Задверье

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Задверье » шляпа специалиста и прочие жизненные истории; » "Сон в летнюю дочь" или "Инсепшн, Луни Тьюнс эдишн"


"Сон в летнюю дочь" или "Инсепшн, Луни Тьюнс эдишн"

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

- Место, дата, время отыгрываемых событий
В голове спящей Хайди, где-то между мечтами об апокалипсисе и воспоминаниями о первом хомячке.

- Пофамильный список участвующих персонажей
Генри наш Грэхем, Алистер ненаш Кэрролл, Хайди "Крокодил" Уиллоу

- Краткое содержание отыгрываемого сюжета
Самая приставучая вещь в мире, после Фрайи Калахан и Ханны Ломанн,- это идея. Вот с целью заложить идею о хорошем поведении и заявился в подсознание мисс Уиллоу некий метатронутый ангел. Но откуда же ему было знать, что за ним туда явится хвостатая одержимость самой Хайди? Сама Хайди, обнаружив у себя в голове какие-то новые голоса, советующие разное и ругающиеся как молодая супружеская пара, тоже в восторг не приходит.
На исход этой встречи высшие силы уже делают ставки.

0

2

Всякий раз, оставаясь без крыши над головой и любимой прикроватной тумбочки, Метатрон впадал в меланхолию. В былые времена ангельская рефлексия имела самые непредсказуемые последствия, но с возрастом приходит не только маразм, но и опыт, а ещё – немного скука. Зачем же снова обрушивать свой гнев и плохое настроение на человечество (хотя ему подобные встряски никогда не вредили, а порой даже и вразумляли на годик-другой), если подобное неоднократно происходило и Карой Небесной нынче никого не удивить? Ещё чего доброго примут стандартный дождь из лягушек за объявление войны и самоуничтожатся задолго до обретения ответа на великий вопрос жизни, вселенной и всего остального – «что я делаю не так?». Столько неудобств, мешающих бессмертным сущностям функционировать в привычном режиме (от Сотворения до Конца Всего Сущего), возникло в современном мире.
Профессор Кэрролл, предусмотрительно не принёс контрольные домой - хоть чему-то жизнь его научила. Теперь, потеряв в огне совсем новенький мебельных гарнитур и любимые тапочки, Алистер коротал ночь в Двубережном парке, проверяя работы своих студентов. Само собой у ангела на примете были и более перспективные места для ночлега, но нисходящее чувство ответственности требовало привнести в мир немного справедливости и заслуженно-плохих оценок.
Дойдя до работы печально известной в академии Хайди Уиллоу, Метатрон задумчиво пошевелил ушами и полез в карман пиджака за пакетиком волшебного допинга. Фисташки закончились, а это могло значить только одно – пора переходить к действиям. Не смотря на то, что спасение души утопающего – дело рук самого утопающего во грехе, извечную борьбу за человеческие души никто не отменял.
Повертев в руках листок, изрисованный комиксом не самого приличного содержания и далеко не PG-рейтинга, ангел решил прогуляться.

Давненько Метатрону не приходилось захаживать в людские сны и только сейчас он начал осознавать всю беспросветную провальность затеи. Сделав почётный семьдесят шестой круг по закольцованной дорожке, снабженной множеством указателей, лишь усложняющих поиски направления, Кэрролл остановился у задорно-оранжевого дерева и покрылся фиолетово-шерстяными полосками. Убедить молодую девушку во вреде курения, будучи синим бурундуком постъядерных размеров, оказалось невыполнимой задачей.
- Вы не подскажете, где тут можно раздобыть арахис? – поинтересовался Алистер и бешено вращающей глазами лягушки, наблюдавшей за ним с красно-жёлтого пня сырного дерева.

+4

3

- Мёртвая дееевочкааааа, мёртвые плеэээчики, мёртвые пальчикииии, мёртвая за...
Грэхем был сильно навеселе и икающей поющей косинусоидой брёл куда-то, где его никогда не любили, никогда не ждали, но, в общем-то, давали выспаться и пожрать. То есть в свою холостяцкую берлогу.
Дорога его пролегала сквозь большую часть вертикальных стен Виспершира, три собачьих будки, две ванные комнаты с ничего не подозревающими намыленными девушками за прозрачными занавесками и пять пабов. В каждом из них Грэхем почёрпывал жидкое и искристое вдохновение для нового куплета своей заунывной песни о мёртвых частях тела.
- Мёртвые чеееелюсти, мёртвые хряааащики, мёртвые лёёёгкие, мёртвое всё.
Оказавшись в Двубережном парке, он ничуть не удивился. В этот вечер он решительно не удивлялся. Ни тому, что земля иногда вставала дыбом и била его по лбу, ни тому, что бутылки так быстро пустели, а бармены так скоро переставали улыбаться, ни тому, что ни один шкафоподобный вышибала не согласился на секс "прямздесь, красавчик, я знаю, что ты мечтаешь побыть моей девочкой!"
Сидящий на скамейке ангел тоже не удивил. Где ему ещё быть, если никто иной, как Хаагенти, самолично сжёг его квартиру и осквернил голыми танцами? Вариант психиатрической лечебницы не рассматривался, всё-таки Алистер был довольно крепок духом.
Вдумчиво косея на какого-то слишком неподвижного друга, Грэхем исполнил ещё один куплет песни мёртвых. Помахал рукой перед неподвижным лицом и не добился никакой реакции. Плюхнулся на скамейку рядом и задумался. Через несколько минут Генри разбудил собственный храп.
Сон не то чтобы освежил, но попытка задуматься всё-таки слегка пробудила мыслительные способности.
- Ты обдолбанный, что ли? - Генри нежно дохнул в лицо Кэрролла концентрированным перегаром. Голубые ангельские глаза глядели всё так же всепрощающе, но значительно глубже реальности. Почесав переносицу, Грэхем понял, что имеет дело с временно опустевшей оболочкой, в то время как сам Метатрон занимается чем-то ужасно интересным в другом месте.
Последовать за ним оказалось легко: канал был уже пробит, а путь освещался святым духом. Не верх приятности для убеждённого демона, но жить можно.
- Мёртвая дееевственность, мёртвые рёёёбрышки, мёртвые пяяяточки, мёртвая грудь! - пропел Грэхем, оказавшись в лиловом неизвестно где. Под ним разворачивались психоделические пейзажи, сверху пялилось одноглазое небо.
Он стоял на голове колоссального золотого идола, возвышающегося над всем этим миром. Свесившись вниз, Грэхему удалось разглядеть лицо. Своё собственное, только в масштабе тысяча к одному. Ну, и с учётом того, что конкретно сейчас сам демон больше напоминал многократно облизанного сахарного человечка с оплывающими частями тела.
Идол имени Генри Великолепного попирал ногами всё и, судя по всему, угрожал этому всему изнасилованием в особо крупных размерах. Грэхем не понял, где он, но подумал, что тут ему явно рады.
Он разглядывал землю или что-то, похожее на неё, любовался расцветками, формами и извращениями. Несмотря на знакомую ауру Благодати, опознать гигантского бурундука оказалось сложно.
Когда же удалось, Хаагенти замахал руками, рассыпая песчинки сахара, и заорал на весь этот мир:
- Метатрон, будь здоров! Греби сюда, смотри, как тут круто, смотри, какой у меня!

+3

4

«В два двадцать семь у Биг-Маков депрессия»
Хайди Уиллоу всегда была очень милой девочкой. Она терпела соседство и воспитательные методы Клайда Бёрка, а уж это могло считаться веской причиной, чтобы считать ее милой девочкой. Особенно во сне.
Есть весьма обоснованное мнение, что во сне самые отъявленные маньяки кажутся сущими ангелочками! Безумными, пьяными, спящими ангелочками.

В мире снов никого не удивишь странными вопросами. Даже больше того, хотите произвести впечатление на обитателей сна, на порождения больной фантазии спящего, спросите у них: который час или что-нибудь о погоде. Апокалиптический Бурундук не стал заморачиваться. Он перешел сразу к делу.
Лягушка внушительных размеров остановила вращение глаз, отчего стала выглядеть лишь самую малость страшнее, подумала и принялась вращать глазами в противоположную сторону.
- Неместный? – Длинная задняя лапа почесала лягушку за воображаемым ухом, земноводное ухмыльнулось беззубым ртом. – Тебе здесь что, ореховый рай? Белочкино счастье, а, жертва мутаций? – Лягушка сплюнула ругательство. Черно-бурый червячок ругательства поизвивался в пыли и бодро пополз к адресату. – Много вас тут ходит. Буфет закрыт! Куда прешь, хам?!
Бурый червяк с каждым взвизгом лягушки рос, увеличивался в размерах и угрожающе наползал на генно-модифицированного бурундука.
Пока идиллическую тишину сонного безумия не взорвал новый голос. Эффект был потрясающий. Ближайшие деревья взорвались яркими фейерверками, осыпая все вокруг липким конфетти, червяк ругательства взорвался изнутри, забрызгав фиолетового грызуна слизью, небо трижды поменяло цвет и остановилось на неоново-розовом варианте, а Лягушка захлопала огромными глазами, складывая губы кокетливой трубочкой.
- Да не у тебя, сахарный, не у тебя. У статуи. В стишке знаешь как? На горе стоит статуя. У статуи нет чего? – Зашедшись квакающим смехом, лягушка вытянула вперед зеленчатые, но уже вполне похожие на девичьи ножки, и сложила их одну на другую. – Ты иди сюда, иди ко мне. Поцелуй девицу, вдруг обзаведешься таким же? – Зеленые, сложенные бантиком губы изобразили в воздухе «чмок-чмок», а левый глаз уставился на перемазанного бурундука. – Ну чего встал? Видишь, что приватные беседы ведутся!

Мисс Уиллоу при этом тихо, сквозь сон, простонала и перевернулась на живот, свесив с кровати руку, впервые не пугаясь подкроватного хомячка.

Отредактировано Hydie Willow (25.10.13 00:11:33)

+4

5

Как бы странно это ни звучало, но за долгие годы жизни профессор Кэрролл ни разу не столкнулся с обычным бытовым хамством. Тирады Хаагенти не в счёт – демоны так не ругаются, демоны так разговаривают. Всего лишь несколькими словами, ни одно из которых не попадало в разряд нецензурных, незнакомая лягушка во сне стремительно взрослеющей студентки умудрилась вогнать бурундука в депрессию на несколько незабываемых секунд. Впрочем, утопая в неожиданно бирюзовой обиде, Алистер подумал, что в речах лягушки было нечто неуловимо напоминающее мисс Уиллоу. Само собой, студентка никогда не позволяла себе так разговаривать с преподавателем, но профессор был уверен, что истина где-то рядом. Возможно, истина – та самая пурпурная медуза, что мгновением раньше проплыла мимо, оставив на память искрящий ожёг.
― Где ваше чувство такта, юная мисс? ― укоризненно обратился бурундук к лягушке. ― Где ваше воспитание? И куда подевались ваши перепончатые лапы?
Озадаченный таким количеством вопросов, Кэрролл совершенно упустил из вида разрастающуюся за его спиной опасность. И повезло же бурундуку, что смертельная угроза, так и не коснувшись синей пушистости, взорвалась потрясающим фейерверком.
― Генри? ― обернувшись на оклик, Алистер увидел феерию красок, сахарного человечка и золотую статую, несколько приукрашивающую неоспоримые достоинства Хаагенти. По крайней мере, наличие и облик статуи помогли учёному уму осознать масштабы трагедии, развернувшейся в пределах Хайди.
«Надо бы порекомендовать ей сходить к Франку на приём, тут для него непочатый край работы» ― подумал бурундук, нервически разглаживая на себе полоски.
― Не слишком приятное место, смею заметить, ― тактично ответил Кэрролл на восторженные возгласы сахарного демона.
И снова внимание преобразившейся лягушки хлёстко полоснуло бурундука по загривку.
― Юной леди не пристало разбрасываться подобными предложениями! Где ваша скромность? Где ваши манеры? И где мой арахис?

+3

6

- Ещё какой Генри! - громыхнул Грэхем с самого льстящего подиума в мире. Он не удержался и принял позу скучающего диктатора, вышедшего на балкон для встречи с народными массами. Жаль, сахарозная сущность умаляла эффект. Зато грянувшие бенгальские деревья (так и хотелось сказать: кульминировавшие) компенсировали и утешили. А уж небо, старательно подобравшее оттенок, гармонирующий с цветом глазурных пуговичек на животе Хаагенти, так и вовсе дало повод для катастрофического разбухания чувства собственного величия.
- Слушай, мне тут нравится. Давай устроим отпуск здесь? Только ты, я, лягушка и нереализованное сексуальное напряжение.
Всё бы хорошо, но звуки поцелуев, фигуристые ноги и Алистер в неизвестной субстанции, всё это обреталось внизу. А он, Генри, Грэхем, Хаагенти, мистер Вау-Я-Сам-Себя-Хочу - вверху. У себя самого на голове и сам собой любующийся. Прямо-таки уроборос как форма нарциссизма.
Подумав, что статую надо бы и с другого ракурса оценить, Генри приступил к действиям. Он раскрошил собственное ухо и приманил на сахар пролетающее мимо тигровое портмоне. Подёргал за кожаные края - должны были выдержать. В конце концов, что может случиться в столь лояльном к нему месте? Ну подумаешь, изнасилуют разиков этак сорок, так это же любя.
Нет, герою не пристало сомневаться. Не мешкая ни секунды, Грэхем вцепился в подкрылки портмоне и сиганул вниз. Запоздавший вопль "Ааааааа!!!" поставил подпись в завещании, вздохнул, перекрестился и кинулся следом. Они встретились на половине пути и воссоединились - Грэхем с радостью, вопль с обречённостью. И полетели вниз вместе. Перегруженное портмоне из последних сил загребало крыльями - обрывки банкнот стелились за ним, как инверсионный след за хвостом самолёта.
- Мать моя женщина, отец мой мужчина, бабушка моя бабушка! - бормотал Генри, пока земля неумолимо приближалась. Стремилась. Нападала. За десять метров до удара он поджал ноги, напружинил их, насколько только может сахарный человек, и дёрнул тормозящую молнию. Стыковка прошла успешно, хотя и тряхануло. Улаживая свои отношения с инерцией, Грэхем какое-то время бежал, не выпуская ошалевшее портмоне. Самый подходящий спорт для экстремала-лентяя, образчик которого он являл собой - сначала ничего не надо делать, а потом изволь попотеть, если жить хочешь. Хаагенти хотел - поэтому перебирал ногами, шевелил глазурью, в общем, впахивал.
Ступня поехала на фиолетовой слизи, Грэхем вписался в бурундука, потерял пуговичку и рухнул на лягушку. Пушистый хвост намотался на пузо, зеленоватое симпатичное колено плотно запечатало рот. Потрёпанное портмоне вывернулось из рук и спаслось в безвестности.
Грэхем венчал собой комок из тел и был счастлив как никогда.

+3


Вы здесь » Задверье » шляпа специалиста и прочие жизненные истории; » "Сон в летнюю дочь" или "Инсепшн, Луни Тьюнс эдишн"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC