Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » чердак; » Никто так и не узнает тех намерений...


Никто так и не узнает тех намерений...

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Один из тех редких случаев, когда Клайд расслабляется не у себя в магазине, а заваливается в клуб. Алкоголь алкоголем. Внезапно он засыпает. Также внезапно просыпается. Но самая внезапная внезапность - сидящий неподалеку Орсон. Учитывая то, как господин Бёрк на него среагировал, можно было сказать, что он отрезветь не успел, но сколько проспал, не известно.
Участники: Клайд Бёрк, Орсон Мэйнард
Таймлайн: прошлое лето, ночь или день - для Клайда не понятно.

Отредактировано Clyde Burke (13.04.12 07:13:32)

0

2

Орсону нравился паб «Полкоролевства и голова принцессы». Он считал его практически своим вторым домом, знал, что для него всегда найдется свободное место, стакан с чем-нибудь подходящим и номер прелестной официантки, а порой и приятная беседа с хозяином. Там было хорошо, комфортно, привычно. Вот последнее, время от времени, и заставляло Орсона посещать иные, иногда, новые для себя места. Как, например, этот клуб.  Здесь можно выпить, закусить, понаблюдать за людьми и естественно себя показать. Пусть все это можно сделать в любом другом клубе и в пабе Аббъяти, но появлялся обманчивый эффект новизны. Усилился он, когда Мэйнард увидел сидящего за столиком Клайда Бёрка и пьющего при этом какой-то алкогольный коктейль, другие здесь просто не подавали. Так вот, хозяин кондитерской сидел и пил. Много. И это было неправильно, потому что в представлении Орсона Клайд должен пить только чай, какао, молочные коктейли и еще кофе, а в качестве закуски использовать разнообразные торты или пирожные.
Что же ты делаешь?!
Мэйнарду даже захотелось встать, подойти к нему, забрать коктейль и заказать бармену черный чай со сгущенным молоком, смешать, но не взбалтывать, и кусок миндального торта с безе и кремом или миндальное печенье с прослойкой из клубники и крема. А если этого у них нет, ничего страшного, этот молодой человек может пойти и принести заказ из «Как творить историю». Только лишь бы остановить это…преступление! К тому же, он же все-таки работает в сфере сервиса, предоставляет услуги, к тому же исполненные желания довольные клиенты оплачивают охотнее и даже порой оставляют чаевые. 
Удивительно, но Клайд Бёрк отвлек Орсона даже от мисс «Я заставлю тебя просить пощады дважды», а какое продуктивное было общение!
Он подрывает основы моего мира. Отвлекает от девушек, пьет алкоголь и даже не ест сладкое! Где хотя бы  пончик?!
Спустя пару секунд Мэйнард сожалел о том, что у него нет с собой фотоаппарата. Он бы запечатлел подобное происшествие, а потом бы еще и статью написал. А может быть использовал бы как средство воздействия и получения желаемого. Например, парочки бесплатных тортов. Ну, а что, они у себя в редакции порой устраивали чаепития и не важно, что в его чашке обычно было больше алкоголя, нежели чая. 
Подойдя к хозяину кондитерской, Орсон пожалел об отсутствии камеры, ибо Клайд спал. С бокалом в руке и ему даже не мешал привычный для таких заведений шум.
Жаль, что не изобрели маленькие фотоаппараты, которые можно было бы носить в кармане брюк
Он сел неподалеку и заказал коктейль «Зеленый дьявол».
- Все же повезло тебе, Клайд, что карманные фотоаппараты еще не изобрели.

Отредактировано Orson Maynard (21.04.12 21:46:31)

+1

3

Обняв манекена, Клайд извинился, что не может провести сегодняшний вечер в его компании, попрощался и вышел из кабинета. В торговом зале стоял легкий аромат шоколадного бисквита и воздушных сливок. Видно, Грэхем уже заканчивал торты на завтра. – Я ушел,- кинул Бёрк в сторону кухни, открывая дверь на улицу.
Надежда на прохладу вечернего города развеялась с первым же шагом за порог. Куда там! Середина лета, какой тут к черту ветерок. Чрезмерная пустота улиц лишала Клайда энергии, без которой он обходиться не мог. Ему нужно было пойти в людное место, где энергия в первородном виде, свободна и всепроникающа. Ну да. Куда же еще может потянуть мужчину почти шестидесяти лет, как не в клуб. В ночной, конечно. В клубе по интересам, в окружении таких же «молодых» и полных сил мужчин, его, конечно, реальнее представить. Но вы не забывайте, речь идет о Клайде Бёрке. Нет, естественно, не клубная музыка потянула его за ногу. Любитель классики может и может «употреблять» другие жанры, но отнюдь не он. Цель была проста и банальна – выпить, закусить и в этом развеселом состоянии присесть кому-нибудь на уши.
Свернув несколько раз, Бёрк достиг места назначения…
Шум ворвался в голову, заблокировал мысли внутри, не выпускал их наружу. Такие сознательные тупики наводили на тоску и желание «хряпнуть маленькую». После столь стремительного желания «хряпнуть маленькую» обнаруживается возможность это сделать. И это совершается. Не один раз. Уже по энерции. Толку? Да как и у всех – никакого, но ведь хотелось. Меняющиеся стадии. Тоска сменялась на «а поговорить» с соседним столиком, потом на полное отсутствие интереса к окружающему, далее – смутное осознание действительности, далее – спирали и наконец – стол. Ну как, стол. «Стол – лицо» скорее. На самом-то деле, жалкое зрелище.
Чернота и тишина. Резко что-то заставило господина Бёрка, ну или то, что его очертательно и приблизительно напоминало, очнуться. Он всматривался во все находящееся в области его поворота головы по горизонтали. Он пытался понять, что изменилось в клубе, чтобы прикинуть, сколько времени проспал. Взгляд полз и полз по бодрым посетителям, пока не достиг фигуры, в упор смотрящей на него. Складывалось такое ощущение, что только что прозвучала фраза, на которую от Клайда ожидался ответ. Но все, что для начала разговора выдавил из себя Бёрк это: - Ах ты, Мейнард! Что, почувствовал, как я за тобой скучал?! Или че стал на весь экран? Иди, пиши свои гадости. - Для верности Бёрк попытался встать и, дабы попытки не были тщетны, уперся обеими руками в столик. Злость в нем немного очищала голову «не первой свежести». Он ожидающе с вызовом уставился на Орсона.

+1

4

- Ах ты, Мейнард! Что, почувствовал, как я за тобой скучал?! Или че стал на весь экран? Иди, пиши свои гадости.
Орсон устроился поудобнее, вытянул ноги и насмешливо приподнял бровь.
- И недели не прошло с моего последнего визита в твою кондитерскую, как ты уже по мне скучаешь. Так сильно, что даже сидишь здесь и пьешь, и заметь не чай, не прохладительные напитки, а алкоголь. Если бы я знал то…нет, все равно бы не пришел. Мне пока не нужны пирожные, вот через недельку – другую, вполне может быть. – Он отпил немного коктейля, - И, кстати, запомни, Клайд, в нашей газете только правда и никаких гадостей, так что сядь обратно, нечего нависать надо мной.
В «Висперширском шепоте» действительно писали достоверную информацию и предположения, а гадости, что же, смотря что читатель считает гадостями. Небольшую статью о том, как он учился летать в костюме феи и «немного» пьяный, так это факты. Но, конечно же, легче обвинить газету во всех возможных грехах, нежели признаться самому себе, что Штопаный мост не лучшее место для полетов, а розовые лосины и пачка совсем не идут. Естественно, это все газета виновата. Именно ее сотрудники наполняли ваш стакан крепкими напитками, а потом заставляли пить. Много и долго, до волшебных лесов и единорогов и неважно, что они (сотрудники) были совершенно в другом месте. А когда все-таки встречались с подобными личностями, спрашивали: « Может воды?».  Иногда. Порой. Было несколько раз подобное, было.
- А ведь многие считают, что ты меня на дух не переносишь, но мы – то оба знаем, что это не так. Меня просто невозможно ненавидеть. Это же все-таки я. Даже не знаю, откуда у них такие глупые предположения. Мы ведь всегда можем выпить где-нибудь, в нерабочее время, поговорить о женщинах, трупах,  Кардиологе.
О чем еще можно говорить с хозяином кондитерской за чашечкой/стаканом/бокалом чего-нибудь, само собой о трупах. Женщины и трупы. Прекрасные темы для разговора и практически всегда актуальные. А вот после совместного распития коктейлей Орсон сядет у себя дома в удобное кресло и набросает маленькую статью о Клайде Бёрке. В особенности если он сделает что-нибудь действительно интересное. Только не убийства, у них уже есть один серийный убийца. И никаких гадостей, только факты и ничего кроме фактов и, в который раз, жаль, что без фото.
Интересно, а Клайд мог бы быть Кардиологом? С одной стороны, почему бы и нет, преступниками всегда оказываются те, кто совсем не вызывает подозрений. Например, работник кондитерской, кто знает, что у него в подвале. С другой стороны, в это слабо верится. Клайду уже почти шестьдесят и не выглядит он как убийца, но опять-таки, внешность бывает обманчива. О каннибале Пекторе никто и никогда бы не сказал, что он каннибал. А этот милый дедушка делал в своих кулинарных книгах заметки о необходимой нежности мяса.
Хм, а кто-нибудь знает, из чего печет свои пирожные и торты Клайд? Может быть, есть какой-нибудь секретный ингредиент?

Внезапно владелец «Как творить историю» показался Орсону очень подозрительным, хотя возможно это все его воображение и они в итоге выпьют, поболтают, Мэйнард стребует на завтра бесплатных пирожных с корицей и они разойдутся по домам, чтобы потом повторить свою встречу.

+3

5

Почему Клайда разрывала ярость, не понятно. Он ведь прекрасно знал, чем обычно заканчиваются эти истории. Шантаж, пирожные, первая страница газеты о чем угодно, кроме него, и дальнейшая вражда кондитера с журналистом. И так раз за разом. Но Бёрка это нещадно бесило. Или сам Мейнард, или его проделки, казалось бы, столь незначительные, но не весьма приятные, то ли и вовсе не столь суть ссор, сколь их наличие. Но что-то явно заставляло уже немолодого мужчину нервничать при любом случае встречи с Орсоном. Сегодняшний вечер не был исключением. Ему не было жалко пирожных, ему даже было плевать, напечатают ли его в таком неподобающем виде на первой полосе. Но и принципом это назвать никак нельзя было. Он сам видел для себя лишь один логичный ответ, который был только логичным и все, он даже не понимал его эмоционально, да и не пытался, ибо знал, что это не так. Но для галочки, вдруг его когда-нибудь кто-нибудь спросит, он думал, что этот конфликт взаимен, но Орсон такой фрукт, что задрал нос и хочет убедить окружающих, что его все без исключения любят. Клайд никак абсолютно к нему не относился. Поначалу. Но однажды его перемкнуло. Где это видано? Любят его все, эдакий хвастун. А вот я возьму и не буду любить. Раньше просто плевать на тебя хотел, а теперь любить не буду. И это он произносил себе каждый раз, как встречал самодовольную рожу Орсона. Как будто пытался что-то доказать себе, не окружающим. Или Орсону. Он и сам не знал уж давно. Он просто привык.
- Только не говори, что ты будешь решать, что, когда, где и с кем пить. Можно сказать, я один такой. Ну конечно же нет! Просто пирожных халявных захотелось. С такими успехами, дорогой мой, тебе можно уж и свою кондитерскую лавку открывать и моими пирожными торговать, или тебя разнесет, если есть их все будешь. Но нет. Ты же у нас любвеобильный. Тебе нельзя толстеть. И учти, я и без газеты могу правду говорить. – Он коротко улыбнулся. – Никаких гадостей.
После того, как Клайд выговорился, если это можно так назвать, ему стало на пунктик легче. Теперь можно было выпить и еще один коктейль, когда в голове начали появляться прояснения. Причем в этом был еще один плюс – позабавиться со СМИстом, которого так сильно беспокоит чрезмерное употребление Бёрком алкоголя.
- Ну конечно, друг мой я тебя просто обожаю. Что ты. – Клайд криво усмехнулся. – Послушай себя со стороны, ты сам-то в это веришь? Но у меня есть предложение. – Он прищурился, задумался на секунду, и в его голове блеснула гениальная мысль. – Думаю, ты достаешь меня из-за скукотищи житейской. Я прав или прав? – Не дожидаясь ответа, он продолжил. – Предлагаю повеселиться на пару. Давай-ка удивим публику. Ты ведь и сам сказал, что все считают, мы друг друга не любим. Я так, конечно, тоже считаю. Но. Мы можем разыграть спектакль. Притом, на одно действие. Нам хватит. Сечешь, журналюга, куда я клоню? – Здесь он сделал долгую паузу, откинулся на спинку, поднял бокал и с ехидной улыбкой лениво протянул. - Так выпьем же за правду? Как считаешь, она того заслуживает?

+1

6

- Только не говори, что ты будешь решать, что, когда, где и с кем пить. Можно сказать, я один такой. Ну конечно же нет! Просто пирожных халявных захотелось. С такими успехами, дорогой мой, тебе можно уж и свою кондитерскую лавку открывать и моими пирожными торговать, или тебя разнесет, если есть их все будешь. Но нет. Ты же у нас любвеобильный. Тебе нельзя толстеть. И учти, я и без газеты могу правду говорить.  Никаких гадостей.
На самом деле Орсону вдруг стало интересно, а может ли он действительно решить, что, когда, где и с кем будет позволено пить Клайду Бёрку. Вообще, он искренне верил, даже самый бредовый закон можно продвинуть. Главное правильно написать и обставить. Убедить всех вокруг, что он необходим для улучшения качества жизни, придумать проблему или развить ее. Нет ведь на самом деле ничего проще. Вот, например, закон запрещающий кондитерам пить спиртные напитки. Возвести их в ранг защитников светлого образа детства, добавить пару случаев о том, что из-за алкогольного опьянения они добавляли в пирожные несъедобные ингредиенты. После чего бедные дети оказывались в больницах в тяжелом состоянии. Убедить людей, что кондитеры не должны пить что-либо крепче кефира особенно на работе. Возможно, стоило бы попробовать, но тогда он лишится бесплатных пирожных…не отравленных бесплатных пирожных.
- Ты меня раскусил. Мне, и не только мне, просто хочется разных, бесплатных пирожный и естественно свежих. А не как в прошлый раз, когда ты пытался подсунуть мне вчерашний товар. Как у тебя рука поднялась? Неужели думал, что я не замечу? – Орсон хмуро покачал головой, а потом вдруг улыбнулся, -  заботишься о моей фигуре? Как это мило с твоей стороны, - в тоне появилось пара капель иронии, - будешь честно и правдиво, без гадостей говорить о том, что я люблю пирожные и женщин? Ну…ты опоздал. Об этом все знают. Правда, я все же не слишком большой любитель сладкого, но трудно пройти мимо, когда можешь на халяву набрать пирожных на всю редакцию.   
Ну, действительно, приятно же иногда прийти на работу с коробкой сладостей и раздать их своим работникам, и все это абсолютно бесплатно. Орсон на самом деле, что сотрудников нужно хвалить и поощрять на новые начинания. Иногда звонкой монетой, порой сладостями и не забывать о днях рождениях. Правда на этот случай у него была Гамильтон.
- Ну конечно, друг мой я тебя просто обожаю. Что ты.  Послушай себя со стороны, ты сам-то в это веришь? Но у меня есть предложение.  Думаю, ты достаешь меня из-за скукотищи житейской. Я прав или прав?  Предлагаю повеселиться на пару. Давай-ка удивим публику. Ты ведь и сам сказал, что все считают, мы друг друга не любим. Я так, конечно, тоже считаю. Но. Мы можем разыграть спектакль. Притом, на одно действие. Нам хватит. Сечешь, журналюга, куда я клоню. Так выпьем же за правду? Как считаешь, она того заслуживает?
Конечно, Орсон верил, что Клайд его обожает, если не сознательно, то латентно. Если бы ненавидел, то мог бы просто игнорировать, не продавать пирожные в своей кондитерской, да, хотя бы не сидеть здесь рядом с ним и не разговаривать.
- Я достаю тебя, потому что мне хочется и нравится и скука тут совсем не при чем, хотя признаю, это обычно меня забавляет. – Мэйнард допил свой коктейль и заказал еще один, - ты мог бы прямо сказать, что хочешь перестать изображать неприятие, почти ненависть и начать общаться со мной, хм, по-дружески. Трудно признать подобное, да? Но ладно, так уж и быть, пойду тебе на встречу. Как именно ты хочешь разыграть народ, внезапно объявить меня своим лучшим другом или принести сладостей в редакцию? Слишком мелко, так ведь, и местом действия будет кондитерская? - Орсон поднял бокал и кривовато улыбнулся, - правда всегда заслуживает того, чтобы за нее пили. Как говорится, в спирте истина.

Отредактировано Orson Maynard (21.10.12 00:24:47)

+1

7

Клайд принялся неистово перебирать день за днем, когда же в его магазинчике могли на целый день залежаться пирожные? Быть такого не могло. У него они настолько вкусные, что разгребаются быстро. многим даже вечером продавать нечего, как бы они не хотели полакомиться. Но так чтобы еще и на следующий день осталось… пару раз, и то, собаки из подворотни после были счастливы такому угощению. Мысль, что он разговаривает ни с кем иным менее лживым и задиристым, как с Орсоном Мейнардом, посетила его в последнюю очередь. В самом деле, зачем ждать выпуска газеты с клеветой на Бёрка, если можно успеть его опозорить в считанные минуты прямо на месте? Потому среагировав на это лишь искривленными губами, продолжил о своем странном плане.
- Этакий забавник. Забавляет. А я отдохнуть от тебя хочу. Когда же ты предоставишь мне такую возможность? Видимо, никогда. Ты гей, что ли? Смахиваешь своими действиями на пацана, который дергает за косички девчонок, которые ему нравятся. Так ты же говори прямо! Авось я соблаговолю один раз тебя в щечку чмокнуть, чтобы ты еще неделю после этого ходил, источающий лучи радости и счастья. – И тут Гестапо понесло. Опьянение явно не держало Клайда за язык. А впрочем, в трезвом состоянии он мог тоже предаться язвительным замечаниям. Не каждый может так достать, как Мейнард. И он добавил, - Трудно признать такое, да?, - чуть ли не перекривляв этой фразой Орсона.
Отглотнув еще коктейля, Клайд перебирал в голове варианты только что выдуманной махинации. Такая банальщина, которую перечислял для издевок Орсон, конечно вообще не могла уместиться в его голове, но ничего гениального пока что его не осенило.
- Твои предположения столь примитивны, что я начинаю удивляться, как тебе удавалось все это время вымогать у меня сладости, с таким-то узким мышлением. Поднапрягись-ка вместе со мной и подумай. Это должно быть что-то грандиозное. Круче любой из сплетен Виспершира за последние надцать лет.
И Клайд задумался… думал и думал. Перебирал и отбрасывал вариант за вариантом.
А что если…
- Мистер Мейнард, а вы слишком стеснительны? Дорожите ли репутацией? Одна мыслишка посетила меня… но все зависит только от Вас – согласитесь ли Вы на столь отчаянный поступок, как заявление в статье своей собственной газеты о том, что ты, как ни стараешься, не можешь привлечь моего к тебе внимания… с хорошей стороны. Или что Вы будете есть мои пироженки до смерти, хоть из чего они будут сделаны, по одной лишь простой причине – их делал я. Мои руки мяли тесто и взбивали крем… ну и так далее в таком темпе, в этом роде. А коли стыдно такое написать, значит Ваш азарт и интрига и гроша ломанного не стоят. ну что, готов рискнуть, Орсон? Или выскажешь свои предложения? – И Клайд опустил руку на стол, как на невидимый шахматный счетчик, символизируя передачу хода.

+1

8

- Этакий забавник. Забавляет. А я отдохнуть от тебя хочу. Когда же ты предоставишь мне такую возможность? Видимо, никогда. Ты гей, что ли? Смахиваешь своими действиями на пацана, который дергает за косички девчонок, которые ему нравятся. Так ты же говори прямо! Авось я соблаговолю один раз тебя в щечку чмокнуть, чтобы ты еще неделю после этого ходил, источающий лучи радости и счастья. Трудно признать такое, да?
- А ты своими действиями смахиваешь на девчонку, которой на самом деле нравится проявляемое к ней внимание и она совсем не против, чтобы ее дергали за косички. Может это ты, в глубине души желаешь получить от меня поцелуй в щеку, а, Бёрк?
Орсон весело улыбался, ему нравились подобные легкие дискуссии, разминки для языка, когда ты можешь кому-нибудь потрепать нервы, вывести из себя, довести до белого каления, сплясать на грани и поклониться восторженной толпе. Он получал от этого столько положительных эмоций, что порой просто не мог смолчать, сдержаться. Хотя, если честно, не порой, а довольно часто.
- Твои предположения столь примитивны, что я начинаю удивляться, как тебе удавалось все это время вымогать у меня сладости, с таким-то узким мышлением. Поднапрягись-ка вместе со мной и подумай. Это должно быть что-то грандиозное. Круче любой из сплетен Виспершира за последние надцать лет.
Ему импонировало стремление к подобному размаху, ведь Мэйнарды на самом деле не размениваются на всякую мелочь, но вполне способны ее предложить, чтобы проверить фантазию своего собеседника или даже компаньона.
- Мистер Мейнард, а вы слишком стеснительны? Дорожите ли репутацией? Одна мыслишка посетила меня… но все зависит только от Вас – согласитесь ли Вы на столь отчаянный поступок, как заявление в статье своей собственной газеты о том, что ты, как ни стараешься, не можешь привлечь моего к тебе внимания… с хорошей стороны. Или что Вы будете есть мои пироженки до смерти, хоть из чего они будут сделаны, по одной лишь простой причине – их делал я. Мои руки мяли тесто и взбивали крем… ну и так далее в таком темпе, в этом роде. А коли стыдно такое написать, значит Ваш азарт и интрига и гроша ломанного не стоят. ну что, готов рискнуть, Орсон? Или выскажешь свои предложения?
Слишком стеснителен? Я? Ну, право слово, как может быть стеснителен человек с легкой склонностью к эксгибиционизму? Скажешь тоже, Клайд.
Орсон всегда искренне придерживался мнения, что представители его семьи в принципе не могут быть стеснительны, им слишком нравится сиять, они слишком мудаки для этого. Если вы встретили робкого Мэйнарда, значит это не настоящий Мэйнард.
-О, ты хочешь от меня оду в свою честь в моей же собственной газете, да? – он насмешливо приподнял бровь, -  действительно, не слишком ли я стеснителен для этого? Готов ли рискнуть дорогой сердцу репутацией, хм. – Орсон сделал задумчивый вид. – Ты ведь понимаешь, что это будет не за просто так? Я напишу статью, с хорошей стороны. О том, как почти каждый день желаю привлечь внимание, как представляю тебя за процессом готовки и не только, и наслаждаюсь твоими пирожными лишь потому, что они твои, хотя на самом деле могу прекрасно прожить и без сладкого. Я напишу такую статью, что тебя возжелает каждая восемнадцатилетняя жительница Виспершира, а ты повесишь мое творение в рамочке на стену и будешь перечитывать время от времени. Но взамен ты создашь десерт в мою честь. Совершенный, чтобы его желали все, от мала до велика, не могли представить свой день без него. И ты  признаешь, что он – квинтэссенция твоих, несомненно, глубоких, чувств ко мне. А также семь процентов от прибыли кондитерской, -добавил как бы между прочим, мелким шрифтом в конце договора, - ну что, готов рискнуть? Не боишься? И да, каков десерт, такова и статья, поэтому он должен быть грандиозным. По рукам, Бёрк, или сомневаешься в своих способностях?
Орсон улыбался ему так, словно держал в руках контракт на продажу клайдовской души и предлагал подписать, ибо цена пока очень даже выгодна.

Отредактировано Orson Maynard (21.10.12 02:26:35)

+3

9

- А ты своими действиями смахиваешь на девчонку, которой на самом деле нравится проявляемое к ней внимание и она совсем не против, чтобы ее дергали за косички. Может это ты, в глубине души желаешь получить от меня поцелуй в щеку, а, Бёрк?
Вот же проныра. Все всегда видит, все обо всех знает… Ну что ж. Я тоже не пальцем делан. Я тоже в своем утверждении уверен.  Мы так с Орсоном когда-нибудь выскажем друг другу все, что друг о друге думаем, прямо в лицо, а потом в сердцах обнимемся, на удивление нам же самим.
Клайд сузил глаза и приобрел вид человека, как можно глубже всматривающегося в своего собеседника. Кажется, он пытался прочесть мысли Орсона.
А ведь он не глупый человек. Очень даже. Зачем ему такого рода развлечения? Что за глупость – постоянно подстрекать спокойного, меланхоличного, добродушного кондитера?
- А я и не действую вовсе, Орсон. За веревки, или, может быть, косички дергаешь ты. А я лишь скуп или бурно, что тоже зависит лишь от тебя, реагирую на твои движения. не всегда люблю выражаться метафорами, но в данной ситуации без них не обойтись. Милый, милый марионетчик…
Клайд надел мечтательную маску для пущей подчеркнутости фразы.
-О, ты хочешь от меня оду в свою честь в моей же собственной газете, да? Действительно, не слишком ли я стеснителен для этого? Готов ли рискнуть дорогой сердцу репутацией.
- Я не нуждаюсь в одах. Лишь хочу оживления публики. Сонно в нашем городе нынче. Все Кардиолог да Кардиолог. Надоело. Город превратился в обитель страха и тревоги. Должны же люди и о другом чем-нибудь говорить. А репутация, - т даже твоя, Орсон, да, - такого действительно стоит. Мы подарим людям отдушину в столь непростое время.
Сейчас Клайд стал понемногу трезветь и обретать серьезный, убедительный вид. Как ни странно, просветления в уме, в сознании не способствовали никакой тревоге насчет задуманного им плана в замутненном нетрезвом состоянии. Обычно, выплывая из опьянения, он сознавал, что только что совершил ошибку. Но только не сейчас.
– Ты ведь понимаешь, что это будет не за просто так?
- Конечно. За просто так ничего в этом мире не делается. А Мейнард, которого все знают, на такое вообще не способен. Не волнуйся, я и предполагал, что это затребует каких-то жертв.
Когда издатель говорил о статье, глаза Клайда наполнялись огнем, а голова забивалась мечтаниями. Эта статья могла привести его к развязке, осуществлению его плана. Ведь и шестьдесят не за горами. А девчонки на него даже и внимания не обращают. Только Клодюшка любит. Но у нее особая форма отношения ко всему на свете. А тут такая возможность. Восемнадцатилетние барышни. Выбирай, какую хошь. Ради этого и выпуск целый, не то что просто статью, в рамочку можно запихнуть и повесить на стену. Глаза Бёрка горели все больше. Он, не моргая, смотрел перед собой и с каждым словом Орсона дышал все тяжелее. Но и ни одного условия не упускал.
- А вот десерт – это запросто. Это ведь по моей части. – он кротко улыбнулся. – Да и дело мое любимое. Так что, такого уровня, как в магазине, тебе ожидать не придется. Сделаю, как для себя в праздничный день. Только и следи потом за своей фигурой, потому как свой день и в самом деле ты представить не сможешь. Не знаю, как остальные, но ты точно. И я даже действительно признаю, что это все ради тебя. Муза, такскзть, Мейнард сподвигла на вкуснейшую вкуснятинку из всех вкуснятинок. Тут уже между нами равновесие. Все справедливо. Но вот возникает небольшое замечание к пунктику о проценте. Договариваемся так, чтобы тоже не было перевеса ни на чьей стороне. Я тебе семь процентов с продаж на этот самый десерт, ты мне – семь процентов на этот самый выпуск. заметь, ты и так в выигрыше. Выпуск-то только неделю продается. А десерт, тем более, такой вкусный, как ты заказал, не один год.
Огонек в глазах Бёрка проникал куда-то все глубже. Черная дыра зрачков завлекала его в дали, до которых никто бы и никогда не добрался.
- На таких условиях, мистер Мейнард, по рукам. Чего уж тут бояться? Способности мои меня никогда не подводили.
Клайд ухватился за руку Орсона так, будто это была вовсе не рука, а спасительный канат, ветка, вытаскивающая из трясины. Странно, а ведь Клайд и не находился в таковом положении. Трясинном. Но чего-то нового явно не доставало.

+4


Вы здесь » Задверье » чердак; » Никто так и не узнает тех намерений...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC