мы имеем паб, туалет. Три кафельные плитки разбиты, мыло дешёвое, полотенце одно и со следами полупереваренной пищи. Отсюда следует, что в соседнем зале лежит труп!
Ассоциативная дедукция была особенным изобретением сэра Кейнса. Но он не мог ею поделиться ни с кем из страждущих, хоть и был по природе человеком широченной, как улыбка, души. Никто не мог её постичь. Конечно, всегда оставался метод вдалбливания знаний, но труп официантки подтверждал, что это не самый удачный способ.
- Итак, Китти, с твоей помощью я раскрою это дело ещё до приезда этих профанов. Твоя роль в этом расследовании очень важна. Ты будешь внимательно слушать меня и ловить каждое слово, хорошо?
Кейнс снова оглядел туалет, пытаясь увязать улики с трупом Лейси Гир.
- Ага, - сказал он. - Туалетных кабинки всего две. Значит, она была правшой. И очень пунктуальной. И знала своего убийцу очень хорошо.
В углу кто-то тишайше всхлипнул. Это были остатки здравого смысла.
- Судя по цвету туалетной бумаги, удар был нанесён не табуретом, на который непременно подумают профаны. Предполагаю бутылку вина. Дешёвого и препаршивого. - Аристотель внимательно воззрился на потолок. - Полусладкого, - вынес он вердикт, оценив степень отслоения штукатурки.
Самой дорогой вещью во всём туалете был небрежно повешенный на батарее зонт с биркой "Собственность великого детектива Мистера Икс". Вся прочая обстановка щедро делилась информацией.
- Очень важно, чтоб на данном этапе в мою работу не вмешались профаны. Они могут испортить картину преступления. Сам знаешь, Китти, эти слуги закона на жаловании (подумать только! кто же платит жалование слугам?!) так и норовят бросить где-нибудь спичку, окурок, подозреваемого. А истинный профессионал способен понять всё, взглянув на отпечаток чьего-то зада на раковине! Хм... Судя по брызгам воды, сюда кто-то направляется. Будь наготове, Китти, схватим его!

+4

3

Огромный шкив истории вращается со скоростью одного оборота в столетие, приближая более мелкие шестерёнки на встречу друг к другу. Однажды случится так, что один день повлияет на ход истории. Но именно тот день зацепился за зубчатое колёсико энтропии, заставляющее стрелять палки и целое стадо мартышек писать романы-эпопеи.
Инспектор посмотрел на часы: они отстали так сильно, что начали спешить. А в далёких жарких странах, - подумал Блейк, - сейчас самом разгаре сиеста. Он бы не отказался от сна и кофе или на, худой конец, жаркой страны без того и другого.
Блейк направлялся в туалет бара, чтобы переждать там неловкие попытки младших констеблей взять показания у рыдающих официанток. Всё итак ясно: убийство в «Узкой тропинке» не трагедия, а «бытовуха», даже скучно. Его до сих пор направляли на такие дела только для того, чтобы курировать новичков. Нет, пусть молодняк дрессируется сам, а Блейк проведёт это время с пользой для себя лично. На ходу он достал трубку и начал набивать чашечку табаком.
Подойдя к туалету, инспектор насторожился: из-за двери раздавался голос, он был один, но явно увлечён беседой. Кому бы он не принадлежал, Блейк совсем не желал делить с его обладателем временное убежище.
- Попрошу очистить помещение, в баре произошло убийство, - безапелляционно заявил Блейк, перегораживая выход. Ага, сейчас, дать уйти подозрительному свидетелю или свидетелю подозрительности. Впрочем, зрительные нервы принесли дурные вести: рыжие, вездесущие, наводящие на мысли о хлебобулочных изделиях, с презрительным взглядом, как у… как у… кота, - мысленно сдался Блейк, не желавший даже думать комплименты Аристотелю. Это был единственный человек, для которого комиссар бы с радостью посторонился и придержал дверь, особенно, если бы Аристотеля вывозили через неё вперёд ногами.
Приблизительно в пятидесяти процентах случаев нераскрытых полицией дел виновен был Кейнс. Не то чтобы эти дела оставались совсем нераскрытыми - но они были нераскрыты именно полицией. Что негативно сказывалось на общей репутации, зарплатах и умение Рида выражать свои мысли в диапазоне ниже 80 децибел… Поэтому в участке висел рыжий фоторобот (вопреки правилам - с улыбкой). В памятке для новичков после пункта «Что делать, если вас тошнит при виде трупа?», стояло подчёркнутое «Убедитесь в полном отсутствие поблизости Аристотеля Кейнса!» и далее этот пункт повторялся ещё несколько раз. А в курс подготовки констеблей с некоторых пор входил ряд строго засекреченных лекций под кодовым название «План А» (которой, возможно, не имеет к вышеперечисленным фактам никакого отношения).
- Аристотель! – пропел Блейк, - Какими судьбам? Как сам? Как Твой Этот?
О Харди полицейские тоже не забывали, правда предпочитали именовать как «… и Этот его»
- Как хозяйство? Как-ого чёрта ты тут забыл?
Убедиться в отсутствие Кейнса – легко, а что делать, если присутствие уже превысило отсутствие и грозится выйти из берегов? Блейк собирался импровизировать в присущей ему манере: немного хамства, дыма и металлического звона не помешают даже в перерывах между расследованиями.
Истории известны случаи взаимовыгодного и даже взаимовежливого партнёрства между частными сыщиками и полицейскими, взять хотя бы сотрудничество Эклера Пюаре и капитана Гастритингса. Но не с Аристотелем, только не с Аристотелем, это невозможно.
- Я предлагаю консенсус: ты уходишь. Сам и сейчас, - улыбнулся детектив и закурил трубку. Всякие переговоры надо начинать с обозначения своей позиции, а не с угроз, поэтому Блейк не добавил, что в противном случае хочет переломать Кейнсу ноги.

Отредактировано Bertram Blake (20.08.12 01:30:18)

+5

4

Шаги приближались. Ассоциативная дедукция подсказала Кейнсу, что в туалет направляется зомби не первой свежести. Когда открылась дверь, оказалось, что дедукция была права, хоть и по-английски насмешлива.
- Бертрам, добро пожаловать! – Аристотель расцвёл, как гигантская мухоловка.
Широко расставленные руки, которыми Кейнс собирался хватать подозреваемого, убедительно изобразили раскрытые объятия.
Аристотель следовал истинно высокородным принципам: чем больше тебе не нравится человек, тем более задушевно ты должен вести себя с ним. К Блейку (глава профанов! Самый профанский профан!) Кейнс относился с такой неприязнью, что ещё немного – и пришлось бы делать предложение.
Теплейше обняв своего в каком-то очень недалёком роде коллегу (вооружён, пояса смертника нет, средняя степень немытости), он танцевальным пируэтом развернул его и оказался спиной к двери. Всё это действо сопровождалось такими волнами счастья, что дверной косяк вспомнил о весне и попытался пустить зелёный побег.
«Надеюсь, Китти не нападёт на него сейчас. Нужно выжать информацию. Хм, а где Китти?»
- Простите, комиссар Блейк, я не могу очистить помещение. Для этого существуют специальные люди, - секунду подумав, Аристотель решил снизойти до умственного развития собеседника и сделал движение, будто помахивал воображаемой метёлкой. – Понимаете, дорогой, людям за это платят, и они чистят. А я детектив, это совсем иное, - приосанился он.
По его мнению полицейские марали саму идею расследования. Любой, кто может сложить два и два, должен задуматься о возможном вреде, если заработная плата большой группы невыспавшихся раздражённых людей будет зависеть исключительно от того, совершаются ли преступления в городе. Но петицию за упразднение полиции почему-то никто не подписывал. Видимо, со сложением простых чисел у висперширцев дела обстояли не очень.
- О, прекрасно, всё прекрасно. Только вот у Орандж выпадает шерсть, у Индиго зубной камень, а Грин мучается экземой между пальцев. – Аристотель был свято уверен, что если человек спрашивает, как дела, он готов услышать подробный отчёт. – Этот? Вы про зонтик? Он тоже в порядке. А как дела у Лейси Гир? Я слышал, её убили. Ай-яй, бедняжка.
Цепкий взгляд обшарил помещение. «Где же Китти, он не мог сбежать в такую минуту».
- Дорогой мой, не курите, прошу вас. Тут же кошка, - Аристотель указал глазами на свой саквояж. После чего отобрал у Блейка трубку и глубокомысленно повёл ею перед лицом копа. – Вы ведь понимаете, я не могу уйти, когда серьёзное преступление может остаться без внимания профессионала. Вы уже осмотрели бар? Не было ли там окровавленной бутылки вина? Не сомневаюсь, этот факт ускользнул от вашего внимания.
Широкие жесты, удерживающие взгляд глаза и быстрая речь были призваны отвлечь внимание от пяти секунд, в течение которых левая рука частного детектива была заведена за спину, и от тихого скрежета.
- Дело в том, дорогой мой, - продолжал он, - что Лейси была моей... племянницей. Да, племянницей по внучатой линии. Вы ведь понимаете, аристократы должны заботиться о своих нищих родственниках. Если бы вы были моим племянником и вас убили бы, о, я немедленно сорвался бы на место преступления. Так что я не могу уйти, пока не узнаю, кто это сделал.

Отредактировано Aristotle Keynes (21.05.12 14:36:35)

+5

5

- Какая встреча! – дипломатично обойдясь без лезущих в голову эпитетов, откликнулся Блейк, выкручиваясь из кашемировых объятий Кейнса. Если разница их габаритов становилась очевидной, Блейк чувствовал себя неуютно. О каком честном бое идёт речь, когда повалить соперника можно только при помощи рычага? Частник от переизбытка чувств крутанул инспектора вокруг своей оси, как партнёршу по твисту. Тут Аристотель, похоже, попытался выразить свою любовь ещё и дверному косяку, уж очень плотно он к нему прижимался. Вряд ли он хотел ретироваться, занимая позицию у двери, потому что весь вид Кейнса при этом являл собой неспешную обстоятельность – с таким видом не убегают, а готовятся к длительной шахматной партии.
Несмотря на буйство позитивных эмоций превысившее ожидания, Блейк усиленно следовал собственной установке не терять бдительность. Так, например, холёная длань, ласково похлопавшая оттопыренный пистолетом пиджак, получила ощутимый щипок. С каждым разом встречи с частным сыщиком становились всё более дружескими, а объятья всё более тесными. Бертрам очень старался не напрягаться по этому поводу и не ловить слухи о личной жизни Кейнса, хотя с некоторых пор стал замечать на себе косые взгляды коллег. Но в глубине души он оставался спокоен: их с Кейнсом обоюдная ненависть, закалённая личной антипатией, профессиональным соперничеством и парой неприятных историй с участием кошек, была постоянной и непоколебимой, как настоятельница католического монастыря.
- Ммм, Аристотель, новые духи? – поинтересовался Блейк, втягивая носом воздух, успевший лоскутами прилипнуть к нему и его одежде. От этих будет ещё сложнее отмыться, чем от прошлых. Запомнить запах ему приходилось, чтобы сразу отличить парфюм жертвы, убийцы или вора от следов посещения места преступления Кейнсом.
- Обычно их называют уборщиками, - подсказал инспектор, - Ты опять забыл слово? Стареешь, мой друг. Тебе бы съездить на юг, отдохнуть, попить рыбий жир… У каждого своя работа, и я не понимаю, Аристотель, зачем тебе каждый раз оказываться там, где проходит моя.
Он слишком давно знал Кейнса, чтобы рассчитывать, что тот пропустит мимо ушей хотя бы один вопрос. В первые годы вынужденного плотного общения с Аристотелем именно это его качество доставляло Блейку основную массу запоминающихся моментов, наполненных перечислениями кошачьих успехов и недугов. Так было до тех пор, пока Блейк не научился обращать его в свою пользу. Конкретно сейчас он, заведя руки за спину и не переставая широчайше улыбаться, незаметно снял с пояса наручники.
Как таковой Плана у него ещё не созрел, только профессиональное предчувствие, что действовать придётся неаккуратно. Иногда Блейк подумывал самолично убить Кейнса, спрятать труп, взяться за расследование и, посыпая голову пеплом и ссылаясь на некомпетентность полиции, никогда его не найти. Впрочем, бывало что Блейк подумывал о переселение душ в морскую гальку и внеземном происхождение картофельных пончиков - и ещё о многих болезненно ярких радостях, которые генерировал мозг, не получив обещанного трёхчасового сна.
Во всём мире, - грустно подумал Блейк, - Сейчас можно наблюдать редкое явление: отсутствие Кейнса. Везде, кроме этих жалких восьми квадратно-кафельных метров.
С другой стороны, туалет внезапно стал центром ещё более экзотического явления: у Блейка отобрали трубку. Внезапно. Этого с ним  не случалось с двадцати лет. Даже фамильярный щелчок по носу не возымел бы похожего эффекта.
Кулаки непроизвольно сжались.
Мирные переговоры кончились не начинаясь.
... Блейк с ужасом осознал, что, если Кейнс привстанет на носочки и вытянет руку вверх, до любимой трубки придётся прыгать, как котёнку за игрушкой-удочкой.
Инспектор пожал плечами и вынул из внутреннего кармана запасную трубку.
- Запах никотина убивает кошку. А ваш юный паж тоже там? – Блейк мундштуком указал на саквояж, - Что-то его не видно, я волнуюсь, вдруг вы его убили? Нет-нет, я уверен, такое может произойти только в случае самообороны. Если бы он напал на вас, то есть, но вы же держите ухо востро, правда? Так поступил бы на вашем месте любой разумный человек, я имею ввиду, что ваш напарник чрезвычайно нервный и впечатлительный юнош, не стоит давать ему в руки оружие.
Щёлк!
Отвлечение внимания болтовней было одним из немногих приёмов в арсенале Кейнса, которым Блейк не гнушался пользоваться. Выглядит подозрительно, действует безотказно и не требует реквизита – идеально для замкнутого пространства.
Племянница? Врёшь, рыжая флегма. От чего отвлекалось в это время внимание Блейка, разобраться пока не хватило времени.
- Мои соболезнования, - заглянув снизу вверх в глаза Аристотелю, сказал Блейк и доверительно похлопав его по руке. Щёлк!Обещаю рассказать все подробности дела. А вы пока подождите меня тут, хотите принесу сердечные капли? Какое потрясение, какое потрясение!
Блейк отпустил руку Кейнса, от запястья которого теперь тянулась цепочка наручников; второй её конец обхватывал трубу батареи. Бертрам помахал ключами перед лицом частного детектива.
- Ничего личного, - инспектор немного задумался и поправился,  - Хотя нет, именно личное.
Собственное счастье вечно приходится творить самому, как и собственное отсутствие Кейнса.

Отредактировано Bertram Blake (20.08.12 01:34:07)

+5

6

Блейк вдруг озаботился здоровьем конкурента. Причём сделал это так, что Аристотель вспомнил о своей бабушке. Та была такой же бородатой и доброй.
- Попить рыбий жир?
Богатое воображение (другое бы с ассоциативной дедукцией не справилось) тут же нарисовало, как он, Аристотель Кейнс, аристократ в семи коленях, трёх локтях и одной ключице, великий сыщик, защитник кошек... в общем, он вонзает зубы в беззащитный форелий бок и пьёт, пьёт жир, а бедная рыба трепещет и худеет на глазах.
Отдых, юг, рыбий жир... Да, было бы неплохо. В конце концов, он действительно немолод уже. Всего на семь лет младше Блейка. Ужасно.
Но ведь законы жанра таковы: стоит выдающемуся детективу поехать в отпуск, в тихом и спокойном городишке моментально случается убийство, возникают надписи из пляшущих человечков, а по болотам начинает бродить обожравшаяся фосфора собака. В каком-то роде детектив похож на канарейку, что шахтёры берут с собой в подземелья. Разве что поёт похуже.
Сморгнув, Аристотель прогнал загадочную дымку, заволокшую взгляд. Перед глазами снова появился ставший уже родным фоторобот, что Блейк носил вместо лица.
- Блейк, дорогой мой! – справедливости ради следовало говорить «полудорогой», а то и «однопроцентно-драгоценный». Про «бесплатно-не-нужный» стоило промолчать. – Вы ведь не можете не признать, что я явился на место преступления первый. Так что это моё расследование.
Можно было, конечно, в лучших традициях пометить территорию как свою, но Аристотель был слишком хорошо воспитан. Он даже в туалет зашёл только чтобы помыть руки и распутать убийство.
Услышав определение Кита как нервного и впечатлительного юноши, Аристотель всерьёз задумался, не заводил ли он в последнее время какого-то другого раба. Выходило, что нет.
Выходило, что стойкий ко всем превратностям, идеальный помощник, человек-рыжий-пуфик-с-пистолетом-и-тонной-преданности может кому-то показаться нервным. Да он ведь не дрогнул, даже когда Принцесса на всех когтях ломанулась к нему на голову! Он хладнокровно спал, когда Аристотель дрался с Душевным Душителем! Он мог отстрелить белке ресницу, прожить без жалоб и еды неделю и ещё работать на трёх работах при этом.
Нет, слова Блейка явно не относились к Китти-Котёночку.
«Ты отличный раб!» - подумал Аристотель и мысленно погладил воспоминание о Ките по голове. После чего мысленно покормил – и счёл свои обязанности на сегодня выполненными.
- Он там, где может принести максимальную пользу своим пребыванием, - важно и загадочно отвечал Кейнс, пытаясь припомнить, куда же послал Кита. – И нет, он никогда не нападёт на меня, он хорошо дрессирован.
Щёлк наручниками. Двойной щёлк наручниками. Аристотель воззрился на оригинальный браслет, украсивший руку. Подёргал, убедился, что батарея крепко стоит на своём.
И разулыбался Бертраму, будто тот был учеником, который наконец научился писать «жи-ши» без «ы» и близок к постижению концепции «ча-ща».
- Блейк, кто бы мог подумать! Вы арестовываете меня? Может, даже хотите, - он расцвёл, - зачитать мне права? И рассказать, на каком основании я лишён свободы, ущемлён и подвержен давлению?
Давлению он подвергался разве что атмосферному. Ну, и от нового пояса немного, тот пока ещё не умел почтительно обращаться с высокородным пузом.
- Но как бы то ни было, я смогу раскрыть преступление даже отсюда. А вы? Подумайте, комиссар Блейк, я дам вам время.
Снятым с батареи зонтиком Кейнс подтянул к себе стоящий поодаль саквояж. Раскрыл его, вытащил оттуда раскладной стульчик, с удобством уселся, оперевшись на закрытую дверь. Вытащил кошку (сегодня это была Вайолетт, крупная, дымчатая и такая спокойная, что ею можно было разбить чью-то голову, а она бы и не почесалась), газету и фляжку чая.
Импровизированный уют пах крепким табаком из трофейной трубки, по-кошачьи вибрировал на коленях, успокаивающе шуршал газетой. Аристотель был полностью счастлив в эту секунду, которая быстро стала минутой, а затем и пятью, десятью минутами под не слишком радостным взглядом комиссара.
Эту картину стоило бы изображать на рождественских открытках: рыжий полноватый мужчина вкусно попыхивал трубкой, попивал чай и наглаживал кошку, читая газету. Острый носок начищенной туфли покачивался в ритм со смысловыми моментами статей, описывал восьмёрки, нули, дирижировал невидимым оркестром.
Наконец Кейнс поднял голову от газеты и пронзил сияющим взглядом полицейского.
- Ну так что же, какой будет ваша версия происшедшего?

Отредактировано Aristotle Keynes (28.05.12 15:25:51)

+5

7

Теория Вероятности, скорее всего, где-то допустила ошибку: существование в одном временном потоке и одном  и том же измерении одномоментно Блейка и Кейнса должно было запустить механизм схлопывания пространства-времени прежде, чем они могли обнаружить друг друга в непосредственной близости. В конце концов, очень многие люди никогда не встречались, и никому от этого не было плохо. Или же Теория Вероятности таким образом решила кокетливо подчеркнуть свою непредсказуемость, после чего она уже становилась Теорией Невероятности или даже Теорией Вероятности Мёбиуса.
Но Блейк не думал об этом. Он всегда справедливо полагал, что о тонкие материи и чёрт ногу сломит, поэтому предпочитал в них не углубляться, напирая на простоту и ясность изложения мысли. Нередко, впрочем, информационную нагрузку нёс только тон его голоса, а лексические конструкции (от которых по  единодушному признанию многих благодарных слушателей «уши в трубочку сворачивались») служили прекрасными проводниками голосовых модуляций.
- Аристотель, - округлил глаза детектив, приподнимая очки, - Какие права, чего это ты? Все, что есть в пределах трёх футов – все твои, пользуйся на здоровье. Ах да, возможно ты не знаешь, но первый на месте преступления появился всё-таки убийца. Или ты хочешь сознаться? Нет? Ладно-ладно. Позже пришлю тебе сюда кроссворд с кем-нибудь из ребят.
И тут снова в игру вступали сложные законы мироздания и (или?) человеческой психологии. У таких разнополярных сущностей как Кейнс и Блейк контакт не мог осуществляться непосредственно – таким образом, их разговор шёл сразу на нескольких ментальных уровнях, на одном из которых слова Блейка не теряя смысловой нагрузки, преобразовывались в… менее травмоопасные для психики окружающих. Где именно случалась эта чудотворная трансформация*, на каком слое Сумрака, – неизвестно, факт заключается в том, что те слова, какие в действительности произносил Блейк, навсегда затерялись в архивах ноосферы... Короче, тут, по идее, должна следовать приписка «здесь и далее – прим. пер.»
- Ну с убийством всё итак понятно, дорогой мой. Видимо ты с самого начала собирался раскрывать дело прямо отсюда (таблетки бы попил, что ли, в самом деле, Аристотель!), а мы плюнули на профессиональную гордость, обыскали место преступления, и нашли отломанную окровавленную ножку стула. И больше, представь себе, ни одного трупа. Тогда нам пришла мысль как-то соединить её и уже имеющийся у нас труп, но мы, сам понимаешь, всё ещё думаем как это сделать. А твои методы годятся в лучшем случае на складывание пазлов с морскими видами или этим, таким, как его, чёрным геометрическим шедевром.
Победоносность момента омрачилась душераздирающим скрипом ножек раскладного стула о кафель пола – это Блейк попытался непринуждённо подвинуть Кейнса с дороги. Триумфальности ещё убавилось, когда детектив упёрся ногой в стену.
Не поддавшаяся дверь стала мощным завершающим аккордом в пассаже падения с вершины триумфа.
«Всё страньше и страньше. Была ли дверь заперта, когда я входил?» - подумал Блейк. Мысль эта должна была принадлежать золотоволосой английской девочке, но перегревшаяся информационная оболочка дала сбой. Девочка вместо этого подумала слова, значения которых благовоспитанным леди неизвестны до конца жизни.
- Кейнс, ты не прав,** - укоризненно сообщил детектив, доставая отмычки. Да, он действительно всегда носил с собой отмычки. В карманах Блейка обычно находился такой объёмный багаж, что детектив с трудом помещался между ними. «По-настоящему хороший коп умеет думать как преступник»***
Блейк уселся на пол напротив дверного замка, сощурился и сосредоточенно выбрал первую попавшуюся отмычку. При неспешной работе он любил болтать, хотя обычно для этого рядом имелся Ломман, а Аристотелю хотелось высказать что-нибудь покрепче. Впрочем, никто не мешал убить за раз двух кошек.
- Знаешь, Аристотель, мне бы тоже не помешало поправить здоровье. Недавно подхватил Мелочный Занудотромбоз, он очень-очень заразный. Кхэ-кхэ. Кхэ. Так что ты бы поостерёгся.

______________
*Доподлинно можно установить, что во Вселенной есть нечто, отвечающее за перевод языков на вседоступный, иначе адские клерки регулярно принимали бы за душераздирающие крики немецкие возгласы вроде «Где в этой сауне взять ещё пива?»
** прим. пер.^3
***«…и действовать тоже», – но последнюю часть кодекса принято передавать новичкам исключительно на словах. И на личном примере.

Отредактировано Bertram Blake (20.08.12 01:37:01)

+4

8

Всё-таки противостояние Кейнса и Блейка было заложено ещё на небесах.
Они были разными со всех областях. Аристотель был аристократом, Бертрам – пролетарием. Аристотель носил всё необходимое в саквояже (имелся в нём и другой, меньший саквояж), Бертрам таскал всё в карманах. Блейк не брился неделями, а у Аристотеля стремительно увеличивалась лы... лоб, лоб у него увеличивался.
«Висперширский шёпот» рассказывал обо всём понемногу. Иногда помногу. Кейнс с глубочайшим интересом прочитал о выставке домашней выпечки, о беспорядках во время её проведения (виной коих был некий работник кондитерской «Как творить историю»), а также сводку новых преступлений. Страничка гороскопов ждала своего часа, готовая сообщить блистательным Ракам, что их ждёт встреча с профанами.
- И почему же я не прав, позвольте поинтересоваться? – безмятежно спросил Аристотель. Он не мог быть абсолютно уверен в смысле слов Блейка, хотя некоторые формулировки записал в мысленный блокнотик. Его престарелая тётушка обожала такие фразы. Спустя пару фразеологических пассажей Кейнс подумал, что Блейка просто необходимо будет познакомить с тётушкой и попросить что-нибудь сказать. А там, кто знает, может, всё выльется в страстную историю любви, в результате которой они друг друга поубивают. Наследство, отсутствие конкурентов – и никакой накипи.
Фехтовально чётким тычком зонта Кейнс выбил отмычку из рук Блейка. Пальцев на службе закона он при этом предусмотрительно не задел, памятуя о последствиях за нападение на офицера полиции.
- Ваша попытка бегства, мистер Блейк, означает, что версий у вас нет? – вкрадчиво осведомился он. – Про ножку стула – это же просто смешно. Мне доподлинно известно, что да час до закрытия бара в нём состоялась масштабная драка между теми, кто считал подтяжки идиотизмом, и теми, кто был против брючных ремней. Во время этой драки подтяжечник врезал ремнелюбу табуреткой, а там, я полагаю, исход ясен даже вам. Когда – если – мы выберемся отсюда, можете навестить пострадавшего в больнице, думаю, он опознает стул, ножку и свои налипшие на кровь волосы. Мы же говорим о Лейси, о моей дорогой кузине.
Аристотель сморгнул. Какая-то из клеток мозга, такая же рыжая и въедливая, как и весь Кейнс, напомнила ему о недавних словах.
- То есть да, по бабушке она мне племянница, а по дедушке – кузина. Вы ведь понимаете, круг аристократов узок и замкнут.
Услышав о недомогании Блейка, он прикрыл глаза и замер на несколько секунд с самым скорбным и торжественным выражением лица. Истинный джентльмен умеет не показывать, что его ментальная сущность отплясывает джигу.
- Мои глубочайшие соболезнования. Надеюсь, эта болезнь не слишком вас мучает? – участливо произнёс он.
И полез в саквояж за ватно-марлевыми повязками для себя и Вайолетт. Заодно и ключ от двери незаметно сунул за отворот носка. Начищенный ботинок, конечно, запротестовал, но кто будет разговаривать с ботинками. Хватит и того, что приходится беседовать с Блейком.
- Вы не волнуйтесь, мистер Блейк, - разулыбался Аристотель сквозь повязку. – Времени достаточно, вы ещё успеете рассказать мне, как вы убили... то есть, как умерла Лейси. Чаю?

+4

9

- Вобщем, последнюю мою девушку, - между тем делился Блейк, - Звали, дай-бог-памяти, кажется, Нэнси. А, ну конечно, Нэнси!
Блейк привык разговаривать за работой, причём предмет беседы, как и собеседник, в этот момент для него были совершенно неважны. Аристотель тычком зонтика всё-таки вышиб ему палец на правой руке, за что был достоин мести. Справедливости ради можно сказать, что этого бы не случилось, не попытайся Блейк увернуться. Но месть была необходима, хотя бы в виде лёгкого морального удовлетворения.
«Пни кошку,» - загорелся маленький демон, удобно усевшийся на плече слева. Блейк чаще всего разговаривал именно его фразами.
«Что за бред,» - возмутился точно такой же маленький ангел, обитатель правого плеча, который обычно помалкивал да покуривал крохотную трубочку, - «И вообще, мы же любим кошек
«Это верно, - согласился Бертрам, - Я люблю кошек
К списку немногих несомненных его достоинств можно было отнести умение не переносить злость на невиновных: Аристотель виноват – Аристотелю достанется, а кошка пусть спит себе спокойно.
- Лохматая блондинка с нарисованными чёрными кругами у глаз, - продолжал детектив разглашение личной информации, иногда отрываясь от замка, чтобы пососать больной палец, - Вот она была действительно странная, носила вместо серёжек живых шмелей на верёвочках. И бросить её никак не получалось, пришлось избавиться. В смысле, - поправился он, - Ничего криминального, не подумай. Мы с ребятами инсценировали её самоубийство, она нам поверила, сказала, что отныне её душа свободна, а я олицетворяю все тленное, что она оставила за спиной, и уехала куда-то на Восток, познавать истину. В пятидесятые все такими были, хотя ты наверно не помнишь.
Отмычки тихо позвякивали в руках Бертрама, напоминая звон многочисленных браслетов с запястий странной Нэнси. А всё-таки она была классная, не многим людям удаётся оставить о себе столько воспоминаний. Кстати, научиться вскрывать замки надоумила Блейка именно она, когда запиралась на три с половиной часа в ванне и, коверкая слова, орала песни из популярных мюзиклов. Но он так и не привык взламывать замки на скорость: в конце концов сам процесс увлёк его намного сильнее, чем желание заполучить результат. Единственное, что ждало его за дверью – это голая тощая блондинка с кляксами вокруг глаз, которые, скорее являлись природной особенностью кожи, чем старательно наведённым макияжем. Ну и возможность заставить её замолчать заодно. Так вот замки оказались интереснее, а чтобы не портить удовольствие от процесса взлома, Блейк научился занимать осаждаемую Нэнси светскими беседами – с того и повелось.
Однако сегодня что-то не заладилось. Да что уж там – именно сегодня не заладилось абсолютно всё, включая этот чёртов замок. Скажите на милость, каким идиотом надо быть, чтобы поставить в туалете восьмисувальдный замок?! Что тут прятать, кроме, может быть, трупа злейшего врага? Кстати, надо запомнить…
(Маленький чёрт с левого леча ухмыльнулся, полный чувства выполненного долга.)
– Времени достаточно, вы ещё успеете рассказать мне, как вы убили... то есть, как умерла Лейси.
- Если не можешь сказать ничего аргументированного, - сдержанно посоветовал Блейк, - лучше промолчи.* Между прочим (хотя ты конечно не можешь быть в курсе всего: возраст, оторванность от реального мира, недостаток компетенции, все дела) наши ребята были на месте и разнимали эту драку. А ещё со вчера тут всё убрали, по крайней мере всё сколько-нибудь обломанное и окровавленное.
«А ещё наши ребята эту драку затеяли, но об это ты уж то-о-очно не узнаешь.»
Инспектор встал, отряхнул колени и достал из внутреннего кармана хромированную флягу. Отсалютовав ею, он сделал приличный глоток и отошёл на несколько шагов, чтобы наконец-то разобраться с замком так, как их учили в полиции – то есть попросту высадить дверь пинком.

*Это была ещё одна мысль, принадлежащая на самом деле светловолосой английской девочке. В параллельной реальности в это время девочка пустилась перед немало удивлённой Герцогиней в объяснения, почему, если та сейчас же не заткнётся, ей лучше собирать вещички и валить из города к чёртовой матери.

Отредактировано Bertram Blake (20.08.12 01:40:00)

+1

10

Если два альфа-самца оказываются запертыми в одном помещении, в скорейшем времени что-то произойдёт. Если один из альфа-самцов поднимает заднюю лапу, что-то произойдёт немедленно.
У Блейковского ботинка было такое серьёзное выражение подошвы, что становилось ясно: двери не поздоровится. А также трём ближайшим к ней людям. И Уликам. Разве профаны умеют обращаться с уликами? Они же их подшивают! Варвары.
Кейнс отложил кошку. Свернул газету. Мысленно извинился перед всеми своими предками. И быстро шагнул к инспектору, защёлкнув у него на запястье собственную цепкую руку.
- Боюсь, я не могу вас отсюда выпустить, Бертрам. Я не хотел вам говорить, но вы подозреваетесь в убийстве Лейси Гир, в безвкусии, небритости и возмутительном поведении с людьми благородной крови. Вы имеете право возмущаться. Вы имеете право говорить: "А чё я-то?". Вы имеете право послать прокурора. Но выхода у вас нет, - он улыбнулся - и эта улыбка объясняла, почему "Висперширский шёпот" уже трижды публиковал отчёт о его подвигах на почётной седьмой странице. Между статьёй о найденном лекарстве от лебединого гриппа и репортажем об истерическом припадке ивы смеючей висперширской.
Кейнс торжествовал. ТОРЖЕСТВОВАЛ. Его распирало удовлетворением от хорошо сделанной работы, да так, что пояс потрескивал. Он походил на наливное яблочко, которое упало на голову любимому физику и стало легендой. На пекарное изделие, так удачно прокатившееся мимо зоопарка, что сказ о его путешествиях сохранился в веках. На гениального детектива, наконец-то подловившего давнего врага на горячем.
- Поверьте, этот вывод был действительно тяжёл для меня, - сообщил Аристотель, безуспешно пытаясь не демонстрировать в улыбке хотя бы зубы мудрости. - Но истина первична. Вы убийца. Просто признайтесь, и я отпущу вас. Мы вместе пройдём в управление, там с вами поговорят... кха-кха... профессионалы. Просто признайтесь, это был бы поистине мужской поступок с вашей стороны. Все эти рассказы про Нэнси, конечно же, я их понял. Вы подсознательно хотели, чтоб я вас вычислил, поэтому и поделились со мной своей историей. Я понимаю вас, Блейк. Прекрасно понимаю. Вы среди... - он оглянулся на кошку, незыблемо спящую поверх газеты. На туалетную кабинку, в которой подразумевался Китти. На зеркало. В нём отражался он, Кейнс. Нет, даже для успокоения буйного преступника он не мог так поступиться правдой. - Вы среди... среди ничуть не уважающих вас существ, но поверьте, они могут вам помочь. Я даже верну вам трубку, только признайтесь.

+3

11

Существует теория "шести рукопожатий", утверждающая, что все люди могут выстроить цепочку от себя до абсолютно любого другого человека на планете в среднем через шесть общих знакомых. Кейнс решил максимально сократить цепочку, причём, судя по лицу, перепутав её с пищевой.
Если диалог будет продолжатся в том же духе, в конце концов они поделят премию Марвина в номинации "Двойное самоубийство, осуществлённое тупым рыжим предметом. В присутствии кошки".
Блейк похлопал по руке, атаковавшей его запястье, как стремительный муравьед, и, проникновенно поперхнувшись, произнёс:
- Очень надеюсь, что ты сейчас не представляешь, как мы бежим по ромашковому полю друг другу в объятья. В смысле, больше никогда не смотри на меня так, дорогуша.
Ломман, если бы присутствовал при разворачивающейся сцене понятым, к этому моменту уже скончался бы от смеха, таким образом пополнив собой список потенциальных претендентов на премию Марвина.
Пока Кейнс блистал знанием его прав, Блейк просчитывал пути к отступлению. Можно забраться на перегородку между кабинками и отбиваться от Кейнса с истошными криками. Нет, такое было в пьесе "Ромео и беретта", сцена на балконе. Или можно выстрелить в батарею, но тогда всё заволочёт театральным туманом. А вдруг потом откуда-нибудь выскочит кордебалет, оплаченный Аристотелем?
Бертрам пошёл по пути наименьшего сопротивления.
- Имея стопроцентное алиби, глупо это не использовать, - вяло отмахнулся детектив, - Когда было совершено убийство, я спал. Теперь вы всё знаете и мне придётся вас убить. У вас есть право позвать на помощь.
Свободная рука Блейка в поисках ключа, трубки или, если повезёт, бумажника, беззастенчиво гуляла по карманам Аристотеля. Путь от одного до другого лежал через пузо и был неблизким, рука успела устать.
- А вообще-то, наши парни нашли дневник Лоры Фейспалмер, она пишет, что убийца бариста. Ты же знаешь, мы не можем игнорировать прямые обвинения, добытые из розовых тетрадочек неустановленного авторства.
Блейка отвлёк посторонний звук. Как оказалось, его производила незваная гостья, не теряющая времени даром и активно пытающаяся найти выход из запертой комнаты. То была толстая серая крыса, с до того умным выражением глаз, словно она обладала уникальными математическими способностями. Эта гостья самодовольно опровергала утреннее утверждение одного из полицейских-стажёров, мол мимо их кордона мышь не проскочит. Кордон не выдержал экзамен на кейнсоустойчивость, что уж говорить о мелких животных.
Второй посторонний звук напомнил о стажёрах менее завуалированно - в дверь постучали. Не так, чтобы очень деликатно, просто неумело: скорее всего, стучал кто-то, привыкший выбивать двери ногой.
После паузы из-за двери раздался голос, в точности повторивший интонации стука: "Кхм, откройте! Полиция!"
Блейк хмыкнул: он-то считал, что вся полиция уже внутри.
- Знаешь что, нам надо убираться. Сейчас они оцепят коридор и развернут операцию по спасению заложников. Только за полосатыми лентами сходят и вернутся. Да, не смотри на меня, они всегда так делают, когда не могут попасть в туалет.
Детективу подумалось, что, пока Кейнс не знаком с новым поколением полисменов, ему, Блейку, не приходится ни с кем делить его ненависть. Но стажёры вполне способны были перетянуть на себя большую часть лоскутного одеяла отрицательных эмоций. Об этой их способности он знал из личного опыта.

Отредактировано Bertram Blake (25.05.13 17:28:50)

+3

12

- Обвиняемый утверждает, что спал, - во всеуслышанье (крыса и Вайолет, благополучно игнорирующие друг друга, явно впечатлились) объявил Кейнс. - Можно ли сделать вывод, что убийство было совершено подушкой? Как бы не так. Умный ход, Блейк, я вам почти поверил.
Аристотель погрозил инспектору пальцем.
"Удивительно, какой густонаселённый туалет, - подумалось ему. Он сам, Блейк и его воображаемый друг по имени Алиби, Вайолет, Китти и крыса - и это ещё без учёта тех несметных миллионов микробов, что, как известно, обитают под крышкой унитаза. Достаточная аудитория, чтоб блестяще провести расследование, загнать Блейка в угол аргументами, прижать его умозаключениями, обезоружить наводящими вопросами и побить зонтиком. Просто побить зонтиком. Наверняка это было бы приятно - к тому же Китти не раз намекал хозяину на необходимость физических нагрузок. На висперширском рынке спортивного инвентаря нельзя было добыть чучело своего врага, поэтому Кейнс занимался реже, чем стоило. Но всё можно было поправить.
- Розовая тетрадочка... А блёстки были? Это очень важно, существует вероятность, что к вам в руки попали секретные правительственные документы. Моим нанимателям это очень не понравится.
Кейнс обронил это небрежно, но чётко, идеальной артикуляцией выдавая не один час тренировок перед зеркалом в произнесении столь прекрасной фразы. Услышав стук в дверь и последовавший за ним голос, он коротко свистнул. Кошка-матрона не изменила своим привычкам - она по-прежнему не двигалась в своём монолитном спокойствии, только теперь она не двигалась уже на шее инспектора. Неисповедимы пути кошачьи.
Убедившись, что когти принцессы достаточно угрожающе замерли у сонной артерии Блейка, Кейнс покрепче приобнял его - уже обеими свободными руками. С торжеством поглядел на Блейка, будто ожидая реплики: "Но, Кейнс, как?..", в ответ на которую можно было бы снисходительно объяснить смысл своих тайных и незаметных действий, что производились в течение всей перепалки в туалете. "Это хрестоматийно, Блейк, - сказал бы Аристотель, слегка отвернувшись и слишком знающе поглядев на собеседника, - с некоторых пор я всегда ношу с собой алмазную пилку. Понимаю, с вашим уровнем доходов это совершенно недоступный инструмент, но столь успешный детектив, как я, даже из дома без неё не выйдет. Итак, у меня была пилка. Изящно маскируя движения руки поглаживанием своей драгоценной Вайолет, я перепилил дужку наручника и таким образом получил свободу. После этого я дал знак своему сидящему в засаде помощнику. Смысл этого знака я пока не могу вам раскрыть, но уверяю, данный ход приведёт к грандиозным последствиям в будущем. Освободив руки и убедившись, что Китти понял меня, я незаметно вытащил из носка ключ от двери и приступил к активным действиям, в чём мне крайне помогла моя ненаглядная кошечка. Сейчас вы в моей власти, и я наконец-то смогу доказать вам, какой вы беспросветный профан, не имеющий права даже дышать воздухом с места преступления. Перед богом и людьми объявляю вас низложенным полицейским и объявляю вам анафему. Отныне вам запрещено приезжать в маленькие внешне благопристойные городки, где в скором времени произойдёт изысканное убийство. Вам запрещено читать, получать и разгадывать зашифрованные сообщения. Вам запрещено курить трубку и казаться асоциальным субъектом. Вам отказано в праве на бессонницу, а вашу семью никогда не будут брать в заложники из жажды мести. Вам придётся влачить скучную жизнь обывателя".
Но все эти откровения остались непроизнесёнными. Вместо этого Кейнс вполголоса обронил:
- Не советую дёргаться, инспектор Блейк. Я не подпиливал Вайолет когти с прошлого Рождества. Так что будьте естественны и улыбайтесь. Хотя нет, для большей естественности можете не улыбаться.
С этими словами он достал приготовленный ключ, провернул его в замке и распахнул дверь.
- О, молодой человек, добро пожаловать! - воскликнул он, узрев того, кто ещё не получил торжественный укус при полной луне, но погоны уже носил. - Это помещение полностью в вашем распоряжении. И, боюсь, я должен похитить у вас господина Блейка. Ненадолго, мы всего лишь поговорим о бедняжке Лейси и о том, кто же её всё-таки убил. Уверен, нам хватит нескольких часов, после чего вы непременно увидите его в участке. До свидания, молодой человек, всех благ.
Кивая, улыбаясь и не выпуская ни Блейка, ни взведённую, готовую к бою кошку, он продвигался к выходу. Дело оставалось за малым - уговорить подозреваемого признаться. Кейнс всегда гордился своим даром убеждения. Хотя изловленные им преступники после длительного допроса с равной вероятностью оказывались как на скамье подсудимых, так и в психушке.
О судьбе Блейка можно было только гадать. Одно было ясно: его ждали долгие, долгие часы разговоров.

Отредактировано Aristotle Keynes (17.11.13 21:39:02)

+3


Вы здесь » Задверье » чердак; » Пришла пора подумать о делах: о башмаках и сургуче, капусте, королях.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC