Задверье

Объявление

текущее время Виспершира: 24 декабря 1976 года; 06:00 - 23:00


погода: метель, одичавшие снеговики;
-20-25 градусов по Цельсию


уголок погибшего поэта:

снаружи ктото в люк стучится
а я не знаю как открыть
меня такому не учили
на космодроме байконур
квестовые должники и дедлайны:

...

Недельное меню:
ГАМБУРГЕРОВАЯ СРЕДА!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » чердак; » Выигрыш есть - можно поесть


Выигрыш есть - можно поесть

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Неторопливая история о долге, чести... или долге чести. В общем, был мартовский четверг, плавно перетёкший в пятничный ужин. Возможно, даже свечи имели место быть.
Хаагенти и Метатрон. Азартные игры и их последствия.

0

2

Когда-то давным-давно, в одну из незабываемых суббот, закончившуюся государственным переворотом в некой маленькой (лишь самые подробные географические и политические карты мира были с ней знакомы), но очень гордой стране, двое нечаянных зачинщиков революции были по обыкновению избиты и еле улизнули от глупой и нелепой смерти, грозившей всем, кто попадался на пути уверенно возвышающейся новой власти. Так вот, в ту чудесную субботу Хаагенти взял на себя составление лечебно-культурной программы для оздоровления душевной гармонии пострадавших от людской неугомонности наблюдателей. Не последнее место в списке увеселительных действ занимали карты и вино. В этом демон был консервативен. Или же ненавязчиво настойчив. Рано или поздно должно было сработать, упорство всегда вознаграждается, особенно, когда мироздание устаёт от однообразия и решает уступить, дабы посмотреть, что же в результате из этого всего получится.
В общечеловеческих или же вселенских масштабах трудно судить о том, насколько изменился мир после того, как Метатрон научился играть (а точнее проигрывать) в карты и осушил в качестве расплаты за проигрыш свою первую бочку вина. Очевидно было одно – Хаагенти не намерен останавливаться на достигнутом и не упустит возможности закрепить успех. Удивительно в этом всём то, что такая возможность представилась демону лишь спустя несколько сотен нескучных лет.

Алистер не любил быть бездомным, но периодически это с ним происходило. Если бы профессор прикладной истории верил в такую еретическую ерунду как магия, он подумал бы, что его прокляли. Но Кэрролл не верил, а значит, нависшее над ним непробиваемое облако невезения – всего лишь плод недосыпающего воображения.
С каждым разом новую квартиру найти было всё сложнее, а единственный висперширский отель предпочёл оградиться всеми возможными способами от пожароопасного постояльца. На этот раз от вокзала и парковых лавочек ангела спасло радушие Хаагенти. Однако Алистер не спешил обживать любезно предоставленную Грэхемом комнату, он уже заранее чувствовал вину за то, что может ненароком стать причиной гибели и его жилища, а потому старался убедить себя и гадкую напасть в том, что он здесь всего лишь временный гость. Очень временный и очень гость.
- Генри, я тут немного прибрал, надеюсь, ты не против.
Для демонов пора было выпустить руководство по взаимодействию с представителями вражеской структуры. Среди прочего в этой невероятно полезной брошюре наверняка была бы такая строчка: «Никогда не оставляйте скучающего ангела наедине со своим беспорядком».
Вернувшийся в дом-милый дом, Грэхем был ослеплён сиянием и чистотой. Беспорядок был уничтожен, и даже труп его нельзя было найти, дабы похоронить со всеми полагающимися почестями.
- Ещё я пытался приготовить мясной пирог, но… зато духовка теперь такая чистая, что можно в ней хранить стерильные столовые приборы.
Святая-святых заядлого кулинара – кухня была так же доведена до состояния болезненной чистоты. Казалось, даже те вещи, которым по их природе не положено быть белыми и сверкающими, изменили свою структуру в угоду убедительным стараниям ангела. Даже чугунные сковородки не избежали страшной участи.
К слову, одна из некогда угрожающе-тяжёлых даже на вид сковородок соседствовала с россыпью игральных карт, сложенных аккуратными неравномерными стопками.
- Когда мне стало совсем нечего делать, я позаимствовал твою колоду. Не так-то просто было её найти… Ты решил покончить с азартными играми? Похвально, горжусь твоей силой воли! У тебя в пакете, случаем, не еда?

+4

3

Грэхем пригласил к себе ангела без всякой задней мысли. Просто все его мысли были крайне передними.
В момент приглашения лишь гигантским усилием воли он удержался от улыбки, на которую не следовало смотреть детям до восемнадцати - а лучше до восьмидесяти одного. Как бы то ни было, он удержался - и несвятая несвятых стала богаче на одного Метатрона, что открывало бесконечное число возможностей. Тех же возможностей, что Грэхем имел всегда, но теперь ему не пришлось бы взламывать замки.
Хаагенти был из того типа любителей острых ощущений, кто с удовольствием пускает козла в огород, педофила - в детский сад, а ангела - в свой дом. С той лишь разницей, что козлу в огороде не грозит ничего страшнее переедания, а педофилу - опаснее сотни мокрых колготок.
День выдался прекрасный. Сначала Грэхем в очередной раз почти отравил племянницу Бёрка. Потом зажал в уголке девицу, которая в компании родственников праздновала совершеннолетие - он просто обязан был успеть стать первым. Потом раздобыл несколько килограмм розовых лепестков, бутылку шампанского, по фирменному блюду от нескольких ресторанов и две пачки презервативов с рожками. Наручники решил не брать, всё-таки Алистер ещё верил, что находится в положении временного гостя.
И неважно, что временный гость весь день был заперт без возможности выйти. Просто у Грэхема не нашлось второго комплекта ключей. Он совершенно случайно потерялся в реке.
- Я дома. Оу...
На секунду у Грэхема возникло ощущение, будто он забрёл не туда и по какой-то причине оказался не в своей берлоге, а в больнице. Всюду царила такая чистота, что, найдя хоть одного микроба, можно было обнять его как близкого друга и расплакаться. Но нет, Метатрон устроил геноцид среди обитателей дома. Наверное, он ревновал и хотел быть единственным.
Вопреки чьим-то гипотетическим ожиданиям, Грэхем не был таким уж неряхой, который дома передвигается лишь по тропинке, протоптанной в мусоре. Но некая доля беспорядка, ровно такая, чтоб её можно было считать уютом, в его обиталище имелась. Когда-то раньше.
- Эээм... ничего страшного, я не в обиде, - пожал плечами Грэхем. Оставив пакеты на той снежно-белой плоскости, в которой с трудом признал стол, он неопределённо крякнул и направился в свою комнату. Там всё оказалось ещё плачевней. Даже стены выглядели продезинфицированными. А на кровать простому смертному и смотреть-то было бы страшно, не то что даже помыслить о том, чтобы лечь на неё. Конечно, нервы Хаагенти и его тяга к хаосу это вполне позволили бы, не прямо сейчас, конечно, но позволили бы. И снились бы ему идеально-ровные геометрические фигуры.
Повинуясь случайной догадке, он открыл шкаф с бельём. Хранящаяся там фотография, на которой Алистер был запечатлён в не самом приличном виде (ах, та кэрролловская квартира была мечтой! Первый этаж, широкие окна и никаких штор), исчезла.
Она обнаружилась на столе. В рамочке.
Продолжая шариться по шкафам, Генри обнаружил, что носки заштопаны, что пуговицы на рубашках начищены и что книги могут стоять строем, а не валяться там, где их читали. Так убраться было настолько трогательно со стороны Алистера, что Генри непроизвольно потянулся к карману, где своего часа дожидались рогатые друзья.
Пооглядывавшись, он достал леденец, развернул его и сунул в рот. Обёртку он бросил в угол комнаты - и только тогда смог спокойно выдохнуть.
Вернувшись к Кэрроллу он поглядел на него со сдержанной болью в глазах, очень постаравшись всем своим видом выразить мысль: "Лучше бы ты сидел на моём стуле, ел мою кашу и да, спал в моей кровати". Кто знает, может, пробудившаяся ангельская совесть позволит добраться до тех ангельских частей тела, которые так давно стали объектом повышенного интереса.
- Случаем, еда. Свежайшая курятина в кляре, фондю, рёбрышки и что-то непроизносимое, которое проще всего называть "мэйд ин Чайна". Что ты хочешь первым принести в жертву нашим желудкам?
Было странно прикасаться к этим тарелкам без стерильных перчаток, но Грэхем всё-таки накрыл на стол и выгрузил принесённую снедь.
- Неа, я осваивал фокус с варёной картой, который мне показывал один циркач. Но как-то оно не получилось. Можем сыграть потом, если тебя не смущает отсутствие всех тузов и десяток. Спорю на свой хвост, что надеру твою, лапушка, перьевую задницу и без них.

+5

4

Иногда в голову профессора Кэрролла закрадывались мысли о том, что если бы он давал детям меньше домашних заданий и, как следствие, меньше времени тратил бы на проверку художественно вырисованных на полях тетрадей гробиков и ромашек, то сколько пользы он мог бы принести миру!
Пока эту самую пользу Алистер сумел донести, не просыпав, только до квартиры старо-знакомого кондитера. Для создания менее корыстного, чем позволено должностным регламентом ангелу, жилище Хаагенти было до верху полно сведений, порочащих честь, репутацию и доброе имя злого гения от кулинарии. Метатрону оставалось только протереть весь компромат от пыли, расставить по полочкам в алфавитном порядке, каталогизировать вещдоки и расчесать гривы всем лошадиным головам, встречающимся то тут, то там за время экскурсии по не такой уж внушительной жилплощади.
Впрочем, на такие подвиги Алистер решался только на чужой территории, у себя же лелеял художественный бардак и творческий беспорядок. Это и было основным отличием дома от временного пристанища. Однако ж, в гостях у Грэхема Кэрроллу было до странного уютно и хорошо, он совсем даже не хотел устраивать истребление грязи и хаотичной упорядоченности, ангелу просто захотелось фисташек и он до последней пылинки не верил в то, что у Хаагенти их может не быть. Проверил всё до последней дырки на пятке носка, но ни одного орешка так и не встретил.
- Ты не в обиде, я тоже, а это значит, что мы оба в чудесном настроении! – жизнерадостно констатировал Кэрролл, изо всех сил улыбаясь. Он не чувствовал вины. Вот совсем. Ну почти совсем. Разве что, самую малость. Так, капельку, в щенячьем взгляде даже и не заметно.
Уж сколько раз Хаагенти хозяйничал в многочисленных квартирах ангела. По мере их сжигания-приобретения, само собой. И Метатрон принимал все те перемены со смирением. Теперь же настал его черёд. Вот только уличить самого себя в свершении акта отмщения было слишком тяжело, учитывая занимаемое Алистером положение в небесной иерархии. Гораздо проще и полезнее для кармического здоровья было убедить себя в том, что Генри расстроен переменами в своём доме, и срочно с головой зарыться в чувство вины и заняться деятельным раскаянием.
Раскаиваться Метатрон начал с самого большого пакета. Пока Грэхем обходил комнаты в поисках хоть какого-то проблеска жизни, профессор прикладной истории и ангел смерти по совместительству копошился в пакетах, извлекая оттуда яства, принюхиваясь, блаженно щурясь и голодно причмокивая.
- Прости, Генри, мне не следовало трогать твои вещи, - очень виновато пережёвывая чьё-то рёбрышко, Алистер потупил взгляд, который упёрся в треугольничек сыра, обжаренный в кляре. Всё с тем же выражением предателя родины, Кэрролл извлёк из сверкающего чистотой шкафа до скрипа надраенную тарелку и принялся выкладывать на неё небольшие порции всего, что приглянулось обонянию.
- Фисташек нет? Очень жаль, - тут эмоциональный окрас сменился на «я очень разочарован, мальчик мой» и в привычной менторской манере профессор водрузил себя на самый высокий в кухне табурет.
- Не этими ли тузами и десятками мы в прошлый раз играли в «Двадцать одно»? То есть, его упрощённую версию, - Алистер потянулся к плите и зажёг конфорку под чайником, мимоходом глянув на своё изогнутое пузатой стенкой отражение.
- Ты ведь знаешь, я не азартен, - сказал Метатрон, отодвинул тарелку и решительно перетасовал колоду.

+3

5

- Мооожет быть, у меня найдётся немножко того, что тебе нужно, - с истинно дилерской ленцой протянул Грэхем. День, когда ангел подсел на фисташки, можно было смело именовать переломным днём в мировой истории. Не раз и не два Хаагенти, едва придя к власти в какой-нибудь особо неудачливой стране, пытался произвести на него впечатление и переориентировал всю страну на выращивание фисташек. Пару урожаев обычно удавалось снять, а потом люди как-то кончались. Всё-таки человеческие жертвоприношения, пытки, фисташковая кома сельского хозяйства крайне сокращают население. Как бы то ни было, Хаагенти гораздо больше нравилось преследовать Метатрона, чем носить корону. Хотя бывало и так, что он преследовал Метатрона в одной короне на голое тело.
- Давай так, не азартный мой, - усмехнулся Генри, уловив искру в голубых глазах, - играем со ставками. С моей стороны будет вот этот чудесный пакет отборных фисташек. Попробуй, не пожалеешь, высший сорт! Уносит с первой горстки. А с твоей... Свидание. Романтика, эротика, прочая чухня. И даже если в конце откажешься пойти ко мне домой, в подвал, в БДСМ-клуб или в мотель, то при прощании попробуешь вообразить себя школьницей хотя бы тринадцати лет и поцеловать меня куда-нибудь пониже бровей и повыше подбородка.
Грэхем отвоевал себе самую большую тарелку, плюхнулся на стул и безапелляционно протянул под столом ноги, устроив их на колени Алистера. Своё удобство и неудобство других - что может быть лучше?
Раздача карт была удостоена сверх-внимания. Во-первых, в такие моменты Грэхем очень думал о том, что у Метатрона есть пальцы и что это очень соблазнительно с его стороны. Во-вторых, это было красиво. В-третьих, когда ангел смерти делает что-то быстро и умело, инстинкты тела так и вопят неприличное о том, что реабилитация реабилитацией, а срывы всегда возможны. В-четвёртых... Собственно, четвёртый пункт должен был быть первым по важности, но у Алистера было десять пальцев - и думать о чём-то другом получалось плохо.
Воззрившись на полный набор разношёрстных карт, Грэхем напомнил себе, что ангелы - просто жулики, которых ещё никто не ловил на горячем. Но даже из этой ситуации можно было выбраться.
- Ну что, белые начинают. Рассказывай.
Игра в метатренти (иногда "хаатрон" - её создатели никак не могли прийти к единому мнению) больше походила на ребус-ассоциацию с элементами писательства. К примеру, имея на руках тройку, даму, что-нибудь бубновое, короля и достаточно укуренные мозги, можно было сочинить поэму "Три блудницы под окном", в которой бубны старательно изображали из себя ставни, а король из-за них подслушивал. Выигрывал тот, кому удавалось максимально использовать свою половину колоды. Ну или тот, кто первый опрокидывал стол и начинал обвинять всех в жульничестве.
Забыв про стынущий плод многочасовых усилий какого-то повара, Грэхем катал по рту леденец, гремел им о зубы и обсасывал. Он думал. И немного издевался.

+4

6

Интуитивно Метатрон догадывался, что ставки не совсем равны и где-то в районе БДСМ-клуба кроется подвох, но, к его несчастью, Хаагенти ещё не организовывал в этом замечательном местечке просветительные субботы. Алистер воззрился на демона искренней синевой взгляда социопата на грани срыва, запустил свою ангельскую клешню в пакетик с заветным кушаньем и познал дзен. О, это неописуемое ощущение, когда пальцы погружаются в целое ореховое озерцо, которое обволакивает, обнимает перепачканную тысячей видов чернил ладонь, лишённую судьбоносных линий… Счастье было недолгим. Ухмыльнувшись, Генри галантно выдрал пакетик фисташек из мёртвой хватки Кэрролла и водрузил на недостижимый край стола.
- Было бы честнее, если бы свою ставку я назвал сам, тем более, мне есть, что предложить, - в этом месте лицо Грэхема выразило нечто непередаваемо многозначительное. – Тебе ведь наверняка интересно было бы заполучить древний трактат о демонах и всём, что касается их вызова, пленения и контракта!
Впрочем, к концу фразы Алистер, опять-таки по выразительной физиономии демона, понял, что ошибся – книга, за которую многие командующие адских войск стёрли бы с лица Земли не одну цивилизацию, совершенно не интересовала Хаагенти. Размещение Грэхемом себя в пространстве относительно оси Метатрона не осталось незамеченным, но профессор Кэрролл полагал, что комментирование подобных действий только делает их ещё более материальными, а потому умастился поудобнее на стуле под тяжестью чужих ног и придвинул к себе свою половину колоды.
Если быть до конца честным с собой и вселенной – Алистер терпеть не мог конкретно эту игру. Ангельской фантазии попросту не хватало на душераздирающие истории о приключениях двадцати шести карт, то ли дело Генри. Когда подходила очередь Грэхема творить историю, он, само собой, доказывал, что не зря работает в кондитерской с таким названием, а заодно заставлял Метатрона шевелить краснеющими ушами.
На это раз ситуация не слишком отличалась от обычной. Алистер рассказывал красивую и добрую историю о любви, добре и трефовых кроликах, всё шло гладко, и ангел наверняка бы выиграл, если бы не шестёрки бубен.
- … Валет Червей забрёл в глухую чащу Пикового леса, - валет и пиковая девятка, вскрытые и вплетённые в повествование, присоединились к аккуратной стопке уже «рассказанных» карт. Кэрролл побарабанил подушечками пальцев по колену Хаагенти и снял следующую карту.
Любые шестёрки, но бубновые особенно, напоминали Метатрону о евреях, а когда Глас Божий вспоминал о любимых творениях Его, у ангела наступал творческий кризис.
Алистер подумал, затем подумал ещё немножко, понял, что добрая сказка готова скатиться в историю ненависти, зависти и предательства, решил, что не сможет так поступить с жизнеутверждающей историей, с грустью посмотрел на пакет фисташек и сдался.
- Я заеду за тобой завтра в восемь вечера. Надень, пожалуйста, костюм.

+2

7

В пятницу Грэхем проснулся непозволительно рано для отпускника. В два.
Прошедший вечер был ознаменован вином-вином-вином, а потом, лично для Генри, коньяком-спиртом-одеколоном-пивом так что ещё полтора часа у него ушло на осознание, сколько он имеет голов и какого хрена они так болят. Повалявшись, подержав голову в контейнере со льдом и снова повалявшись, он героическим усилием воли загнал боль в сектор мозга, ответственный за логику. Всё равно ненужный участок уныло серого вещества, пусть страдает.
Потом ещё полдня Грэхем убил на слоняние по дому и жизненно важные занятия фигнёй. Забрёл в комнату, что выделил Метатрону, попытался найти грязное бельё с целью... ну, с некоей целью. Не нашёл. Сделал вывод, что белья ангелы не носят, вот ведь развратники сизокрылые.
Сфабриковал и подсунул в стопку непроверенных работ любовную записку от очень одинокого пони, который писал, что его морковка бесконечно страдает по лужку профессора Кэрролла, что его длиннохвостые белые кролики извелись в желании юркнуть в тёмные трепещущие норки... в этот момент бумага попыталась вспыхнуть, доказывая, что не всё может стерпеть, но Грэхем успел залить её позабытым со вчера соком.
Он пообедал, повопил в окно и уничтожил все признаки кэрролловской уборки. Часы в спальне показали половину седьмого, когда он пошёл собираться.
Помылся, почистил зубы, даже причесался. Долго думал, бриться ли. С одной стороны, свидание. Если побриться, Алистер оценит. Но с другой, в конце свидания ожидался поцелуй куда-то в лицо. И почему бы слегка не повлиять на реальность и не увеличить вероятность поцелуя в губы – ведь они будут гораздо привлекательнее щёк хотя бы на фоне наждачно-колючей щетины. Но всё-таки Грэхем побрился.
Ещё он закупил секс-игрушек – он всегда был мечтателем.
В половину восьмого Генри был по-пионерски готов, по-военному собран и по-мартовски сексуален в идеально сидящем смокинге. Картинно скучающее выражение лица выдавало нетерпение.
В десять минут девятого он вопросительно взглянул на часы. Те развели стрелками.
Без двадцати девять он содрал с себя пиджак.
В девять сдёрнул рубашку.
К десяти часам он остался в гневно-красных носках, трусах, галстуке-бабочке и майке того типа, чьё народное название созвучно с именованием много пьющей женщины. Мрачный донельзя, он валялся в кресле и усиленно щетинился поверх свежей побритости. Самое обидное, что даже убить Метатрона было нельзя. Это ж Метатрон.
То есть лет этак тысячу назад он всерьёз хотел его убить, но не мог. А сейчас и не мог, и не хотел. Хотя иногда следовало бы.
Опорожняемая бутылка что-то утешительно пролепетала.
Грэхем уже собирался пойти на улицу, прошвырнуться, а в итоге утешительно подрочить какой-нибудь блондиночкой, когда раздался стук в дверь. Безумно узнаваемый тройной стук с паузами. Бутылка истерически заломила руки (да, она была не первой, а потому неудивительно, что Грэхем такое видел) и сбросилась с кресла на пол, где осталась изломанным силуэтом в расплывающейся тёмной луже.
Дверь Кэрроллу открыл Демон Херни Которая Случается И Которая Ужасно Огорчена И Раздражена. Покосился разъезжающимися глазами, икнул. И захлопнул дверь перед чистым, добрым, благостным лицом ангела, чуть не прищемив чистый, добрый, благостный нос.
Часы в прихожей показывали ровно восемь. Почесав лопатку, Генри поплёлся в спальню. Там часы утверждали, что уже начало одиннадцатого. Карманный брегет с тумбочки пытался доказать им, что-таки восемь.
Матернувшись, Грэхем бросился к двери. Затормозил на середине пути, свернул в туалет. Вспрыгнул на унитаз и, дотянувшись до вентиляционной решётки, достал из тёмных глубин неприкосновенный пакет фисташек, хранимый на случай очередного срыва реабилитируемого ангела смерти.
Дверь Хаагенти распахнул так, будто внутри дома полыхал пожар и нужно было спасаться немедленно.
- Прости, я тукан, - сказал он, затащив Кэрролла внутрь и сунув ему фисташки. – Подожди буквально пять секунд, ага?
«Хорошо, что галстук я всё-таки не снял», - думал он во время бешеных скачек по дому в поисках разбросанных частей гардероба.
- Аля, как прошёл день? – вопросил он, на секунду останавливаясь возле кэрроллоносного кресла. Одной рукой он застёгивал рубашку, другой – ремень, третьей возился с запонками на четвёртой, пятой приглаживал волосы, шестой отковыривал приставший к плечу кусок извёстки, а седьмой, счастливой, он погладил Алистера по колену.

+1

8

Обычно люди не уходят из дома на другой конец города, дабы подготовиться к свиданию, но у профессора Кэрролла уже давно в жизни не случалось ничего обычного, хотя именно такое положение вещей устроило бы его педантичную натуру.
Позавтракав остатками вчерашней роскоши, Алистер промокнул губы салфеткой, мысленно поблагодарил спящего наверху Грэхема за еду, доброту, тишину и отправился в Академию постигать азы и тонкости человекоотношений.

По дороге к своей несокрушимой крепости, в простонародье именуемой кабинетом, Метатрон успел заказать столик в небольшом, но весьма известном ресторане, купить смокинг и распорядился о ещё нескольких важных мелочах. Стрелки больших настенных часов, являющиеся достопримечательностью библиотеки, достигли двухчасовой отметки, когда Кэрролл сверился со списком, убедился, что все разыскиваемые наименования найдены и помещены в тележку. Удивление на лице библиотекарши старалось прикинуться сосредоточенностью, но было принято профессором за аллергическую реакцию на пудру и обезврежено ведром холодной воды в лицо. В этот чудный пятничный день и библиотекарше, и преподавателю прикладной истории предстояло подумать о многом.
Закрывшись в кабинете со стопкой книг, розовые обложки которых дико контрастировали с галстуком-бабочкой, Алистер вооружился перехваченным в столовой сэндвичем, списком необходимых для изучения тем и принялся за работу.
К шести часам он был ужасно голоден, зато знал, как организовать идеальное свидание и завоевать сердце дамы. Небольшая проблема состояла только в том, что дамы, в общем-то, не было, а на внутренние органы Грэхема ангел смерти и вовсе не претендовал. Впрочем, насколько Кэрролл понял из специализированной литературы в кричаще-ярких обложках, некий артефакт, именуемый в дальнейшем «сердце дамы» скорее относился к бонусным последствиям свидания, а значит, являлся необязательным, что не могло не радовать Метатрона, успевшего представить, сколько неловких ситуаций могли бы породить поиски сего артефакта.

Это был очень долгий, полный открытий день, который постепенно превращался в ответственный вечер.
Алистер вышел из нанятого коллекционного ретро-автомобиля, перехватил шуршащий свёрток и поглядел вверх, на окна. В доме было подозрительно темно. Конечно, Генри мог надеть смокинг и отправится в кондитерскую выполнять срочнейший заказ, но Метатрон ни за что бы не поверил, что Хаагенти мог просто забыть и заняться чем-то приятно-повседневным – к примеру, растлением студентов либо распитием спиртных напитков. Решив всё же для начала поискать Грэхема под кроватью, Кэрролл поднялся на крыльцо и постучал. Три раза. Потом позвал хозяина жилища и закрепил тройным стуком.
Дверь распахнулась на пару мгновений, в течение которых Метатрон успел зафиксировать Хаагенти, одетого в, несомненно, парадные носки, вечерний комплект нижнего белья и галстук-бабочку, и тут же захлопнулась перед острым носом Гласа Божьего. Уши Алистера зашевелились от удивления. Он постучал ещё три раза, окликнул Генри и собрался повторить коронное тройное перестукивание, когда дверь (поразительно активная этим вечером) открылась вновь.
- Доброго вечера, Генри, - поздоровавшись, Алистер протянул руку, и когда рука Хаагенти потянулась в ответ, вместо рукопожатия прихватил кончиками пальцев ладонь и коснулся губами её тыльной стороны, склонившись в учтивом поклоне. Досчитал до четырёх, выпрямился и вручил демону букет алых роз в обмен на пакетик фисташек.
Не смотря на всё ещё открытую дверь, Метатрон побаивался делать шаг внутрь, опасаясь, что агрессивная деревяшка затаилась и поджидает жертву. Потоптался у порога полминуты и всё же прошёл внутрь, последовав приглашению.
- Замечательные орешки, - благостно заметил ангел и смял опустевший пакетик. – День прошёл в познании великой мудрости. Не могу сказать, что до конца освоил материал, но, по крайней мере, сейчас я достаточно компетентен в крайне важном для меня вопросе. Давай помогу с запонками, - предложил свои услуги Метатрон, понаблюдав за мучениями Грэхема.
Когда со сборами было покончено, Алистер открыл перед Хаагенти дверь, пропуская того вперёд, и вышел следом. Проследив, чтобы Генри надёжно закрыл дом, спустился к машине и как истинный джентльмен открыл перед Грэхемом и эту дверь. Изнутри пиналось и вопило напоминание о чем-то важном, Кэрролл напрягся.
- Ах да, совсем забыл сказать, сегодня ты выглядишь совершенно…
На этом месте долгий автомобильный гудок напомнил, что все здесь собрались немного для других целей, и тут же заглох. Метатрон поправил «бабочку» Генри, затем себе и только потом позволил демону удобно устроиться в салоне авто.
- Прекрасный, с точки зрения астрологического расположения планет, вечер для устричного ужина и острой приправы, - веско заявил ангел и, чуть помешкав добавил: - Я совершенно не знаю, о чём нужно говорить на свиданиях, в книгах об этом ничего не писали.

+1

9

Благодарно кивнув, Грэхем прошёл в предупредительно распахнутую дверь. Раньше ему открывали дверь, только если он был скован. Или если нёс раненую девушку в одном пеньюаре, которая драматично мотала безвольной рукой. Или если орал во всю глотку: «Помогите, мать вашу, я несу пять тортов!»
- Сколько женских романов ты прочитал? – очень спокойно спросил Грэхем, усаживаясь в машину.
Нужно было узнать масштаб проблемы.
Он в очередной раз попенял себе за то, что не написал справочник «Как за N дней покорить демона Хаагенти, специальное издание для Метатрона» и не подсунул его в библиотеку Академии. Этот справочник был бы толстым, весьма убедительным и основательным. Начинался бы он со страницы «День первый. Приди и дай» и продолжался «День второй. Приди и дай». День тридцатый советовал бы следующее: «Приди, погладь по голове и дай».
- Ты ведь, конечно, в курсе, как нужно ехать на свидание?
В полумраке салона голос Грэхема прозвучал более чем убедительно. Казалось, тот, кто не знает подобных тонкостей, не имеет право на существование, но, если конкретный и.о. не в курсе, ему могут быстренько помочь и не концентрировать внимание на досадном упущении.
И Хаагенти показал, как нужно ехать. Приобнял Алистера, жарко выдохнул в ухо. Второй раз за день погладил колено ровно на той высоте, которая вызывает чуть укоризненное «Ну Генри», но ещё не приводит к гневному полыханию огненного меча где-то в банковской ячейке.
- Говорить можно обо всём. Особенно о том, какое на тебе бельё и когда ты мне его покажешь.
Он, конечно, чувствовал, что слишком пережимать не надо. Стоило радоваться уже тому, что Метатрон едет с ним на свидание, что он, весь такой в смокинге, рядом, такой старательно проштудировавший литературу. Но Грэхем был мастером фигурной ловли до десяти зайцев разом, охоты на журавля в небе с помощью метко брошенной синицы и художественного наглежа.
Ещё несколько минут – и Хаагенти изобрёл бы способ снятия брюк через колено, но машина остановилась.
- Приехали? Жаль...
Из машины он вылез самостоятельно, дождался Кэрролла и, насвистывая, двинулся к ресторану. Перемигнулся с подскочившим официантом, прошёл к указанному столику.
Устриц он терпеть не мог. Их поедание слишком напоминало ему кунилингус, только без женщины. А это нельзя считать интересным извращением. Но Алистер весь лучился от планов на идеальное свидание, не хотелось его огорчать.
«Нажрусь, тогда, может, не замечу, что ем», - обречённо подумал Генри.
Он протянул руку через стол и слегка погладил ладонь Кэрролла.
- Мне очень приятно, что ты так серьёзно подошёл к делу. Куда пойдём после, ко мне или к тебе?
В их условиях оба варианта значили бы, что к нему, но это дело десятое.

+2

10

- Томов специализированной литературы, - поправил Грэхема Кэрролл. - Я изучил всё, что нашлось в библиотеке по моему запросу.
Рассказывать о неприятностях, произошедших с библиотекаршей, ангел не посчитал нужным. В конце концов, чужое горе - не самый лучший повод для разговоров на первом свидании. Кстати, это знание профессор почерпнул из той самой ненаучной, но крайне полезной литературы.
В салоне автомобиля было достаточно свободного место, но, как давно успел заметить Метатрон, в компании Хаагенти пространство всегда вело себя крайне странным образом, оно сужалось, уплотнялось и создавало впечатление уютной тесноты. Алистер кашлянул и вскрыл пакетик с фисташками.
- Генри, за столетия общения с тобой я успел понять, что ты не всегда говоришь правду, - с буддистским спокойствием наблюдая за плавным скольжением грэхемовской ладони по своему колену, Кэрролл разгрыз орешек. - Но, поскольку свидание подразумевает сближение двух индивидуумов, я не стану делать тебе замечаний.
Левая нога Алистера и правая - Генри соприкасались, а на крутых поворотах прижимались друг к другу так плотно, что можно было сравнивать ткани, из которых были сшиты брюки обоих джентльменов. Кэрролл посверлил задумчивым взглядом ногу Хаагенти, затем переложил пакетик фисташек из правой руки в леву, а освободившейся правой ладонью накрыл колено Генри.
- Друг мой, ты перерыл все мои шкафы в те времена, когда они у меня были, и, конечно же, прекрасно осведомлён обо всём, что касается моего нижнего белья, - излучающе улыбнувшись, профессор протянул демону фисташку.
Машина остановилась и отсутствие каких-либо пищевых ароматов известило о том, что друзья прибыли к парадному входу одного из самых дорогих ресторанов Европы.
Пока Грэхем пижонской поступью магистра кулинарного искусства брёл ко входу в ресторан, Кэрролл отпустил водителя, сказав, что домой они доберутся самостоятельно. Зная о том, что в компании Хаагенти время летит слишком уж незаметно, ангел не стал обременять свою совесть необходимостью ежеминутных напоминаний о ждущем засидевшихся гурманов семейного человека.

Сев за столик, Алистер указательным пальцем подтолкнул в сторону Грэхема меню в переплёте красной кожи.
- Я, конечно, тиран и деспот, но свои вкусовые предпочтения никогда тебе не навязывал, - прозвучало почти по-отечески, даже вспомнилось то прекрасное время, когда деревни были большими, а назойливый демон - одиннадцатилетним. Подошёл официант с бутылкой вина и парой бокалов, настолько чистых, что под определённым углом их просто не было видно. - Но я всё же закажу устрицы, моё свидание должно быть идеальным.
Грациозным жестом (столетиями пьянок натренирован!) взяв бокал с плещущимся в нём напитком, Метатрон мягко улыбнулся демону:
- К тебе. Хорошо, что сегодня не суббота.

+2

11

"Тиран и деспот" с самыми добрыми на свете глазами уплетал устрицы, Грэхем со вкусом поедал бифштекс и изо всех сил пытался не напиться.
"Его свидание должно быть идеальным. А моё должно заканчиваться страстным сексом. Как бы теперь наши свидания пересечь во времени-пространстве?"
Несмотря на то, что свидание невероятным образом имело место и что оно действительно было ничего так, Генри старался не слишком радоваться. А то сколько раз бывало - он вовсю нафантазировал, мысленно родил с Метатроном несколько демонят и пару, ладно уж, ангелят, потом не смог уступить настойчивым уговорам и всё-таки женился на нём, потом на закате вселенной умер от старости, сжимая окольцованную сияющую ладонь... и тут в реальности ему отвечают: "Я подумаю". После такого приходилось идти в бордель и биться там головой о стену. Во время секса, само собой. Лучший способ скрыть свои истинные побуждения.
Вокруг царила не-суббота, Метатрон глядел мягко и нежно, исправно пил и вызывал у Хаагенти неконтролируемое слюноотделение. Да, ради такого стоило откопать смокинг.
А потом ожидался поцелуй...
Тут Грэхем снова принялся не радоваться. Возможен огромный ассортимент форс-мажоров начиная от испорченных устриц и заканчивая преждевременными родами у шеф-повара, которая окажется бывшей его, Грэхемовской, любовницей. Одарив устрицы предупреждающим взглядом: "Я слежу за вами", демон нащупал под столом чужую ногу и коснулся щиколотки, успокаиваясь.
- И как, понравилась тебе специализированная литература? Я тебе могу пару книжонок порекомендовать, ухх там! Такие в библиотеке не дают, а то потом страницы не расклеишь.
Подмигнув и причмокнув, Грэхем влил в себя вино и тут же булькнул в бокал новую порцию. Собственная нервозность раздражала неимоверно.
- Так, со вторым блюдом покончено, бутылка почти пуста. Доедаем десерт и айда домой, ага?
Если уж опять облом, то пусть уже поскорее.

+1

12

Такого с Алистером не случалось уже, пожалуй, лет эдак шесть тысяч. Ангел смерти волновался, переживал и чувствовал себя не в своей тарелке. Хотя на людях находиться в тарелке, пусть даже и своей, в любом случае было верхом неприличия. Всё потому, что раньше Метатрону никогда не приходилось устраивать свидания. Вот стирать с лица земли целые города грешников – это запросто, устраивать ежеквартальные отчётности и ревизионные проверки – любимое хобби, а вот свидания – бездна информационного вакуума, падать в которую было, честно сказать, страшновато. Поэтому поддержка со стороны Грэхема, пусть и выражавшаяся в крайне неприличных пощупываниях под столом, была очень кстати и принималась ангелом с безмолвной благодарностью.
— О, выбор десерта ты должен оценить! — Кэрролл слегка оживился и даже отодвинул в сторонку ненадолго мысли о последующих этапах свидания.
— Готовили по твоему рецепту. Я взял со всех работников, соприкоснувшихся с твоим кулинарным гением, расписки о неразглашении.
В лучах сверкающего взгляда Метатрона на столе появилось блюдо с аккуратной стопкой блинов, политых кленовым сиропом и прореженных тонкими прямоугольничками сливочного масла. В отношениях ангела и демона блины имели огромное объединяющее значение, поэтому без них свидание никогда не стало бы идеальным.

Интеллигентно промокнув губы салфеткой, Алистер с педантичной строгостью посмотрел на опустевший стол. Пора было переходить к завершающей части вечера.
Поднявшись, Кэрролл поправил пиджак, сделал шаг в сторону Хаагенти и галантно подставил локоть для того, чтобы за него взялись.
— Можем пройтись пешком либо поймать такси. Я решил оставить тебе немного свободы выбора, — что явно было подвигом со стороны Метатрона, который обычно занимался составлением поминутных расписаний для всех и каждого, ибо не мог смотреть, как окружающие тратят драгоценное время на всякую ерунду и бесцельное прозябание. Особенно это касалось смертных.
Выйдя за порог ресторана, Алистер остановился. Так и не выяснив всех тонкостей этикета подобных мероприятий, Кэрролл не мог с уверенностью решить, когда уместнее всего будет перейти к части с поцелуем. Сразу после ужина? Либо нужно подождать полтора часа, дабы не отвлекать организм от, несомненно, более важной пищеварительной функции? А может, эта часть должна быть финальной и сопровождать момент прощания? В таком случае, когда можно считать Генри и Алистера попрощавшимися, учитывая, что обитают они на одной жилплощади?
Сам поцелуй вызывал не в не прекращающем бесполезнейшую мыслительную работу мозге Метатрона ещё больше вопросов. Каким должен быть поцелуй в данной конкретной ситуации? В былые времена Алистер пару раз целовал юного Хаагенти по-отечески в лоб, выказывая тем самым ему своё одобрение. Сейчас подобный поцелуй, скорее всего, пришёлся бы не к месту.
«В кончик носа? В ухо? В щёку? В губы слишком негигиенично, мы ведь только что поели. Поцелуй руки?» — со стороны профессор прикладной истории сейчас напоминал медленно закипающий чайник, слишком уж много мыслей разрывало его сытую голову.
Помявшись ещё немного, Кэрролл извлёк из внутреннего кармана пиджака небольшую фляжку.
— Сейчас я бы не отказался от пары глотков твоего вина.

+2

13

Оставалось надеяться, что вместе с расписками о неразглашении Метатрон забрал у работников ресторана ещё и руки. Не то чтобы Грэхем всерьёз выдал кому-то рецепты во всех тонкостях. Просто его иногда преследовали фантазии о том, как сексуален был бы Алистер в крови на голое тело. Те короткие моменты, когда Генри удавалось лицезреть нечто подобное, заканчивались помутнением зрения и остановкой сердца. От восторга и обезглавливания.
- Мммм, да, недурно, - изрёк Грэхем, аккуратно отрезав блинный квадратик дюйм-на-дюйм и чинно посмаковав его на языке. - Почти. Весьма близко к нужной консистенции.
Наверное, взбивали тесто всё-таки традиционным способом, а не тряской стола на пару с какой-нибудь миловидной хорошо готовящей брюнеткой.
Свернув блин в исходящий сиропом свёрточек, Хаагенти с удовольствием принялся есть всё с тем же небрежным шиком, с которым он дышал, падал с жирафа или завязывал шнурки.
- Если хочешь, можем сегодня приготовить блины вдвоём, - самым бархатным тоном предложил он, поглаживая алистеровскую голень и тактильно рассказывая, что доселе он не встречал такой со всех сторон симпатичной конечности.

В конце трапезы у Грэхема в кармане притаился трофей. Строгий, чёрный, он так и сообщал миру, что принадлежит серьёзному человеку, профессору Висперширской Академии Абсолютных и Относительных Знаний.
- И всё-таки ты когда-нибудь наденешь кружевные. Так и вижу тебя в них, - мечтательно пообещал Генри Алистеру, поглаживая карман, в который перекочевал профессорский носок.
Он взялся за предложенный локоть и прошаркал к выходу, к городской уютной суете и пышного прозябания. Губы то и дело растягивались в предвкушающей улыбке. "Пусть даже сегодня снова сбежит - неважно. Когда-нибудь никуда он не денется".
Пальцы прошлись по локтевому сгибу, поглаживая сквозь ткань. Грэхем почти мог чувствовать биение пульса в артерии.
- Конечно, - дунув во фляжку, в которой плескалась чистая вода, он вложил самую толику своих сил, подтолкнул молекулярные связи - или надавал воде по её метафорической башке и убедил, что она вино. Метатрон, такой взволнованный где-то внутри под слоем благодати, контроля над собой и контроля над миром, казался невероятно умилительным и умилительно невероятным. - За нас. И кстати, - добавил Генри, завидев впереди свой подъезд. - Не сочти, что я давлю на тебя, но мы входим в наиболее подходящую для поцелуя зону. Так, для справки: зона, которая начнётся через пятнадцать метров после неё, идеальна для срывания друг с друга галстуков, укусов за губы, обтирания спинами стен и секса прямо на мимопроходившем лабрадоре.

+2

14

Метатрон никогда не думал, что оказавшись всего лишь без носка, можно чувствовать себя настолько уязвимым. Прохладный воздух касался обнажённой кожи под брючиной, будоражил и всячески заставлял профессора Кэрролла чувствовать себя неловко. Кроме того, ангела действительно занимала мысль о том, как Хаагенти удалось снять с него носок, не потревожив при этом туфель. Фокус под стать лучшим иллюзионистам «Зеркальной Маски».
— Кружевные носки слишком непрактичны, — ответил Алистер автоматически и только потом осознал, что, кому и в какой важный час сказал. — Но это совершенно не мешает мне носить их дома.
За годы, проведённые в обществе людей, Метатрон узнал много нового. К примеру, что компромисс может принести гораздо больше удовлетворения, чем победа одной из сторон. Хотя, конечно, проще всего было бы просто взять и разнести на щепки маленький городишко и тем самым естественным образом избавиться от необходимости принятия столь сложного решения.
С отеческим одобрением понаблюдав, как легко и непринуждённо Хаагенти управляет своей способностью (даже не смотря на её специфичность), Алистер сделал из фляжки глоток, другой, третий и так до самого дна. Очень уж хорошее вино получалось всегда у Генри, именно такое, какое любил Метатрон ещё в те времена, когда изображал из себя Марса. Тепло плескалось внутри, настроение неотвратимо ползло вверх, не смотря на нечётное количество носков на чётном количестве ног.
— Прекрасный тост, мой мальчик! — проникновенно выдохнул Кэрролл, склонился к Грэхему и сделал то, чего от него не ожидал даже Он. Смачный, улыбающийся, с ароматом вина поцелуй размазало по физиономии Хаагенти, поскольку с прицелом у стремительно пьянеющего ангела случилась беда.
— Никаких галстуков и укусов, Генри, — укоризненно-заплетающимся голосом пожурил демона Метатрон. — Это же первое свидание! На первых свиданиях такого не случается. Я читал. Много специализированной литературы. Ик!
Подъезд встретил жильцов дома радушно мигающей лампочкой. Пока Генри искал ключи, Алистер героически держал дверь, чтобы та и не помыслила сбежать. В прихожей Кэрролл ловил стены, пару раз пол, пытался швырнуться собой в потолок, а в результате лишился галстука, получил пару укусов и… в общем, в описании последующих событий Грэхем оказался не по возрасту прозорлив, что не могло оставить гордящегося воспитанником ангела равнодушным.

+2


Вы здесь » Задверье » чердак; » Выигрыш есть - можно поесть


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC